Вчера не сегодня

Как только Владимир получил письмо, он сразу же рванулся по указанному в нем адресу. Этот трус, звавший себя любителем риска, этот наемный шпионишко скрылся за границей сразу, как только почуял, что его засекли. Однако ему все же удалось нарыть кое-что о Донатах и убийстве отца Александра, о чем он так нарочито небрежно заявлял в своем послании. И вот теперь Владимир, следуя письменным указаниям детектива, воодушевленно искал его блокнот и дискету. Квартира была уже порядком разгромлена, юноше даже не пришлось использовать ключ от входной двери, заботливо отосланный все тем же детективом, так как двери не было на месте. Сначала Владимир обошел все апартаменты, но, не найдя ничего интересного кроме пары десятков использованных презервативов, вернулся к начальным объектам поиска. Ежедневник средних размеров, вдоль и поперек изрисованный елками, был надежно завернут в целлофан и спрятан на дне кастрюли со стухшим борщом, который успел загустеть до желейного состояния. Даже те, кто приходил сюда первыми, не решились его тронуть. Дискета была приклеена на "момент" ко внутренней стороне испанской гитары. "Умно", - подумал Владимир. Справедливо рассудив, что тут его могут настигнуть недруги и поборов внутреннего себя, юноша все же решился подождать и изучить материалы у себя дома. Первое, что ввело в ступор Владимира дома, так это то, что дом был пуст. Родителей не было, это не удивило парня, так как он лично провожал их в отпуск. Но где же вся прислуга? Но Владимир был слишком возбужден, чтобы отвлекаться на мистическое исчезновение полусотни человек. Расположившись в кабинете отца, он раскрыл блокнот и погрузился в чтение. Далее от тщательно отсмотрел и прослушал все, что было на дискете. "Черт возьми, Саша, что у тебя за семья? И что, будь, черт, так добр, возьми и это, делать мне? Надо обсудить все с Кириллом. Он же омега, он поймет все куда лучше». Решив ничего не предпринимать без совета омеги Саши, Владимир поспешил вернуться в школу. Он вышел из особняка, но не обнаружил у ворот ни оставленного там недавно автомобиля, ни водителя. Несколько раз набирал Владимир номер шофера, но тот не отвечал. Тогда Владимир покинул особняк и пошел вдоль дороги к автобусной остановке. Сегодня или никогда он станет с Сашей одним целым, а для этого Владимир должен вникнуть во всю эту пучину дерьма семьи Донатов. На остановке уже кто-то стоял. Двое или трое мужчин в черных ветровках и женщина с зонтом. Зонт мешал Владимиру увидеть лица всей группы ожидавших, но стоило ему вплотную подойти к ним, как черная материя зонта сомкнулась, и перед юношей оказалась Алисия. Ноги парня стали мягкими, кости ослабли. Алисия приникла с уху Владимира, обвила рукой его талию и прижалась всем телом. - И да простит меня милый Саша, - сказала она, и её пухлые сухие губы коснулись мочки уха Владимира, после чего в него воткнулся нож. Владимир пришел в себя, но было поздно. Он оттолкнул Алисию, и испещряющая сознание боль поразила его вновь. В руках у женщины алел на солнце кинжал с зазубренными концами. Она кинулась на него, снова и снова нанося удары. Нож входил и выходил, Алисия была подобна безумному мяснику, она резала, колола и дробила тело. Зубчики кинжала разрывали плоть. Мясо цеплялось за сталь и раскраивалось, выпуская наружу потоки крови. Мир вокруг мерк. Владимир не кричал и больше не мог отбиваться от атак Алисии. К горлу подступала рвота, из раскрытого рта стекала густая бордовая жидкость. Тело свела судорога. Юноша еще держался на ногах, ухватившись на своего убийцу, не давая ей в очередной раз выдернуть из себя нож. Тогда женщина выпустила его. Она отошла в сторону и оглядела стоящий перед ней живой труп. Потеряв опору, Владимир рухнул. Он плакал, он ревел, он вдруг вспомнил, как беспомощен был в начальных классах. Держась за рукоятку ножа, он орал и молился. Кровь текла из него мерными ручьями, и как ни старался он остановить нескончаемые потоки, ничего не мог поделать. Смерть шла к нему на встречу, и он уже видел её костлявые руки и подол её черного одеяния. Кровь пропитала его футболку, джинсы, обувь. Кровь окружила его со всех сторон. Он барахтался в луже собственных соплей и слез. Он не помнил ни Бога, ни Дьявола, он видел лишь Алисию, и была она сейчас всем для него. Женщина с зонтом кивнула одному из мужчин. Лицо его было скрыто черной бархатной маской, как и у всех остальных. Он кинулся к беспамятствующему Владимиру, сел верхом на его вспоротый живот и, размахнувшись, ударил его в нос. Больше он не сдерживался, удары посыпались градом. Было слышно хлюпанье, нос стал квашней, кровавым студнем, губы опухли, но почти не выделялись на общем фоне, край рта порвался, казалось, Владимир криво улыбается. Алисия снова кивнула. Другой мужчина полез в урну и вынул оттуда бутылку, он ударил её о землю, раздался звук бьющегося стекла. В ногу юноше стали по одному втыкаться осколки бутылки. Они рвали джинсы и медленно входили в тело. Но ничего уже не могло потревожить Владимира. Он терял сознание, все о чем он сейчас жалел это то, что происходило это слишком медленно. Тогда Алисия кивнула в третий раз. Последний мужчина, единственный, кто делал это через силу, подошел к Владимиру. У его изголовья лежал увесистый валун. Мужчина пригнулся, обхватил валун руками, напрягся и поднял его над головой Владимира. - Нет, не на голову, рано, - голос Алисии был пронзителен, он вернул Владимиру сознание и напомнил об Артемии. Теперь она была ему отчего-то так близка. - Но… не хватит ли ему? Он же ребенок совсем, - работник мялся. - Живо. Мужчина сделал несколько шагов, и теперь камень завис над здоровой ногой Владимира. Он продолжал мяться. - Жи-во. Валун полетел вниз и обрушился сокрушающим ударом. Кость хрустнула. Владимир взревел. Он поднялся было на локтях, но сразу же был отправлен обратно наземь одним-единственным ударом в лицо. Крики парня слились в единый плач. «Я хочу умереть», - он не мог говорить, и все мысли его были направлены на желание кончить с этой жизнью. Но избиение вдруг прекратилось. Владимир услышал визг тормозов, драку, выстрелы, крики, заглушающие его собственные, а после плач. Тихий, такой странный в своей беззвучности. «Кап-кап, капли на твоем окне, что слезы…» - песенка из детства, которую Владимир слышал от своей матери, песня, сопровождавшая его на протяжении всей жизни и подводящая его жизнь к концу...