По правилам их должно быть трое

– Ты странный последнее время, – Сокджин смотрит на непривычно спокойного Джея. – Не заболел? – старшему с одной стороны абсолютно все равно, с другой не очень. – Ты вообще здесь? – Да, – выдыхает Хосок, постукивая пальцами по столу. Перед ним остывший кофе, к которому он не притронулся, и телефон, на который никто не звонит и не пишет, вот только парень то и дело проверяет его. – Я могу чем-то помочь? – Джин забирает телефон и просматривает последние входящие звонки и сообщения, не находит ничего нового и отдает другу. – От кого-то ждешь звонка? – Нет, у него нет моего номера. – У него? – переспрашивает Джин. – У парня? Ты покинул мои ряды? – язвит старший и ловит на себе косой взгляд от Хоупа. – Чья бы корова мычала, – фыркает младший, а Ким разводит в стороны руки, мол, я не при делах. – Мне напомнить? – вздергивает бровь парень. – Так что, нужна помощь с твоим наваждением? – Хосок смотрит на парня пристально и прямо в глаза, а потом кивает. – Тогда сделай заказ за меня, вот телефон. *** У Чимина голова деревянная от вчерашнего количества вина, глаза не хотят открываться, а лежащий где-то неподалеку Тэхен усугубляет состояние. – Выключи его, – шипит парень, а Чимин пытается вспомнить, где его телефон и какого черта он так рано дает о себе знать. – Да, – отвечает не глядя Мин и узнает голос на том конце. – Ты где? – у Юнги он уставший и сонный. – Где ты пропадаешь? – Гуляю. – В такое время? С кем? – интонация раздраженности. – Тащи себя ко мне. – Хен, – Мин смотрит на спящего на полу парня и не знает, что делать. Мысли врассыпную и не от вина, а от того, что дома Шуга и Пак по нему скучает, хотя еще вчера был с ним, и вот этот его голос, точно заспанные узкие глаза, если вовсе не закрытые, когда парень сидит в кресле в студии. А здесь почти недоступный Ким Тэхен, с которым шансов нет на девяносто восемь процентов, но два все же есть. – Приезжай, – и недолгая пауза, – знаешь, я скучаю, – у Чимина мир перед глазами в стеклянную крошку и осыпается на пол. Юнги не говорит подобного, но сейчас ему точно не показалось, от этого тепло и хочется улыбаться. – Хорошо, – у Чимина слабость к Юнги, сильнейшая зависимость. И хотя ему сложно заставить себя выползти из теплой кровати, а еще больших усилий стоит не наклониться или не лечь рядом на полу с Тэхеном, но Шуга где-то там ждет его, да и такси уже подъезжает, наверное. Он не будит, не пишет сообщения, лишь тихо прикрывает за собой дверь и садится в салон машины. В ней тепло, но совсем не уютно, в ней нет приятных запахов, что засели в голове Мини, запахов Тэхена. Тэхен переворачивается на спину и смотрит на дверь. Парень знает, что за «хен» позвонил и к кому Мин ушел. *** Парень открывает глаза, когда в комнату кто-то заходит, он тянет уголки губ вверх в легкой улыбке. Чимин прикрывает за собой дверь, но не идет дальше, только смотрит на уставшего Мин Юнги, сидящего в кресле. В нем столько всего для Чимина, что мир меньше раз в пятьсот по сравнению с ним, и, как ни посмотри, у Мина коленки подкашиваются от одной лишь улыбки старшего. – Где тебя черти носят? – незло говорит Юн. – Теперь уже здесь, – Чимин подходит к креслу, в котором сидит парень, садится на старшего сверху и пальцами забирается в волосы. Юнги улыбается широко с закрытыми глазами и руки кладет на поясницу своего мальчика. – Видишь? – Чи тянет чуть голову назад, почти прикасаясь к губам, и, черт возьми, с Юнги у него тоже под кожей миллиарды фейерверков. – Чувствую, – Юнги первым целует и прижимает к себе, и этого так не хватало, будто дышал все это время гарью, а теперь кислород, чистый и свежий. Юнги вдыхает Чимина, а выдыхает Чонгука, стоящего в дверях. – Я хочу быть с вами, – тихо произносит младший и смотрит ожидающе. – Гуки? – Мин улыбается, а Юнги на ухо шепчет: – Хочешь? – он губами по мочке мажет, а потом чем-то острым по сердцу. – Тогда не придется ни к кому уходить, напиваться, как тогда, не придется уходить никуда, – специально повторяет он. Для Чимина «никуда» очень определенное место, там, наверное, до сих пор на полу спит хозяин этого «никуда». А вчера они там пили вино и целовались, смотрели на звезды и шутили, вот только «никуда» и его хозяин – это слишком опасно, как в космосе, откуда светят звезды, есть черные дыры. – Привет, – улыбается еще шире Пак, и Чонгук понимает, что теперь можно. *** У него в календаре нет зачеркнутых чисел, у него и календаря-то нет, зато есть куча свободного от себя времени. У него есть только очередной день, завтра такой же, послезавтра все снова. Тэхен ставит телефон на зарядку. Проходит босиком по квартире и ставит греться чайник. Ступням прохладно, но одеваться еще не хочется. Сейчас бы кружку чая и с головой под одеяло в свою постель. Но вода еще не закипела, а бродить туда-сюда не хочется. Парень садится на стул, подбирает под себя ноги и ждет, когда же можно будет сделать горячий напиток. В кровати от постельного белья пахнет Чимином, его не перебивает аромат ягодного чая. Им пропиталось одеяло, подушка и губы Тэхена, которые последнее время слишком много целуют не так, как иногда можно на его работе. Чимин целует не как клиент, парень знает адрес Тэ, его плей-лист, его голос, когда он поет, а еще есть Хосок. У парня от всего этого в животе сводит, он отставляет на пол кружку, запускает руку под одеяло и несколько раз ведет по паху. У Тэхена сердцебиение учащенное и в трусах все колом уже. – Что я … Тэхен тянется за телефоном и набирает номер одной подруги, живущей неподалеку и как-то однажды зашедшей в гости на пару чашек. Ей недолго и собираться не надо, а у брюнета крыша едет и перед глазами темно, потому что ничего не понятно. Ведь хочется то ли Чимина, то ли Хосока, то ли врезать себе, потому что он натурал. С последним ему помогают, не с «врезать», а с тем, чтобы вспомнить о своей ориентации. Девушка под одеялом между его ног, и только губы по члену вверх-вниз, а потом ее ноги у него на пояснице и громкие женские стоны, красивые в ее исполнении. Тэхен натурал, и с этим не поспорить, потому что девушка в его постели довольная, да и он тоже. Он обнимает ее за хрупкие плечи, целует в макушку и говорит что-то настолько банальное, что и сам не верит. *** – Добрый вечер, – девушка улыбается и просит пройти с ней. Джин оценивает ее, потом смотрит на Хосока и только бровь вздергивает. – Вы заказывали? – Да, Ким Сокджин, – у него милая улыбка, и девушка улыбается ему в ответ. – Ваш заказ ждет вас, прошу, – она указывает на лестницу. – Я думаю, ваш спутник знает куда идти, поэтому не стану вас провожать. – Жаль, – выдыхает парень, – я бы не отказался в свой заказ включить еще и вас, – девушка растягивает губы в предупреждающей улыбке. – Приятного вечера. – Куда идти? – спрашивает Сокджин. – Я проведу, – Джей идет вперед, поднимается на нужный этаж и чуть дальше по коридору. – Стой, – Джин останавливает парня за руку. – У меня кое-что есть, – он невинно и мило улыбается, но младший знает, что это все лишь на первый взгляд. – Я знаю, что это за место, и меня волнует только один вопрос, – он специально делает паузу и ждет действий от друга. – Какой? У Сокджина есть вопросы, но только на один он хочет узнать ответ, когда тянет за руку парня к себе. – Ты уверен? – Хосок близко, и он смотрит, как всегда, в глаза. Кивает. – Ты сам захотел, – парень хватает младшего за волосы на затылке и впивается грубо в губы, что сперва даже больно, врывается в рот, заставляя скривиться от боли, от сильно сжатых пальцев в волосах и заскулить. Дает небольшой глоток воздуха, вдавливает в стену в коридоре и снова целует. Проскальзывает языком по губам Джея, и только тогда младший чувствует на языке что-то. – Глотай, – говорит старший. – Верь мне. Джей толкает дверь и, войдя, сразу же встречается глазами с Тэхеном. Тот в красной обтягивающей майке и черных джинсах. У него видны ключицы и как кадык под кожей движется, когда Тэ сглатывает, смотря на зашедших. Хосок бы сейчас подошел к брюнету, наклонился бы и поцеловал, но его опять за руку хватает Сокджин и, заперев дверь, тянет к столу. – Вот у кого нет твоего номера, – усмехается Джин, откупоривая бутылку вина и разливая его по трем бокалам. – Присоединишься? – парень смотрит на мальчишку в майке, имени которого ему никто не озвучил, но тот отворачивает голову в сторону. – А придется. Иди сюда, – старший опирается на стол и протягивает один бокал Хосоку, а второй – подошедшему Тэхену. – Как тебя зовут? – Тэхен. – Держи, Тэхен, – парень отдает бокал. – Я Джин, и я хороший, не бойся, – он улыбается так лживо, но правдоподобно, что Оскар в студию и признание масс. – Наклонись, – Тэ послушно выполняет все, а Джин проводит пальцами по шее парня и подбородку, подается вперед, и не хватает совсем немного, чтобы коснуться губами кожи на шее. Джин знает правила и не нарушает их. Зато у Тэхена внутренние военные действия, он от этого залпом осушает бокал и отдает его Джину. – О, тебе понравится сегодняшний заказ. Хосок смотрит на это и впервые жалеет, что помочь вызвался именно Джин. Как только он не подумал об этом раньше, как мог так сильно просчитаться. Как мог забыть. Вот только поздно. Джин снова больно хватает за волосы и грубо тянет к себе, прижимает Хоупа к груди, сжимает волосы одной рукой, второй больно за ягодицы и кусает губу. – Джей, ты все же попался, – Джин толкает парня на кровать, валится сверху и вжимает сильно. – Сколько ты мне твердил, что натурал, что один раз попробовал и это не твое, – Джин помнит, что когда-то предлагал другу, помнит, как тот отказал ему. Киму не было обидно, ему было все равно, потому что он знал: как ни пытайся уйти, но на предложение Ким Сокджина соглашается каждый, неважно через сколько. – Хочешь Тэхена ближе? – младший кивает, чувствуя просунутое между его ног колено. – Тэхена-а, иди сюда, а ты, – Джин оставляет укус на шее Хосока, – раздвинь ножки шире, со мной ты снизу, – он целует грубо и властно, стягивает с парня кофту и поцелуями по груди вниз. А у Джея от каждого прикосновения легкие разряды тока. – Тэ, – выдыхает Хоуп и получает укус в области чуть выше тазовой косточки. На белой коже красноватый след от зубов. – Тэхен, снимай майку, – просит Джин, поворачиваясь к парню, и смотрит. – Хотя стой. – Джин освобождается от тонкого свитера и майки под ним, садится в изголовье кровати, опираясь на подушки, и тянет Джея ближе, устраивая между ног спиной к себе. Кладет подбородок на его плечо и губами еле прикасается к шее. Расстегивает джинсы, но не стягивает их. – Снимай, Тэхен-а, только не торопись, – Тэ стоит перед кроватью и сжимает пальцами края майки, тянет ее вверх и откидывает в сторону. – Слишком быстро, не правда ли, но красиво, – искусителем шепчет на ушко Хоупу старший. Он запускает руку в штаны Джея, чувствуя, как тот напрягается и чуть дергается от его поглаживаний. – Тэхен-а, а с тебя можно снять штаны? – у брюнета пальцы подрагивают, когда он расстегивает ремень, пуговицу и тянет бегунок молнии вниз. – Хотя оставь пока так. Джин целует шею до багровых и лиловых пятен, от этого больно, но рука в трусах Хосока отвлекает от этого, а то, что пришлось проглотить в коридоре, отдает разрядами удовольствия по всему телу. Джей подается бедрами в руку, закрывает глаза, а потом снова смотрит на Тэхена, стоящего перед ним. Смотрит в глаза и видит такую же пелену в них и учащенное дыхание на голом торсе. Джин лижет шею по отметинам, спускает пальцами джинсы с Хоупа и просит Тэхена помочь тому раздеться, потянув за штанины. Парень совсем голый, доступный и чертовски возбужденный. У него грудная клетка ходуном, мысли вон из головы. – Ты готов, Хосок-а?.. У Тэхена на телефоне сообщение от Чимина и больше ни одного. Чимин ждет ответа, сидя в ванной, когда в комнате на кровати спят Чонгук и Юнги. Он набирает второе сообщение и отправляет. «Меня будто четвертуют, без привязанных веревок к рукам и ногам. После такого не выживают». Чимину непонятно происходящее в жизни и то, что творится внутри: ни в груди, ни в голове. У него засосы на теле, но он хочет хотя бы один от Тэхена, самый маленький, где угодно. На теле Тэхена тоже есть засосы, и это видят сейчас два парня, а Тэ сжимает губы сильнее, чувствуя, что дело пахнет жареным или даже горелым, но стоит и смотрит. А внутри пожар, и хочется сильнее сжать губы, зубы, кулаки, потому что то, что происходит на кровати, ни в какие ворота. – Тэхен-а, тебе понравилось мое дополнение в вине? – у Джина теперь не та улыбка на губах, а настоящая, опасная. – Тэхен-а, хочешь к нам?