По правилам их должно быть трое

Тэхена прижимают к стенке сразу же, как только закрывается за ним дверь. Затаскивают в квартиру, захлопывают дверь и целуют сперва недолго в губы, а потом поцелуями усыпают шею. Рвут тонкую кофту на нем, чтобы прикоснуться губами к ключицам. Ким будто в трансе от происходящего, хотя пришел сам. Прикосновения отчасти приятные, отчасти до тошноты, но он стоит прижатый к стене в темном коридоре и слушает какой-то шепот. - Тэхен? – к его губам нежно прикасаются. – Почему ты здесь? - А почему бы и нет? – еле слышно произносит. – Может, быстрее отработаю. - Вряд ли. - Ну и черт с ним. Его подхватывают сильные руки. Настойчивые поцелуи, и Тэхен зачем-то отвечает на них и на ласки. Еще мгновение и вот он уже на лопатках лежа на полу, где-то между огромной прихожей, нереально большой гостиной, холлом и бог знает чем, где только тусклые ночники в такое время горят. Парень уже забыл обстановку этой квартиры, так давно не был здесь, он забыл, что значат прикосновения этого человека, даже забыл, что с ним происходило здесь когда-то давно. *** - Хен, - Тэхену лет четырнадцать и он валяется на диване в одной из комнат. Он на несколько лет младшего своего лучшего друга, в чьей квартире он даже роднее, чем у себя дома. – Хен, я так кушать хочу, приготовь что-нибудь. - В холодильнике есть, разогрей. - Я играю, - запуская один из любимых дисков в приставке, сообщает младший. – Как выйдешь, захвати с собой что-нибудь. Мальчишка играет в файтинги, закусив губу, а старший, выйдя из душа, берет телефон и заказывает любимую пиццу Тэхена на дом и как можно быстрее. - Я тебя люблю, хен, - как так и надо говорит Тэ, улыбается, а потом высовывает язык и добивает противника. И так каждый день, потому что Тэхен второй год практически живет у старшего и вообще тому как младший брат. Родители их еще с детства дружили, создали общий бизнес и кое-где пошли разными дорогами, но дружбу между семьями это не нарушило. Тэ в Сеуле третий год безвыездно и ужасно любит своего старшего почти брата, потому что тот с ним тоже с детства, а старшему не сложно, ведь Тэхен тоже всегда был в его жизни. В пятнадцать Тэхен рассказывает своему хену в этой квартире о том, что впервые влюбился в милейшую девочку и не представляет как ее поцеловать. Старший в тот день перед сном наклоняется над Тэ и нежно касается губами его губ, приговаривая «вот так», а потом проскальзывает в рот младшего и целует немного более взросло, потому что Тэ всего пятнадцать, а хену восемнадцать и он уже умеет целоваться. - Хен, не делай так больше, - просит Ким перед сном и отворачивается к стенке. Когда Тэхену исполняется семнадцать, он уже тот еще ловелас и девушек меняет дважды в месяц. - У меня в окружении все больше би, - делится с ним своими мыслями старший. - У меня, кстати, тоже, прям эпидемия, - смеется Тэхен. - Если я решу попробовать с парнем, то это будешь ты. - Я оценил твой юмор. - Мой юмор недооценен, - заявляет старший и опять, как и два года назад, целует парня в губы, вот только младший теперь быстро реагирует и принимает в штыки. - Блять, какого хера? – и уходит, оставив своего хена одного. Не проходит и недели, как становится известным, что отец Тэхена в долгах. Не проходит и месяца, как Тэхена прижимает его хен к кровати и шепчет о том, что он – плата за долги. Тэ шлет старшего на хуй, разбивает губу и нос, пинает упавшего парня по ребрам от злости и это практически перелом одного из ребер. - Ты продан, - хрипло сквозь боль смеется его хен, - если не я, тебя будут трахать другие. Тэхена находят спустя всего сутки, избивают до полусмерти, потом отхаживают и приводят в полный порядок, затем кладут перед ним расписку на него же от его отца, где за долги его сын в любом виде и на любое время. Разве такое бывает в реальной жизни? *** - Ты уверен, что хочешь быть здесь? – хен лежит между его ног и у того стоит так, что Тэ чувствует это сквозь грубую ткань джинсов. Смешно, но у Тэхена тоже начинает давить в штанах. Это было раньше настолько противно и нереально, что он готов был разбить лицо старшего в кровавое месиво, но сейчас почему-то все просто нормально. Тэ спал с Хосоком и у него было что-то нереальное с Чимином, и Хосок, от которого голова кругом, и тот парень, который был раньше с Чонгуком, а теперь с Джеем, и глаза у него необычные. Сейчас все не так плохо физически, сейчас Тэхену слишком плохо морально и даже не именно в эту минуту, а скорее чуть раньше, примерно последний месяц-полтора. А ведь если бы тогда в семнадцать было так же, как сейчас, возможно не было бы ни Чимина, ни Джея, ни Юнги, если Тэ правильно вспомнил имя того мелкого, не было бы нескольких лет в элитном борделе и бог знает чего еще. Не было бы. - Делай, что хочешь. - Не думай, что во мне заиграет совесть. Я не остановлюсь. - Уже заиграла, раз спрашиваешь. Трахай уже, ты ведь этого хотел. - Этого. - Ну так трахай. Я ж бордельная дешевка. - В моем борделе дешевок нет, а ты самый дорогой и неприкосновенный, - на Тэ не остается порванной кофты. За прошедшие пару лет тело у младшего стало еще более желанным для хена, особенно когда его отдают по собственной воле. – Я знаю, кто тебя трогал и где, - язык щекочет кожу, а горячее дыхание сводит с ума, заставляя шумно выдохнуть и чуть дрогнуть под прикосновениями. – Ты пришел сам ко мне, - с длинных ног снимают узкие джинсы, под которыми нет белья, - и ты знал что тебя здесь будет ждать. - Хен, почему я? У тебя столько девушек всегда было, - он чувствует на себе тяжесть старшего, который легко касается его губ, как и в первый раз в те четырнадцать лет. - Потому что всегда хотел, с того первого поцелуя, - он заводит одну ногу Тэхена себе за спину и жмется ближе. От него жар бешеный, почти обжигает кожу и гонит кровь по венам быстрее. Тэ тянется сам за поцелуем. - Мне не хватало моего хена, - он целует жадно пухлые губы, обвивает рукой шею, сжимает пальцами черные волосы. Он не врет. В тот день, когда все произошло, он выл и плакал в одном из переулков, разрываясь на части между правильно и не правильно, между родным почти братом и его потерей навсегда, и было совсем все равно, что ему семнадцать и он уже мог бы существовать сам. Несколько переломов, которые заживали долго, склонили парня к тому, что все происходящее было неправильным и это плата за мысли, в которых он мог бы допустить близость с хеном. Но, увидев расписку на себя и ухмылку на губах старшего, он вдруг почувствовал себя дешевкой, которую отдали, подарили, и чем он теперь лучше проституток. Он даже не мог предположить, что эти мысли приведут его в бордель. - Ты однажды сам придешь ко мне и будешь просить, чтобы я оттрахал тебя. Я дождусь. Я умею ждать, - было сказано в тот день с таким холодным выражением лица, что в Тэхене тоже поселился холод, ведь он всегда хотел походить на своего хена, быть таким же во всем. Первый раз, когда его растягивал Хосок, было не так больно, но сейчас Тэ хочется кусать губы и просить остановиться, но затем становится лучше, а после даже приятно. Когда в него толкается член старшего, Тэхен взвывает вслух и прижимается к своему хену. - Больно, - еле выдыхает он и пропускает стон боли. - Привыкай, - его целует старший в шею, потому что Тэхен обвил его крепко руками и не отпускает, и его губы для поцелуя недоступны. – Скажешь, когда можно будет. Только когда Тэхен ослабляет хватку и ложится на подушку, старший позволяет себе толкнуться еще немного внутрь. Младший кривится, чуть стонет от боли, но терпит. А когда становится приятно, он решает открыть глаза и посмотреть впервые за долгие годы в родные карие глаза, но вместо них перед ним темнота его комнаты и, в общем-то, у Тэхена никогда и не было зеркала во весь рост, зато есть пустые бутылки. Парень достает телефон из кармана джинсов, в которых оказывается уснул, и проверяет есть ли там сообщение с адресом. Он даже рад, когда не находит там ничего. *** - Отлично, - Юнги хвалит Хосока и показывает, что запись завершена. - Моя миссия выполнена, - с серьезным видом говорит парень, выходя из комнаты записи к старшему. – Я был неповторим? - Ага, - улыбается Шуга. – Осталось отрепетировать и идем с этим треком на ближайшую андеграундную тусовку, а то нас позабыли. - Будет сделано, - Хоуп крутит кресло, на котором сидит Юнги, поворачивает его к себе и, наклоняясь, целует парня в губы. – Можно я тебя еще раз трахну? - Трахнул уже, вали давай отсюда. - Какой ты серьезный, - морщит нос игриво Хоуп, облизывает губы. – Таким я хочу трахнуть тебя еще больше. - А вот и папочка, - сообщает из коридора Намджун. – С мамочкой пришел. - Сука, - слышно как ругается Джин. – Заебал твой юмор. - Где наши младшие? – интересуется Юнги, когда в студии не хватает только Чимина и Чонгука. - Тебе лучше знать. - Давайте закажем пиццу, - не заставляя себя долго ждать, раздается в коридоре голос Чонгука, а когда оба парня заходят в студию, младший добавляет, - а то я всегда так голоден после… - После чего интересно? – лыбится Намджун. - После долгой прогулки, - широко улыбается самый младший. - А Чимин хорошо так губами нагулял тебе аппетит, - подкалывает Хосок. – Погуляем Мини? - Ты ж по бабам. - Но от твоих губок на прогулке не откажусь. - Гуки, заказывай пиццу, а вы садитесь и ждите, когда я закончу. А и, Намджун, пробей, где ближайшее выступление можем организовать. - У меня уже есть идея.