Эффект Городецкого

Накрапывал мелкий дождь. Выйдя из подъезда, я остановился, не имея никакого представления, куда идти. В гостиницу опасно, и деньги уже на исходе, надо экономить. Может, снова подойти к вокзалу и поискать съемное жилье? Так и сделал. Но, увы, на этот раз мне не повезло: настал вечер, и все желающие сдать жилье, если они тут и были, давно разошлись по домам. Облом. Ну ничего, в запасе всегда остается старая добрая парковая скамейка. Я меланхолично наблюдал, как редкие люди выходят из здания вокзала, недовольно задирают головы и поспешно достают зонты. От этого зрелища мне сделалось зябко и захотелось курить. Спрятавшись под деревом, я достал сигареты. С удовольствием затянулся. Хорошо… Внезапно рядом нарисовался какой-то сомнительный тип. Вроде бы только что никого рядом не было, или я задумался и не заметил… — Куревом не угостишь? — хрипло спросил незнакомец. Его лица не было видно из-под надвинутой на глаза потрепанной кепки. Я кивнул и протянул пачку, мельком глянув на него сквозь Сумрак. Аура не совсем здорового и чем-то озабоченного человека. Зато ничего подозрительного — не то, что моя. Он поблагодарил и сунул сигарету в рот. Но почему-то не спешил уходить. После нескольких молчаливых затяжек он с сомнением оглядел меня. — Мы тут бригаду собираем, вагон сахара надо разгрузить ночью. Четвертым будешь? А то один кореш подписался и не пришел, а втроем тяжело. Ммм, почему бы и нет? Все равно идти некуда. Тем более, как подметила Анна Степановна, физически я сильнее обычного человека. Сахар так сахар… — Сколько? — По штуке на каждого. Часа за четыре разгрузим — плохо ли? Считай, повезло тебе. Таскать недалеко, и грузить на поддон. Я кивнул, подтверждая, что в полной мере осознаю свое везение, и мы договорились, как только закончится дождь, встретиться около железнодорожного тупика, где стояли вагоны, предназначенные к разгрузке. Входя и выходя из Сумрака (последнее время мгновенные переходы туда и обратно мне давались все проще), я осторожно заглянул в здание вокзала и чуть не напоролся на того самого Светлого Иного, которого видел на пристани в компании девушки. Он сидел на пластиковом сидении в пустом зале ожидания, нога на ногу, с выражением вселенской скуки на лице, потом бросил взгляд на расписание, поднялся, пошел куда-то вглубь зала и скрылся за дверью со светящейся буквой «М». Воспользовавшись представившимся шансом, я быстро пересек зал и свернул в помещение с автоматическими камерами хранения, запер ноутбук и сумку с одеждой в ячейке. Возвращаться через зал, конечно, не стал — вышел на перрон. *** Мне действительно повезло: разгрузка не сильно напрягла, хотя я старался убедительно пыхтеть в процессе, чтобы не выделяться из компании, с оплатой не обманули, но, главное, Михаил — так звали мужика в кепке — сообразил, что мне негде ночевать, и предложил воспользоваться его сараюшкой. Меня этот вариант вполне устраивал — сарай не квартира, никого я там не обременю. Свежий воздух, опять же. Сразу вспомнился стройотряд в университете. Где мы только не ночевали… В четыре часа неподалеку прокукарекал петух, и для меня наступило утро — снова заснуть не удалось. Сквозь щелястые стены сарая пробивался солнечный свет, я лежал на топчане, заложив руки за голову, и рассматривал потолок, неаккуратно обшитый фанерными листами. Вдруг навалилась глухая тоска: впервые за несколько дней я вдруг осознал, что пути назад нет, и мне придется несколько лет притворяться человеком, прежде чем забудется дело «совестливого» вампира. Работая в Дозоре, я всегда знал, что с любым вопросом смогу прийти к Борису Игнатьевичу, Семену или Ольге. У меня было интересное занятие, которое, кроме морального удовлетворения, давало еще и неплохие средства к существованию. Вчерашняя ночь вдруг показалась мне катастрофой. Пять лет учиться в университете, без малого три года — в аспирантуре, потом тренироваться в Дозоре — и всё ради чего? Чтобы разгружать по ночам вагоны. Меня словно отбросило к старту. Десять лет жизни — коту под хвост. *** Я шёл по пустынному утреннему городу, шелестела листва, ярко блестели на солнце купола древних церквей, где-то внизу за деревьями угадывалась широкая лента Волги. Хороший город, но я чувствовал, что долго здесь не задержусь. Чем еще развеять тоску, как не переменой мест? Вперед, в дорогу, лишь бы не задумываться о том, что оставил позади. Бродя по улицам, я наткнулся на городской рынок. Здесь жизнь кипела с раннего утра. Я медленно пошел по рядам, изучая, чем богаты костромичи. Ягоды, молоко, творог, мед чередовались с турецким разухабистым ширпотребом и китайскими игрушками. Мне вдруг отчаянно захотелось в соседний ряд. Туда, где на прилавках громоздились шматы недавно порубленного мяса. Ноги сами понесли меня на сладкий запах крови, и я очнулся, когда чей-то грубоватый голос нетерпеливо спросил: — Брать-то будете? Или только смотреть? — Что? Да. Нарежьте, пожалуйста, полкило вырезки мелкими кусочками, — попросил я, завистливо глядя, как приблудная собачонка слизывает с утоптанного грунта натекшую с прилавка кровь. Через пять минут я стал счастливым обладателем пакета с мелко порубленной говядиной. Собака долизала лужицу и бодро поскакала за мной. С обратной стороны забора, огораживающего рынок, нашелся уютный пятачок, незаметный с улицы. Прислонившись к металлическому проржавевшему листу, я с наслаждением отправил в рот первый кусочек. Собачка села напротив и умильно глядела на меня, выпрашивая подачку. Я кинул ей мяса; оно моментально исчезло в шустрой пасти. Вдвоем мы быстро расправились с пакетом. Солнце начало припекать, я надел темные очки и отправился дальше. Собачка проводила меня грустным взглядом и вернулась на рынок в поисках новых полезных знакомств. Даже нелегкая бездомная жизнь не убила в ней веру в добрых людей. От прежде любимого аромата горячего хлеба из булочной меня замутило, и я обреченно поплелся дальше. Никаких сомнений: жажда проснулась вновь, а поедание сырого мяса только еще больше растравило ее. Я прислушался, пытаясь уловить незримые нити чужого Зова, но ничего не нашел. Не было сейчас в городе охотящихся вампиров, и это не удивительно, даже в Москве я несколько вечеров катался в метро, прежде чем ощутил Зов. Принять участие в чужой трапезе в этот раз не удастся, значит, придется заманивать жертву самому, как я это проделал с Машей Ковалевой. Но тогда она сама зацепила меня запахом крови, а как все будет сейчас? Я гулял по городу до самого обеда и случайно обнаружил резиденцию местного Дневного дозора. Как это принято у Темных, этаж дозора был надстроен над каким-то человеческим учреждением, чтобы таким образом исключить гипотетическое нападение Светлых. Лично я всегда считал, что это самая настоящая паранойя — с трудом себе представляю, чтобы Ночной дозор вдруг стал бы штурмовать Дневной. Но начальству, в том числе, и темному, видней… Мысленно поставив галочку, что нашел одно опасное место в городе, я поспешил убраться прочь. Вряд ли костромские Темные привечают незарегистрированных вампиров. *** Зудели дёсны, во рту скапливалась слюна, солнце резало глаза даже через очки. В поисках тени я забрел в парк и уселся прямо на траву. В субботний день я был не одинок в своем желании слиться с природой — неподалеку от меня на расстеленном одеяле расположилась веселая и уже слегка нетрезвая компания: парень в обнимку с блондинкой и банкой пива и еще одна девица, видимо, подруга блондинки, весьма живописная особа лет пятнадцати-шестнадцати, полноватая, выкрашенная в иссиня-черный цвет, с агрессивным макияжем и в не по погоде темной одежде. Парень сыпал бородатыми анекдотами, блондинка преданно ему подхихикивала, а брюнетка украдкой зевала, рассеянно разглядывая окрестности и периодически присасываясь к бутылке с кока-колой. Наши глаза встретились, и я автоматически улыбнулся ей. Она моргнула, пухлые детские губы слегка приоткрылись от удивления. Она пнула подружку локтем и что-то шепнула ей, та бросила на меня незаинтересованный взгляд и пожала плечами. Брюнетка поерзала на одеяле и отвернулась, но ее спина выдавала напряжение: девушка чувствовала, что я на нее смотрю, и это причиняло ей дискомфорт. Наконец, не выдержав, она встала, пожаловавшись друзьям, что отсидела ногу. Прошлась туда-сюда, то и дело заинтересованно поглядывая на меня. Я сорвал травинку и сунул в рот, изображая полнейшую безмятежность, а сам наблюдал, что будет дальше. Нервно потеребив прядь волос, она медленно пошла в мою сторону. Ко мне? Но я же не зову ее — во всяком случае, сознательно. Еще не настолько оголодал, чтобы накидываться на несовершеннолетних. Она остановилась рядом, я поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх сквозь темные очки. По себе знаю, что неприятно говорить с человеком, когда не видишь выражения его глаз. Впрочем, с тех пор, как я стал Иным, предпочитаю смотреть сразу на ауру, а не в глаза — это надежнее. Девушка оказалась с характером, или же просто достаточно бесцеремонной — ее не смутило ни мое молчание, ни темные стекла очков. — Привет, не помешаю? Тут бы мне и сказать, что помешает, и отделаться от нее, но так не хотелось сейчас генерировать отрицательные эмоции — на солнышке, что ли, разморило?.. — Привет. Вовсе нет. Она некоторое время с детской непосредственностью рассматривала меня. — Вы из Москвы? — А что, похоже? — мне стало интересно, с чего такой вывод. — В дизайнерских джинсах на траву — это только столичные так могут, — хихикнула девушка. — Часы дорогие, волосы — здесь так не стригут. Я на парикмахерских курсах учусь, уж на что на что, а на это у меня глаз наметан. А ведь точно, эти джинсы мы покупали с Ольгой, а она в таких вещах разбирается — стоит только посмотреть на костюмы Бориса Игнатьевича. Координаты стилиста мне дал Игнат, когда я пожаловался на работе, что ближайшая к дому парикмахерская закрылась на реконструкцию. — Угадала. Приехал из Москвы в командировку. Ну раз уж ты меня расшифровала, давай познакомимся. Я — Николай. — Лера. — Валерия… Красивое имя. Очень приятно, присаживайся, — я, как галантный джентльмен, достал из сумки газету и протянул ей, чтобы постелить на траву. Лера сразу же воспользовалась предложением и брякнулась рядом, обдав меня облаком дешевых духов и недавно выкуренной сигареты. «А ты тургеневскую барышню ожидал тут встретить, Городецкий?» — Ты, значит, будущий парикмахер… А чем занимаются твои друзья? — Да скучища, — она пренебрежительно дернула плечом. — Серега — охранник в супермаркете, а Татка в медучилище пока учится. Если не попрут за прогулы. — А стричь намного веселее? — Так перспективы есть! Я вообще тут не собираюсь оставаться. Ольга Ивановна — это наш мастер-педагог — говорит, что у меня рука легкая. Доучусь и махну в столицу. Найду хорошее место — мне сестра обещала помочь, двоюродная. Она там уже пять лет живет. За москвича замуж вышла. — Тут работы нет? — предположил я, вспомнив свой визит в кадровое агентство. — В принципе, есть, но зарплата не айс, да и ту задерживают. Не хочу я так! Лучше рискну — домой же вернуться всегда успею. — Ты необычно выглядишь, — я кивнул на ее черный маникюр. — Проблем не возникает? Лера явно приняла мое замечание за комплимент. — Возникают. Но пока справляемся, — самодовольно усмехнулась она. — Это мода такая что ли — в жарищу черное носить и так… ммм… инфернально краситься? — спросил я. Если честно, такие вот малолетние девицы с жирной подводкой вокруг глаз и тонной побелки на лице меня всегда немного пугали. Неизвестно, чего от них ждать: грудь уже выросла, а мозгов еще нет. — Или есть теоретическая база под все это? Субкультура, или как это сейчас называется… Она оценивающе посмотрела на меня, и я понял, что сейчас Лера решает, можно ли со мной откровенничать. Способен ли этот пожилой странный дядька, то есть я, понять ее, или полтора десятка лет разницы — непреодолимая преграда между нами. Впрочем, в результате ее размышлений я не сомневался — людей подсознательно тянет исповедоваться перед Светлыми. — У нас тут есть одна компашка, фанатеющая от всякого такого, — она неопределенно покрутила рукой, — потустороннего. Понимаете? — Привидения, домовые, русалки? — Отстой! — фыркнула Лера. — Вот вампиры — другое дело… — А что вампиры? Из того же фольклорного ряда. Чего в них такого примечательного? — Говорят, они на самом деле существуют, — со всей серьезностью сказала она. — Да-да. А еще Дед Мороз и Зубная фея. — Зря смеетесь. В нашем городе один точно есть. Его Тёма видел, перед тем, как из Волги выловили тело покусанной девушки. Громкая история была. Вот это уже интересно. — Допустим, я тебе верю, — осторожно сказал я. — Но подумай сама, как этот твой Тема жив-то остался после такой встречи? Лера еще ближе придвинулась ко мне, и сквозь навязчивую приторность духов пробился естественный запах молодого здорового организма. Глаза невольно заскользили по ее шее, выискивая место, где кожа потоньше. Тьфу! Хорошо, что я в очках… — Он шел с тренировки и на пустыре между гаражами увидел, как мужик зажал телку. Сначала решил, что они… ну… трахнуться собираются, но этот тип вдруг обернулся, посмотрел на Темку и говорит: «Вали отсюда, щенок, у меня лицензия». А у самого клыки вот такие, и рот в крови! И серый какой-то весь. — Одет в серое? — уточнил я, хотя уже догадался, в чем дело. — Вот тут я не очень поняла, — смутилась Лера. — Темка сказал, что ощущение такое — серости и затхлости. Сам толком объяснить не смог. — Показалось твоему Темке, — отрезал я. — Забили себе голову ерундой, вот вам и чудится на ровном месте. — Да не фига! Говорю же вам, потом эту девицу из реки выловили! Со следами зубов! — вскипела Лера, раздраженная моей непонятливостью. — Должен тебя огорчить, Лер, но на свете и без вампиров полно уродов. — Это да, но вы не знаете, что дальше было: тот тип с пустыря через несколько дней приперся к Теме домой. Представляете, позвонил в дверь, представился соседом снизу, вроде как Темка его заливает. Требовал, чтобы его позволили зайти посмотреть трубы. Но Темка не дурак — во-первых, узнал его, во-вторых, всем известно, что вампиры не могут войти в дом без приглашения и обманом пытаются его получить. Так ему и сказал. — Разумно. И что дальше было? — Ну тот, как понял, что Темка его просек, сразу пошел на попятную. Сказал, что лично ему от него ничего не нужно, а вот Тёме, раз он такой продвинутый, будет интересно поговорить с умными людьми, типа раздвинуть горизонты. И даже адрес дал. А Тёма не пошел никуда. Эх, вот если бы я была на его месте! — На Шаговую послал? — я вспомнил название улицы, где сегодня обнаружил штаб-квартиру костромского Дневного дозора. — И правильно сделал, что не пошел — нечего ему там делать. — А откуда вы знаете, что на Шаговую?! — глаза Леры округлились. — И почему туда нельзя ходить? Я еще раз прощупал ее ауру. Обычная девочка, в отличие от ее приятеля Темы, неинициированного Иного. — Тебе можно. Ему нельзя. — Почему? — она чуть ли не подпрыгивала от любопытства. Я вздохнул. Кто меня за язык тянул? Какое мне дело, к какой стороне примкнет этот незнакомый Тёма? Я больше не служу делу Света — не достоин. — Давно это было? — спросил я, игнорируя ее любопытство. — Полгода назад, — она нахмурилась. — Кстати, он последнее время отпал от нашей компании… Сказал, что нашел ночную работу и что некогда ему теперь ерундой заниматься. Как подменили чувака. Я недавно у него спросила про того вампира, так он сделал вид, что не понимает, о чем я говорю. — Ночную работу? Это хорошо, что ночную, — улыбнулся я. — Знаешь, Лера, ты иди. Друзья уже, наверное, по тебе соскучились. — Ага, соскучились! Им и без меня хорошо, сами посмотрите. Действительно, парочка на покрывале самозабвенно целовалась. — Лера, тебе не кажется, что твоя история, — наглядное доказательство, что надо с осторожностью относиться к незнакомым людям? Может, я маньяк? — Никогда не разговаривайте с неизвестными, — хихикнула она. — Знаем, читали. Как раз там все интересное после разговора c незнакомцем и началось. — Это — в книге, а в жизни после такой встречи обычно все быстро заканчивается — как для той девушки, которую нашли в реке, — нравоучительно сказал я. Но не особо преуспел. — Николай, будь вы маньяком, вы бы меня не прогоняли, а наоборот. Так что я посижу здесь еще, ладно? Я стиснул зубы и ничего не ответил. Присутствие Леры начинало серьезно напрягать. Пока она болтала о своем приятеле, у меня худо-бедно получалось не думать о содержимом ее кровеносной системы, но сейчас, когда в разговоре возникла пауза, моя жажда снова проснулась и энергично напоминала о себе тошнотой и резью в деснах. Стряхнув муравья со штанины, я встал, поднял свою сумку и попрощался. Лера вскочила, хватая меня за рукав. — Коля, куда вы? Вы же мне еще не рассказали, откуда узнали про Шаговую! — Брякнул наугад, — сухо ответил я, пытаясь высвободиться. Но не тут-то было: она еще крепче вцепилась мне в руку: — Вы точно что-то знаете! Просто не хотите говорить. — Даже если так, я не обязан тебе ничего объяснять! — меня уже начало ощутимо потряхивать — организм голодного вампира сигнализировал, что раз жертва вступила в физический контакт, пора нападать. Видимо, я не сумел скрыть чувств, потому что Лера уставилась мне в лицо и резко замолчала. Испугалась? Хорошо бы — хоть отстанет наконец. И тут эта безмозглая девица — чтоб ее! — приподнялась на цыпочках и прижалась к моему рту своими обильно напомаженными губами. Оторопев, я с силой оттолкнул ее, и она, не удержавшись на ногах, с размаху села на траву. Скорее всего, отшибла себе копчик. Я ожидал всего, чего угодно — воплей, слез, угроз — но не того, что она спросит: — Я тебе совсем-совсем не нравлюсь? Вместо ответа я развернулся и пошел прочь. Даже можно сказать, побежал. Но Лера, как оказалось, тоже умела бегать. Она догнала меня и преградила дорогу. Пришлось остановиться. — Коля, не прогоняй меня — я что хочешь для тебя сделаю! Только не прогоняй! Я вгляделся в ее лицо. Глаза у бедной Леры сейчас были совершенно безумными. Всё ясно. Жертва попалась на крючок, хотя в этот раз я не прилагал к этому никаких усилий. Мое проклятье всё решило за меня. Я щелкнул пальцами, огораживая нас сферой невнимания. — Хорошо, Валерия, — мягко сказал я. — Сейчас ты мне поможешь, а потом все забудешь и пойдешь домой. Она счастливо улыбнулась, реагируя на тон, но не на смысл слов — как преданная собачонка, которую похвалил хозяин. — Сними куртку и наклони голову, — скомандовал я. — Больно будет только в самом начале — не бойся. Что я делаю?! Посередине дня, в центре города! Но все эти соображения улетучились, когда я впился клыками в Лерину шею. О Мерлин, какое блаженство! Ради этого стоило рискнуть. Раз С первым глотком тошнота ушла, в голове прояснилось. Краем уха я услышал, как Лера всхлипнула — наверное, я слишком сильно укусил ее. Я оторвался от ранки, чтобы поцеловать ее в утешение. Хотя бы в такие моменты нашим жертвам должно быть хорошо. Два Зарывшись пальцами в её густые волосы, я медленно пил кровь; мне казалось, что Лера сама подаётся навстречу каждому моему всасывающему движению, словно мы занимаемся любовью, а не кормлением. Удивительно приятное ощущение — когда твоя жертва сама хочет тебя напоить. От такой всего труднее отказаться, но надо. Надо. Надо! НАДО! Три! Я оторвался от раны и подул, чтобы кровь быстрее свернулась. Лера, почувствовав, что все закончилось, шепотом спросила: — Теперь я буду, как ты? — Не будешь. Я тебя не инициировал. Она всхлипнула и подняла на меня несчастные глаза с размазанной подводкой. — Значит, опять чужие немытые головы, девятиметровая комната на двоих с братом, теплое пиво и бычки в консервной банке? — Это только от тебя зависит. Чтобы изменить жизнь, необязательно становиться нежитью, — я наклонился, чтобы поцеловать ее и в тот же момент получил магический удар в спину. Слабовато, чтобы убить, но достаточно, чтобы сбить с ног. Я бы упал, если бы Лера не поддержала меня. — Ночной Дозор! В Сумрак не входить, клыки втянуть, руки за голову! Я медленно поднял руки и повернулся. Передо мной стояли трое Светлых дозорных. Уже знакомые мне мужчина с девушкой и совсем молодой парень, лет восемнадцати, не больше. — Тёма? — удивленно выдохнула Лера. — Сейчас не ваше время суток, Светлые, — заметил я, попутно сканируя ауру мальчишки. Седьмой уровень. Итак, два седьмых и шестой. Чисто теоретически, если они объединят силу, то смогут кастовать против меня Серый молебен. Но это маловероятно… Тёма — а это он, судя по удивлению Леры — в Дозоре совсем недавно, по срокам еще должен быть стажером, а не полноценным оперативником. Девушка постарше, но вряд ли успела обзавестись большим опытом. Вот старший мужик — мутный… Тут вполне могут иметь место лет двадцать оперативного стажа, и даже с шестым уровнем он способен меня неслабо погонять. Но шанс отбиться всё же есть, и неплохой. — В городе введено чрезвычайное положение, и Дозоры дежурят круглосуточно, — сказал мужчина. Мне не понравилось его слишком уверенный вид, словно он прятал в кармане, по меньшей мере, Минойскую сферу. — Предъявите регистрацию, — велела девушка-дозорная. Чисто формальная процедура — они прекрасно видели, что никакой печати у меня нет. — Не успел еще, — миролюбиво признался я. По большому счету так оно и было, да и мне хотелось, чтобы они немного расслабились. — Ваше имя? — Николай Кормильцев, Светлый, третий уровень, — бодро отрапортовал я. — Это ваше настоящее имя? — строго спросила оперативница. Я пожал плечами и полез в карман за документами. — Что вам от него надо?! — возмутилась Лера, о которой все забыли. Старший оперативник чуть заметно кивнул Артему, мол, разберись. — Лера, — парень внимательно посмотрел ей в глаза и проникновенно сказал, — сейчас ты пойдешь домой и забудешь все, что здесь видела. Легкое внушение. Если бы она не была сейчас завязана на меня, то послушалась бы. — Чего ты городишь? С чего мне всё забывать? Отстаньте от него — это мой парень, мы с ним целовались. Нельзя что ли? — А свежая рана на шее у тебя от поцелуя, дурочка? — брезгливо спросила оперативница. Лера в долгу не осталась: — Да! И что? Завидуй молча, швабра! Я протянул паспорт старшему оперативнику, он поводил ладонью над страницей с фотографией, надеясь выявить остаточные следы магии. Проверяй, проверяй — Борис Игнатьевич следов не оставляет. Он наморщил лоб и вернул мне паспорт. — Ничего, в конторе сверим слепок с ориентировкой, — сказал он девушке. Я порадовался, что в моем досье в Дозоре находится слепок годовой давности, с тех пор аура изменилась. Если только кто-нибудь из коллег не снял заново, а я не заметил. Кто-то же из наших заложил меня Завулону… Могло, могло такое быть — я во время предыдущей жажды был, мягко говоря, невнимателен. — Николай Кормильцев, вы арестованы за нарушение регистрационного режима и незаконное взаимодействие с человеком. — А вы сами кто такие, чтобы его арестовывать?! Документы покажите! — опять встряла Лера. Похоже, она была решительно настроена умереть за меня, если понадобиться. — Лера, успокойся, со мной все будет хорошо. Возвращайся домой, я найду тебя потом, — соврал я, чтобы ее успокоить. Сдаваться им без боя я не собирался, и она могла пострадать. — Правда, найдешь?! — просияла Лера. — Я живу на Мира, пятнадцать, в тридцатой квартире — приходи. — Ты что, идиотка малолетняя, вампира в дом приглашаешь! — шикнула на нее оперативница. — Михаил Павлович, сотрите же ей память, а то никак не уймется! — Успеется. Сначала с этим орлом разберемся. Лера испуганно попятилась. Я выразительно посмотрел на нее. Она вздохнула, подобрала куртку с травы и пошла прочь, поминутно оглядываясь. Пришлось ей помахать. — Господа дозорные, — я кашлянул, — по поводу регистрации это я, конечно, не прав. Клянусь в кратчайшие сроки исправить упущение. Но незаконное взаимодействие с человеком вы мне напрасно инкриминируете. Разве девочка не ушла отсюда на своих двоих и неинициированная? Вы когда-нибудь вообще видели, как выглядит использованная жертва вампира? — Ты просто не успел, мразь! — возмущенно выкрикнул Артем. — Михал Палыч, что мы вообще с ним разговариваем?! Вязать — и в Дозор! Дурачок, видимо, прослушал, когда я называл ранг своей силы. Моему проклятью энтузиазм мальчишки явно не понравился — я почувствовал, как на пальцах удлиняются и твердеют ногти. Надо же… После крыльев я думал, что мой организм уже ничем не сможет меня удивить. Спрятав руки за спину, я предложил: — Давайте разойдемся по-доброму. Мне не нужны неприятности, вам — тоже. Обещаю немедленно покинуть ваш славный город и выйти из-под юрисдикции костромского Ночного дозора. Старший дозорный колебался — ему хотелось решить вопрос без лишних потерь. Должно быть, ему уже приходилось сталкиваться с недружелюбно настроенным вампиром, недавно насосавшимся крови. Если бы он патрулировал один, мы могли бы найти компромисс, но здесь присутствовали его младшие коллеги, пышущие юношеским максимализмом, принципиальные, настойчивые и желающие заработать очки у начальства. Так что вероятность мирного окончания переговоров была ничтожно мала. А ведь как не хочется воевать со своими же Светлыми! Попробовать сбежать что ли? Вряд ли они способны погнаться за мной на второй слой… Я быстренько уцепил куцый хвостик полуденной тени и вознамерился смыться в Сумрак, но Артем, угадав мой план, бросил фриз. Кожу закололо морозными иголочками, мышцы начали деревенеть. Пришлось запустить вокруг себя по спирали три фаербола, чтобы «отогреться». Девушка-дозорная презрительно фыркнула и, красиво тряхнув кистями рук, окатила меня струей воды. Не знаю, на что она рассчитывала — магическое пламя водой не зальешь, но все равно я промок до нитки. Это меня порядком разозлило: то замораживают, то мочат! Я грозно оскалился и угрожающе вскинул руки с длинными острыми когтями, прикидывая, чем бы приложить противников, чтобы сильно не покалечить… Девушка с парнем инстинктивно попятились — наверное, вид у меня был тот еще, но старшего оперативника этот демарш не испугал — он шарахнул в меня Тройным лезвием, я едва успел увернуться — не хотелось проверять, смогу ли регенерировать из кусочков, как настоящий вампир. Быстро пришедший в себя Артем нанес магический удар, я не устоял и рухнул лицом в траву. Молниеносно сгруппировавшись, перекатился на спину, вскочил, одним гигантским нечеловеческим прыжком скакнул к своему обидчику и ударил ногой в пах. Парень взвыл и совершил вторую ошибку — рефлекторно прикрыл руками свое хозяйство. Я немедленно врезал ему ребром ладони в лицо. Если бы на моем месте сейчас был обычный вампир, парень уже валялся бы с разодранным когтями горлом, тихий и безобидный. Но я не мог себе позволить, да и не хотел, решать проблему радикально, приходилось ограничиваться полумерами. Но, впрочем, и так получилось неплохо: его нос с противным чавканьем хрустнул; заливая лицо, брызнула кровь. Иногда человеческие способы драки тоже дают неплохие результаты… Краем глаза я увидел, что старший оперативник выхватил из кармана темный стержень. Амулет! Вот это уже плохо — кто его знает, может, он его лет десять заряжал для такого вот случая… Пришлось срочно сооружать перед собой хрустальный щит, а поскольку сам я никогда прежде его не ставил, а видел только, как это делает Илья, то закопался и не успел — в меня ударило какое-то проклятие. По телу мутной волной прокатилась липкая слабость, в глазах потемнело. Неужели все-таки Серый молебен?! В таком состоянии рискованно соваться в Сумрак; я выругался и бросился прочь, петляя между парковыми деревьями. Дозорные кинулись за мной, я надеялся оторваться, но не тут-то было — Молебен действовал, вампирская скорость стала мне недоступна. Спасибо, что расстояние между нами хотя бы не сокращалось. Кто-то из преследователей метнул Белое копье, но угодил в ствол елки над моей головой. Следующий бросок был более удачный — копье задело плечо, которое сразу онемело. К счастью, метров через пятьдесят парк кончился, и я выскочил на людную набережную. Тут Светлые кидаться заклинаниями не рискнут, пожалеют мирное население. Мышцы адски болели, меня тошнило, и я заставлял себя бежать одной силой воли. Оглянувшись, я увидел, что Артем медленно, но верно начинает меня нагонять. Наверняка, парень стометровки бегал лучше всех в классе... Впереди показался мост через Волгу. Я стиснул зубы — боль добралась до спины. Между лопатками словно всадили раскаленный нож и по-садистски медленно проворачивали. Из последних сил передвигая ногами, я свернул на мост и поковылял по узкой пешеходной дорожке вдоль проезжей части. Блики от воды резали глаза — пока бежал, потерял очки. К середине моста я окончательно выдохся, практически ослеп и мало что соображал от боли. Нащупав парапет, пользуясь одной рукой, с трудом забрался на него и, закрыв глаза, подставил лицо ветру. Спину прострелило чудовищным спазмом, я покачнулся, ноги соскользнули в пустоту, и я рухнул вниз. На середине падения меня вдруг тряхнуло и подбросило, словно на упругом канате: за спиной раскрылся парус. Мои крылья! Это же мои крылья! Приободренный своевременностью этого чуда, я полетел над водой. Правое крыло слушалось с трудом — последствия удара Белым копьем. Из-за этого меня все время разворачивало влево, и приходилось корректировать направление движения. Сколько сил придется положить Дозорам, чтобы внушить людям на набережной, что они не видели человека, летящего над рекой. Хотя, может быть, издали я похож на дельтапланериста… В любом случае это не мои проблемы. От энергичных взмахов я быстро выбился из сил, и при мысли, что если сейчас упаду в воду, то тяжелые намокшие перья неотвратимо потянут ко дну, стало страшно. В детстве я тонул, и до сих пор помню это чувство ледяного ужаса, когда вода смыкается у тебя над головой. Господи, только не это! Зрение немного прояснилось, и я увидел впереди небольшой островок, почти полностью заросший ракитником. То, что нужно! «Еще чуть-чуть, потерпи», — уговаривал я себя. У самого берега правое крыло окончательно отказало, я кувыркнулся и упал в воду, с испугу растопырив крылья. Они некоторое время держали меня на плаву, но и мешали продвигаться дальше — я подгребал здоровой рукой, но без особого толку. Наконец я смог ухватиться за ветку, торчащую из воды, подтянуться вперед и нащупать илистое дно ногами. Так, держась за ивовые прутья, стал кое-как продвигаться к берегу, но, не доходя нескольких шагов, споткнулся о притопленную корягу и плюхнулся в воду. Последние метра два я преодолел на четвереньках, волоча за собой громоздкие мокрые крылья. На последнем издыхании выбравшись на берег, я ткнулся лицом в песок и потерял сознание, не успев почувствовать слабое жжение на груди — в том месте, где к коже прижимался костяной медальон. *** Приходил в себя медленно. Сначала дали о себе знать замерзшие ноги, потом резануло в правом плече, и только после этого я шестым чувством осознал, что уже не один. С трудом повернув затекшую шею, я увидел, что рядом, прямо на песке, подтянув коленки к груди и обхватив их руками, сидит Завулон. — Привет, — гортань пересохла, и получился жалкий хрип, а не слова. — Ну что, допрыгался, Антон? — меланхолично спросил Завулон, не глядя не меня. Противоположный берег Волги занимал его больше, чем вид растерзанного Светлого. Ну да, допрыгался. А что тут скажешь? Я попробовал пожать плечами и обнаружил, что крылья все еще при мне. На этот раз почему-то черные. Опять накатила противная слабость, и я оставил попытки подняться, положил щеку на песок и сквозь ресницы стал смотреть в спину Завулона. Это зрелище странным образом успокаивало. Кусочек прежней жизни. Всего-то две недели прошло — а кажется, что год. — Я опять тебя побеспокоил, извини, — сказал я, чтобы снова услышать его голос. — Наверное, теперь вовек не расплатиться… Слышали бы коллеги, что я добровольно признаю долг перед Темным — покрутили ли бы пальцем у виска. Но уже все равно. Я, кажется, сдулся и сдался. Или все дело в действии Серого молебна? Завулон обернулся. Вид у него был задумчивый. — Ничего… Свои люди — сочтемся. — Мы — не люди. Особенно я, — не люблю мелодрамы, но горечь скрыть не удалось. — Чем это тебя так приложили? — он потянулся и дотронулся до моего раненого плеча. От его пальцев по коже прошла легкая волна тепла, и боль стала тише, а сердце пропустило удар. — Кажется, Белым копьем. А до этого Серым молебном. — Свои? — Ночной дозор Костромы. Даже амулета не пожалели… Завулон кивнул, словно и ожидал такой ответ. — Что ж сразу не улетел? — спросил он, сосредоточенно рассматривая мои крылья. — Можно? Я не понял, на что он просит разрешения, и неопределенно дернул здоровым плечом. — Они всегда появляются внезапно, тут от меня ничего не зависит. В этот раз… — я запнулся, потому что Завулон положил край крыла себе на колени и принялся медленно перебирать пальцами маховые перья. В глубине души я внезапно пожалел, что там нет нервных окончаний, — …в этот раз раскрылись, когда я прыгнул с моста. — Неудобно, — согласился Завулон. — Даже не знаю, что красивее, черные или белые… — пробормотал он, ероша большим пальцем бородку перьев. — Смеешься? — спросил я обиженно. Мог бы хоть сейчас не издеваться… — Ничуть, — его ладонь бережно огладила поверхность крыла. — Посмотри, как они переливаются на солнце… А белые интригующе смотрелись в темноте. И тебе, знаешь ли, идет. Но я расстроюсь, если в следующий раз они будут кожистые, — строго сказал он. — Это совершенно неэстетично! Меня передернуло — похоже, мы вспомнили одно и то же. — Я бы вообще предпочел обойтись без них. — Без них тоже можно… — по губам Завулона пробежала быстрая улыбка, и я почувствовал, что опять чего-то не догоняю. Снова заболело плечо, и я непроизвольно втянул в себя воздух. Завулон наморщил лоб: — Тобой должен заняться профессионал. — Инквизитор-развоплотитель? — нерадостно хмыкнул я. — Не выдумывай, в Инквизиции такой должности нет. Я имею в виду Карла Львовича, нашего лекаря. Он привык иметь дело с заклинаниями Светлых. Значит, собирается забрать меня с собой… Я бессильно вздохнул: похоже, мой побег бесславно закончился. Но я хотя бы попытался. — Какой смысл меня лечить, если потом все равно на убой? — Кто тебе сказал такую глупость?! — фыркнул Завулон. — А что, нет? Я неоднократно нарушал Договор, нападая на людей без лицензии и регистрации. Борис Игнатьевич сказал, что это достаточная причина для… для ликвидации. Даже если погибших нет. Завулон тяжело вздохнул. — Если действовать в лоб, то, в принципе, он прав. Но, поверь, на самом деле твоя смерть никому не нужна — ни Темным, ни Светлым, ни Инквизиции. Так что расслабься, Городецкий, еще поживешь — если будешь меня слушаться. — Этого обещать не могу, — упрямо заявил я. — Насколько мне известно, из Ночного дозора тебя официально уволили, так что тебе никто не мешает самому выбирать, к чьим советам прислушиваться. Так что, остаешься здесь или идешь со мной? — С тобой — это куда? — Ко мне. Я у тебя в гостях уже был, теперь твоя очередь. Этикет требует ответного визита. — Я молчал, переваривая услышанное. — Не вижу причины, почему бы тебе не погостить у меня некоторое время. — Некому жарить глазунью по утрам? — пошутил я, пытаясь справиться со смущением. — И это тоже. Но вообще-то я наделся с твоей помощью прояснить кое-какие обстоятельства. Устроит тебя такой ответ? Что я теряю? Если останусь здесь, доблестные костромские дозорные меня быстро найдут. Наверняка, кто-нибудь видел, где я сел. Вернее, свалился в воду. — Пока устроит, — решился я. — А если ты отпустишь мое крыло, я даже попытаюсь встать. Чтобы подняться, мне пришлось сначала, раскрыв крылья, встать на четвереньки, потому что сейчас я мог либо лежать, либо стоять. Обернувшись, я поймал на лице Темного какой-то непонятный остановившийся взгляд, но не придал этому значения. — Сначала мы отправимся в офис Дневного дозора Костромы, — предупредил меня Завулон. Что?! — Такого уговора не было! — я инстинктивно попятился и, споткнувшись, едва не упал, но вовремя схватился за ветку ивы. Завулон развел руками. — Увы, я не Мерлин, чтобы два раза подряд перемещаться на большие расстояния. — Видя, что не развеял моих сомнений, он добавил: — Как ты думаешь, почему твой бывший шеф ездит на работу на машине, а не ходит порталами? Силу следует расходовать экономно и целесообразно. Даже Высшим магам. Я вспомнил, как отчитала меня Ольга за бесцельное уничтожение синего мха. — Ясно. — Замечательно. Кстати, давай сразу договоримся: я помогаю тебе, пока ты мне доверяешь и слушаешься. На войне как на войне, Городецкий. Я командую, ты — исполняешь. — Ого! Даже так? Мне казалось, ты просто пригласил меня в гости… Завулон покачал головой. — Антон, я берусь легализовать твое существование. Но для этого ты должен следовать моим рекомендациям. — Легализовать? Разве это возможно? — усомнился я. Уж наверно Борис Игнатьевич не стал бы отправлять меня в ссылку, если бы имелись другие варианты. — Есть одна идейка... — туманно сказал Завулон. — Так что, договорились? — При одном условии: я всегда могу соскочить, если передумаю. — Разумеется. В рабство я тебя брать не собираюсь. Если передумаешь, то всегда сможешь продолжить свой забег по городам и весям нашей необъятной родины. Конечно, далеко ты не убежишь, но это уже будет не мое дело. Меня почему-то задело равнодушие, прозвучавшее в его голосе. — Все-таки не пойму, в чем здесь твоя выгода… Зачем такие хлопоты? — Ты не в том положении, чтобы требовать объяснений, — мягко сказал Завулон, но под этой мягкостью просвечивала сталь. — Но не могу же я соглашаться вслепую! — Не смею настаивать, — Завулон пожал плечами. — Тогда верни мой амулет, и распрощаемся. — Когда я приглашал тебя в гости, то не ставил условий, — обиженно сказал я. Отпускать его не хотелось. Адски болело плечо, сумку и куртку с документами и деньгами пришлось бросить в парке, так еще и крылья, которые непонятно когда исчезнут. Но самое главное — одиночество. Как бы ни убеждал я себя, что самодостаточен, оказалось, что все это самообман. Мне отчаянно не хватало общения с себе подобными; волк-одиночка явно не мое амплуа. Прошло всего две недели, а я уже устал от необходимости притворяться человеком. — Ладно, согласен. — Вот и молодец. Мудрое решение, — довольно улыбнулся Завулон. — Итак, сейчас мы с тобой проинспектируем работу моих костромских коллег, а потом можно и домой.