Прошлое глазами Будущего

      Ледяная вода сделала свое дело — тело остыло, разум прояснился, обретя привычную, отточенную за годы железную концентрацию. С последним школьным звонком, возвещающего о начале уроков, я покинул свою комнату и направился в спортзал.                   Волнение? Ни чуть. За моими плечами была ни одна операция, где на кону стояла жизнь, а не урок физкультуры для парочки избалованных подростков. Мое сердце было холодным, а руки — твердыми.       Хотя, стоит признать, проходящие мимо старшеклассницы в своих соблазнительно коротких юбках и обтягивающих блузках вызывали определенное... напряжение. Совершенно не детские формы и дерзкие взгляды будили во мне низменные инстинкты, с которыми я, увы, был вынужден мириться.       «Надо будет решить эту проблему, и как можно скорее», — пронеслось у меня в голове, пока я с безразличным видом шагал по коридору.       Урок прошел ровно, без эксцессов. Я методично, с почти что армейской строгостью, изматывал их упражнениями, наблюдая, как на их лицах проступает усталость, а в глазах некоторых девочек — неподдельный, живой интерес. Их взгляды, скользящие по моим рукам, плечам, спине, были мне знакомы. Я ловил их, но не отвечал взаимностью, сохраняя дистанцию безразличия.       Пока я демонстрировал правильную стойку, мой взгляд на мгновение зацепился за Викторию. Она стояла чуть в стороне, и в ее глазах, обычно таких ясных, плясали чертики явного раздражения. Ревность? Мысль позабавила меня. И, как на зло, рядом вертелась одна из ее одноклассниц — Евгения, кажется. Девушка с наглым, вызывающим взглядом и формами, явно опережающими ее возраст. Решив подлить немного масла в огонь, я наклонился к Евгении, поправив ее локоть с особой внимательностью. Я почувствовал, как ее тело на мгновение замерло, а затем ответило легкой, едва уловимой дрожью. Из периферийного зрения я заметил, как Вика резко отвернулась, с силой сжимая рукоятку гимнастического обруча. Идиотское, детское чувство удовлетворения шевельнулось во мне.       Как только прозвенел долгожданный звонок, класс ринулся к выходу, словно стадо испуганных антилоп. Но одна фигура двигалась быстрее и решительнее всех — русоволосая головка Вики мелькала в толпе, явно стремясь раствориться в ней. От меня еще никто не уходил вот так просто.       — Островская! — мой голос, резкий и властный, прозвучал как хлыст.       Она застыла на месте, будто вкопанная. Плечи ее напряглись, затем, с видимым усилием, она медленно, нехотя повернулась. На ее лице читалась растерянность, но лишь на мгновение. В ее глазах был не страх, не покорность, а вызов. Взгляд загнанного, но не сломленного зверька, готового к борьбе. Это поразило меня. Черт возьми, эта девушка умела зацепить за живое.       Я напомнил ей о «наказании» за ночную прогулку, наслаждаясь тем, как ее щеки заливает краска гнева. Она отвечала резко, отрывисто, и каждая ее колкость лишь сильнее накручивала пружину внутри меня. Я был на взводе. Назначив ей вечернее «свидание» в подсобке, я уже хотел удалиться, но был остановлен.       — Вадим Юрьевич...       Передо мной возникла Евгения. Она подошла вплотную, нарушая все возможные нормы приличия. Ее губы, подкрашенные блеском, были слегка приоткрыты, а взгляд... ее взгляд был пустым, как у хорошо обученной куклы. Красивой, соблазнительной, но лишенной той искры, того огня, что плясал в глазах Вики. Мой взгляд сам собой скользнул вниз, по ее шее, к округлостям груди, едва сдерживаемым тонкой тканью блузки. Верхняя пуговица отчаянно боролась за жизнь, и мне вдруг страстно захотелось положить конец ее мучениям.       Из всего ее тирады о пользе дополнительных занятий мой мозг уловил лишь суть. Она открыто, нагло предлагала себя. Я был ошарашен такой наглостью, но, оглянувшись по сторонам, ответил с нарочитой небрежностью, чувствуя, как голос становится чуть хриплее:       — Думаю, я могу вам помочь, Евгения...       На ее лице расцвела торжествующая, хищная улыбка. Она, словно довольная кошка, обошла меня вокруг, и ее шепот опалил мое ухо: «Я приду к вам за час до отбоя. Я думаю, мы успеем выполнить... все упражнения, Вадим Юрьевич». После чего она удалилась, оставив за собой шлейф тяжелого, сладкого парфюма.       Около шести я уже был в спортзале. Воздух, пахнущий пылью и потом, был неподвижен. Я зашел в инвентарную комнату и принялся за работу. С методичным, почти садистским удовольствием я принялся выкидывать все мячи — футбольные, баскетбольные, волейбольные — в зал. Они покатились по паркету, создавая хаотичный, грохочущий гам. Я сдвинул маты, нарочно оставив их в небрежной куче, разбросал обручи, как после урагана. Закончив, я остановился на пороге и окинул взглядом результаты своего труда.       Идеальный хаос. Захламленный, пыльный, абсолютно неприбранный зал. «Бедная девочка, — с едкой усмешкой подумал я. — Сколько же ей придется помучиться, чтобы все это убрать». Но она заслужила это своим дерзким побегом. А я... я буду сидеть неподалеку, наблюдать за ее стараниями, за каплями пота на ее шее, за тем, как будет напрягаться ее спина... А потом, когда она устанет, придумаю что-нибудь поинтереснее для нашего совместного «взыскания».       Я устроился на скамейке, закинул ногу на ногу и приготовился ждать. Минуты тянулись, превращаясь в час. Я сверялся с часами, прислушивался к каждому шороху за дверью. Но ее все не было. Ни звука, ни шагов.       Раздражение, поначалу легкое, как мушка, начало разрастаться, превращаясь в черную, ядовитую тучу. Да что она себе позволяет? Игнорировать прямое указание? Считать, что может просто так пренебрегать мной?       И в этот самый момент, когда я готов был уже сорваться и пойти вытаскивать ее из комнаты силой, в кармане завибрировал телефон. Я с раздражением достал его. На экране горело сообщение без подписи, с зашифрованного номера. Всего одна строка, но от нее кровь стыла в жилах.       «В подземелье на верхний уровень кто-то проник. Немедленно осмотри все». Все мои мысли о Вике, о ее наказании, о глупых школьных играх — все это разом испарилось. Лицо застыло маской холодной собранности. Мгновение — и я был уже на ногах. Раздражение сменилось ледяной концентрацией. Игры закончились. Начиналась работа.