Там, на неведомых дорожках...

Синяя концовка, в которой мы узнаем: - что любопытство наказуемо. - немного о безответной любви ученых. 100% ангст

Джон надеялся, что взрыв разорвет всех мутантов. Надеялся, что дверь за его спиной выдержит. Надеялся, что Шерлок не будет идиотом и как можно скорее сбежит. Довольно-таки глупые надежды. Сирена заглушила бешеный стук крови в ушах, когда в уже пробитой монстром двери показалась зубастая пасть. От этого воя закладывало уши и вибрировал металл под ладонями. Когда шум стих, сердце будто бы тоже остановилось. Движение за дверью прекратилось, только вдали раздавались отзвуки десятков детских ножек. — Джон, открой, — едва слышный шепот через слой крепкого железа. Джон вздрогнул, едва не выронив из повлажневшей ладони гранату. Убрал ее подальше, собрал растяжку — при этом страшно тряслись руки — и только потом, неловко скользя по пыльному полу, дернул дверь на себя. Шерлок казался еще бледнее, на спутанных волосах паутина, а под ногами сломанные кости. Он молчал, бегло осматривая замершего сталкера, и тот позволил, видя, как тонкое тело мелко дрожит под слоем одежды. — Мы не будем говорить об этом здесь, — голос Шерлока по-прежнему тих, будто дверь между ними все еще заперта, отделяя друг от друга. Джон кивнул и шагнул в сторону, пропуская своего спутника. Двери открывались с трудом, пришлось выдавливать их изнутри, что с их весом заняло приличное количество времени. Можно было бы использовать так и не пригодившуюся гранату, но Джон предпочел сэкономить. — В том коридоре нет выхода? — Джон кивнул в сторону двери в углу комнаты. Шерлок же отвернулся, вглядываясь в глубокие следы когтей на полу перед дверью. — Там темно. — Не думал, что ты боишься темноты, — Джон легонько тронул пальцами стиснутую холодную ладонь, но Шерлок не позволил прикосновению продлиться дольше секунды, дернувшись в сторону. — Не хотел оставлять в темноте тебя, — так тихо, громче под ногами хрустела штукатурка. — Сможешь найти выход? — Не было похоже на ту сирену, что выла перед Выбросом. Эту тварь кто-то создал, и сейчас он ее позвал. Джон с сомнением посмотрел на Шерлока, потом на когтистые следы, уводившие налево, в залитый красным светом коридор. — Ты хочешь идти за теми, кто пытался нас убить? Серьезно? — Хочу знать больше. — Ты не умеешь останавливаться. Такой жадный, — Джон вздохнул. — Всегда хочешь знать больше. Он подошел ближе, поднял руку и провел по губам Шерлока пальцем, пытаясь ощутить каждую впадинку и трещинку. Губы разомкнулись, зубы чуть прихватили мягкую подушечку большого пальца. — Ты еще не понял? Я очень жадный, Джон. Джон вдохнул горячий воздух, отошел и подкинул на плечи свой рюкзак. — Что ж, ведите, мистер Холмс. Шерлок как-то весь вытянулся и нахмурился, наблюдая за ним от раскуроченного дверного проема. — Не зови меня так. Не ты. Он дождался неуверенного кивка и потом нагнулся, выдирая из разбитой плитки толстый коготь. По приблизительным подсчетам Джона они прошли примерно километр мрачных коридоров прежде чем наткнулись на густую лужу слизи. Джон поймал Шерлока под руку, когда тот наклонился к неизвестной субстанции. — Не вздумай пробовать. Следы жижи тянулись вниз по широкой лестнице, пока четыре отпечатка лап не превратились в два. Вдоль стены на ступенях аккуратными гниющими грудками валялись мертвые животные, среди коричневой шерсти торчал тускло-рыжий лисий хвост. Царапины на плитах перетекли в неровные росчерки на темном камне. Лестница ушла вниз и резко повернула вправо, выпуская затерявшихся под землей путников в широкий туннель. Шерлок коснулся толстых зеленоватых труб. — Двадцатые годы. Сразу за аркой — большая комната с десятком ящиков и освещением более современным, нежели этажами выше. Множество толстых кабелей текло по потолку в ответвления коридоров, и из каждого слышались голоса. Джон не раз слышал, как местные мутанты подражают человеческой речи или воспроизводят то немногое, что осталось в поврежденном излучением разуме. Но там, в подсвеченных холодным голубым, совершенно точно были люди. — И много. Джон покосился на стоящего рядом Шерлока. — Ты опять? — У тебя очень говорящее выражение лица. Осторожно переступив низкий каменный порог старой арки, они будто попали в другую эпоху. Комната меньше, уже, теснее, намного ярче. Люди сновали вокруг них, тихо переговариваясь между собой, склонив друг к другу головы, либо шли, уткнувшись в разноцветные папки. Халаты в пятнах, большинство из которых Джон охарактеризовал бы как кровь. Ботинки на толстой резиновой подошве, и почти у каждого из проходящих имелось при себе оружие. Рации на бедре потрескивали, громкость убавлена до минимума. Где-то закричала женщина — никакой реакции. На двух незнакомцев тоже никто не обращал внимания. Будто это в порядке вещей. — Настоящая лаборатория в этом аду, — шепнул Шерлок, почти не размыкая губ. Он с интересом осматривал стены, заглядывая, не стесняясь, в открытые папки через плечо ученых, косился в ответвления коридоров, где виднелись большие стеклянные цистерны и столы. — Что ты... Джон выловил из общей массы девицу, погруженную в свои записи настолько, что не замечала, как, впрочем, и окружающие, тянущиеся за ней кровавые следы ботинок. — Кто платит? Худая, на щеках веснушки, волосы стянуты в длинный хвост. Она напоминала маленькую полевую мышку. — М-м-м? — девушка оглядела Джона. — Сталкеры? Дальше-дальше по коридору. Все к Джиму. Она махнула куда-то в сторону, почти сразу же вернувшись к изучению содержимого папки. — Сталкеры тут частые гости. Джон кивнул, двинувшись в указанную девушкой сторону. — Это хороший заработок, ученые скупают даже те артефакты, что не имею особой цены среди торговцев Зоны. Части мутантов, мертвых животных, даже некоторые части тела погибших в аномалиях людей. — Любопытно, — пробормотал Шерлок, чем заработал косой взгляд сталкера. — Помни, что ты тут не один. — Я помню про тебя, Джон. Коридоры лаборатории походили на кишки гигантского животного — по потолку и стенам тянулись трубы, шланги и гибкие провода. Под ногами плотные решетки, а под ними — шумящие толстые трубы с красными маркерами завода. Много ответвлений в разные стороны, из некоторых то слышались звуки дрели, то крики, то рычание. — Джим там, — третий остановленный парень в сером комбинезоне указал на левый поворот. Большая комната с установленной в центре кафедрой. Лабораторные столы заставлены колбами с неподдающимся описанию содержимым. Темноволосый мужчина в заляпанном всеми оттенками серого халате и с этим косо стриженным ежиком на голове выглядел совсем мальчишкой. Он стоял перед толстыми решетками, плотно посаженными друг к другу, и на лице отражалось абсолютное счастье. — Моя красавица, ты сегодня просто великолепна, — шептал он, едва ли замечая, как громко, как безумно это звучит. Слова, по-видимому, адресованы тому, кто шуршал за решетками, заменившими выбитый участок стены, отделяющий это помещение от следующего. Джон подошел ближе, удерживая Шерлока за локоть рядом с собой — тот рвался вперед, как ребенок на ярмарке. Казалось, этот Джим не обращал на гостей никакого внимания, ибо все оно было целиком уделено существу, что час тому назад под радостные вопли детишек сожрало легкое неизвестного мужчины. Только оказавшись в нескольких шагах от ученого, Джон заметил, что в одной руке Джим держал небольшой таз и, не отрывая глаз от чудовища, свободной рукой перебирал здоровенные куски мяса. Детишки при виде очередного куска радостно повизгивали, мальчик с оторванной челюстью при этом выглядел особенно жутко. А вот прекрасная дама не казалась особенно впечатленной. — Самое лучшее для моей красавицы... В ответ раздавалось лишь ее высокомерное фырканье. Брошенные куски мяса она ловила когтями как раз над открытыми ртами ребятни, всасывала в рот, прихватывая зубами с края. Все так демонстративно, вполоборота к глазевшему на нее в восхищении Джиму. Что ж, мертвая или нет, но эта женщина определенно знала себе цену. Бросив остатки мяса за решетку, Джим наконец повернулся к замершим мужчинам и протянул окровавленную ладонь. — Мориарти. Пришли посмотреть на мою возлюбленную? — спросил он и сам же сразу рассмеялся. — Ну конечно же, нет, среди сталкеров не найдется истинных ценителей. Шерлок все же шагнул вперед и, не стесняясь, пожал протянутую руку, назвав свое имя и рабочую кличку Джона. — Отчего же. Она действительно бесподобна. Такая грация, должно быть, требовала особых доработок. Брови Джима поднялись. — Ох, вы даже не представляете. Мы нашли ее после взрыва, замурованную в жгуте из скрученных автомобилей. Повреждена, но жива. Думал, что умрет, прежде чем мы доставим ее сюда. — Разве не было бы проще? Мертвые не мешают работе. — Да-да-да, но работа с живым разумом принесла больше пользы, — Джим подхватил Шерлока под руку и повернул к решетке. — Она была няней, но посмотри на нее теперь — она больше не убирает за надоедливыми мелкими ублюдками. Они приносят ей пищу! Они — ее глаза в мертвом городе. Для них она — королева! — Не только для них, очевидно. Джим как-то совсем по мальчишески смутился. — Грешен, но не влюбиться в нее невозможно. Я назвал мою леди Фаянсовой Несси. Посмотрите на изгиб тела... — Видимо, из-за параллели с легендой о Лох-несском чудовище, которого в народе называли просто Несси? Вы использовали искусственные имплантаты на шее и ногах? — Что вы, все только натуральное. Тут много дохлых животных: лошади, коровы. Нужно только дать волю фантазии. Нет ничего невозможного. — А позвоночники? — Исключительно декор, — Джим рассмеялся. — Моя королева должна быть достойно украшена. — Приучили ее возвращаться на зов, как собаку? — Она была создана тут, и с момента второго рождения слышала шум генераторов лаборатории и сирену. Привыкла, я думаю, но каждый раз надеюсь, что она просто знает, как сильно я жду ее. — Но... — М-м-м? — "Но" есть всегда. Возможно, к вам она привязана не так крепко, как вам бы хотелось. Или же... — О, тут вы правы. Эта красавица так своенравна, возможно, из-за того, что ее дефолтная версия была в сознании, и остатки человеческого разума еще хранят эти кусочки памяти. — Думаете, так она демонстрирует свою неприступность? Указывает, что вы ее недостойны? Джим бросил взгляд на Джона, привлеченный его репликой, и улыбнулся: — Действительно, у меня совсем нет шансов. И ни у кого нет. Джон неторопливо шел за двумя поглощенными разговором гениями. Шерлок выглядел таким же счастливым, как и Джим, не моргая, осматривал лабораторию, сунул свой нос почти в каждую пробирку. Джим продолжал что-то говорить, и только через несколько минут Джон понял, что тот замер рядом, в то время как детектив уже копошился в тетрадных записях на столе. Джон улыбнулся, глядя в это бледное лицо с большими глазами и узким ртом, и подумал, что Шерлоку бы тут понравилось. И словно отзвук его мыслей, раздалось рядом тихое: — Кажется, ему тут нравится. Джон кивнул отстранено. — Так пускай остается. — Простите? — рука Джона как-то сама собой сжала рукоять дробовика. Джим, похоже, демонстративно не замечал удивления собеседника. — Прекрасный материал. Гибкий скелет. Сколько за него хотите? — Нет, только артефакты. — Мы не звери, в нашей сфере экспериментальные разработки сугубо добровольные. Только вот воля не обязательно должна исходить от объекта опыта. На лице Джона по-прежнему улыбка, вот только сохранить беззаботное выражение было очень трудно. — Полагаю, если я откажусь, воля будет исходить от вас? — Вы умный человек, Мистер Пес. Повисшее молчание нарушалось лишь шелестом страниц. Шерлок зарылся в толстые тетради с пожелтевшими страницами, и из-за кафедры виднелся только кучерявый чубчик. На крики, донесшиеся из соседнего коридора, даже не обернулся, поглощенный новой информацией, заменившей ему, должно быть, героин. Просто очередной наркотик, так же, как и жажда адреналина. Джон чуть повернул голову, рассматривая нового знакомого. Джим из лаборатории тоже не сводил глаз с Шерлока. Прекрасного, гибкого, умного... Смотрел так, будто тот принадлежал ему задолго до того, как прозвучал вопрос. Будто Шерлок принадлежал ему всегда. Самое страшное в Зоне — не монстры. А люди. Губы Джона дрогнули, и улыбка стала грустной. — Я немного оскорблен. — Оу, отчего же? — Джим нехотя оторвался от созерцая своего очередного идеала. — Разве мое тело не подойдет для вас? — Хм, позволите? — морщинистые пальцы осторожно коснулись предплечья, вжались в плотную ткань одежды, оглаживая мышцы, скользнули ниже к торсу. — Очень, и очень неплохо. Служили? — Да. Джон дернул плечом, потянул куртку вниз, снимая. Майка под ней была в темных подтеках от пота, воняла, должно быть, страшно, но позволяла рассмотреть верхнюю часть тела в больших подробностях. Джим облизнул губы и, не спрашивая, ощупал внутреннюю сторону бедра. — Хм, ваша рука.... И нога немного пострадали, но это не важно — мы что-нибудь придумаем. — Если мы пришли к соглашению, полагаю, мой спутник может нас покинуть. — Работа над вами обещает быть очень увлекательной, мистер. Ум и тело солдата...Просто потрясающе. Джон склонил голову. — Спасибо, я смущен. — Идемте, я не ошибусь, если предположу, что своего друга вы хотели бы проводить сами? — Все верно, не уверен, что он воспримет новость адекватно. Джим лишь махнул рукой, будто речь шла о чем-то совершенно неважном: нападение единорога, грязные танцы с домовыми... — Мы все умираем, мистер. Он должен быть счастлив, что мы дадим вам шанс пережить всех нас. — Отчего же? — Многие наши эксперименты обладали...Повышенной живучестью, — Джим нетерпеливо выдернул из кармана блокнот и начал записывать, едва не дырявя карандашом бумагу. — Вот только я еще не решил, что сделать из вас. Столько идей, столько мыслей. Джон снял рюкзак и запихнул куртку внутрь. Оружие с бедра также отправилось туда. Сталкер взвесил сумку в руках — тяжеловато. — Я вернусь, когда буду уверен, что он покинул территорию лаборатории. Джим нажал на одну из многих кнопок панели. — Наши люди проследят за этим. — Есть другой выход? Безопасный. Последнее слово Джон особо выделил, чем вызвал улыбку у сумасшедшего — совсем немного — ученого. Не хотелось бы, чтобы сейчас Шерлоку пришлось еще прорубаться к границе. Он может говорить что угодно — но отдых необходим его телу так же, как и любому другому человеку. — Оу, выходов вообще-то много, но есть один, ближайший к границе — около старой фабрики. — Подойдет. Детектив разворошил весь стол, часть бумаг валялось на полу, папки перемешались. Джон взял в руку листок с очень тщательным наброском будущей Фаянсовой Несси, у которой в планах еще стояли стрекозьи крылья. Он хмыкнул. Кто-то не дочитал в детстве сказок. Чудовищный вариант Дюймовочки. — Записи действительно любопытны. Полагаю, этот Джек... — Джим, — поправил Джон. Но Шерлок едва ли обратил на это внимание. — Да-да, Джей, работал на станции в год взрыва. Даты не проставлены, но если сосредоточиться на основных моментах, вот это, — Шерлок ткнул пальцем в страницу с серым расплывающимся карандашным рисунком, — запись в день взрыва. Кажется, это показания реактора. — Шерлок. — Что? — Надо уходить. — Отлично, я уже спер все, что имело ценность. Да, детектив за эти полчаса заметно располнел, особенно в области боковых карманов и внутренних отделений плаща. — Рад за тебя, — Джон улыбнулся, подталкивая друга туда, где стоял Джим и несколько вооруженных человек. — Видимо, местная охрана. Очередной коридор, от которых уже начало подташнивать, сужался. Тот, кому Джон добровольно отдаст свое тело в очень-очень ближайшем будущем, почти не смотрел под ноги, продолжая мучить несчастный блокнот. В конце туннеля решетка, а дальше — снова коридор-труба с маленькими точками лампочек под потолком. Где-то там дальше противно пищали крысы. Бросок вперед — тяжелый рюкзак ударился о железо на полу туннеля, погнав вперед гулкое эхо. Когда решетка захлопнулась, отделяя — снова — Шерлока и Джона друг от друга, группа посторонних отошла назад, будто бы уважая необходимость личного прощания. Шерлок напрягся. — Что ты натворил? Джон снова улыбнулся — от непривычного напряжения мышцы уже порядком болели. — Они бы не выпустили нас живыми. Не обоих сразу. — Джон? — Шерлок нахмурился, делая шаг. — Ты говорил, что вне Зоны у тебя есть брат? Джон молчал, пока не дождался нетерпеливого кивка. — Тогда бери сумку и езжай к нему. Денег должно хватить, чтобы дождаться грузовика в лагере Вольных. — Действительно думаешь, что я уйду? Честно говоря, Джон подсознательно ожидал более резкой реакции. Шерлок выглядел крайне рассерженным. Брови нахмурены, волосы прилипли ко лбу, кожа приобрела в этом освещении какой-то грязно-зеленый оттенок. Ему нужно было выбраться отсюда как можно скорее. — Я могу надеяться. Молчание. По-детски недовольное сопение шло от Шерлока, Джон лишь в очередной раз улыбнулся, несмотря на внезапно накатившую сонливость. Он очень устал. Страшно не было, хотелось только спать, и чтобы Шерлок вернулся в далекий от Зоны Лондон. А там пускай уже делают что хотят. — Это неразумно, — ах, все это проклятое, слишком открытое миру лицо. — Мы оба знаем, что до тебя мне далеко. Я всего лишь маленький и глупый Пес. Шерлок шумно вдохнул, не мигая уставившись на Джона. Он не хотел, чтобы его читали. Не сейчас. — Ты — терпеливый Джон Уотсон, военный врач и лучший вольный сталкер. Запомни. — Возможно, это единственное, что я буду помнить. Это и тебя. Иначе лучше не помнить ничего. Шерлок развернулся. Сделал шаг от решетки. Но остановился, через плечо спросив так тихо, чтобы не услышали стоящие неподалеку люди с автоматами. — Пытаться выкупить тебя, полагаю, бесполезно? Джон пожал плечами. — Они взяли меня вместо тебя. На мой взгляд, не слишком равноценный обмен. Почти уже бывший сталкер Пес действительно так считал. Но у детектива Шерлока Холма было другое мнение. И очень серьезное лицо. — Ошибаешься, Джон.

***

В Зоне затяжная осень. Над головой серое небо, на ветках молчаливые стражи — вороны с черными, неподвижными глазами. Ветер несет сладковатый запах разлагающегося где-то тела. На крыше лодочной станции тепло, хоть солнца из-за пыльных облаков практически не видно. Но под плащом майка и истрепавшийся свитер, хранящий слабый аромат чужого тела. У бедра винтовка, упертая дулом в торчащий из досок гвоздь. Шерлок сидит так уже не один час. И далеко не первый день. Разумеется, попытки обменять Джона на что-то — на что угодно — оказались бесполезны. Жители лабораторий требовали только больше. После нескольких месяцев тщетных попыток — переговоров, шантажа, взлома — человек с коротким именем, которое Шерлок даже не трудился запомнить, и фамилией Мориарти, за которую разум зацепился сразу же, поинтересовался наличием еще парочки таких друзей.... Которых не было. А таких уже точно больше не будет. Шерлока едва терпел родной брат. Который, к слову, пытался связаться с ним несколько раз после того расставания у подземных решеток лаборатории. Шерлок никогда не слушал брата, а советы матери извращал в свою пользу. Так что совет вернуться в Лондон, где единственным близким человеком будет череп, брошенный на каминной полке, был забыт очень быстро. После того, как на лице Мориарти расплылась довольная улыбка, Шерлок перестал приходить. Добрался до лодочной станции, где старый сталкер выпил за здоровье погибшего собрата и где детектив остался на неделю-другую. А после очередной проверки ловушек он нашел хозяина дома мертвым. Внутренности тянулись из дома до берега, где в сухих кустах застряла отгрызенная нога. Преследовать неизвестного нападавшего Шерлок не стал. Только вычистил дом от ошметков костей и размазанной крови, забил заново выбитое окно. Для двери пришлось искать паяльник — кусок в центре был выгрызен. Для кого-то это незаконно занятая площадь, для Шерлока же — логичное распределение полученных ресурсов. Мертвецу дом уже не нужен. Еще через месяц, сталкивая с крыши куски кровососа, разбросанного вокруг станции взрывом от гранаты, Шерлок обнаружил наблюдателя. Перед домом, метрах в трехсот, среди низкой травы, которую укоротил, собственно, сам Шерлок найденным огнеметом, стоял человек. Он приходил по нескольку раз в неделю. Стоял то по нескольку часов, то исчезал, когда его замечали. Эти кошки-мышки длились недолго. Однажды он пришел на рассвете и остался. Стоял неподвижно, пока поднималось солнце. Противогаз на лице — единственная приметная вещь. Может быть, пара ожогов-шрамов на руках да что-то, похожее на мачете, выходящие из предплечья. Шерлок выпустил в него две пули, целясь в шею, но незнакомец был быстр и сбежал. Пробитую патроном цепь с исцарапанным жетоном около отпечатка тяжелых ботинок Шерлок нашел под вечер, когда пошел проверять свои растяжки. Гость вернулся через четыре дня. Теперь Шерлок часто забирается под утро на крышу с винтовкой наперевес, которая ему не пригодится. Потому что в его сжатой ладони теплел старый армейский жетон: Джон Хэмиш Уотсон.