Fleur blanche

— Не хочу полагаться исключительно на свое предчувствие, поэтому спрошу открыто: ты недолюбливаешь короля? Не пойми меня неправильно, — быстро заговорила будущая королева Лихолесья, — я лишь заметила злость в твоих глазах. — А в его глазах заметили что-нибудь? — вежливо поинтересовалась Ларэль, постаравшись увернуться от ее вопроса. — Они холодны и непроницаемы как лед, — и невольно передернула плечами. — Не выражают практически ничего. В редких случаях я могу увидеть в них радость или одобрение, но счастье — никогда. — Печально это слышать. Должно быть, он не отошел после тяжелой битвы. — Добавь сюда предательство. Этот тщеславный Король-под-Горой обманул жителей Эсгарота. Он пообещал долю сокровищ после уничтожения дракона, а что в итоге получилось? — Я знаю эту историю. Смауг атаковал город, в котором я на тот момент жила. От алчного Торина пострадали многие. Но мне кажется, что не стоит говорить о нем так плохо. — Потому что он погиб? Так в этом виноват только он. Лично вырыл себе могилу, как и своим преемникам. — Не осуждайте, ибо на его месте мог быть любой. Каждый поддается тому или иному искушению. Вы бы стали защищать Трандуила? — Мы этого никогда не узнаем. — Но вы вряд ли бы стали осуждать его, так? — с нажимом спросила эльфийка. Гарлинд пристально взглянула на собеседницу, словно пытаясь прочитать книгу на малознакомом ей языке. — Или все дело в том, что Дубощит был гномом? Вы презираете их тягу к золоту? Простите, но они такие, какие есть. Это никогда не исправить. Я бы его просто пожалела. — Из-за него столько народу пострадало: эльфы, люди, те же гномы, среди которых были его родные. Как ты можешь его жалеть? — искренне поразилась она. — Непривычно слышать такие слова от эльфийки. — Думаю, что мое человеческое поведение не скоро пройдет, — прошептала она себе под нос и, подняв голову, уже громче добавила: — Я стараюсь никого не осуждать. За исключением Трандуила.

***

— Не терпится узнать, как все прошло? — без интереса спросила Ларэль. Она сидела под деревом и писала масляными красками по полотняному холсту картину, на которой был изображен ее приют, ставший почти родным домом. — Я прощу тебе все выходки, если ты попросишь прощения, — объяснился Трандуил после длительного молчания, и проигнорировав вопрос. — Не в моих правилах враждовать со своими же сородичами. — Да, король вы замечательный, но это не отменяет того факта, что… в общем, мой ответ — нет. Что-нибудь еще? — спросила она, когда светловолосый мужчина не двинулся с места. — Я не могу просить прощения за то, чего не помню и не знаю. — Не интересно, — скучающим тоном изрекла эльфийка и демонстративно зевнула. Да что же это такое? Когда я начну вести себя прилично?! — Значит, хочешь по-плохому? — Простите? — медленно спросила она. Собрав вещи, Ларэль поднялась с травы и отряхнула одеяния. — Неужели это угроза? — Если я без причины не могу изгнать тебя из города, пока ты не совершила серьезный проступок, тогда придется довести тебя до такого состояния, что сама захочешь сбежать. Я не хотел этого делать, но придется, раз ты не идешь на мирные переговоры. Раз стала простолюдинкой, ею ты и останешься навсегда. — Прозвучало не так уж оскорбительно. — Радуйся, Ларэль, я принимаю твою игру. Улыбка с ее лица исчезла. — И-и-игру? — с запинкой, спросила она и нахмурила брови. — О чем вы говорите? — Скоро увидишь, — нарочно мягким голосом пояснил Трандуил и слегка кивнул головой, выразив знак почтения. Таким образом он с ней попрощался. В глазах короля запылал яростный огонь, а на его губах заиграла далеко не лучезарная улыбка. — Местью за месть, дорогая. Проводив его прямую спину взглядом, Ларэль еще долго не могла прийти в себя. Она испуганно вздрогнула, когда рядом оказалась Илан и дотронулась да ее плеча. — Ты будто самого Саурона увидела. — Хуже, — мрачно изрекла эльфийка и поплелась к себе в комнату.

***

— Я просто хотела поставить его на место. — И ты доверила мне такую тайну? — в голосе Тауриэль явно послышалось сомнение и ужас, будто она опасалась, что столь секретная информация может напрямую затронуть и ее. — Да. Илан я рассказать ничего не могу, благо она не имеет претензий к королю. Другое дело ты… — Намекаешь на ситуацию с Леголасом? Я чувствую, что дружба с тобой добром не закончится. — Я не обиделась за такие слова. Правда, — пожала плечами Ларэль. — Мне нужно выговориться, а самым близким другом, кому бы я могла доверить секрет, оказалась ты. Прости за это. — Никогда бы не подумала, что теми предателями оказались твои родители. То есть, они были осуждены несправедливо. Зато теперь вся ситуация прояснилась, — покачала головой Тауриэль. — Даже злейшему врагу такого не пожелаешь. А где твои родители сейчас? — Я бы и рада сказать, но сама не знаю. Они постоянно меняют место проживания, поэтому их найти будет крайне нелегко. — Почему ты просто не вернешься к ним и не забудешь о проступке короля? — Я так не могу, — с сожалением ответила она и тяжело вздохнула. В дверь постучались. Получив разрешение, один из стражей зашел в комнату и сообщил, что король ждет гостью в своих покоях. Когда он откланялся, Ларэль бросила на Тауриэль взгляд полного недоумения. — Тебе лучше поспешить, — посоветовала рыжеволосая эльфийка и ободряюще улыбнулась. Она помнила дорогу как свои пять пальцев, хоть и была у Трандуила всего раз, и то забрела туда чисто случайно. Сердце обеспокоенно стучало в груди, будто желало вырваться из грудной клетки и бесследно пропасть. Ларэль сама была не прочь раствориться в воздухе, лишь бы не оставаться наедине с правителем Лихолесья. Пара минут, и вот она уже перед массивными дверьми. Когда они открылись, девушка продолжила стоять на месте, не в силах обрести над своим телом контроль. Оно словно приросло к одному месту. Душа молила и рвалась совершенно в другую сторону. И от всего отказаться? Если бы только она знала о его намерениях, что он собрался сделать для ее добровольного изгнания, тогда Ларэль не переживала бы так сильно. А руки тряслись. Спрятав их за спину, эльфийка сделала глубокий вздох и шагнула навстречу судьбе. Трандуил снова стоял к ней спиной. Еще немного, и такими темпами она забудет черты его лица. — Вы хотели меня видеть? — как можно спокойнее спросила она. Не люблю, когда кто-то берет под контроль мою жизнь. И мои чувства. — Ты прекрасно знаешь, что любого можно сломить, подавить его волю и заставить плясать под чужую дудку, — заговорил он философскими изречениями. — Жаль, что ты причисляешь себя к числу таких персон. Посмотри на себя, деточка. Ты не больше чем заигравшийся ребенок. Она промолчала, стойко выдержав первый выпад. Ларэль прекрасно знала, чего он добивался. Лучше старайтесь. — И ты мне не соперница, — заявил король. — Я не стану просить тебя объясняться или просить прощения за содеянные тобой проступки. К сожалению, а может, и к счастью, ты не заслужила никакого милосердия. Это подло с моей стороны, но оно того стоит. Уж поверь мне. — Я так понимаю, что это объявление войны? — На войне не развлекаются. Он обернулся, и Ларэль увидела его довольную усмешку. Он уже считал себя победителем. — В моих силах не доставить вам такого удовольствия, — безразлично бросила эльфийка. — Разговоры с вами наводят на меня тоску. Если вы не против, я, пожалуй, отправлюсь к себе. Лягу спать и наутро со смехом вспомню этот разговор. — Зря ты вернулась сюда, — неожиданно сказал он, когда Лэрэль практически ушла. Пальцы соскользнули с дверной ручки. На секунду ей показалось, что ослышалась. Но слова короля подобно яду уже въелось в тело. И от него не отмыться, как и слова обратно не вернуть. Она спотыкалась о длинные подолы платья, но продолжала бежать оттуда так быстро, как только могла.