Жизнь в темноте

Эшли Хочу ли я учиться этому? Нет! Не хочу. Как бы я ни хорохорился, что бы ни говорил, но до сих пор не могу поверить в то, что это навсегда. Мне кажется, что вот-вот и я вновь смогу видеть, что все это дурной сон. Я не хочу быть слепым! Я не могу! Я же здоровый двадцатисемилетний мужчина. Умный, успешный и красивый. А что теперь? Кто я буду теперь, когда не могу ничего увидеть? Калекой? Уродом? Почему? Почему я? Все это рвалось из меня. Хотелось ударить идиота-преподавателя, что лезет ко мне со своими умными вопросиками. Хочу ли я учиться? Не хочу! Не хочу, но должен. Потому что это может оказаться реальностью. Что я буду делать, если все это правда? Что я буду делать, если действительно навсегда останусь слепым? Кому я теперь такой нужен? Я за эти четыре месяца после аварии ни разу не трахался. Да вообще смогу хоть когда-нибудь заняться сексом? Или теперь моими партнерами будут только уроды, потому что я не смогу увидеть их лица? А красавчики явно побрезгуют жалким слепым неудачником… Я пытался щупать эти проклятые точки, но мне было не до того. Хотелось крушить все вокруг, а не пытаться запомнить долбанную ерунду. - Просто запоминай их расположение и соответствие буквам, - проговорил этот назойливый мужик. Интересно, какой он? Наверняка, прыщавый очкарик. Или же наоборот, заплывший жиром боров. Вещает тут как ни в чем не бывало. Ему-то хорошо – он видит, а мне вот совсем нет. Как же хочется засадить ему кулак между глаз, чтобы он прочувствовал хоть капельку моей боли. - Я не хочу, - все-таки не выдержал и оттолкнул от себя дурацкие пластинки. Мужик их поймал, не дав упасть на пол, и, спокойно положив обратно на стол, спросил: - Почему? - Что почему? – бессмысленный разговор. Какой же бессмысленный. - Почему не хочешь заниматься? Тебе ведь это надо, понимаешь? Как ты будешь продолжать работать, не умея ни читать, ни писать, а ведь и это возможно с теми технологиями, что уже существуют. Но они все рассчитаны на то, что ты назвал бредом - на систему Брайля. Я только вздохнул. Интересно, он меня тоже жалеет, как и Моника? Лезет со своей помощью, правильными выводами. Только вот я сейчас на пределе, как этот мудак не понимает? Я сейчас на крайней точке кипения - еще немного и будет большой бум. Нет, так нельзя. Нужно успокоиться. - Я не могу запомнить, - все-таки выдавил из себя хоть что-то более-менее спокойным тоном. - Сможешь. Это просто дело времени и практики, - одна из пластин тихо прошелестела по поверхности стола и несильно ударилась о мои руки. - Ты владеешь "слепой" печатью на компьютере? Прости за каламбур. Нет, он все-таки не догоняет. Дыши, Эшли, просто глубоко дыши. - Владею, - процедил сквозь зубы. - Замечательно, - радостно сказал Ник. - Тогда ты должен понять, что здесь, как и там, только практикой можно добиться результата. Потом, через какое-то время, ты уже даже не будешь задумываться над тем, какая буква у тебя под пальцем, воспринимая ее как само собой разумеющееся. - Ага, как же, - другого ответа от меня он мог и не ждать. - Ты можешь мне не верить, но давай проведем эксперимент, - предложил он. - Я дам тебе десять пластин, а ты выбери из них первые три, то есть, "a" " b" и "c". - Мне не интересны твои эксперименты, - категорично проговорил я, теперь уже злясь на самого себя. Ну что собственно веду себя как придурок? Хотя ЭТОТ ничуть не лучше. - Что же... - вздохнул мужчина. - Тогда я оставлю их тебе, разложив по порядку, а ты просто запоминай. На некоторое время я дам побыть тебе в одиночестве, Эшли, но если понадоблюсь - зови. А дальше я просто сидел и пытался запомнить эти несчастные точки. Хорошо хоть идиотский препод меня больше не дергал, предпочитая помогать остальным. И все же Ник был прав, я уже мог отличить "а" от всех остальных пластин, но не собирался показывать ему этого. А то воспримет как собственное достижение в области обучения Эшли Ридли. Перетопчется. Я позвал его, когда устал и пальцы уже почти не ощущали выпуклых точек на пластинках. Подняв немого руку, сделал неопределенный жест и, не зная увидел ли он меня, все-таки тихо позвал: - Ник? - Да, Эшли, - он подошел почти сразу. - Что-то хочешь спросить? - Долго еще будет длиться эта ерунда? - неуверенно пожал плечами. Это будет нормально, если я сейчас смоюсь домой? Правда, Моника просила ехать вместе с ней, но все-таки... Я способен сам о себе позаботиться! - Устал? - он сел на стул рядом и стал собирать "буквы". Вот и что сказать? Если я признаюсь, что действительно утомился, не покажу ли этим свою слабость? А плевать, как бы я не собирался держаться, все равно сегодня выставил себя истеричным слюнтяем с мерзким характером. А все этот мудак виноват! Пошел он. - Да, устал. - Тогда, думаю для первого занятия достаточно. Позвонить Монике или ты сам? - пластинки защелкали одна о другую. Видимо Ник ссыпал их в мешочек. - Кстати, возьми с собой, дома, когда отдохнешь, еще позанимаешься. Чтобы ты не прибегал к помощи посторонних, они с другой стороны пронумерованы, то есть 1-а, 2-b, 3-c. Ты разберешься, а если нет, то попроси Монику помочь. И Ник положил мне в руку мешок из мягкого материала, в котором, наверное, были чертовы пластины. - Я сам разберусь с сестрой, - устало вздохнул, сжал пальцы на мешочке и встал. Утомил меня этот мужик, сил нет с ним спорить уже. Потом медленно и аккуратно выбрался из-за стола. Самая большая моя проблема - рассеяность. Не скажу, что все запомнил досконально, когда шел сюда. Так, будем медленно и осторожно. Три шага вперед. А теперь повернуться и два шага до двери, выставив перед собой трость. - Окей, тогда до завтра, Эшли. Приходи в это же время,- попрощался Ник. Век бы его не видеть. - Ага, до завтра, - буркнул на прощание, пытаясь нащупать дверь. - Немного правее, Эшли, - подойдя, тихо произнес мужчина. А потом раздался едва слышный звук открываемой двери. - Сам бы справился, - ядовито ответил я и все-таки вышел. Ненавижу этого мудака! Просто ненавижу. Ник Я ведь просто хотел закрыть за ним дверь, чтобы посторонние звуки, доносящиеся из коридора, не мешали заниматься другим, и вот… Минута, вторая, а я все стою в дверном проеме и смотрю на Эшли Ридли… Неуверенная походка из-за того, что парень, прежде чем сделать шаг, мыском туфлей проверяет то место, куда намерен поставить ногу, и лишь потом встает на стопу. Но в любом случае очень неуверенно, как будто идет по топкому болоту или по тонкому, шаткому мостку. Со временем Эшли научится всему, но сейчас… «Какого черта он решил идти сам? - почему-то разозлился, глядя на него. - Не мог попросить довести хотя бы до первого этажа или где там его сестра будет встречать?» Прямая спина, но плечи чуть сутулены, и даже издалека чувствуется напряжение, сковывающее тело. А ведь до происшествия он наверняка был быстрым, раскрепощенным, дерзким… «Не мог, - вздохнул, делая шаг назад и закрывая дверь. - Это все гордость. Чертова гордость! Это она не позволяет Эшли попросить помощи и показаться в глазах окружающих слабым и беспомощным калекой. И ведь не подойдешь, не скажешь, что не прав, хотя так и хочется взять за плечи и встряхнуть хорошенько…» - Ник, - из задумчивости меня вывел голос Жака. – Ник, ты здесь? - Да, здесь, - отпустив, наконец, ручку двери, развернулся и пошел к нему. – Помочь? - Что-то случилось? – подняв голову, спросил мужчина. - У тебя такой голос… - Нет-нет, все хорошо, - постарался переубедить его, но похоже что у меня не очень-то получилось. Они хоть и не видят, зато отменно слышат, а я порой забываю об этом. И как подтверждение моим мыслям Жак покачал головой, действительно не поверив словам. - Устал? – спросил он. - Есть немного, - присев на стул рядом со столом Жака, поставил на него локоть и подпер голову ладонью. – Трудный он, но ты тоже был не сахар... – усмехнулся, вспомнив каким пришел Жак. Но все же до Эшли ему было далеко. - Ты его отпустил, так может и нам скидочку сделаешь по случаю? – хитро улыбнулся мужчина. Я тоже улыбался, глядя на него. Даже потеряв зрение, он сейчас улыбался не только губами, но и глазами. Они не были пустыми, они были хитрыми. Конечно, это из-за прищура, ведь мышечная память остается, но все равно я бы не назвал глаза слепых людей мертвыми. - У тебя же еще занятие с Вертом, - напомнил ему. – Так какая может быть халява? Что ты будешь делать целый час? - В кафе посижу, - не растерялся мужчина, - Ужасно есть хочется. - Девушки, а вы как? – очень смелое заявление, если учесть, что самой молодой из них почти сорок. - Я свободна после тебя, - улыбнулась Мари. - Я тоже, - подхватила Шерлин. - Ну… - замялась на секунду Лара и улыбнулась, - А я с Жаком в кафе. Знаю, что это непрофессионально, но все мы люди, все мы человеки… Тем более группа у меня экспериментальная так что, что хочу, то и делаю… - Ладно, идите, - сказал с усмешкой. - Но дома этот час наверстать. Все четверо согласно закивали и принялись собираться. «Ох, и влетит же мне», - я смотрел, как взрослые люди, убирая свои вещи, радуются, как дети. - «Но их улыбки того стоят». Встал лишь тогда, когда двери закрылись и я остался в одиночестве. Быстро убрав все пособия в шкаф, отключил компьютер и, выключив свет, вышел из кабинета. Спускаясь в лифте на первый этаж, вдруг вспомнил, что хотел зайти к Ларку, поделиться первыми впечатлениями о Ридли, но махнул рукой – завтра, все завтра. Подходя к бьюику, припаркованному на стоянке возле центра, увидел Монику, спешащую ко входу. «Эшли что, не предупредил ее?» - с такой мыслью пошел навстречу девушке. - Моника, - позвал, так как она не видела моего приближения. - А, Ник! – повернувшись, воскликнула сестра моего ученика. – Приятно вновь встретить тебя. Ох, ну зачем, зачем она так близко подошла? Чуть ли не впритык. И глазками с накладными ресницами хлопает так, что того и смотри ветром сдует. И аромат духов просто убивает – насыщенно сладкий, даже приторный, когда я предпочитаю слабый, едва уловимый цитрусовый запах туалетной воды. - Мне тоже, - улыбаясь, отошел на шаг от девушки и, чтобы она не обратила внимания на мой маневр, спросил: - А вы что здесь делаете? Эшли где-то полчаса назад домой уехал. - Да? – удивилась девушка. - А я не знала. - Наверно, брат забыл вам сказать, - предположил, хотя… Мысль о том, что Эшли мог специально не предупредить, мелькнула, но была отброшена почти сразу. Не мог же Ридли так поступить с сестрой. Она будет теперь всю дорогу до дома волноваться за брата. Я тоже, но это к делу не относится. - Да, наверно, - было заметно, что Моника расстроилась, но старалась не показывать этого. Она уже не пыталась флиртовать и быстро закруглила разговор: – Тогда я тоже поеду. Было приятно с Вами поговорить, до встречи. Развернувшись, девушка быстро пошла обратно к своей машине. Я не стал дожидаться, когда она уедет. Вернувшись к бьюику, сел и тоже поехал домой. Пробок на дороге не было, и до дома я добрался довольно быстро. Квартира встретила меня тишиной. - Я дома, - негромко крикнул скорее по привычке, чем по необходимости, ведь Макса наверняка еще нет. Он в такое время еще работает. - Что это ты так рано? – выплыл неожиданно из спальни мой любовник и, сложив руки на груди, оперся о дверной косяк. На Максе не было ничего, и волосы еще влажные после душа. Скорее всего, он вообще сегодня не выходил из дома. - А тебя еще четыре часа как не должно быть здесь, - засмотревшись на него, я ответил не сразу, что не укрылось от проказливого засранца, и он, усмехнувшись, встал так, чтобы поза подчеркивала все достоинства фигуры. «Чертовски красивая, самолюбивая скотина» - подумал, подходя к парню. - Только встал? - поинтересовался, подталкивая его обратно в спальню. - Да, но не прочь лечь снова, - ухмыльнулся он, идя спиной к кровати. - Тогда чего стоим? – толкнул его, и Макс плашмя упал на матрас, сгруппировавшись и даже не подставив рук, хотя это у него уже на рефлексах. Макс... Он с семи лет занимается капуэ́йра, поэтому эти навыки выработаны до автоматизма, да и двигается, словно танцует, что впрочем не удивительно. Хотя его походка совсем не напоминает походку бальных танцоров. Она другая… - Знаешь… - уже скинув пиджак и рубашку, я остановился. - Нет, пожалуй, сначала приму душ. - Мы потом вместе примем, - обхватив ногами, Макс заставил меня упасть сверху. По смуглой как после загара коже Макса ручейками бежала вода, собираясь в особо большой на позвоночнике, и стекала между упругих ягодиц. Даже пресытившись его телом, не удержался от того, чтобы сжать их ладонями. - Отвали, - усмехнулся Макс, ударив по рукам. - Двух раз было мало? - Как тебе сказать? – притянул его к себе, но лишь затем, чтобы обоим быть под прохладными струями воды. - Как есть, - потерся он задницей о мой пах. Бразильская кровь хоть и присутствовала в парне лишь на четверть, но давала о себе знать буйным темпераментом. Чаще всего в постели, беря на себя роль актива, я выдыхался быстрее, чем Макс. Иногда, в такие моменты, двадцатичетырехлетний пацан играючи переворачивал меня на живот и отводил душу как хотел и насколько позволяла фантазия. Но это было редкостью, так как все же я старался удовлетворить его ненасытность. - Есть, это как раз то, что надо. Приготовишь? - выставил Макса из душевой кабинки, прежде чем он успел возразить. - Вот гад! - в негодовании мой любовник стукнул кулаком по стеклу двери, но так, чтобы не разбить его. Я лишь рассмеялся в ответ, зная, что как бы он не кричал и не возмущался, а готовить любит. А уж если что-то требующее творческого подхода… В общем, на кухню, пока он не закончит, путь заказан. Когда я закончил мыться и вышел из ванной, по квартире уже разносились весьма аппетитные запахи, так что недолго думая, отправился прямиком на кухню. Макс, собрав дреды в хвост, что-то колдовал у плиты и, услышав мои шаги, не оборачиваясь указал рукой на дверь: - Ты наказан. Вон. Это меня-то, тридцатилетнего мужика, как провинившегося мальчишку выставляли за дверь. Но с этим ничего не поделаешь. Раз он решил таким образом отомстить, то либо слушаться, либо оставаться голодным. Есть правда и третий вариант, но лучше поголодать немного, чем приводить его в исполнение. Понурив плечи, я пошел в гостиную дожидаться приглашения. - Ты только недолго, - кинул напоследок. В гостиной царил минимализм, даже скорее аскетизм, так как Макс, когда полгода назад переехал ко мне жить, попросил убрать все лишнее из комнаты, аргументируя тем, что ему будет очень жаль, если что-то совершенно случайно разобьется или сломается. Лишним оказалось все, кроме плазмы на стене и выбитого мной дивана у стены напротив телевизора, да еще цветов на окне. Остальное пространство комнаты занимал ковер, на котором Макс каждый вечер «танцевал», называя это тренировками. Я успел лишь сесть на диван и протянуть руку к пульту, как из кухни раздался крик Макса: - Ник, иди есть! - Гаденыш мелкий, - вставая, прошипел усмехнувшись. Его ухмылка была мне доказательством, что выгнал он меня специально, чтобы тут же позвать. - Как прошел день? – спросил Макс, когда мы уже ели. - Нормально, - ответил, не вдаваясь в подробности. Был у нас инцидент… Я ответил на такой же вопрос и рассказывал Максу о своей работе. Он выслушал, но в конце довольно вежливо попросил: - Это твоя работа, Ник, но не надо мне больше рассказывать о своих слепых уродцах. Мне это не интересно. С тех пор я только даю неопределенные ответы. И все же вопрос Макса напомнил об Эшли. Как он добрался до дома? Все ли в порядке? «Надавать бы Эшли по шее, за то, что заставляет волноваться», - но поймав внимательный взгляд Макса, откинул мысли о Ридли. «Завтра. Все завтра, - пообещал себе. - Сейчас есть только Макс и не стоит думать о работе».