Там, на неведомых дорожках...

— Джон! Не смей! Не смей! Голос Шерлока был едва узнаваем из-за толстой железной двери. Джон Ватсон слышал уже такой у молодого лейтенанта, которому во время бомбежки лагеря в Афганистане пришлось отпиливать ногу старой хирургической пилой. Два его сослуживца держали парня, пока Джон скрипя зубами пилил конечность по живому. Никакого обезболивающего — из лекарств на тот момент остались лишь таблетки от головной боли, в изобилии рассыпанные взрывом по полу. Лейтенант орал, широко раскрыв рот, одновременно рыча и рыдая, цепляясь ногтями за удерживающие его руки друзей, как за единственно важное в своей жизни. Он умер в горах после трех суток на краденном вездеходе, когда вражеский снайпер нашел их через прицел. Нынешний Джон-Вольный-Пес этот нечеловеческий вой не слышал. Не от тех, кто был ему хоть сколько-нибудь дорог, ибо таких в Зоне было не много. Шерлок сейчас кричал так, будто его легкое вырывали зубами из груди. Вот только он был там — в безопасности. А между ним и смертью толстый слой металла. И Джон Уотсон. Атомная электростанция Селлафилд застыла где-то посреди ядерной зимы. Разрушенных взрывом стен почти не видно — они утоплены в пушистых серых сугробах, даже спустя год медленно опускаются мелкие хлопья, осыпаясь с покореженных вышек и деревьев. Детектор гудел тихо и низко, не переставая, с тех пор как двое мужчин зашли на территорию станции. В атомном комплексе числилось несколько зданий, но сейчас — это одна большая свалка, и среди разрухи виднелись чудом уцелевшие башни главного сооружения. — Тихо, — Шерлок выдохнул облако пара, натянул на нос свой синий шарф. Раскуроченные автомобили будто кто-то за задний бампер тащил к эпицентру взрыва — на земле даже через слой пепла виднелись глубокие следы. — Сначала взрыв вбил технику в землю, потом все в радиусе километра было засосано внутрь, — Шерлок говорил медленно, делая большие разрывы между словами. Джон понимал его, самому дышалось с трудом, неудержимо клонило в сон. Каких либо следов присутствия людей — ни до, ни после катастрофы — заметно не было. Нет трупов, нет костей. Под ногами на ступенях хрустела сухая серая листва, из глубоких трещин торчали сломанные табуретки, скрученные и вдавленные. Широкую дверь пришлось толкать внутрь здания. Выдавить-то выдавили, но удержать даже вдвоем не смогли — дверь, упав, подняла густое облако пыли. Джон огляделся — здание внутри неплохо сохранилось. Широкий коридор выглядел практически не пострадавшим, если не считать больших трещин, которыми были покрыты потолок и стены. Помещение дальше — большое и круглое, вероятно, использовалось как приемная — диваны и стол ресепшена по центру. А сверху их придавила к полу упавшая декоративная колонна. — Не думаю, что тут может быть что-то интересное, только если документация, но ею займемся позже, — Шерлок поморщился от запаха морозной сырости вокруг. — Значит, идем дальше. В глубине здания множественные кабинеты с прозрачными стенами, стекла от которых валялись на полу коридора, распахнутые двери и припечатанные к стене в углу комнаты предметы мебели. Задняя лестница выходила в небольшой закуток, окруженный металлическим забором, где, по-видимому, сотрудники покуривали на досуге. — А вот и то, чего не хватало, — прошептал Шерлок через толщину шарфа. Тела погибших от взрыва были свалены в кучу позади здания. Множество чернеющих тел, будто до сих пор обугленных и горящих изнутри. В таком состоянии сложно определить пол, местами пластиковые бейджи с именами сохранились и под воздействием температуры взрыва стали частью кожного покрова. — Я видел план перед приездом сюда. Комплекс состоял из шестидесяти двух зданий, через год был запланирован демонтаж всей АЭС, а вместо этого случился взрыв, — Шерлок стянул шарф и тяжело выдохнул. — Удивительно, но начать собирались с охладительных труб станции, в итоге из шести десятков зданий инцидент пережили всего шесть, а эти трубы пострадали меньше всего. Шерлок говорил тихо, будто боялся нарушить устоявшуюся за последний год тут атмосферу могилы заживо погребенного. Насколько помнил Джон, Селлафилд — атомный комплекс целиком, сама же электростанция комплекса именовалась Колдер Холл. В разные годы с момента открытия здесь производился оружейный плутоний, изготавливалось топливо для АЭС, и перерабатывались ядерные отходы. Это известная информация. На деле же.... Лабораторные исследования, эксперименты, пытки. Так что ученые стремились в Зону отчуждения по вполне понятным причинам. Следующее здание походило на один большой завод, состоявший из нескольких разнокалиберных зданий. На крышах некоторых стояли вертолеты Ми-8 с отломанными дверцами, лопастями и пробитыми стеклами. Большинство окон были занавешены плотным полиэтиленом. Двери снаружи заперты, широкая цепь стягивала ручки и была спаяна. Правда, одна боковая оказалась открыта, по процарапанным следам на полу видно, что что-то затаскивали внутрь. — Шерлок, достань оружие. Повторять не было необходимости, Шерлок проверил патроны и снял пистолет с предохранителя. Узкий коридор с желтоватыми стенами, на которых давно облупилась известь. Через пару шагов — двустворчатая дверь в коридор пошире. Окон тут не было, лишь множество дверей, покачивающихся из стороны в сторону на сорванных петлях. Потолок по центру провалился, стены ближайших комнат тоже выбило, валялись компьютеры, столы и кофейник. — Помещения для сотрудников. Поворот налево, двери-двери-двери, и снова налево. Лестница вверх и узкая, неприметная дверь, скрывающая бетонные ступени лестницы, ведущей в черную пустоту внизу. Джон снял маску и помассировал шею. — Туда или осмотрим следующее здание? Шерлок нахмурился, на его висках поблескивали капли пота. — Хочу туда. Сталкер выдохнул и успел поймать экстремала-путешественника за рукав прежде, чем тот шагнул вперед в неизвестность. — Будь осторожен. — Буду, — буркнул тихо Шерлок, снова закапываясь лицом в свой шарф. Лестница казалась нескончаемой, в коридоре темень, ни одной работающей лампы или трещины, дающей хоть какую-то толику света. Звук капающей воды из труб отдавался эхом, руки, сколько Джон ни раскидывал их в стороны, так ни разу и не коснулись стен, что наводило на мысли об опорах под лестницей и пустых пространствах шахты вокруг. — Ой. Джон врезался во что-то — пальцы нащупали теплый металл и тонкую ручку на двери. Красный свет резанул по глазам. На стене напротив двери широкая надпись — 1H. — Обозначение уровня. Широкий коридор с трубами вдоль стен освещен красными лампами, на полу следы волочения. — Уверен, что стоит идти дальше? — Джон с сомнением оглядел бурые пятна на толстых трубах. — Если ничего не найдем, всегда сможем вернуться. То и дело мужчины натыкались на следы человеческого присутствия — отпечатки ботинок сорок третьего размера в черных вязких лужах, сигаретные окурки с отпечатками зубов или помады и разбитые банки из под содовой. Если бы все это было оставлено до катастрофы, то давно уже было бы укрыто слоем пыли. А значит, существовали те, кто посещал центральную часть Зоны. Что не особо радовало. В следующем коридоре зал с тремя ответвлениями, но освещение имелось лишь в одном. В центре огромной комнаты несколько металлических бочек без какой либо маркировки с потрескавшейся и местами облезшей синей краской. В углу отломленные куски стены. Джон наскоро проверил темные коридоры, на деле оказавшиеся чем-то вроде гардеробной для сотрудников — на стенах на маленьких крючках до сих пор висели тяжелые, посеревшие от пыли с зелеными пятнами плесени лабораторные халаты. Высокие сапоги стояли на полу, многие в дырах, изъедены крысами. — Что... Джон обернулся, забыв, что любопытный до безобразия детектив из Лондона остался один. И без присмотра. И, разумеется, Шерлок не смог удержаться от изучения брошенных бочек. Должно быть, вскрыл их ножом, одолженным у сталкера пару дней назад. Из бочки вытекала какая-то сладковато пахнущая жидкость, густая, как патока. — Господи, да будь же осторожнее! — Джон подскочил и оторвал вцепившиеся в край бочки руки Шерлока до того, как неизвестная жидкость коснулась незащищенных перчатками ладоней. Ну конечно же, что еще можно было сделать, перед тем как открывать бочку с неизвестным содержимым... Разумеется, снять перчатки. Шерлок вырвал руку из хватки сталкера, кивком привлекая его внимание к объекту своего собственного интереса. Неподдающиеся опознанию куски в густой жидкости внутри бочки оказались частями кожи и размякшими, как творожная масса, костями. — Предположительно белый мужчина, не достигший совершеннолетия, судя по зубам, хотя они и могли деформироваться после воздействия этого состава. Европеец, перед смертью имелась аллергическая реакция. Голос Шерлока монотонен, едва ли в нем присутствует хоть капля жалости или же интереса в адрес неизвестного. Его взгляд блуждает по сложенному вдвое телу, по прижимающим колени к груди запястьям, по выступающим ключицам... — Что с ним делали? — Джон тут же покачал головой. — Нет, не хочу знать, молчи. — Идем, — Руки Шерлока на плечах, сжимающие куртку сталкера и толкающие в сторону мигающего фонаря в следующем коридоре. Дальше — множество узких коридоров и залов, огромных, не уступающих по размерам залам оперных театров Италии. Некоторые из них были заставлены бочками, десятками, вероятно, так же заполненными пахучей массой и мертвыми измученными телами. За спиной с противным скрипом захлопнулась очередная дверь. Джон вздрогнул, когда Шерлок внезапно вцепился в его локоть. — В том отсеке что-то с воздухом, — дышал детектив с присвистом, глаза покраснели. Вид у него был не слишком здоровый. — Пошли. У этого коридора имелось несколько ответвлений с двустворчатыми дверями. Джон огляделся и толкнул ногой дверь справа. Не с первого раза, но та открылась, судя по звуку, сдвинув то, что подпирало ее изнутри. Помещение по размерам не больше среднестатистической спальной комнаты в квартирах Лондона. Вот только обстановка... — По крайней мере, тут безопасно, — вздохнул Джон. — Думаешь? — можно было и убрать этот сарказм из голоса. Сталкер пожал плечами. Всяко лучше, чем оставаться в коридоре на виду. Небольшие дыры в потолке, свидетельствовавшие о стрельбе на верхнем ярусе, являлись дополнительным источником света, через щели в нижней части двери в комнату попадали полоски холодной голубой подсветки от лампы в коридоре. Не много, но достаточно, чтобы иметь представление о содержимом временного убежища. Каталки, множество, свалены друг на друга, чтобы сэкономить место, на металлических бортах — жесткие кожаные ремни. Шерлока пришлось усадить в кресло, напоминающее стоматологическое. Джон ослабил шарф на его шее, расстегнул и приспустил плащ, осматривая мелкие пятна на ключицах и плечах. Потянулся к баллону с водой, раскручивая туго затянутую крышку, и отдал его Шерлоку. — Пей, пока я не скажу остановиться. Кадык Шерлока двигался, когда тот жадно глотал воду. Джон погладил пальцами хрящ через слой кожи большим пальцем, обхватив тонкую шею ладонью. Никаких резких движений, простое прикосновение, не требующее какой-либо реакции. Ее и не последовало, только лишь чуть раздвинулись в стороны ноги. Джон улыбнулся, наклонился вперед, упершись коленом в мягкую подставку для ног и коснулся губами горячей кожи на плече. — Ты хочешь, чтобы меня стошнило? - шепнул Шерлок. — М-м-м? Джон не спешил прерывать свое занятие, оставив несколько горячих следов на шее. — У меня отравление испарениями из той бочки, и ты хочешь, чтобы меня стошнило, так? — М-м-м. — Лучше побуду еще немного отравленным, раз мое состояние так тебя возбуждает. Или это все из-за кресла? Джон отодвинулся, будто бы в первые обнаружив этот забавный предмет мебели. Шерлок же дернул фиксирующие ремни на подлокотнике. — Можешь даже меня связать. — Лучше пей. Почти литр, с трудом, давясь, но Шерлок все-таки это сделал, пускай и свалившись с кресла на пол. Выворачивало его не долго, вода вышла быстро, еды в желудке оказалось немного — несколько батончиков, кусок хлеба и банка консервированного рагу, которую Джон с трудом заставил его съесть накануне вечером. С момента знакомства это, пожалуй, была самая большая порция на ужин. А вот желчь наверняка обожгла горло и губы. Шерлока трясло, кожа казалась холодной, когда Джон подхватил его и зажал рот. По коридору за дверью кто-то шел. Переваливаясь и чуть припадая на левую ногу, волоча за собой что-то тяжелое. Что-то хрипящее и отчаянно цепляющееся за выступающие плитки на полу. — Молчи, молчи, сейчас не время для твоей дедукции, — отчаянно шептал Джон в влажные волосы на затылке Шерлока. Где-то в глубине коридора раздались испуганные вопли, звук скользящего по полу металла, и крики усилились, слившись вместе с чавкающим звуком ударов в адскую какофонию. Человеческий вой стих резко, как замолкает музыка, если отключить колонки. Когда заболели виски, Джон понял, что задержал дыхание, все еще прижимая застывшего Шерлока к себе. — Прости. — Выходит, люди тут все-таки есть. Джон покачал головой, поднимаясь с колен. — Не думаю, что это человек. В комнате начинало пахнуть рвотой. Хоть Шерлок и не выглядел уже таким болезненным, но пришлось заставить его выпить еще немного воды — организм потерял много жидкости, да и температура на этом уровне ощутимо отличалась от верхнего яруса. Когда они вышли в коридор, в воздухе воняло горелой костью и мочой. На полу кроме следов грязи виделась дорожка влаги от двери вглубь коридора. Следовало ли идти туда, куда утащил свою жертву неизвестный монстр? Шерлок же не сомневался, сразу же направившись по следам в конец коридора, где оказалась еще одна дверь. — Разумно идти в логово к монстру? — Убьем его, — Шерлок пожал плечами. — А если не получится? — Джон прикусил губу. — Убежать нам, возможно, не удастся. Шерлок дернулся к нему, сжимая ладонью подбородок, заставляя тем самым смотреть ему в глаза. — Убить можно любого. Но ты видел те бочки, тут бывают люди. И этот монстр их не трогает. Я хочу знать, почему. — Стоит ли знание такого риска. — Да, — быстро ответил Шерлок. Пожалуй, даже слишком быстро. Сразу за дверью большая лужа крови, ошметки костей и снова кровавые следы волочения. Вдоль стены множество раковин, внутри разлагающиеся крысы и множество трупных насекомых. Двери-двери-двери, много пыли и следов чужого присутствия. Чем ниже мужчины спускались, тем жарче становилось. Шестой уровень, по предположениям Шерлока, находился под другим зданием. Под ботинками хлюпала вода — трубы и потолок треснули. Последствия взрыва. Очередная лестница ведет вниз, кровавые следы становятся тусклее. На нижней ступени кусок скальпа — светлые длинные волосы. Кусок потолка завалил весь коридор на этом уровне, остался лишь узкий проход по костям вдоль большой трубы, жар от которой Джон чувствовал даже через куртку. Дверь в следующую комнату отсутствовала, осталась только арка и тяжелые разорванные петли. — Джон. От двери шло ответвление — трубы, разорванные взрывом изнутри, обнаруживали дыру в стене, широкую, с ошметками тонкой кожи на камнях. В туннеле темно, на макушку капает холодная вода. Минут через десять в конце коридора обнаружился второй вход в следующий отсек. Вид откуда-то сверху, широкие трубы выходили в зал практически под потолком. Большая прямоугольная комната, высокие потолки и стены из пожелтевшего кирпича. Круглые цистерны вокруг бассейна в центре, в который ведут тонкие трубы-краны. На дне бассейна лужа крови. И две фигуры. Гладкая кожа, цвета персикового фарфора, и этот оттенок разной степени насыщенности мягкими переливами отмечался на разных участках тела. Длинные ноги, длинная гибкая шея... С вырезанными прямоугольниками кожи, через которые ясно различались выступы позвонков, которых там просто не могло быть. Толстые, скорее принадлежащие позвоночнику какого-то крупного животного, нежели человека. Края вырезанных кусков аккуратно подшиты, кто-то очень постарался, чтобы превратить оголенную кость с подтеками черной жижи в произведение искусства. Подбородок, плечи, аккуратная грудь, предположительно второго размера, выдавала пол основного материала — женщина. Губы сохранились идеально, будто были вылеплены из пластичной глины и покрыты матовым лаком. Нижняя губа пухлее верхней, но обе густого светло-фиолетового оттенка, едва различимого, но все же... Верхняя часть лица пустовала — нет волос, нет ресниц, глаза открыты, но их оттенок остается только угадывать. До губ нет ничего, будто голову залили белым шоколадом. Глаза без цвета и движения зрачков. Ноги и руки определенно имели такие же вставки, как и удлиненная шея. Сверху по застывшему фарфору кто-то любовно вырезал кружево, стремясь украсить свое адское произведение. Эта высокая, примерно два с половиной метра, женщина не имела одежды, она стояла в центре большой комнаты среди цистерн, а между ее расставленных ног взвывал от боли мужчина в военной форме. Ее кожа на животе блестела от искр из испорченных проводов под потолком. Спина была идеально прямая, такой осанке позавидовала бы любая девушка, только вот вряд ли любая из них позволила бы творить такое со своей спиной. Три ряда позвонков и обвившие их белые розы также были покрыты защищающим слоем глазури. Лодыжки видоизменены, но неизвестный мастер чудовищ, очевидно, потратил много усилий, чтобы конечности не выглядели чужеродными. Джон впервые видел, чтобы кто-то так кропотливо работал над внешней привлекательностью при создании монстра. Большинство интересовало только, как много машина для убийства может выдержать ударного огня и как много может убить. Но никак не цвет ее кожи или блеск губ. Мужчина у ног женщины продолжал выть, пытаясь отползти к другому краю бассейна, оставляя за собой кровавый след, — Джон только потом заметил, что ноги от колен будто вырваны, осталась лишь бахрома из джинсовой ткани, мышц и кожи. Монстр над ним чуть раскачивался, склонив голову на длинной шее и рассматривая бесцветными зрачками свою жертву. Удлиненные пальцы, больше напоминавшие толстые спицы зонта, потянулись к зубастому рту; язык — узкий и заостренный — скользнул по каждому, стирая темные подтеки крови. Шерлок ткнул сталкера в бок и кивнул в сторону труб. Мужчина зарыдал в голос, скребя по полу руками, и тени над трубами цистерн зашевелились. У этого маленького кровавого представления были зрители. Дети, чей разум уже давно был мертв, стояли неподвижными шарнирными куклами на тонких трубах, соединяющих одну цистерну с другой. Некоторые из них не имели глаз, вместо них лишь чернели развороченные ямы, будто в глазницу засунули миксер. А на щеках остались белесые подтеки. Кто в сарафанчиках, кто в шортах, на плечах кого-то Джон заметил легенькую куртку с прогоревшими дырами. У одного мальчугана сохранились оба глаза, — ясные, неподвижные, зеленые — а вот ниже челюсти... Язык ворочался, обугленный и не прикрытый губами и тонкой костью. Джон насчитал примерно с десяток. И все они смотрели, едва не подпрыгивая от нетерпения, но, тем не менее, не торопясь подходить ближе к месту действа. Женщина провела когтем от рваной раны на ногах до груди — мужчина всхлипнул, шепча что-то беззубым ртом. Он хрипел, отчаянно цепляясь за руку, что медленно вкручивалась, словно винт, в его горло через рот. Когда, все в крови, через все те же раскрытые губы из тела было извлечено человеческое легкое, дети заверещали — тонко и резко, больше напоминая каких-то тропических птиц. Кажется, они были рады. Крики лишь усилились, когда женщина, бережно придерживая кусок плоти двумя ладонями, поднесла легкое ко рту и всосала в себя. Откусывала она медленно, не торопясь, как дегустатор смакует изысканное блюдо. Изо рта по ее горлу и груди стекала кровь, оставляя насыщенные розовые следы. Сожрав все легкое, она подняла багровую руку вверх, и, может быть, привиделось, но женщина улыбалась в ответ на жуткий хохот ребятни вокруг. Как мало детям нужно для счастья. Ловкие руки у этого... У этой женщины — без какого либо усилия она выбила мертвому мужчине плечо. Крепко ухватила за предплечье, потянула и выкрутила резким рывком, отрывая не нужную уже трупу конечность. Мертвые детки расценили этот жест как призыв. Они рванулись вперед, к ногам своей королевы, к телу мужчины в погоне за лакомством. Женщина же лишь стояла над ними, наклонив голову, будто видела у своих ног копошащихся в кровавой мясной куче детей. — Уходим, — Джон наклонился низко, к самому уху Шерлока, стараясь издавать как можно меньше шума. Обратно по коридору они пробирались очень медленно, тщательно следя за тем, что может оказаться под ногами и выдать их присутствие. Около арки был слышен приглушенный рыкающий смех и хруст костей. — Что это, черт возьми, — прошипел Джон, жадно глотая воду из бутылки. Шерлок шел рядом, задумчивый и тихий. — Ты раньше не видел этого монстра? — Никогда. Кажется, в коридоре, по которому они шли недавно, стало еще тише. За дверьми по-прежнему темнота. Когда одна из створок дверей за их спиной качнулась, Джон быстро схватил остановившегося было Шерлока за тонкое запястье и дернул на себя. — Не останавливайся. Легкое шуршание преследовало их, стоило свернуть на очередной развилке, как раздавался тихий свист. Дробовик как-то вдруг потяжелел в руках. Девочка в синем комбинезоне и косичкой застыла в дверном проеме комнаты справа — Джон выловил ее краем глаза. На лестницу мужчины буквально вывалились, спотыкаясь друг об друга. — Еще четыре этажа. — Дорогу помнишь? — Да. На перекрестке коридоров пришлось остановиться. Память, бывает, подводит тогда, когда твоя жизнь в опасности. Даже таких гениев, как Шерлок. Даже ему требовалось время. Шорохи стихли, не слышно было, как касаются пола детские босые ножки. Джон обернулся. Должно быть, напрасно. В красном освещении у двери стояла та женщина. Пригнувшись, она, кажется, с интересом рассматривала нежданных гостей. Нужно было бежать сразу. Не стоило дожидаться, когда она упадет на колени. Не стоило смотреть, как выворачиваются с хрустом локтевые суставы, как трещат колени неприлично длинных ног. Теперь стало очевидно, что конечности совершенно точно не принадлежали человеку, скорее животному, созданному для убийства. Фарфоровая кожа блестела от влаги, слизь стекала по ней на пол, распространяя по коридору сладковатый запах гниющего мяса. Потом, широко раскрыв рот, женщина взревела. И в этот момент люди побежали. Направо, в глубь коридора, туда, куда вела феноменальная память Шерлока. Возникший перед дверью ребенок с оскаленной пастью не вызвал ни секундной задержки, Джон выстрелил сразу, практически не целясь, зная, что несколько дробинок заденут тварь в любом случае. Шерлок выстрелил на полсекунды позже, пристроив пулю где-то в область детской шеи. Женщина бежала быстро, занимая почти весь коридор, оставляя царапины и вмятины на стенах и дверях, от которых она отталкивалась на поворотах. Ее рев вел мертвых детей вперед, они, как колония муравьев, заполнили пространство коридора, преследуя пищу. Когда тень мелькнула в дверном проеме, ведущем к лестнице на верхний ярус, Джон резко дернул своего спутника в сторону, ударом плеча открывая дверь в комнату. Узкий засов со скрежетом встал в пазы и принял на себя весь вес твари, ударивший в дверь. Металл прогнулся, но остался цел. Большая комната с посеревшим стеклом в лабораторных наборах, длинные столы и еще одна дверь в углу — эта выглядела более прочной. — Дети передвигаются по вентиляционным шахтам! — Шерлок выстрелил в голову, пролезшую через широкий квадрат отдушины. — Дерни дверь! Джон торопливо расставлял растяжку около двери, совершенно не уверенный в том, что она подействует. На поясе тяжелели осколочные гранаты. Пожалуй, всегда и везде самый проверенный вариант. То ли маленькие монстры учились, то ли сработал остаточный инстинкт самосохранения, но через шахту они больше не совались. Зато слышно было, как за дверью раздается жалобное "Мама". За спиной скрипела дверь, скользя рывками по полу, издавая неприятный металлический лязг. Шерлоку удалось открыть ее достаточно, чтобы взрослый мужчина смог пролезть внутрь. — Тут еще один коридор! — крикнул он, протискиваясь внутрь. Джон рванул следом, снимая рюкзак... Чтобы закинуть его в узкий проем и с силой налечь на дверь, захлопывая и отрезая своего напарника от смертника. — Джон! Не смей! Не смей! Голос Шерлока был едва узнаваем из-за толстой железной двери. Джон Уотсон слышал уже такой у молодого лейтенанта, которому во время бомбежки лагеря в Афганистане пришлось отпиливать ногу старой хирургической пилой. Два его сослуживца держали парня, пока Джон скрипя зубами пилил конечность по живому. Никакого обезболивающего — из лекарств на тот момент остались лишь таблетки от головной боли, в изобилии рассыпанные взрывом по полу. Лейтенант орал, широко раскрыв рот, одновременно рыча и рыдая, цепляясь ногтями за удерживающие его руки друзей, как за единственно важное в своей жизни. Он умер после трех суток на украденном вездеходе, когда вражеский снайпер в горах нашел их через прицел. Нынешний Джон-Вольный-Пес этот нечеловеческий вой не слышал. Не от тех, кто был ему хоть сколько-нибудь дорог, ибо таких в Зоне было немного. Шерлок сейчас кричал так, будто его легкое вырывали зубами из груди. Вот только он был там — в безопасности. А между ним и смертью толстый слой металла. И Джон Уотсон. Фарфоровая женщина продолжала упорно биться о двери, оставляя глубокие вмятины. В кино герой обязательно бы заставил проход имевшимися железными столами и стульями, чтобы преградить чудовищу путь, но Джон знал слишком хорошо, что подобные методы подходят только для кино. В образовавшуюся щель в двери протиснулась розоватая когтистая ладонь, скорее напоминавшая птичью лапу. Под крики Шерлока через толстый слой металла Джон достал то, что своим весом в руке принесло неожиданное спокойствие. Темную, на ощупь напоминающую гигантскую старую шишку, гранату. Просто так. На всякий случай.