Эффект Городецкого

Следующий день показал, что Илья был прав, а я ошибался. Под вечер, когда я уже собирался домой, он меня вызвал. Почему-то в пустой конференц-зал. — Дневной дозор сообщил, что с минуты на минуту мы будем осчастливлены визитом его главы. Готовься, что будешь говорить — это наверняка по твою душу. Я даже пожалел, что нет Гесера — он бы и мысли не допустил, чтобы его сотрудник оправдывался перед Завулоном. Илья снял локальную защиту с зала. Эта магия мне была недоступна, равно как и схема пространственной защиты офиса. В принципе, правильно: безопасность прежде всего. Мы молча ждали, каждый думал о своем; Илья заметно нервничал — не каждый день ему приходилось принимать высшего мага Тёмных. Почему Гесер не счел необходимым вернуться? — Ты связывался с Борисом Игнатьевичем? — Пробовал, — буркнул Илья. Откуда-то потянуло сыростью. Перед нами замерцал слабый свет — открылся портал. Я отступил к стене, Илья шагнул вперед. В светящейся арке показалась знакомая худощавая фигура. Завулон. — Приветствую, светлые. Борис все еще не вернулся? — спросил он Илью. — Нет. Но вокруг этого зала стоит защитный контур, — многозначительно заметил тот. — Я почувствовал. Спасибо за радушный прием, — Завулон улыбнулся и обвел помещение взглядом. — Так вот где обсуждают свои тайны лучшие умы Ночного дозора! Это же конференц-зал, если не ошибаюсь? — Да, — подтвердил Илья. — После вашего ухода он будет тщательно проверен. Завулон усмехнулся и ничего не ответил. Он медленно пошел вдоль ряда кресел, пока не оказался рядом со мной. — А вот и один из этих лучших умов, — хихикнул он. — Аналитик и гордость Ночного дозора, светлый Иной Антон Городецкий, четвертый уровень. Он с улыбкой уставился на меня. Я в которой раз поразился, насколько разным он может быть. — О, кажется, я был неточен, — сокрушенно вздохнул он. — Не четвертый — третий. Поздравляю! Я не успел возразить, а он уже обошел меня со спины, разглядывая, как некую диковинку. Уха коснулось теплое дыхание, волоски на шее встали дыбом. — Ого, как все запущено, Городецкий! — чуть слышно проговорил он. Я оторопел. — Артур, может быть, стоит перейти к делу? — немного нервно сказал Илья. — Цель вашего визита? — О Мерлин, неужели я не сказал?! Какое упущение! — воскликнул Завулон, отодвигаясь от меня. — Да просто хотелось понять, почему оперативник Ночного дозора уничтожает уже второго вампира, тогда как правила однозначно предписывают передавать нарушителей Инквизиции. — Дело в том… — начал я, но Завулон взмахнул рукой, останавливая меня. — Не трудитесь, я уже получил исчерпывающее объяснение. И вот что я вам скажу: Дневной дозор не будет подавать протест. — Вот как? — Илья не смог скрыть своего удивления. — Не будем, потому что нам неинтересно. Какая разница… ...как один вампир разделался с другим, — мысленно продолжил я. Он всё понял, а ты пропал, Городецкий. — Вы говорите, у меня третий уровень? — спросил я, пытаясь отвлечь его. — Вроде был четвертый... — Все течет, все меняется — вам ли этого не знать, Антон Сергеевич. Я чувствовал себя мышью, с которой забавляется кот перед тем, как съесть. — Что-нибудь еще? — сухо спросил Илья, очевидно мечтая как можно быстрее избавиться от неуютного присутствия высшего Темного. — М-м-м, — Завулон хитро посмотрел на меня. — Пока, пожалуй, нет… Приятно оставаться, господа. Передавайте мои наилучшие пожелания Борису. Заискрился вход в портал, и Завулон исчез, оставив нас буквально с открытыми ртами. — Что это было? Какое объяснение он имел в виду? — спросил Илья. — Не знаю. — Что он тебе сказал? Я видел, он что-то тебе сказал! — Обычные угрозы: «Я всё помню, Городецкий». Да и так понятно, что помнит… Илья хмуро кивнул. *** Минут через десять в зал подтянулись Семен, Медведь, Ольга, Гарик и Игорь. — Ну что тут у вас? — спросил Семен. — Мы никаких попыток вскрыть защитный контур не зарегистрировали. — Хорошо проверили? — Обижаешь! Завулон заявил протест? Чего требует? Илья потер переносицу: — В том-то и дело, что ничего. Сказал, что передумал подавать протест. Походя диагностировал у Антона повышение магического уровня. В общем, непонятно, и это очень беспокоит. — Наверняка что-нибудь мудрит, змей! — заявил Семен. — Какой-то у него туз в рукаве, явно. — Сегодня передумал, завтра снова надумает. Темным верить нельзя, — убежденно сказал Медведь. — А что именно он сказал, можно услышать? — спросила Ольга. — Сказал, что им неинтересен этот случай. Хотя сначала напирал на то, что Антон против правил самостоятельно ликвидировал двух вампиров. — И в какой же момент он передумал? — поинтересовалась Ольга. — Повертелся вокруг Антона и передумал. Все присутствующие посмотрели на меня. Я пожал плечами. — Ясно, — задумчиво сказала Ольга. Илья нахмурился: — Если у тебя есть какие-то соображения, прошу ими поделиться. — Поделюсь с Борисом, — отрезала она. — Это неконструктивная позиция, Оля, — обиделся Илья. — Ночной дозор должен работать и в отсутствии своего главы. Нам необходимо понимать, чего ждать от Завулона. Мы тебя слушаем. — Мне нечего сказать. Медведь уставился себе под ноги, Семен грыз спичку, Игорь и Гарик стояли с каменными лицами, словно их это не касалось. Я терялся в догадках, что там надумала Ольга. Напрасно я не принимал ее в расчет. — Антон, может, у тебя есть предположения, что за игру ведет Дневной дозор? Я пожал плечами. Вот бы мне кто сказал! Что же, Завулон теперь будет меня шантажировать? Вербовать на свою сторону? Следует ждать провокаций? Пока что жажда не беспокоила, но это ненадолго, скоро я снова стану уязвим. — Понятия не имею. — И надо было тебе его уничтожать! — в сердцах буркнул Илья. — От тебя одни проблемы! — Не забывай, кто именно нашел и обезвредил Светлану Назарову, — вступилась за меня Ольга. — Назарова еще неизвестно когда станет Высшей, а от самодеятельности Городецкого головная боль уже сейчас! Гарик откашлялся, привлекая внимание. — А вы не задумывались, откуда тёмным стало известно о вчерашнем ЧП? Насколько я понимаю, ребята там хорошо все зачистили. И даже если следы остались, как они узнали, что нарушитель — Городецкий? — Да потому что это в его стиле! — раздраженно бросил Илья. — Никого из темных в радиусе десяти километров от места происшествия не было, — заметил Медведь. Все обменялись встревоженными взглядами. — У нас появилась крыса, — высказал общее опасение Семен. — Предлагаю этот вопрос больше не обсуждать до возвращения Бориса Игнатьевича. — Да, в этом есть смысл, — согласился Илья. Так мы и разошлись, пораженные неприятным открытием. — Антон, хорошенько подумай, есть ли у тебя здесь недоброжелатели, — шепнула мне Ольга в коридоре. — И будь осторожнее. Мне хотелось спросить у нее, скоро ли ждать Бориса Игнатьевича, но она быстро ушла. *** Я вышел с работы с тяжелым сердцем: несмотря на все усилия, проблемы множились. Выходило, что уничтожив незарегистрированного вампира, я не отвел от себя подозрения, а, наоборот, привлек внимание главы Дневного дозора. Признайся я вовремя Борису Игнатьевичу, он наверняка постарался бы мне помочь. А вот угадать, что теперь ждать от Завулона, невозможно. Лучше даже не пытаться. Интересно, почему он сам пожаловал к нам, а не прислал вместо себя кого-нибудь рангом поменьше? Знал же откуда-то, что Гесера нет. И почему просто не подал письменный протест, а решил сначала разобраться? Повлиял ли на его решение тот факт, что нарушителем был я, Антон Городецкий? Если он мстителен, как про него говорят, то очень может быть. *** Не успел я даже переодеться, как ко мне с горящими глазами ворвался Костя. — Надевай парадные джинсы! Я даже сначала и не понял, чего он от меня хочет. — Кость, я устал, давай все завтра. — Какое завтра?! — возмутился он. — Ты что! Иштван дает прием сегодня ночью. Явка новообращенных настоятельно рекомендуется. Мерлин, как не вовремя! — Я не новообращенный — меня никто не обращал. Костя закатил глаза. — Антон, больше тянуть нельзя — ты уже начал восхождение. — Что-что я начал? — Подчинил другого вампира, начал трансформироваться, в общем, стал подниматься по иерархической лестнице. Вот это и называется восхождением. Если не представишься Старшему клана, он расценит твое поведение как неподчинение и покушение на его авторитет и власть. Понимаешь? — Не совсем. Как я должен был себя вести, чтобы никого не раздражать? — Как мой отец. Он не пользуется лицензиями, довольствуясь донорской кровью, при встрече с вкушающим жертву вампиром ему и в голову не приходит попытаться отнять у него добычу, запугать, а потом уничтожить — он просто пройдет мимо, пожелав собрату приятного аппетита. Вот поэтому отец не интересует Иштвана, его сила никогда не поднимется выше шестого уровня, и, скорее всего, он так и останется незамеченным и свободным, пока однажды не устанет от однообразного существования и не развоплотится по собственному желанию. Судя по скучному тону Кости, пример отца его не слишком вдохновлял. — Нас всех это ждет, — философски заметил я. — И Светлых, и Темных… — Прости, Антон, но лично ты можешь и не дожить до того момента, когда тебе самому захочется развоплотиться. Тоже мне нашелся прорицатель… — Ну спасибо, обрадовал! Костя ждал ответа, а у меня на душе скребли кошки. Проблема в том, что я не чувствовал себя вампиром и не хотел иметь с ними ничего общего. Они чужды мне. Пусть большинство из них законопослушны, но их сдерживает только страх перед принудительным развоплощением. Если бы завтра им подарили право на свободную охоту, большинство из них не задумываясь воспользовались бы разрешением. Они рассматривают людей, как скотину, предназначенную на убой, я — нет. И так будет всегда. Я — на светлой стороне, они — на темной. — Тобой уже интересовались, — заметил Костя, видя мою нерешительность. — Антон, ты должен это сделать, ты теперь — один из нас. «Ничего подобного! Я жив, а вы — нет!» — хотелось закричать мне, но обижать Костю не стоило. Единственного друга, который знает обо мне всё. — И где же проходит собрание? — спросил я. — У Иштвана в доме на Швивой горке. Так что, Антон? Я колебался. На лице Кости мелькнуло что-то, очень похожее на разочарование, и я махнул рукой на опасения: — Ладно, едем. *** С Земляного вала такси свернуло на Гончарную, мы миновали длинный дом сталинского типа, церковь, несколько двухэтажных домов девятнадцатого века с тщательно отреставрированными фасадами, утыканными камерами наблюдения. Улица слегка повернула и пошла под уклон. Вот она, Швивая горка — один из знаменитых семи холмов столицы… Такси затормозило у хорошо освещенного особняка. Ночной воздух пах липовым цветом, шел третий час ночи, стояла необычная для большого города тишина, и если бы не громада Котельнической башни, легко было бы представить, что находишься в дореволюционной Москве. Словно услышав мои мысли, Костя сказал: — Говорят, раньше, пока не построили высотку, отсюда открывался прекрасный вид на стрелку Москвы-реки и Яузы. Прежде в окрестностях Швивой горки располагалась Гончарная слобода — часть древнего Земляного города. Некоторые из гостей, которых ты сегодня увидишь, помнят те времена, когда здешние места еще даже не входили в черту Москвы. — Интересуешься историей? — Иногда… Ну что, потопали? — Постой. Прежде чем мы туда зайдем, ответь мне на один вопрос: почему позавчера ты так спокойно отнесся к тому, что я уничтожил вампира? В прошлый раз реакция была совсем другая: ты меня прямо-таки ненавидел… Костя посмотрел куда-то поверх крыш домов и ответил не сразу. — Может, временами и ненавидел... Когда ты — вампир, уничтожение другого вампира — это часть восхождения. Дуэль. Ты рисковал, он мог взять над тобой вверх. А вот когда ты маг, это просто убийство. Тем более, если вампир зарегистрирован. У мага на крайний случай всегда есть возможность размотать печать, каким бы слабым он ни был. Это уже не дуэль, а казнь. Понимаешь? — А когда сильный многовековой вампир убивает слабого, разве у них равные шансы? Разве это дуэль? — Такие случаи редки. Обычно низшего просто подчиняют, — поморщился Костя. — Обычно! Все-таки у вас, вампиров, двойные стандарты. — Кто бы говорил! Чужим счастьем или горем можно питаться, а кровью нельзя! Я понимаю, что Светлым не нравятся убийства людей, но вы презираете даже тех из нас, кто не охотится! Ты же знаешь, какую выдержку нам приходится проявлять! Разве сила воли не достойна уважения? — Достойна. Но пока сам не испытаешь, не прочувствуешь. Ладно, Кость, не злись. Пойдем? Отчаянно хотелось курить, хотя я бросил это дело, еще когда был человеком. Хотя бы помусолить во рту сигарету, чтобы успокоиться… *** Костя назвал наши имена, и нас пропустила дежурившая у входа охрана. Зеленоватым в лунном свете коридором с протертой ковровой дорожкой мы прошли к массивным двустворчатым дверям и, открыв их, из звенящей тишины нырнули в болтливую сутолоку огромного зала. С галереи, опоясывавшей помещение, слышалась негромкая музыка, не заглушавшая гомон пестрой толпы. С потолка свисала громадная люстра с горящими свечами. Черно-белые, как сороки, официанты с острыми хвостами фраков лавировали между компаниями беседующих гостей, предлагая им нечто, напоминающее шампанское. — Кость, а зачем освещение? Тут что, есть люди?! — Дань традиции. Впрочем, люди тоже есть. — Да? — меня посетило нехорошее подозрение. — Антон, я тебя умоляю, не выдумывай всяких ужасов! Никто не собирается сосать из них кровь! Во-первых, не все вампиры обязательно инициируют свою пару. Во-вторых, Иштван часто приглашает сюда интересных ему людей. — А что в бокалах? — Безалкогольная шипучка. Но вкусная. — Костя подманил ближайшего официанта и всучил мне напиток. — Слушай, Городецкий, расслабься, не съест тут тебя никто. О! Он кому-то помахал и потащил меня за собой. Пока мы пробирались сквозь толпу, я по старой дозорной привычке рассматривал гостей сквозь Сумрак на предмет регистрации. Кажется, это было не совсем вежливо — я поймал несколько возмущенных взглядов. Как оказалось, Костиной целью были девушки-близнецы с длинными прямыми волосами и агрессивным макияжем. «А это Флора и Фауна», — некстати вспомнил я фильм про семейку Адамсов. — Костя! — хором пропели вампирши. — Привет! Давно не виделись! — Знакомьтесь, мой друг, Антон Городецкий. Он сегодня дебютант. А это Лиза и Лариса. «Почти угадал», — фыркнул про себя я. — Здравствуйте. — Привет, — сестры уставились на меня с таким жадным вниманием, что я порадовался, что давно уже не человек. — Костик, так ты у нас еще и по мальчикам? Я тебя понимаю — Антон ужасно милый, — прочирикала Лиза. Или Лариса?.. — Антона инициировал не я, — поспешно сказал Костя. — Так ты брошенный! — хором ахнули близнецы. — Мы готовы взять над тобой опеку. Еще чего не хватало! — Благодарю за чрезвычайно лестное предложение, но вынужден отказаться — я боюсь, что не смогу вас различать. — Костик, скажи своему другу, что различать нас вовсе не обязательно, — сладко улыбнулась одна из вампирш. Костя покраснел ушами, виновато покосился на меня и сказал: — Антон сегодня будет представлен Иштвану, и он может все решить по-своему. Это замечание, как вы понимаете, мне очень не понравилось. Лариса (или Лиза?) положила руку с длинным красным маникюром на рукав моей куртки и с придыханием проговорила: — Как я вам завидую! У нас с сестрой остались самые лучшие воспоминания от нашего дебюта — Иштван такой душка! В этот момент кто-то сзади тронул меня за плечо. — Антон Городецкий? Я обернулся и увидел пожилого господина с бледным лицом. — Совершенно верно, — натянуто улыбнулся я. — Чем обязан? — Хозяин приглашает вас во внутренние покои. И вашего друга, разумеется, — он кивнул Косте. — Прошу вас, господа, следовать за мной. Я шел за ним и думал, какой линии поведения мне придерживаться. Слушать и стараться поменьше говорить — насколько позволит вежливость. — Все будет хорошо, не волнуйся, — шепнул мне Костя. Мне показалось, что шли мы дольше, чем позволяли размеры особняка, хотя, наверное, я просто нервничал. В этой части дома было совершенно темно, свечи не горели. За стеной кто-то перебирал клавиши пианино, звучало что-то очень знакомое, меланхоличное… Наш провожатый распахнул двери, и мы оказались в небольшой комнате, добрую половину которой занимал рояль. Черная блестящая поверхность была усыпана мелкими лепестками черемухи, облетающими с букета в прозрачной вазе. — Долго же вы собирались, Антон Городецкий... — мягко сказал мужчина, сидевший за роялем. Его руки расслабленно лежали на крышке, словно он только что играл. — Здравствуйте, Иштван, — сказал я. — Мне требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к мысли, что я вампир. Он наконец развернулся, и я увидел его лицо. Одного взгляда в его глаза было достаточно, чтобы понять, что он давно не человек. Ледяная, не смягченная ни тенью чувств красота наводила оторопь и вызывала желания бежать отсюда куда подальше. Я мимоходом подумал, что у близнецов довольно странный вкус… — Какая жалость. Вы совершенно напрасно его тратили, — прошелестел Иштван, оглядев меня. — Потому что вы не вампир. Впрочем, все легко исправимо — если я захочу, если вы захотите... А вы захотите, Антон? — Инициацию? Простите, нет, — твердо сказал я. — Вот видите, Костенька, один простой вопрос, и все стало на свои места. Костя мертвенно побледнел и инстинктивно загородил меня собой. — Иштван, позволь, я с ним поговорю, он поймет. — Время разговоров прошло. Посудите сами, Костенька, этот Иной, пользуясь своей силой и возможностями дозорного, уничтожил двух наших братьев. Мало того, он охотится за людьми без лицензии, бросая тень на все вампирское сообщество и привлекая к нам лишнее внимание московских Дозоров. И в довершение всего он посмел сунуться сюда, обвешавшись чужими амулетами. Что, по-вашему, я должен с ним сделать? Расцеловать и отпустить? Вряд ли… — Иштван, это я его уговорил сюда прийти, он не хотел. Пощади! — Костя, возвращайся в зал, — сказал я, видя, что дело принимает плохой оборот. — Мы тут сами разберемся. — Нет! — замотал головой мой друг. — Антон, давай я тебя инициирую! Прямо сейчас! Пожалуйста! — Антон Сергеевич высказался совершенно определенно: он не хочет становиться одним из нас. Будем уважать его желания. — Костя, уходи отсюда! — рявкнул я. — Ты мешаешь мне. — И мне, — согласился Иштван. — Костенька, ступайте. Костя съежился под его взглядом, с отчаянием взглянул на меня, в глазах блеснули слезы. Он медленно побрел к двери, на пороге оглянулся и вышел. Мы остались одни. — Итак, Антон Сергеевич, вы совершенно напрасно не прислушались к своей интуиции. Вам не следовало сюда приходить, — улыбнулся Иштван. От его улыбки меня до костей пробрало холодом. — Возможно. Но, тем не менее, я здесь, и мы могли бы… — начал я, еще надеясь как-то с ним договориться. — Нет, мы не могли бы, — прервал меня Иштван. — Антон, посмотрите вон туда. Я послушно повернул голову. На противоположной стене висела коллекция холодного оружия. При других обстоятельствах я, пожалуй, заинтересовался бы ею, но не сейчас. — Видите кинжал с черной рукояткой? Возьмите его. Я подошел к стене и, недоумевая, снял кинжал. Какие у этого Иштвана странные причуды… — Простите, Антон, но мне неприятно вас пить — вы не в моем вкусе. Я хочу, чтобы вы сами перерезали себе горло. В принципе, если у вас твердая рука, больно будет очень недолго. И не бойтесь испачкать ковер — я давно собирался его сменить. Мне показалось, что я ослышался. Что за мелодрама?! Я собирался спросить, все ли у него в порядке с головой, но вдруг поймал себя на том, что очень хочу ощутить, как тонкое холодное лезвие рассечет мне гортань, как хлынет, пузырясь, кровь… Боже, что я делаю?! Усилием воли я заставил себя разжать пальцы. Нож упал на пол. Иштван нахмурился. — Неплохо… Ты сильнее, чем я думал. Подними его! — угрожающе сказал он. — Немедленно! У меня потемнело в глазах, а виски взорвало острой пронзительной болью. Господи, неужели я сейчас умру?! Всего лишь из-за того, что какая-то тысячелетняя мертвечина решила меня наказать? В отчаянии я попытался сбежать в Сумрак, но Иштван не пустил: я словно с размаху впечатался лицом в невидимую преграду, а он засмеялся: — От меня просто так не уйдешь! Подними нож! «Надо поднять. Это самое правильное, что я сейчас могу сделать». Проклятье! Я отшвырнул кинжал от себя ногой и схватился за грудь, чувствуя, что задыхаюсь от паники. И нащупал под курткой амулет Завулона. Почему бы и нет? Терять мне совершенно нечего. Сейчас Иштван меня продавит, и Антона Городецкого, светлого Иного третьего уровня не станет. — Завулон! — заорал я, пытаясь стряхнуть парализующую волю древнего вампира. При звуках этого имени Иштвана перекосило. Лицо полыхнуло злобой, и он крикнул: — Пусть только попробует явиться сюда! Подними нож, светлая мразь! Я нагнулся, выпустив из пальцев амулет, потому что больше не мог сопротивляться. Он был силен. Десятки, а то и сотни отобранных жизней дали ему такое могущество, которому я ничего не мог противопоставить. «Завулон! Где тебя носит, зараза, когда ты нужен?!» — беззвучно прошептал я, поднося кинжал к горлу. В дальнем углу комнаты что-то вспыхнуло, с треском рассыпались искры, а потом из ничего соткалась режущая глаза арка портала. От неожиданности Иштван на секунду ослабил давление, и этого оказалось достаточно, чтобы я смог уронить нож. Кажется, я поднял Завулона с постели: он был одет по-домашнему и имел заспанный вид. — Ты совершенно обнаглел, Горо... — взгляд его упал на Иштвана, и он осёкся. Подобрался, глаза приняли хищное выражение. — О, кого я вижу! Сам Иштван! Давно хотел поболтать с тобой, но приглашения так и не дождался. Нехорошо игнорировать старых знакомых, дорогой мой! — укоризной проговорил Завулон. — Спасибо Городецкому — позвал, а то я так бы до тебя и не добрался. — Убирайся, нам не о чем разговаривать! — прошипел вампир. — Ошибаешься, есть о чем: за тобой должок, и я намерен его взыскать. Прямо сейчас. С этими словами Завулон вскинул руку и запустил в вампира проклятием, но тот извернулся и выставил щит. В следующий момент через все его тело прошла судорога, и Иштван стал превращаться в огромное крылатое нечто, одновременно уходя в Сумрак. Очень разумно с его стороны — размеры комнаты не позволили бы ему использовать преимущества своей трансформации. Завулон рассерженно рыкнул и ринулся следом. Оба исчезли в Сумраке. Если бы я был Темным, то постарался поскорее покинуть этот гостеприимный дом, вернуться в свою квартиру и забаррикадироваться от незваных гостей на всех доступных мне слоях. Но я — Светлый, а потому сиганул за ними, надеясь, что пригожусь Завулону. Животная форма Иштвана вызывала желание отвернуться и никогда больше на него не смотреть: перепончатые крылья, сквозь кожу которых проступали суставы гипертрофированно длинных, как у летучей мыши, пальцев, составлявших остов крыла. Верхние фаланги заканчивалась острыми искривленными когтями. Синеватое тело навевало ассоциации с раздувшимся от внутренних газов двухнедельным трупом, но самой мерзкой у этого существа была голова: вполне человеческая верхняя часть лица переходила в челюсть гигантского насекомого с огромными жвалами. «Господи, где ж он видел таких летучих мышей?!» — подумал я. По сравнению со своим соперником Завулон казался просто красавцем. Мышцы бугрились под лоснящейся шкурой, раздвоенный хвост яростно хлестал по мощным бедрам, а естество торчало, выдавая боевой настрой хозяина. Он метался вокруг вампира, бросаясь заклятьями, а Иштван шипел, как рассерженная кошка, хлопал крыльями и пытался задеть противника когтями-тесаками. Завулон мог бы защититься Хрустальным щитом, но тогда бы не смог нападать. Я с ужасом следил за тем, как чудовищные лезвия когтей со свистом рассекали стылый воздух буквально в сантиметрах от его шеи. Похоже, долг Иштвана был нешуточным, раз Завулон с таким остервенением пер на него, рискуя быть порубленным в капусту. Вампир чудовищно быстро молотил крыльями, Завулон отскакивал, пытаясь зацепить противника то фаерболом, то фризом, то «теркой». Более мощные заклинания требовали хотя бы нескольких секунд сосредоточенности и прокачки силы, но этих-то секунд у Завулона и не было! Ситуация выглядела патовой, и я решил вмешаться: зашел сзади и метнул Белым копьем в локтевой сустав крыла. Иштван взревел — видимо, куда-то я все же попал — и метнулся ко мне, подволакивая в воздухе одно крыло. Завулон воспользовался передышкой и бросил в него Тройное лезвие, которое отсекло вампиру половину одного крыла, отчего тот, потеряв равновесие, неловко завалился в воздухе и перекувырнулся через голову. Вспомнив про быструю регенерацию вампиров, я крикнул: — Молебен! — Сам пострадаешь, — предупредил Завулон, уже подтягивая силу. — Ничего, давай! Завулон вскинул руку и послал в Иштвана Серый молебен. Серые жгуты оплели вампира, стреножа крылья. Он отчаянно затрепыхался, разрывая спеленывающую паутину, а на меня вдруг навалилась чудовищная усталость. Я пошатнулся и упал бы, если бы Завулон не подхватил меня. В этот момент вампир, поборов заклинание, бросился на нас, пользуясь тем, что Завулон отвлекся на меня. Тот в последнюю секунду заметил движение противника и, обхватив меня одной лапой за грудь, нырнул в сторону, но не достаточно быстро — Иштван задел его правую лапу, которая сразу же бессильно обвисла. Я почувствовал, как Завулон вздрогнул от боли. Вампир, резко изменив курс, ринулся обратно и полоснул по правой лапе. — Давай Танатос в него! — пророкотал Завулон мне в ухо. Я уже почти выбрал весь доступный магу третьего уровня резерв магии, поэтому из последних сил сотворил убивающее заклинание, но, ослабленный Серым молебном, промазал, всего лишь отбросив вампира прочь. Кажется, дело плохо… Отчаяние отозвалось адской болью между лопатками, и я почувствовал уже знакомый толчок в спину. Огромные белые крылья эффектно развернулись в сером киселе первого слоя, Иштван удивленно замер, а я, повинуясь интуиции и надежде, обнял Завулона и, оттолкнувшись ногами от поверхности, взмыл вверх, насквозь вспарывая Сумрак и вынося нас обоих в реальный мир. Нас выбросило обратно в комнату, я проехался крылом по роялю, смахнул вазу с черемухой и, не выпуская из рук Завулона, метнулся к окну, спеша покинуть вампирское логово. Посыпались осколки стекла, по лицу потекло что-то теплое и липкое, Завулон застонал и обмяк. Открытое ночное небо неудержимо влекло меня. Я еще энергичней замахал крыльями, резко набирая высоту, чтобы не зацепиться за ветви лип. Полет требовал нешуточных физических усилий, и с непривычки я быстро устал. Испугавшись, что сейчас крылья откажут, и мы с Завулоном рухнем вниз, я огляделся и нацелился на одну из нескольких квадратных башенок высотки. Каждый следующий взмах давался мне все тяжелее. Чуть не задев колючую звезду, я неловко опустился на площадку между шпилями и выпустил бесчувственное тело Завулона из немеющих рук. Мышцы ныли, болела поясница. Пожалуй, надо начать по утрам отжиматься на турнике… Я передвинул Завулона, пристроив его спиной к основанию шпиля, а сам подошел к парапету. Отсюда как на ладони была видна темная ленточка изгибающейся Москвы-реки, по краям украшенная бусами разноцветных огней. Легкий ветерок приятно шевелил перья, ночной город переливался вдали, и я вдруг почувствовал острый приступ счастья. Всё-таки мы пережили эту ночь.