По правилам их должно быть трое

Месяц. Проходит месяц с того дня, когда он сбежал из квартиры Ким Тэхена. Целый месяц, который длится будто полжизни. Чимин сидит на полу танцевальной студии, смотрит на себя в зеркала, окружающие его с трех сторон, а рядом лежит телефон. Он миллион раз хотел написать или позвонить, сотню раз слишком взволнованно подбегал к телефону, когда тот оповещал о звонке или сообщении. Целый месяц в его жизни не было никого по имени Ким Тэхен. В его жизни не было, а в его голове был. - Отдохнул? – в зал возвращается Чонгук с бутылкой воды. – Держи, - кидает парню и подходит к зеркалу, тренируя новую связку. - Бедра, - заостряет внимание Чимин. - О сексе позже, хен. - Бедрами работай лучше. - М? – Гук поворачивается, приседает немного, расставив ноги и проводя руками по ним вниз, а потом качает бедрами вперед. – Так? - А если так сделать сидя на мне? – Мин улыбается подозрительно хитро, а Чонгук подходит к старшему, устраивается на его бедрах, толкает мокрого и потного Чимина на пол, упираясь руками по обе стороны от плеч хена. - Так? - Двигайся. - Так? – макне ерзает на Мине, облизывает губы. - Ммм, да, - Чон поцелуями прикасается к шее старшего, ложится сверху, устраивает одну ногу Чи себе за спиной. – Я хочу снова сходить в тот бордель. - Хочешь разнообразия и чтобы на тебя смотрели? - Типо того. - Хену скажем? – Чонгук укусами терзает нежную кожу, срывая постанывания с пухлых сексуальных губ. - Нет. *** Юнги который раз набирает номер Хосока и слушает длинные гудки. Хоупу надо сегодня записываться. Шуга ждет его уже второй час, сидя в студии и перечитывая текст песни, обдумывая аранжировку. Абонент не доступен или… - Пошел ты нахер, - зло шипит Мин и бросает телефон на диван. Он прослушивает записанную часть Чонгука, затем Чимина, сразу после них идет реп Намджуна и тихий голос Джина. Здесь не хватает только части Шуги, которую он записывает, как всегда, самой последней, и сегодняшней - хосоковской. Знал бы парень, где младший пропадает, нашел и за шкирку притащил на запись. А по окончанию дал бы такого отменного пинка, что тот летел еще полквартала, машины обгоняя. Юнги откидывается на спинке кресла и закрывает глаза. Твое имя где-то на кончике языка. Я его пытаюсь вспомнить день ото дня, но лишь перебираю чужие имена, и ноль попаданий. Юнги проговаривает слова лишь губами, с закрытыми глазами, чуть прокручиваясь в кресле. Что в тебе есть такого, чего нет больше ни в ком? Почему ты мне снишься? Почему ты в моей голове? Я хочу от тебя избавиться, но этой ночью ты опять в моем сне, а на кончике языка твое имя. Кто ты такая? Кто я такой? Когда твое имя принесет мне покой. Читай по губам. Я устал вспоминать. Я хочу научиться спокойно спать. Голос Хосока непривычно хрипит, тихо проговаривая последние строки. - Как тебе? - Сыро и смазливо, - заключает Шуга, - но если таким голосом, то подойдет. Иди на запись. - Ты мой голос слышишь? - То, что надо. Хосок вскидывает бровь, вопросительно глядя на старшего, а тот устало машет рукой на дверь в комнату записи и надевает наушники. Голос Джея срывается то и дело, дыхания на строчки не хватает. Юнги психует, орет на друга, а потом говорит, чтобы тот вышел, и - пошла к черту вся эта песня. - Задолбали, - выдыхает он, а Хосок устало падает на диван. - Как твои дела, хен? - Херово, - устало произносит Мин и поворачивается к другу. У того черные круги под уставшими глазами и даже цвет волос какой-то выцветший рыжеватый. - С малыми проблемы? - Да нет, - говорит старший, а сам задумывается, что же в его жизни так херово? Вроде с учебой и работой все в порядке: компания отца на плаву и приносит отличную прибыль, к чему приложил руку и будущий владелец – Мин Юнги. Запись альбома идет своим ходом, уже готово четыре трека и два дописываются. Выступлений только не было последние пару месяцев, да и это абсолютно не повод его жизни быть в состоянии «херово». Пить - есть что, спать - есть с кем, притом сразу двое. Для Юнги Чонгук и Чимин то, без кого сон в постели – не сон, а мучение, но даже так, Шуга все чаще зависает без сна в студии или пара часов на сон проходит на не очень-то удобном диване. – Сам не знаю, что не так. - А я, кажется, с ума скоро сойду, - Хосок лежит на диване и смотрит в потолок. – Нет вдохновения, нет настроения, нет ничего, и все так ровно, что аж выть хочется. Пить не помогает, курить, употреблять с Джином тоже. Спал с кем только мог, а толку? Знаешь, будто бы вывернули наизнанку и научили так жить. Вроде пойдет, и так прожить можно, но так херово, что жить не хочется. Юнги только усмехается словам младшего, но внезапно практически понимает все его метафоры. Потому что с ним что-то очень похожее. - Пойдем выпьем? - Пойдем. И когда мозг взрывается в голове, и хочется рвать волосы на себе, разбивать посуду, аппаратуру, головы, когда уже даже дышать становится трудно - нужно просто хорошенько напиться в правильной компании, да так, чтобы физически стало плохо. Только так можно вытащить из себя раздирающего все внутри кота, а то и целую стаю или во что там обычно эти животные сбиваются. Избавиться от давящих валунов, вывернуть себя наизнанку и вытряхнуть тех назойливых мух из головы, что ночами гудят беспрерывно и спать не дают. - Хен, - Хосоку трудно даже взгляд фокусировать. – Хен, а поехали в бордель. - Тот? – Юнги громко ставит пустую стопку на стол. – Поехали, давно я не трахался при ком-то. - Да еще и со мной. - Да еще и с тобой, - и только набирая номер такси и делая заказ, Юнги кривится, поворачивается к пьяному другу и задает странный вопрос: - Ты ж баб трахаешь. - Ты часто тоже. - Нет, ну ты же вообще натурал, - пытаясь прикурить уже в четвертый раз, констатирует Юнги. – Натуральный такой наш Хосок. - Уже не такой и натуральный, - садясь в машину и таща за рукав старшего, сообщает Джей и называет адрес. Юнги даже не слушает, что ему говорит девушка на входе не столько от нежелания, сколько от того, что сейчас для него любой поток чей-то речи – поток мало понятного набора звуков. Он платит за ночь, добавляя ей на приличную сумму больше с просьбой: - Если я засну, я не хочу, чтобы меня кто-то трогал до того, как я проснусь. Ясно? - Конечно, - девушка мило улыбается, провожает пошатывающихся парней взглядом. Хосок отсчитывает второй этаж, а потом тянет еще выше. Ему очень хочется увидеть Тэхена, но он даже пьяным понимает, что лучше от этого ему не станет, поэтому и ведет старшего на этаж выше, подальше от комнаты Тэ. Выбирают чуть ли не первую незапертую дверь и вваливаются в нее. Настроение на удивление у обоих отличное, в голове парни списывают это на хорошую порцию дорогого алкоголя и усталость, от которой бывает и похлеще кроет. А дальше все очень хреново, но пока никто из них этого не замечает, потому что Хосок целует Юнги впервые вообще и это так нежно, будто он хотел этого уже очень давно. Мин не закрывает глаз, в отличие от младшего, и видит подрагивающие ресницы, ощущает на щеках прикосновения рук, чувствует мягкий язык на своих губах. Он никогда раньше не думал даже о том, как целуется Джей, но сейчас ему нравится эта нежность. А Хосок тянет футболку хена вверх, касается пальцами худого тела друга, и от этого хочется быть еще более нежным. Парень целует шею, плечи, медленными шагами продвигаясь к кровати в центре комнаты, валит старшего на светлые покрывала и осыпает поцелуями светлую кожу. - Я не думал, что ты такой, - вырывается у Юнги, когда младший почти лижет ему около уха. - Я, честно сказать, тоже не думал, что ты такой податливый, - шепчет на ухо Хоуп. – Думал ты та еще сучка, что всегда сверху, - смеется как раньше младший, а следом за ним заливается смехом Юнги. - Я начинаю догадываться, за что тебя любят бабы. - Я в тебе не сомневался, хен, - Джей заставляет репера замолчать, целя в губы и расправляясь с его штанами. Минет от Хоупа - это нечто другое и новое, кажется Юнги, особенно если сравнивать с минетом в исполнении Чимина, а пальцы у младшего будто тоньше и растягивают не так больно. Хосок улыбается каждый раз, когда Юнги громко стонет, и обязательно целует над тазовой косточкой. Кому нравится происходящее больше и понять почему почти нереально. Когда же в Шугу толкается горячий член друга, он прогибается, хватает младшего за волосы и тянет к своим губам. Происходящее сегодня здесь – нечто такое новое и нужное, чего в жизни старшего не хватало. И член Хосока в нем движется именно так, как надо. Они оба знают, что в дальней части комнаты кто-то сидит. Оттуда доносится периодически какой-то шум и загорается экран мобильного. Но в тоже время им глубоко насрать, кто именно там и что этот кто-то делает. - Мне нравится с тобой, хен, - и это уже не пьяный бред, потому что алкоголь вышел с потом. Это какая-то особая благодарность, потому что впервые с того дня, на душе стало легче. - А я подумываю иногда практиковать секс с тобой. - Я обдумаю твое предложение, а пока на колени не хочешь? - На твои? - На свои, - Джей выходит быстро из парня, переворачивает на живот и ставит на колени, пошло шлепнув по ягодицам старшего. – Ты если что кричи, - Хосок кусает за плечо Юнги, входит полностью и сразу задает такой темп, что старший просто не может не срываться на громкие, хоть и хриплые, стоны. Этажом ниже и на несколько комнат правее Чонгук целует сидящего на нем светловолосого парня с лисьими чертами и, порой, невинной улыбкой, Чимин в это время разливает вино по бокалам, подходит к ним, сидящим на кресле, и целует все того же блондина в шею. - Тебя как зовут? – спрашивает Гук, убирая выпавшие из завязанного хвоста пряди за ухо. - А ты запомнишь? – поднеся руку младшего к своим губам и скользнув по ним языком, спрашивает обитатель комнаты на втором этаже. - Попробую. - Тогда называй как хочешь, - парень отворачивается, тянет к себе за рубашку Чимина и целует того в губы. – А я хочу узнать его имя. *** Хосок сжимает пальцами худые бедра хена и тихо стонет, прижимая к себе. - Это останется нашей небольшой тайной? – спрашивает Джей, очередной раз целуя старшего и укладываясь рядом. - А ты хочешь узаконить отношения? - Да нет, я вообще по бабам, - прикуривая сигарету из пачки, что была в кармане джинсов Юнги. – Вообще все это пидарство не по мне, - Юнги на него бросает чуть недовольный взгляд, а потом неприкрыто ржет. – Да-да, это все так, потрахаться для разнообразия. - Эй, это ты сейчас меня тупо развел на секс выходит? - Уж прости, - играя бровями хохочет Джей. – Вот такая вот я сволочь. Слушая заливистый смех младшего и то, что голос у него, кажется, немного получше стал, Юнги даже не хочет врезать тому за наглые фразочки. - Отработаешь ртом в следующий раз. - Окей. Из темной части комнаты слышится скрип кожаного кресла, несколько шагов, и любопытство берет над парнями верх. Они замолкают, наблюдая с кровати за каким-то движением в темноте. Тэхен проходит мимо кровати, и мгновение спустя дверь закрывается с другой стороны. Хосоку внезапно хочется выть вслух. *** В квартире не меняется абсолютно ничего, только вот Тэхен пытается, хоть примерно, вспомнить, когда притащил в спальню это огромное зеркало во весь рост. Он курит, смотря на свое отражение, и уже не так одиноко в своей пустой квартире. - За что боролись? – спрашивает он у отражения. – Стоило оно того? – он из зазеркалья не отвечает на поставленные вопросы. – Ким, мать его, шлюха Тэхен, - как вердикт произносит и тянется к телефону. «Напиши мне свой адрес» - отправляет на номер не забитый в телефонной книжке, хотя все номера у Ким Тэхена такие, потому что в его телефоне вообще нет сохраненных номеров. В ответ только адрес. - Поедем? – задает последний вопрос сам себе и тушит бычок. – Молчание знак согласия. Решение принято.