Эффект Городецкого

К утру следующего дня от моей эйфории не оставалось и следа, зато как-то вдруг резко проснулась совесть. Она явно эволюционировала медленней, чем тело. Лощеная физиономия в зеркале вызывала омерзение. Цвет лица, как у юной девы, не познавшей спиртных напитков и тягот плохой экологии. Тьфу! Только вспомню, откуда взялась эта смазливость, хочется выть. Вон Костя — вампир с двухлетнего возраста, но ни разу не охотился, хотя, наверное, хотелось, а я — нежить всего неделю, а уже успел наворотить такого, что до самой смерти не отмыться. Я чуть не отнял у женщины жизнь, сунул ей деньги и бросил одну в подворотне. Великолепно, Городецкий! О чем я думал, когда голодный попёрся на людную улицу? Самонадеянность сыграла со мной злую шутку: затянул с регистрацией, и вот что получилось. Говорил же мне Костя! Почему я всегда учусь на своем опыте, а не на чужом?! Ну всё. Вернется Борис Игнатьевич, и пойду сдаваться. *** На работе я сразу попал на летучку. Сотрудников созвал Илья, замещавший Гесера на время его отсутствия. Интересно, что на этот раз? Долго томиться неизвестностью мне не пришлось. — Вчера патруль Ночного дозора наткнулся на факты, свидетельствующие о том, что в Москве снова появился незарегистрированный вампир. Событие неприятное, но его можно было бы счесть заурядным, если бы не два странных обстоятельства: вампир выпил жертву не до конца, и он ей заплатил. — Что-что? Заплатил? Гляди, какой совестливый! — усмехнулся Семен. Я сидел с каменным лицом, но внутри зрела паника. Расчет на то, что вчерашнее «приключение» останется незамеченным, не оправдался. Похоже, наш патруль прибыл на место происшествия сразу после меня. Если бы женщина пришла в себя в одиночестве, готов поспорить, она бы там ни на секунду дольше не задержалась бы. И никто ничего не узнал бы — разве нормальный человек осмелится признаться, что стал жертвой вампира? В наш рациональный век, когда многие с удовольствием смотрят о них кино и читают книги, но никто всерьез не верит в их существование. Она молчала бы, абсолютно точно. А вот дозорные, разумеется, без проблем «разговорили» ее. Значит, мы с патрулем разминулись всего на несколько минут. Да, Антон Сергеевич, теперь одной регистрацией не отделаешься. В лучшем случае лишат права пользоваться магией лет на пятьдесят, в худшем — развоплотят. — Предлагаю сформировать оперативную рабочую группу во главе с Городецким, всё равно его сейчас с трех шагов от вампира не отличишь, — пошутил Илья. — Антон, будешь работать по той же схеме, что и зимой. Метро, зов и так далее. Я не поверил своим ушам. Хотя, с другой стороны, решение Ильи было вполне логичным. Кому еще ловить дикого вампира, как не мне… — В каком хоть районе искать? — В центре, где жертва работает, и в Бибирево, где она живет. — Думаешь, он захочет ее допить? — с сомнением спросил я. Сейчас одна мысль о Маше Ковалевой вызывала у меня тошноту. — Да наверняка! Ему проще приманить ее, чем налаживать новый контакт. Я пожал плечами. Начальству видней. Мы люди служивые, наше дело приказы исполнять, не рассуждая. — Что, и кровь человеческую выдадите, как в прошлый раз? — поинтересовался я, заработав внимательный взгляд Ольги. — Если очень надо, то выдадим, — кивнул Илья. — Беспокоит меня этот «совестливый» вампир. Что-то тут явно кроется... *** Прошло еще несколько дней. Я добросовестно проводил вечера в метро, ложился спать часа в три ночи, в офис попадал после обеда. Искать самого себя оказалось довольно нудным занятием. Я конечно, не трудоголик, но так нагло пинать балду не привык. Я очень рассчитывал, что одного жертвоприношения моему внутреннему вампиру будет достаточно — живут же Костины родители, не охотясь, и ничего. Когда выдалась свободная минутка, я прошерстил базу данных по выданным лицензиям. Многие вампиры годами обходились без охоты, другие вообще лицензий не брали, как Геннадий и Полина Саушкины. Почему же у меня-то так крышу снесло?.. Может, одним разом дело и закончится? Но чем больше времени проходило со времени «обеда Машей Ковалевой», тем яснее мне становилось, что надо готовиться к новому срыву. С каждым днем я все отчетливее слышал ток крови в человеческих телах, обоняние снова обострилось, и в людных местах я чувствовал дискомфорт. И вот однажды я снова услышал чужой Зов. Дело было на станции Боровицкая. Не очень удачное место для ловца нежити — народу там всегда много, и определить, кого именно приманивает вампир, довольно сложно. Надо же, у меня появился конкурент, но, боюсь, он не будет так бережен со своей жертвой, как я. Зов потянулся в подъехавшую электричку, и я заскочил в вагон. Мы проехали Полянку и Серпуховскую; нежная мелодия висела в воздухе, наполненная неясным мужским шёпотом. У меня вызывали подозрение две девушки: одна совсем молоденькая, наверное, еще школьница, вторая моя ровесница — слишком уж отсутствующий был у них вид. Я старался не выпускать их из поля зрения. На Тульской двери вагона раскрылись, пассажиры — две пожилые женщины, мать с маленьким ребенком и парнишка в толстовке с ярким принтом — стали выходить, Зов дернулся и потянулся в сторону дверей. Причем обе подозреваемые остались на месте. Я чертыхнулся и в последний момент выскочил на перрон. Завертел головой. И обнаружил, что ниточка Зова тащится за молодым человеком в толстовке. Но я же явственно слышал мужской голос! Ай-ай-ай, из-за стереотипов едва не упустил добычу, Городецкий. Нехорошо. Наверху парень в задумчивости остановился, я пристроился рядом и сделал вид, что курю. У него был растерянный вид, словно он на секунду очнулся и не может понять, как его сюда занесло. Вампир почувствовал, что жертва сомневается, и что-то горячо и сбивчиво зашептал. Лицо парня разгладилось, и он послушно потопал к длинному серому дому-кораблю — мрачноватому наследию восьмидесятых. Впрочем, может быть, он кому-то и нравится… Парень нырнул в одну из арок, пересек двор и, перейдя дорогу, оказался на пустынной Рощинской — близилась полночь. Я опасался, что он заметит меня, но куда там! Он был уже полностью во власти Зова. Мы прошли полквартала и свернули к детскому саду. Парень уверенно направился к калитке, которая оказалась не запертой, или, что скорее, его просто ждали и устранили все препятствия. Кроме неожиданного — меня. Я дал вампиру немного форы по времени, чтобы взять его на горячем. Постоял, поглядел на бледные московские звезды. Разбежался и с легкостью перемахнул через двухметровый забор. Практической надобности в этом никакой не было — просто чтобы убедиться, что могу. Они стояли на открытой деревянной веранде, прижавшись друг к другу, как влюбленная парочка. Вампир гладил жертву по обтянутой джинсами крепкой заднице. Регистрационной печати на нем не было. При моем появлении он поднял голову и улыбнулся, мол, присоединяйся. В свете фонаря блеснули клыки. Принял за своего, такого же браконьера. От пряного запаха чужого возбуждения у меня мгновенно помутилось в голове. Иначе никак не могу объяснить то, что я подошел и обнял жертву сзади, притершись пахом к его ягодицам. Парень вздрогнул и попытался высвободиться, но мы держали его крепко. Вампир воркующим шепотом пробормотал «Ш-ш-ш, не бойся!» и лизнул жертву в шею, примериваясь, куда всадить зубы. Я потерся набухшим членом о джинсу, чувствуя, как растет во мне предвкушение, то ли секса, то ли кормежки. Сейчас надо взять себя в руки, чтобы осуществить задуманное. Но как адски трудно контролировать себя, когда совсем рядом по жилам жалкого человечка струится такая притягательная, такая желанная и необходимая субстанция. Если сорвешься, Городецкий, уже никакие оправдания тебя не помогут, сказал я себе. Вампир чуть отстранился и впился парню в губы, я тем временем поглаживал его промежность. Пальцы сами собой нащупали молнию, выпустили член наружу и мягко обхватили его, массируя. В ответ раздался полупридушенный стон — рот парня был занят. — Кончи для нас, — скомандовал вампир. Я быстрее задвигал кулаком, и скоро парень со вскриком излился в мою ладонь. В ту же секунду вампир вонзил в него клыки с одной стороны шеи, а я — с другой. Вкус был необычный. И ощущения — сильнее. Может быть, из-за того, что жертва только что испытала оргазм, я не знаю. Или молодые мужчины объективно вкуснее, чем зрелые женщины. «Раз, — считал я, вытягивая из жертвы живительную жидкость. — Два. Три. Стоп!» Я отпихнул обмякшего парня в сторону. Он упал на деревянный настил, как тяжелый куль, и больше не двигался. Вампир мутными от похоти глазами непонимающе глядел на меня, нервно двигая длинными белыми пальцами и облизывая испачканные кровью губы. — Ночной Дозор. Предъявите вашу регистрацию. — Ночно-о-ой? Какого черта?! — взвизгнул упырь и попятился. — Ты же наш! — Тааак, значит, браконьер? Подойди ко мне, — велел я. — Немедленно. Он помотал головой, оскалился и прыгнул на меня. Я шарахнул по нему заклинанием, он шмякнулся оземь, но тут же вскочил на ноги и скосил глаза на свою тень, готовясь уйти в Сумрак. — Не смей сбегать — все равно поймаю. Я давил на него со всей силой, он пытался сопротивляться мне, но что значит его седьмой уровень против моего четвертого, его не-смерть против моей жизни. Он чувствовал во мне что-то необычное, он был растерян, не понимая, кто такой его неожиданно превратившийся из сотрапезника противник, ему не дали допить жертву, и его ломало. И он сдался — встал на колени, покорно опустив голову. Знать, что тебе подчинилась такая опасная тварь, это кайф, скажу я вам. Вся интеллигентность, если она и была когда у меня, испарилась. Меня охватило примитивное торжество неандертальца, загнавшего мамонта или варвара, поставившего на колени некогда могущественный Рим. Рядом застонал парень, возвращая меня к действительности. Я достал из кармана мобильник и набрал номер Семена. — Я нашел его. Детский сад на второй Рощинской. Поторопитесь. Мне полагалось дождаться своих и отвезти вампира в офис Ночного дозора, где как раз для таких случаев в подвале есть казематы — временная передержка нарушителей Договора до момента, когда их заберет Инквизиция. Но у меня был другой план, который не предполагал оставлять упыря в живых. — Откуда ты? Как давно инициирован? Соврать он мне уже не может, раз подчинился. — Из Воронежской области. Меня брат укусил. Пять лет назад. У меня врожденный порок сердца, и он… — Довольно! Если я хочу сделать то, что хочу, истории о тяжелой доле нежитей мне сейчас слушать ни к чему. — Скольких ты выпил? Он замотал головой, отказываясь отвечать. — Сколько у тебя было жертв? — настаивал я. — Восемь. — Почему за столько времени ты не удосужился зарегистрироваться? Он глянул исподлобья: — Ты вон тоже без печати, дозорный. — Ты меня с собой не равняй! — рявкнул я. — Отвечай давай. — Не регистрировался, потому что брат упросил. Тогда бы на него вышли. Он тоже без печати. — Пожалел брата, да? Ну-ну… Итак, за нарушение Договора, охоту на людей без лицензии и сопротивление сотруднику Дозора ты приговариваешься к уничтожению на месте преступления. В его глазах сверкнул ужас, он попятился. Но сбежать уже он не мог. Я ударил проклятьем, вложив всю силу. Его кожа посерела, он хаотично задергался, не в состоянии управлять своим телом, и рассыпался в прах. На дощатом полу осталась лежать горсточка пепла. Подул теплый летний ветерок и разметал ее в разные стороны. Вот так. А я даже имени у него не спросил. Чтобы убить было легче. Наша жертва меж тем пришла в себя; парень попытался сесть, хватаясь за столб веранды, в глазах застыл страх. Он смотрел на меня, как кролик на удава, и был не так уж далек от истины. Он провоцировал — я ведь тоже не выпил столько, сколько хотелось бы. — Как тебя зовут? — П…п...павел. — Паша-а-а, — протянул я, подходя к нему и снова щелкая по кнопкам мобильника. — Сейчас я посажу тебя на такси и отправлю домой. А ты всё забудешь и никогда никому не расскажешь. Ты же не хочешь, чтобы люди считали тебя ненормальным, да? Он послушно кивнул, но едва ли понимал, что от него хотят. Я наклонился, натянул ему на голову капюшон и, ухватив за руку, поднял на ноги — он казался легким, как пушинка. Если его шею увидят Семен или Медведь, они быстро сложат два и два. И тогда мне придется долго объясняться, откуда у жертвы второй укус. На экране замигал конвертик. Такси прибыло. — Пойдем, — я потащил его за собой. Хоть бы успеть до наших! — Где живешь? — спросил я, заталкивая его на заднее сидение машины. — Мусоргского, семь, — пролепетал он. Таксист брезгливо оглянулся на Пашу. — Нарик? Не повезу! Еще загнется по дороге. Забирай его! — Повезешь, — велел я. — Он просто… устал. — Просто устал, — кивнул таксист. — Это вам будет стоить две штуки. Я невольно восхитился: надо же, даже под вампирским внушением не забыл денег содрать. Ох уж эти люди… Сунул ему две тысячные купюры и предупредил: — Номер я запомнил, если пассажир будет недоволен, из-под земли достану! Таксист газанул. Буквально через пять минут на дороге показался желтый ЗИЛ «Горсвета». Медведь и Семен выпрыгнули из кабины, готовые бежать и крушить, но увидев мою расслабленную позу, сбавили обороты, вопросительно глядя на меня. — Дело сделано. Вам осталось только зачистить. — Жертва жива? — спросил Семен. — Домой отправил. — А вампир? — Пришлось ликвидировать. Семен огорченно вздохнул. — Кто потерпевший? — Парень лет двадцати. — И? Имя, фамилия, где живет? Ты ведь знаешь, что за всеми выжившими жертвами вампиров Ночной дозор ведет наблюдение? — Упс. Извини, я ж не оперативник, — я изобразил досаду. — Отбил парня и отправил домой на такси. — Антон! — Семен расстроено покачал головой. — Ладно, ты неопытен, но здравый смысл должен быть, или как? Головой немножко подумать можно было? А если он обратится? Кто будет отвечать за его проступки? Одного убил, другого отпустил. Молодец! Медведь молчал, насупившись. Ясно, что тоже не одобрял. — Знаешь, когда мозги плывут от запаха крови, не очень-то соображаешь! — обиженно сказал я. — Итак, что у нас в сухом остатке… Вампир уничтожен, и мы не знаем, тот ли это, за которым мы охотились. Личность жертвы не установлена, возможно, она обращена. Начальство будет в восторге. — Это тот, — сказал я уверенно. — Он похвастался, пока думал, что я — свой. — Ну конечно, — фыркнул Семен, — признание — царица доказательств. — Антон, ты забыл, с кем имеешь дело! — Слушай, их что, стаи диких бегает по Москве? Наверняка, это он. — В прошлой раз жертвой была женщина, — хмуро заметил Медведь. Я пожал плечами: — Парень на педика смахивал, а вампир... Наверняка разносторонняя личность. — Чего? — И по зайчиками, и по белочкам. Семен поморщился: — Стоим тут, как идиоты, и обсуждаем ориентацию вампиров — бред! Пойдем-ка зачистим местность, чтобы этой дрянью не фонило. Уборка заняла полчаса. Чистили все добросовестно — до второго слоя включительно. Как по инструкции положено. Я стоял в стороне и наблюдал. — Тебя домой подбросить, Антон, или как? — спросил Семен на обратном пути, когда мы уже сидели в кабине ЗИЛа. — Ну да, а куда еще? — Например, в офис, объяснительную начальству сочинять. — Да что ж такое! — возмутился я. — Ничего, что я человека спас? — Вот Гесер вернется — тебя к медали представит, — хохотнул Семен. — А если серьезно, то я считаю, что дело о совестливом вампире еще рано закрывать. — И что, мне продолжать мотаться по метро? — уныло спросил я. — Осточертело уже все: и кровавая диета, и подземка. — Это как Илья решит. *** — Привет, — сказал я, бросая куртку в кресло. — Ну вот я и дома. Скучал? Чхоен, как всегда, молчал, лишь пялился на меня из темноты своими выпуклыми деревянными глазами. Кошку, что ли завести?.. Меня до сих пор трясло — давало о себе знать прерванное кормление. Надо успокоиться и подумать. Это всегда полезно. Итак, на счету у меня две недопитых жертвы и один уничтоженный вампир. Хотелось бы надеяться, что острая ломка последних дней спадет, и я смогу жить, как законопослушный Иной, довольствуясь свиной кровью, а по большим праздникам — донорской. Потому что если в ближайшие дни я опять сорвусь, вся сегодняшняя авантюра пойдет насмарку. Надо, чтобы «совестливый» вампир как можно дольше не давал о себе знать, а лучше — никогда. Живут же другие без живой крови, значит, и я смогу. На секунду перспектива никогда больше не ощутить биение чужой жизни на губах показалась мне ужасной. Не проще ли хоть раз напиться вдоволь и развоплотиться, чем всю жизнь отказывать себе в радости? Стоп, Городецкий. Это не ты, это говорит твоя жажда. Надо лечь спать, может, завтра будущее не будет казаться настолько безрадостным. Растянувшись на диване, я понюхал пальцы. Чуткий нюх вампира уловил остаточный запах чужой спермы. Поразительно. Я могу хотеть мужчину. На фоне вампирских замашек новоприобретенная гомосексуальность должна была бы казаться мелочью. Тем не менее, меня это беспокоило. Нет, я никогда не был гомофобом — живи сам и давай жить другим — но одно дело другие люди, другое дело — ты сам. Во многих источниках говорится о повышенных сексуальных аппетитах вампиров, но упоминания об изменении ориентации я не встречал. Должно быть, авторы не придавали этому значения… Надо как-нибудь поаккуратнее спросить у Кости, не получив при этом в глаз. Может, и вообще не стоит заморачиваться из-за одного случая. Это просто стресс: родной Дозор на хвосте, жажда и полная неопределенность. «А все-таки, — сонно подумал я, — все-таки пить того, с кем имел сексуальный контакт, это что-то особенное». Мысли в голове окончательно спутались, и я, наконец, заснул. А в начале третьего ночи проснулся от неприятного ощущения в спине. Дергало между лопатками. Продуло? Отлежал? Я завозился в постели, устраиваясь поудобнее, но это не слишком помогло. Кожу саднило, словно я порезался. Но как можно незаметно порезаться в таком месте? Я изогнулся и потрогал себя между лопатками. Кожа вспухла, под ней ощущалось уплотнение. Разглядывание себя в зеркало с другим зеркалом в руках тоже ничего не дало. Я кинул легкое обезболивающее заклинание, но оно прошло по касательной. Неприятное ощущение усилилось, мне показалось, словно под кожей что-то шевелится. Ну хватит! Я быстро влез в джинсы, натянул футболку и выскочил на лестничную клетку. Костя уже настолько привык к моим внезапным визитам, что ничуть не удивился, кивнул и запустил меня в квартиру. — Извини за беспокойство, но не мог бы ты глянуть, что там у меня на спине, — я повел лопатками. — Тянет, пульсирует, спать не дает. — Снимай футболку, — деловито сказал Костя и наклонился надо мной. Я замер, чувствуя чужое дыхание на коже. Была непривычно, но, пожалуй, на этом и всё — никаких странных желаний. Наверное, и в правду, во вчерашнем странном выверте моего либидо виноват стресс. — Можно? — Костя потрогал вздутие между лопатками. Я дернулся от резкой боли. — Ничего себе, оно раскрывается! — присвистнул он. Почувствовав шевеление под собственной кожей, я не на шутку испугался. В голове замелькали кадры из старого ужастика, в котором безжалостные арахноиды использовали человеческое тело как инкубатор. Глупо, конечно. Но раз существуют в природе такие твари, как я и мой сосед Костя, почему бы не допустить существование и иных необычных форм жизни. Саушкин изумленно пыхтел за спиной, и я не выдержал: — Да что там?! Костя, не молчи! — Похоже, ты превращаешься, — с оттенком зависти в голосе заметил он. — Что?! В кого? — Сейчас увидим. Он достал из холодильника пакет для переливания крови и сунул мне одну из трубочек в рот. — Давай, прими катализатор, — скомандовал он. — Не будем длить агонию. Я хотел возразить, что пил вчера вечером, но какой же вампир откажется от крови. От первого же глотка зашумело в голове, второй заставил завопить от боли. Казалось, что из спины раскаленными щипцами вытягивают позвоночник. От третьего все тело свело судорогой, и боль внезапно оборвалась. А потом что-то вдруг сильно ударило изнутри, так, что я едва устоял на ногах. И это «что-то» расправилось за спиной в два огромных птичьих крыла. Со стола на пол полетела посуда – крылья были, мягко говоря, большими. Костя пораженно замер. Наверное, ждал, когда у меня отрастет клюв. Но, слава Мерлину, не дождался. Я на пробу шевельнул крылом. Белоснежные маховые перья тут же зацепились за лиану в горшке, оплетавшую свободную стену кухни. — Осторожно! Ты сейчас мне тут всё разнесешь, — хрипло сказал Костя, приходя в себя. — Ну, Городецкий, ты даешь! Только нимба не хватает! — Не смешно! — буркнул я. Пожалуй, если бы это были не мои крылья, я бы даже назвал их красивыми. При свете абажура они слегка блестели и выглядели ухоженными. — Слушай, Тош, ты их можешь сложить? Может, пойдем в гостиную? Тут слишком тесно. Я, приноравливаясь к новым конечностям, подвигал лопатками и подтянул крылья к спине. Не спрашивайте меня, как — все равно не смогу объяснить. — Молодец, — одобрил Костя. — Пойдем — ты просто обязан рассказать, как это тебе удалось! — Мне бы кто объяснил… Я шел по коридору, а крылья тащились за мной, подметая пол, словно мантия средневекового одеяния. «Так они недолго останутся белыми», — обеспокоенно подумал я, и тут меня окатило ужасом — как их убрать-то, я ведь понятия не имею! А мне ж завтра на работу, объяснительную писать. Ну и вообще… — Садиться со сложенными не советую, если не хочешь их сломать, — сказал Костя. Я вздохнул и снова расправил крылья, а потом устало опустился на стул. Крылья занимали полкомнаты. Я отстраненно подумал, достаточно ли они большие, чтобы поднять в воздух мой вес… — Ну, выкладывай, тихушник! — потребовал Саушкин. — Кость, клянусь Светом, я ничего не понимаю! Откуда это, почему, зачем... Только более-менее привык, как новая напасть! Может, ты мне что-нибудь скажешь? — я жалобно посмотрел на него. Костя замялся и отвел глаза. Было видно, что он что-то хочет спросить, но не решается. — Антон, только не обижайся... всё, что ты скажешь, останется между нами. Признайся, ты ведь охотился? — Так заметно? — Даже если забыть о них, — он посмотрел мне за спину, — у тебя слишком цветущий вид. От донорской крови такого эффекта не бывает. — Да, я пил от двоих, но оба человека остались в живых — мне удалось вовремя остановиться. Костя недоверчиво дернул ртом. — Я же не сказал, что это было легко… — То есть две жертвы за короткий отрезок времени... — задумчиво пробормотал Саушкин. — Еще что-нибудь, что мне надо знать? — Вчера я подчинил себе незарегистрированного вампира, а потом ликвидировал его, – нехотя признался я, опасаясь негативной реакции Кости. Но он только нахмурился и спросил: — Вряд ли ты знаешь, но… Много ли жертв у него было? — По его словам, восемь. Это много или мало? Костя мудро сделал вид, что не услышал моего вопроса. — Сломав другого вампира, ты взял его силу. А что с жертвой? Ты ее отнял у него? — Мы пили вместе. Я немного смутился, вспомнив, что еще мы делали вместе. — Круто! — воскликнул Костя. — Прямо как в легендарные преддоговорные времена. У вампиров существовала такая традиция, когда двое… — Давай сейчас не будем об этом, — прервал я его. Слушать о патриархальных обычаях нежити совсем не хотелось, и восторг Кости был, мягко говоря, мне неприятен. «А сам-то чуть не кончил от «бутерброда», Городецкий!» — одернул я себя. Ханжа. — Короче, ты, конечно, вчера прокачался, но до Высшего вампира тебе еще, как отсюда до луны. Без обид, но слабоват ты для полноценных трансформаций… Поэтому, боюсь, что превращения будут пока нестабильными. Да и с инициацией непонятная ситуация. Может, тебя кто проклял? Тот же Завулон, например. Сам говорил, что перешел ему дорожку. — Маловероятно. Гесер бы заметил проклятие на своем сотруднике. Что касается Завулона, он, конечно, вполне способен на такое, но у меня остался его амулет: как-то так вышло, что я не отдал, а он вернуть не требовал. С этим амулетом я защищен от его влияния. — Да он уже, скорее всего, разрядился, — пожал плечами Костя. Щедрость главы Дневного Дозора не произвела на него впечатления. — Тебе надо поговорить с Иштваном. Наверняка за свое долгое существование он встречался с такими случаями, как твой. — Иштван? Кто таков? — Глава московского клана, — шепотом сказал Костя, словно нас могли услышать. По собственной воле соваться в логово вампиров? Меня эта мысль по-прежнему не прельщала. — А с этим-то что делать? — я повел крылом, перья чирикнули о паркет. — Знаешь что, давай я диван разложу, и ты ляжешь, а? Уже четыре почти. Поспишь, а там видно будет. — Поспать и у себя можно, — вяло возразил я. Костя покачал головой: — Нет уж, Антон, давай не будем шокировать общественность схождением ангелов на нашу грешную лестничную площадку! Пришлось согласиться. *** Я долго не мог устроиться: крылья топорщились, мешались, шуршали по простыне... Потом придумал лечь боком на край постели и свесить их вниз. Вроде стало лучше, но спина, не привыкшая к дополнительному весу, ныла и не давала заснуть. Уже стало светать, когда я, наконец, провалился в пестрое месиво обрывочных видений: то за мной гнались, то я — за кем-то, то вдруг приснилась дикая вампирша с Егором в когтях. Под занавес привиделось, что Завулон уронил меня с крыши, и в метре от земли я раскрыл крылья и полетел. Прямо в лицо светило солнце. Я зажмурился, потянулся, с удовольствием прогибаясь в пояснице. Как же хорошо лежать на спине… На спине?! — Коооостяяя! — завопил я, вскакивая с постели. Саушкин прискакал босиком, взъерошенный и заспанный. — Что ты так орешь с утра пораньше?! Совсем очумел?! Я чуть ли не пританцовывал от счастья. — Смотри, они исчезли! Сами! Во сне! Костя подошел и осмотрел мою спину. — Прикинь, у тебя тут вообще и следа не осталось — ни царапинки. Вот это регенерация! Я подвигал лопатками. Ничего не болело. — Крыльев нет, так что с Иштваном пока повременим, да? — Дело-то не в крыльях, — нахмурился Костя. — Откладывая знакомство, ты сильно нарываешься. — А что, разве не бывает независимых вампиров? — Отчего ж, бывает… Но они очень быстро становятся зависимыми. Я б не хотел для тебя такого! За окном сияло летнее утро. Все казалось не таким уж и страшным. Почему бы и не сходить, раз положено? В конце концов, я теперь не совсем уж рядовой вампир… — Костя, мне надо подумать, морально подготовиться. Лицо Кости просветлело. — Давай так: я узнаю, когда ближайший раут, а ты пока готовься. — Раут? Ничего себе! А у меня — ни смокинга, ни сюртука, ни камзола, ни… — Можешь хоть в джинсах идти — никто тебе и слова не скажет, — поджал губы Костя, недовольный моим зубоскальством. — Так что, договорились? — Договорились, — вздохнул я. *** Как и предупреждал Семен, мне досталось от Ильи за самоуправство. — Пора бы уж научиться рассчитывать силы — ты уже шестой год в Дозоре, — проворчал он. — Разбаловал тебя Борис Игнатьевич! — Разбаловал?! Это как же? Под воронку Светланину послал? — ехидно поинтересовался я. Илья конечно, сильный маг, но не Гесер, а слушать, что я кругом виноват, надоело. Знали бы они, чего мне стоило не допить того мальчика! Вчерашний насыщенный вечер и беспокойная ночь разрушили очередной барьер в сознании, или же я просто устал мучиться угрызениями совести. Я такой, какой есть и хочу не просто выживать, а жить полной жизнью, не чувствуя себя ущербным. Некая неизвестная сила сделала меня таким, не спрашивая согласия. Моя совесть мне судья, а не Илья, Семен или, тем более, Гесер. — Не волнуйся, заслуги твои мы помним. Но это не повод не работать над собой, Антон. Сотрудник Ночного Дозора должен постоянно совершенствоваться, оттачивать навыки. Ты знаешь, нередко опыт и собранность в чрезвычайной ситуации даже важнее магического ранга. Я, разумеется, это знал – пять лет вдалбливали. — Значит, дело «совестливого» вампира не закрыто? — Увы. Мы не можем полагаться на слова нежити, — отрезал Илья. — Но пока возьмем тайм-аут. С сегодняшнего дня ты снова работаешь в офисе… Подождем, что скажет Борис Игнатьевич. И реакция Дневного дозора пока непонятна. Если они узнают про твои художества, могут подать протест. — Не узнают — ребята там всё хорошо зачистили. Значит, ты считаешь, что в Москве могут одновременно действовать два незарегистрированных вампира? — Да хоть пять — Москва большая, всякой дряни много… Ну а пострадавшего-то ты зачем отпустил? — Жалко стало. Да не успел вампир его обратить! Он только начал, когда я появился. Парень даже сомлеть не успел. — Мы не можем знать наверняка, — строго сказал Илья. — Кроме того, могут быть последствия для психики. По-твоему, это мелочь? Нельзя было его отпускать, нельзя! — Мне жаль, что так получилось, Илья, — как можно проникновенней сказал я. Начальство должно быть уверено, что провинившиеся подчиненные осознали и покаялись, только тогда оно спокойно и благостно. Илья кивнул, и я был отпущен восвояси. *** — Антон, зачем ты всё время носишь темные очки? — спросила меня Светлана. В последнее время в столовой мы почему-то все время оказывались сидящими за одним столом. — Что, не идут? — Нет, но… у тебя глаза красивые, зачем их скрывать… Я даже оторвался от бифштекса с кровью, чтобы полюбоваться на ее порозовевшее личико. Привлекательная девушка, чего уж там… Наверное, в другой жизни я бы был счастлив услышать подобное от нее. — Да что-то свет глаза режет, — признался я. — Нельзя столько времени проводить за компьютером — это я, как врач, тебе говорю! Всё, Светлана села на любимого конька. Даже смущаться позабыла, горячо доказывая мне, что нельзя наплевательски относится к своему здоровью. Я слушал ее, чувствуя, как чей-то взгляд буравит мне спину. Что еще за новости? Оглянувшись, я успел заметить недовольное лицо Игната, прежде чем он сделал вид, что очень увлечен содержимым своей тарелки. — Света, ты уже научилась читать ауры? Что ты можешь сказать про мою? Она замялась. — Говори уж, как есть. — По цвету очень похожа на вампирскую. Но общее впечатление другое — нет ощущения тяжести, затхлости, как у них. Я видела пару нежитей, когда Илья послал меня на практику, помогать патрульным. И выглядели эти вампиры гораздо хуже тебя — как-то болезненно. Еще бы. Они же, в отличие от меня, чтут Договор и закон. — А проклятий на мне нет? — как бы в шутку спросил я. Вдруг что увидит — она же потенциальная Высшая. Светлана опустила голову, ее губы задрожали, и я обругал себя идиотом. Нашел, кого спрашивать о проклятьях! — Ничего у тебя нет, Антон, — тихо ответила она. — Мне пора. Я проводил ее взглядом. Может, так даже и лучше — пока она не влюбилась в меня всерьез.