Starlight

Я вхожу в аудиторию. Все ученики пристально смотрят на меня. Я начинаю читать лекцию. Вдруг в аудиторию врывается Стайлз. Он запыхался. Тяжело дыша он улыбается мне. Я взглядом показываю, чтобы он сел, но он не торопится делать этого. — Доброе утро, — говорит он еле слышно и продолжает улыбаться. Мне становится не по себе. — Доброе. Сядьте, пожалуйста, на свободное место и впредь постарайтесь не опаздывать, — строго произношу я. Но Стайлз по-прежнему не шевелится. Что-то не так с этим придурком. Я начинаю выходить из себя. — Мистер Стилински, сядьте на свободное место, — я повышаю голос. Стайлз продолжает бездействовать, лишь немного улыбаясь. — Мистер Хейл, — пропел кто-то красивым женским голосом, — откуда Вы знаете Стайлза? Это ведь наша первая пара. Я пытаюсь разглядеть среди студентов обладательницу этого голоса, но из-за непривычно переполненной аудитории, я вижу лишь прядь рыжих волос, выглядывающую из-за чьей-то спины. — Мы познакомились сегодня, — я нервно сглатываю. — Но Стайлз же только что пришел в университет. Вы не могли видеться сегодня, — продолжает девушка. Хоть я и не вижу ее лица, я знаю, что ее рот сейчас искажен усмешкой, это слышно. Я бросаю на Стайлза нервный взгляд. В нем ничего не изменилось, он все так же стоит и улыбается. Кажется, он даже ни разу не моргнул за все это время. — Вы уверены, что не видели его раньше? — не оставляет свой допрос невидимка. Я чувствую себя на суде. Лампы аудитории кажутся слишком яркими. Становится душно. — Я уверен, что это вас не касается, — беру себя в руки. — Почему же? Это касается всех нас, — говорит девушка и все студенты кивают, соглашаясь с ее словами. — Я не понимаю, что здесь происходит, но мистер Стилински сейчас же сядет на место, мы раз и навсегда закроем все темы для разговоров, кроме тех, что касаются предмета, и я продолжу читать лекцию. — Постойте раздавать приказы. Вы не имеете на это никакого права. Вы хуже каждого в этой аудитории, — медленно, четко произнося каждое слово, говорит невидимка. — С этим я мог бы поспорить, но не буду тратить на эти глупости свое и ваше время. Стилински, сядьте уже! — Отстаньте от него. Вы не вправе повышать голос на Стайлза. Вы хуже и грязнее каждого из нас. Вы даже жить не достойны. — Боюсь спросить, почему, — я улыбаюсь этим глупым высказываниям. — Вы любите мужчину. Вы жаждете его. Вы думаете о всяких пошлостях. Думаете, как бы засунуть свое достоинство кому-нибудь в зад. Гребаный гомик! Улыбка моментально сползла с моего лица. Я быстро начинаю продвигаться вдоль рядов. Я иду к этой наглой девушке с рыжими волосами. Ряд, второй, третий… Они кажутся бесконечными. Вот я вижу ее волосы. Ее лицо заслоняет своей спиной какой-то парень. Я беру его под руку и поднимаю с места. Вот она. Воплощение всех моих страхов. Лидия Мартин. Я обескуражен. Что она здесь делает? Ее дьявольская улыбка вызывает страх. — Ладно, Лидия, — голос Стайлза заставляет меня обернуться, — хватит с него. Он стоит прямо за мной. И улыбается подобно Лидии. — Стайлз, что все это значит? — спрашиваю я, не выходя из шокового состояния. — Ты противен, Дерек. Ты чертовски жалок. Легче сдохнуть, чем быть таким, как ты. Легче сдохнуть, чем быть с тобой! Он громко смеется. И вся аудитория заливается невыносимым хохотом. Я просыпаюсь на диване посреди ночи. В работающем телевизоре зрительный зал какой-то юмористической программы заливается смехом. Черт бы побрал эти передачи. Я выключаю телевизор и иду в спальню. Не хочется думать, что сон предвещает ужасный исход завтрашнего дня, но эти мысли не хотят покидать мою голову. Надо постараться уснуть, иначе день действительно будет испорчен.

***

Заснуть мне удалось только под утро, когда за окном уже начинало светлеть. Будильник прозвенел, как напоминание о жестокости этого мира, и я с недовольными стонами поднялся с такой мягкой и тепой кровати. Взглянув в зеркало, я увидел нечто похожее на зомби и понял, что этот день пройдет в режиме «лишь бы не заснуть». Морщась от отвратительного вкуса растворимого кофе, я выпил одну чашку и быстро собрался, морально готовясь к тяжелому рабочему дню. В аудитории я появился позже, чем планировал, из-за образовавшейся пробки на одной из улиц. Больше половины мест в помещении, естественно, пустовало. Присутствующие студенты занимались своими делами. Оглядев аудиторию и убедившись, что Стайлз, как всегда, опаздывает, я начал семинар, предварительно представившись и объяснив студентам, какие будут требования, пока я преподаю. Через десять минут появился запыхавшийся Стилински и, извинившись, занял свое место в аудитории. Я ходил вдоль своего стола туда-сюда, что-то диктовал и объяснял, попутно записывая на доске термины, знаменитые фамилии, даты и прочее. Каждый раз разворачиваясь лицом к студентам, я смотрел в сторону Стайлза и каждый раз встречался с ним взглядом, после чего Стилински еле заметно улыбался. Это непросто, вот так стоять и смотреть на него, зная, что нельзя показывать то, что я чувствую, зная, что это ненормально и неправильно. — Таким образом, закон распространился по всей Великобритании, — подытожил лекцию я. — На семинар подготовьте подробное рассмотрение аналогичных статей уголовных кодексов других крупных стран, найдите все сходства, различия и недостатки. Всё, можете идти. И кто-нибудь, останьтесь, пожалуйста, отметить отсутствующих. Студенты начали быстро собираться и пулей вылетать из аудитории. Ко мне подошла рыжая девушка, представилась Лили и заполнила таблицу посещаемости. Я поблагодарил ее, она попрощалась и ушла, оставив помещение совершенно пустым, если исключать меня. Сколько я еще проработаю здесь, я не знаю. Но скрывать отношения со Стайлзом безумно тяжело. Невозможность даже поговорить убивает. Я скучаю по его теплу и его прикосновениям. Мы не общаемся нормально только второй день, а я уже ощущаю жизненную необходимость в нем. Послышался стук в дверь, который оторвал меня от мыслей. — Да да, войдите, — произнес я. В проеме появился Стайлз, сияющий своей заразительной улыбкой. Он закрыл за собой дверь. И направился ко мне. — Стой! — резко сказал я, и он перестал улыбаться, удивленно на меня уставившись. Я взял со стола ключи от аудитории и кинул ему. Стилински, конечно же, их не поймал, и они со звоном упали на пол. Я ухмыльнулся, а Стайлз начал просверливать своим обиженным взглядом на моем лице дыру, попутно поднимая ключи. Он вернулся к двери — раздался щелчок замка. К тому времени я уже был совсем близко, и когда Стилински развернулся, я впечатал его в дверь, прильнув к любимым губам. — Нас никто не увидит? — прерывая поцелуй, обеспокоенно спросил Стайлз. — Ты только что собственноручно закрыл дверь, — улыбнулся я, — так что будь спокоен. — Если нас спалят, я скажу, что ты меня заставил отрабатывать зачет таким образом, — поднял палец вверх Стилински. — Засранец. Мы одновременно засмеялись… — Я люблю тебя, — совершенно неожиданно для меня произнес Стайлз, и я опешил. Мое молчание вышло довольно долгим. Стилински уже потупил взгляд, его брови свились к переносице, а я все стоял и не мог произнести ни слова. Я не понимал, что со мной происходит. Я впервые услышал от Стайлза эти слова, и из его уст они, как мне показалось, звучали абсолютно неправильно. Этот паренёк, лет 17-ти на вид, должен встречаться с красивой умной девушкой, должен мечтать о том, как они поженятся, и у них будет сын, с которым тот будет играть в бейсбол или футбол. Но со мной у него не будет ничего этого. Со мной его будущее теряется в осуждениях окружающих и вечных прятках от жестокой реальности. Разве я могу желать ему такого будущего? Я хочу, чтобы он жил, как он хочет. Но я сомневаюсь, что его устроит жизнь в тени. — Ты…не ответишь? — спросил он дрожащим голосом. — Я тоже люблю тебя, Стайлз. Просто… — Просто что? — он выпутался из моих объятий и сложил руки на груди. — Просто я не хочу, чтобы ты рисковал своей нормальной, спокойной жизнью, ради меня. — Дерек, теперь для меня нормальная жизнь — это жизнь с тобой. Теперь без тебя я не существую. Мне постоянно кажется, что ты испытываешь чувство вины рядом со мной, но это мой выбор, Дерек. Ты не заставлял меня выбирать себя, я пришел к тебе сам… — он посмотрел куда-то в сторону, а затем опять перевел уже полный озорства взгляд на меня, — Так что кончай хмуриться принцесса и получай удовольствие. Он притянул меня к себе, и я действительно расслабился. Все-таки он тот, кто мне нужен. Он мой воздух. Он мой личный сорт героина. СТОП! Что? Цитата из «Сумерек»?! Вернуться и ЗАЧЕРКНУТЬ! Стайлз был настойчивее, чем обычно. Он впивался в мои губы снова и снова, отрываясь лишь для того, чтобы перевести сбившееся из-за нехватки воздуха дыхание. В какой-то момент я просто пихнул его вглубь аудитории к своему столу. Он сел на деревянную столешницу и машинально раздвинул ноги, чтобы я оказался ближе к нему. Я прижался губами к его шее, одновременно с этим вдыхая его запах. Этот аромат меня выводил из себя. Я, заведенный, пустил свои руки гулять по его телу, забрался под футболку и нежно выводил на груди Стайлза узоры. Заметив, что по его коже побежали мурашки, я улыбнулся. Стайлз завороженно рассматривал моё лицо, пока я занимался им. Он лишь иногда прикрывал глаза, чтобы полностью насладиться нашим уединением. Ему все же надоело сидеть без дела, и он снял с меня рубашку. — Тебе идут рубашки, — ухмыльнулся Стилински, — но не в этом случае. Я улыбнулся его словам, попутно снимая его футболку. Какой же он красивый. Россыпь родинок на теле Стайлза приковывала взгляд. Я и мечтать не мог, что когда-нибудь буду обладать таким сокровищем. Стилински внезапно нахмурился и замер. — Что-то не так? — я с беспокойством заглянул в его глаза. — Кажется, мне кое-что впилось в задницу… — произнес Стайлз, морщась и приподнимаясь на столе. Этим кое-чем оказалась скрепка. — Ты просто сел на утреннюю ведомость о камерах… — улыбнулся я. — Тебе смешно, а мне больно… — он потер пострадавшее место. — Дерек, что с тобой?! Я стоял, как вкопанный, с глазами, полными ужаса: — Ведомость о камерах, Стайлз, о камерах! — мой палец устремился в один из верхних углов помещения, где красовалась новенькая только утром установленная камера. Все, что сейчас произошло здесь, в этой аудитории записано на камеру и, возможно, уже просмотрено охранником или того хуже ректором университета. Но судя по тому, что нас еще не прервали, скорее всего, прямая трансляция была пропущена обоими вышеупомянутыми. Хотя записи в любом случае сохранены, и я не представляю, как их уничтожить. — Дерек, что нам делать? — спросил Стилински, точно как подросток спрашивает совета у всезнающих и умудренных опытом родителей, но разница была лишь в том, что я понятия не имел, что нам делать и что с нами теперь будет…