Математический класс

      – Ерохина, дверь за собой закрой.       Машинально повернув голову к выходу, я успела увидеть, как Катя, вздрогнув от личного обращения преподавателя, поспешно шмыгнула за порог, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Я задумчиво уставилась на закрывшуюся дверь. А ведь когда-то Ерохина в числе первых канючила, чтобы ее оставили на дополнительное занятие по математике. Теперь же она шарахается от математика, как от огня…       В чем-то я ее, безусловно, понимаю.       Мужчина неспешно поднялся на ноги, спиной прислоняясь к школьной доске. Благо, дежурный успел стереть весь мел, а то так его черному пиджаку уже бы ничто не помогло от белой извести.       – Сегодняшнего репетиторства не будет? – сразу перешла я к самому волнующему меня вопросу.       Мы, наконец, остались в кабинете наедине, поэтому можно было оставить все формальности.       – Ты же прекрасно слышала, что нет, – отозвался мужчина, раскрыв стянутую со стола мою контрольную тетрадь. – Боюсь, на этой неделе придется отменить все наши занятия.       Сердце пропустило пару глухих толчков. Новость огорошила меня. Стараясь сохранить каменное выражение лица, я подняла взгляд на учителя. Его лицо было почти безмятежным, ни одна мышца на лице не дрогнула.       – Почему? – безжизненно спросила я, стараясь успокоить гулкое сердцебиение, к горлу подкатывала тревога. – Что-то случилось, я что-то не так…       – Как это мило… Тебе в голову лезут странные мысли, – перебил меня учитель, перелистывая тетрадь до последней написанной контрольной работы. – Кстати, что за ужас ты понаписала в пятом задании? Столько решали квадратичные неравенства, все как об стенку горох.       Я рвано с шипением вобрала в себя воздух. Ведь знала же заранее, как он ответит, но все же…       Что за манера вечно меня перебивать?! Причем не только у учителя, но и у всех моих знакомых?       Пропустив мимо ушей заданный вопрос, я упрямо продолжила:       – Нет, вы ответьте, я и правда что-то не…       – Абрамова, у тебя что, опять кризис самооценки? – ласково протянул учитель. – Если сейчас же не замолчишь, завтра вызову к доске. У меня и правда появились неотложные дела.       Во мне забурлила привычная злость, однако угроза взяла действие, и я обиженно умолкла, глядя, как мужчина листает тетрадь.       Кризис самооценки, тоже мне… Кто его мне постоянно создает? Именно он! Заставляя постоянно сомневаться в себе и вообще во всем…       На мгновенье он поднял на меня лукавый взгляд, и все мыслительные процессы в моей голове будто отключились.       Привычно покраснев, я отвела взгляд.       Научусь ли я когда-нибудь спокойно отвечать на его прямой взгляд? Вероятно, что нет.       – Ты действительно хотела спросить про контрольную работу?.. – спросил вдруг Александр Владимирович, заставляя меня насторожиться. – Или же?..       Получился очень недвусмысленный вопрос.       Жар повторно залил мое лицо.       – Конечно же, из-за работы! – горячо воскликнула я вредности ради, по-прежнему не отрывая глаз от пола.       Послышался наигранно-тяжелый вздох:       – Ну кто бы сомневался...       – Хотела спросить, почему вы поставили «тройку», – чувствуя себя полной дурой, отчеканила я.       – И это все?       Я тяжело сглотнула, тщательно взвешивая свои слова. Но ничего умнее, чем ответить вопросом на вопрос, мне в голову не пришло.       – В смысле? – собственный голос, ставший внезапно совсем тихим и невнятным, опять начал казаться мне совсем чужим.       – Это всё, что ты хотела? – лаконично и медленно проговорил, словно общаясь со слабоумной, математик.       – Я…       – …просто убиваешь меня иной раз.       Я подняла глаза на учителя, он насмешливо смотрел прямо на меня, скрестив руки на груди, тетрадь была брошена обратно на стол. В зеленых глазах полыхал привычный лукавый отблеск и будто прошибал меня всю током, заставляя чувствовать себя невероятно уязвимой.       Чего и следовало ожидать.       Рядом с ним я всегда теряюсь. Он может сбить меня с толку одним словом. Одним жестом. Одним взглядом…       Должно ли так быть? Нормально ли это? – я не знала ответы на эти вопросы. Он первый человек, который вызывал такие непонятные мне чувства.       – Ну да ладно. Как бы ты ни продолжала ранить мое эго, – усмехнулся учитель, своим замечанием вызывая у меня непреодолимое желание цокнуть. – Я все-таки рад, что ты осталась.       – Не терпелось высказать, какая я тупица? – спросила я, кивая головой на свою отброшенную им в сторону контрольную тетрадь.       – Ну что ты. Просто люблю, когда ты сама ко мне приходишь.       В его голосе сквозило тепло, от которого все внутри сладко сжималось. Неловко покачнувшись на носочках, я осторожно поинтересовалась:       – И когда мы теперь встретимся снова?       – Ну… мы пока вроде вместе, – задумчиво протянул учитель, все также не сводя с меня глаз, – но почему-то тратим время на пустые разговоры. Ты как всегда слишком далеко, даже когда стоишь рядом. Чего ты боишься?       – Я вовсе не!.. – мой решительный взгляд встретился с его полным иронией, и я тут же подавлено замолкла.       Осознала-таки, что стою в добрых семи шагах от него, и вдобавок разделяет нас учительский стол…       – Не поддаешься на провокации? – подсказал добрый учитель.       Вот ведь!       Я же прекрасно знала, что нельзя с ним спорить. И вовсе не потому, что он всегда прав. Просто он в очередной раз вывернет все так, что пропадает уверенность в собственной правоте. Да и споры он эти заводит, только чтобы в очередной раз вывести меня из себя.       – Вы опять?.. – устало выдохнула я.       – Кто виноват, что ты становишься открытой и разговорчивой, только когда злишься? – пожал плечами Александр Владимирович. – Если бы ты знала, как с тобой сложно иногда…       – Дайте угадаю, потому что я упрямый ребенок?       – Нет, потому что всегда держишь свои мысли и чувства в себе.       Я в растерянности взглянула на него, внутри все сжалось:       – Это…       В дверь кабинета внезапно громко постучались, обрывая меня на полуслове.       Вздрогнув от неожиданности, я обернулась на звук, прямо как пойманная на охоте дичь. Сердце заколотило в груди, как ненормальное. Совсем уже успела позабыть, что мы находимся в школе!       Хотя даже если кто сюда и войдет, то ничего аморального в принципе не увидит. Со стороны все выглядело, как разговор классного руководителя и его ученицы, мы даже находились на приличном расстоянии друг от друга. Но отчего-то у меня было неприятное чувство, будто меня поймали на чем-то запретном.       Александр Владимирович недовольно взглянув на дверь, ровным голосом произнес:       – Входите.       Я отошла на несколько шагов назад, обхватывая себя руками и опуская глаза в пол. Будто надеялась, что так стану менее заметной.       В кабинет осторожно заглянула вихрастая голова конопатого десятиклассника, за его спиной топталась толпа учеников.       – Здравствуйте, Александр Владимирович. Можно уже заходить? – спросил парень, по-прежнему выглядывая из-за двери, не решаясь пройти в кабинет.       Ну, надо же, какая воспитанность у парня, которого я часто вижу дымящим за школой!       Меня пробрала злая ирония. Оказывается, мой класс не единственный, кого подобно «дрессируют».       – Здравствуй, Маленков, – нараспев протянул учитель. – Ты меня сегодня прям радуешь! Какая неуемная тяга к знаниям. Пожалуй, с тебя сегодня опрос и начнем.       Парень резко изменился в лице, издав какой-то нечленораздельный звук. Ребята за его спиной тут же в страхе разбежались кто куда.       Это что, его фирменная пугалка? Однако, действенно.       – А пока дверь с обратной стороны прикрой, и чтобы, пока не позову, я тебя не видел.       Бедный Маленков, чуть не защемив себе голову, немедленно ретировался. Это было бы даже забавно, если бы не было так жестоко.       – Я, пожалуй, тоже пойду, – пробормотала я, делая неловкое движение в сторону выхода.       – Дарья…       Остановившись, я против воли подняла на него глаза.       – …ты опять? – вернул мне мои же слова Александр Владимирович.       – Ну, извините, – мне вдруг стало смешно.       Да так наверно будет всегда: он будет вечно плести вокруг меня свои игры, я – постоянно убегать.       – И перестань извиняться.       – Извините.       – Вот же упрямое дитя.       Я, громко хмыкнув, улыбнулась. После закусила губу, дабы не засмеяться уже в голос.       Было почему-то не обидно, хотя в любой другой день от того, что меня фактически назвали ребенком, во мне бы все взвилось, прямо как в закрытой бутылке колы с брошенным в нее ментосом.       – У меня сейчас начнется урок, – вдруг ляпнула я бездумно, о чем тут же пожалела.       Ведь черт его теперь знает, когда мы встретимся вновь, а я по-глупому все ускоряла момент расставания.       – Какое совпадение, – язвительно бросил мужчина. – У меня тоже.       – Тогда я…       «Замолчи, дура!» – вопило мое сознание. – «Просто замолчи хоть раз в своей жизни!»       – …пожалуй, уже пойду.       – Ты хотела сказать «сбегу»? – лаконично «поправил» учитель.       Я тяжело вздохнула. Опять начались наши привычные диалоги: «играете – не играю, сбегаешь – не сбегаю».       – Это не…       – Дарья, тебе страшно?       Я глупо моргнула, смотря на него. Легчайшие волны нервной дрожи прошлись по моему позвоночнику.       Дежавю.       Он опять принимает меня за ребенка, однако теперь совсем не шутя.       – Нет, – наконец, холодно выдохнула я.       Не в этот раз!       Александр Владимирович смотрел на меня в упор с полным саркастичной насмешки взглядом. Однако, против обыкновения, я не отвела глаза в сторону на этот раз, отвечая ему почти ожесточенно. Мне даже показалось, что на мгновенье в темной зелени его глаз промелькнуло удивление.       "Хоть раз в жизни мне удалось это сделать!", – злобствуя, думала я.       – Докажи, – вдруг с провокационными нотками протянул Александр Владимирович.       И снова весь мой огненный пыл сдулся в один миг…       – Что вам доказать? – уже гораздо менее уверенным голосом промямлила я. И опять вопросом на вопрос. Кажется, у меня заводится дурная привычка.       Мужчина внезапно улыбнулся, невозможно обаятельно и тягуче. Проявление таких живых эмоций на лице невероятно его красило, будто в ауре над его головой появлялся темный, порочный шарм.       Я оробела еще больше. И не скажешь, что пять минут назад от его холодного строгого взгляда мне хотелось спрятаться под парту. Правда и сейчас мне захотелось спрятаться, только уже не от страха, а от предательски покрасневших щек и невообразимого смущения.       Здравствуй, кризис самооценки, давно не виделись!       – Как "что"? – вкрадчивым голосом спросил учитель, и, отстранившись от доски, сделал мягкое движение в мою сторону. И я еле сдержалась, чтобы не сделать шаг назад, опять чувствуя себя лисой, которую загоняют в капкан.       Он сделал еще один неторопливый шаг в мою сторону, и я, не сдержавшись, отступила-таки назад, вызвав этим еще одну темную улыбку, от которой слабели колени, будто становясь ватными.       – Докажи свои собственные слова о том, что не боишься, – почти нежно проговорил мужчина. Казалось, его сильно забавляли мои реакции.       И это прозвучало как целенаправленное издевательство: так как меньше всего на свете я сейчас походила на смелого и ничего не боявшегося человека. Несмотря на все свои заверения в обратном.       Пульс скакал где-то в горле, мысли путались, тем не менее, я где-то нашла в себе силы, чтобы достаточно членораздельно и внятно пробормотать ему:       – Знаете, я боюсь приведений, покойников и двойки в четверти. Поэтому, если вы не собираетесь нарочно меня завалить по математике, мне нечего бояться.       Александр Владимирович остановился около собственного стола и внезапно громко засмеялся. Очень заразительно. Смех удивительно преображал его.       В растерянности от его эмоциональной разнообразности, я вся сжалась в комок, тревожно оглядываясь на дверь. Еще услышат школьники в коридоре и решат… что он окончательно свихнулся. Испортит себе репутацию еще.       – Смелая, Дарья, – отсмеявшись, выдохнул мужчина, небрежно взъерошивая рукой волосы у себя на голове. – Взяла и испортила весь момент.       Я уязвленно взглянула на него. Он смотрел на меня тепло, почти с нежностью:       – За это ты мне так и нравишься.       Краска немедленно ошпарила мое лицо обжигающим жаром в сотый раз за этот день. Я совсем не привыкла к подобным словам в свой адрес, для меня это все было ново.       Охватившее меня жутчайшее смущение не поддавалась словам: что на это говорить? Нужно ли что-то говорить? Как вообще дышать?       Мне вдруг подумалось, что, куда бы ни привели нас эти странные взаимоотношения, скучать явно не придется.       – Ты, как всегда, протянула время до крайней точки, – вывел меня из прострации Александр Владимирович, который недовольно взглянув на часы, снова перешел на деловитый тон. – Я хотел кое-что у тебя спросить.       "Ну, надеюсь, что не про алгебраические формулы", – иронично подумала я.       Вслух же невнятно пробормотала:       – Спрашивайте.       – Ты знаешь, что будет в эту субботу?       Я озадаченно нахмурилась и перевела взгляд к окну, пытаясь вспомнить, что такого будет в последний учебный день этой недели. Вроде ничего необычного: два урока английского языка, физкультура, геометрия, а еще, правда, вроде какой-то весенний праздник…       – Вы про школьную дискотеку? – наконец, неуверенно нашлась я.       – Именно, – кивнул учитель. – Ты идешь на нее?       Я тут же отрицательно покачала головой, внутренне содрогнувшись.       Наша школа примерно раз в месяц находила повод (чаще всего смехотворный) для того, чтобы в угоду старшеклассникам устроить дискотеку. Формально устраивали все одиннадцатиклассники: подготавливали для этого спортзал, приносили необходимое оборудование, назначали ди-джея. Школьникам это нравилось. Я прекрасно знала, что основная цель подобных мероприятий – незаметно пронести спиртное и напиться, ну, и некоторым девочкам просто нравится танцевать. Сама же я, как не любитель подобных развлечений, была от силы на школьных дискотеках раза два-три, и то всегда по инициативе Маши. Мне там не нравилось: много народу, шумно, все кричат, толкаются, разит перегаром, везде суетятся дотошные учителя, которые смотрят на всех, как на будущих уголовников…       – Вы что, там будете дежурным учителем? – выразила внезапную догадку я, едва сдерживаясь от того, чтобы не прыснуть.       Уже живо представила, как «обрадуются» ученики.       – Ради всего святого… – притворно ужаснулся мужчина, усмехаясь. – Мне что, заняться больше не чем? Хорошо, что ты не идешь.       Я вопросительно на него взглянула, до сих пор не понимая, к чему он завел этот разговор.       Александр Владимирович смотрел на меня задумчиво, будто что-то в это время решая в уме, а еще он не улыбался…       И мне стало непонятно, что у него в голове. Я порой могла угадать его настроение, но только не его мысли.       Когда он смотрит на меня так…       Я опять почувствовала себя ужасно неловко под этими внимательными зелеными глазами. Он будто сканировал меня, подмечая малейшие изменения эмоций на моем лице. Ужасно неуютно.       – Дарья, ты не устала там стоять? – вдруг лаконично произнес мужчина, подзывая меня к себе легким движением руки. – Подойди, у нас мало времени.       Определенно, мне не понять, что творится у него в голове…       Это было почти смешно. Я стояла в ступоре и не могла заставить себя двинуться вперед. Опять начала чувствовать себя чертовой дичью на охоте. Однако почему-то рядом с математиком это сравнение не казалось глупым.       Старые добрые "кошки-мышки".       – Дарья, я кусаюсь не больно…       Улыбка против воли растянула мои губы.       – …и ты прекрасно это знаешь.       Первый шаг дается трудно, второй уже легче, а на третьем он привычно поймал мою руку и дернул меня на себя, резко сокращая всякую дистанцию.       – Обидно, Абрамова, – огненный жар опалил мне ухо, ужасно щекотные мурашки разошлись от шеи по всему телу. – Ты до сих пор меня боишься…       Раздражение на мгновенье вытеснило алый туман в голове, и я попыталась вывернуться, запротестовав:       – Я не…       – Я тебе не верю.       – Послушайте! Это совсем не...       – Так докажи.       В животе потеплело от этих слов, мои глаза сами собой закрылись. Губы согрелись от его дыхания: кажется, его лицо уже совсем близко. Стало ужасно жарко, колени предательски задрожали.       Поцелуй начался стремительно, унося прочь из головы все мысли. Мне казалось, что я медленно плавилась. От недостатка воздуха, от ощущения его губ, от бесконечного состояния пьяной эйфории...       Раздалась громкая трель звонка. Как же сейчас я ее возненавидела!       Отстранившись, я жадно глотнула кислород, приводя в норму сбившееся дыхание. Сплошное безумие!       – Это считается за доказательство? – хрипло осведомилась я.       – Конечно, нет.       – Что?!       – Недостаточно убедительно, мало доводов, плюс тебе помогли… Боюсь что это "неуд", Абрамова.       Если бы не бешеное биение сердца от страха того, что сюда в любой момент могут зайти, я бы непременно его стукнула.       Доводов ему мало!       – В субботу перезачет.       Я резко замерла в его руках, не в силах вздохнуть.       Уж слишком похоже на… Нет, не может этого быть!       Я пораженно подняла на него глаза, испугавшись перетрактовать его слова. Александр Владимирович нежно провел пальцем по моей нижней губе.       – Что скажешь? Если тебе по-прежнему страшно и…       – Вы это серьезно? – в первый раз в жизни перебила я его едва различимым шепотом.       Он наклонился к моему уху, обдав горячим дыханием:       – Какие могут быть шутки?       Я тяжело сглотнула.       – Вечером. Часов в шесть. Идет? – его голос обволакивал меня со всех сторон.       Боже…       Видимо, я кивнула, потому что Александр Владимирович, отстранившись, деликатно одернул сбившуюся на мне рубашку.       – А сейчас тебе пора. Не опаздывай на урок.       666       А ведь шутки и правда давно кончились. Пора бы мне это осознать. Однако все мыслительные процессы до сих пор не хотели восстанавливаться. В голове был полный хаос.       Сосредоточиться мне не удавалось даже на самых простых вещах, вроде определения времени и осмысления в какую сторону нужно идти на следующий урок.       Я будто была в трансе. Очень далеко от реального мира. Разговор с Александром Владимировичем не на шутку взволновал меня, хотя скорее волновала больше не беседа, а договор. Давно я не чувствовала себя так… странно, точнее, вообще никогда.       Когда я встречалась с Максом, мы тоже часто встречались на выходных, куда-то ходили, о чем-то разговаривали… В общем, делали все, что полагается тем, кто встречается. Правда, встречи эти носили сугубо формальный характер, их свиданием-то назвать было трудно. Просто абсолютно разные люди, которым почему-то внушили, что они должны быть вместе, встречались два-три раза в неделю для… довольно пустого времяпрепровождения вдвоем. По крайней мере, так эти встречи видела я.       Можно ли сравнивать мое равнодушное отношение к тем свиданиям с предстоящей встречей с Александром Владимировичем, от одного взгляда которого меня бросает то в холод, то в жар?       Определено, нет. Даже сравнивать глупо...       – Даша, ты слышишь меня? – недовольно шикнула Маша, достаточно болезненно щелкая щелбаном по моему виску. Это было неожиданно и очень неприятно.       Боль на время вывела меня в мир реальный.       – Ты сдурела, что ли?! – раздраженно вскинулась я, потирая ушибленное место.       Маша отмахнулась от меня, зло процедив:       – Я тебя уже третий раз спрашиваю: после школы немного посидим, поболтаем?       – Хорошо-хорошо…       «Только отстаньте от меня!».       666       Следующая учебная неделя стала самой быстрой в моей жизни.       Во всем городе пьяно пахло вовсю цветущей весной. Снег полностью успел растаять. Близились весенние праздники. Из-за этого почти половину уроков в школе безбожно сократили на радость ученикам.       Да и то на тех немногочисленных занятиях, что велись, школьники больше не учились, а просиживали штаны. В такую погоду почему-то было абсолютно не до учебы. Вон, как солнце ярко светит! Так и зовет прогуляться по улице, куда уж там химическим и физическим законам, когда за окном такая благодать?       Несмотря на всю эту предпраздничную всеобщую расслабленность, в школу я ходила страшно напряженная.       А все нервы-нервы…       На эти выходные у меня намечались весьма грандиозные планы: встреча с новой семьей отца и… встреча со своим учителем.       Со всеми этими играми в «кошки-мышки» я совсем успела позабыть о появлении отца в моей жизни. Появлении неожиданном, нежданном и странном для меня… Все-таки его не было слишком долго.       Парадокс, но именно в эту субботу он пригласил меня на обед со своей новой пассией. Хоть я и прекрасно понимала цель этой встречи, но не радоваться ей не могла. При нашем последнем разговоре отец недвусмысленно дал мне понять, что хочет видеть меня и Лешу в своей новой семье. И, вероятно, в субботу он будет опять меня в этом убеждать…       Маме я так ничего и не сказала. Просто все продолжала отдаляться от нее. Едко грызущая меня изнутри совесть не давала спокойно смотреть ей в глаза…       Мне легче было отдалиться, легче было не разговаривать. Легче закрыть на все глаза. Страшное проявление малодушия и эгоизма с моей стороны. Я сама себя убедила в том, что ничего такого в единичной встрече с отцом нет. Просто встречусь один раз… Всего один раз. Ничего в этом ужасного нет.       Вот только образ грустного лица матери никак не хотел выветриваться из головы. Сколько бы раз я ни запрещала себе об этом думать.       А после я поверила своей лжи, и сразу стало легче, совесть замолчала. Я закрыла на все глаза. Правда, ехидный голосок в подсознании иногда начинал душить меня изнутри. И некуда было от него спрятаться.       От самой себя далеко не убежишь…       Меж тем, удивительных вещей в моей жизни становилось все больше.       К переживаниям и неурядицам с появлением отца прибавилсь еще и скорая встреча с математиком.       Александра Владимировича я видела за эту неделю от силы раза два, и то очень коротко и скомкано, мы даже не разговаривали. Просто, если повезет, могли встретиться глазами. У него и правда были дела, так как все уроки алгебры и геометрии были отменены, что весьма меня удручало. Мне хотелось с ним поговорить насчет этой самой встречи… А получалось, что увидимся мы только в грядущую субботу, при одной мысли от которой меня пробивала дрожь.       Была дикая неуверенность в себе… в этих странных отношениях, которые образовались между нами.       Волнение мое было оправдано. Взять любую среднестатистическую книгу про отношения между мужчиной и женщиной. Везде есть объемная глава о том, что нельзя на начальных этапах бурно проявлять свои чувства, что нужно себя сдерживать. Женщина должна быть загадочной… О какой загадке идет речь в нашем случае, если все бурно закрутилось после моего чистосердечного признания в любви?       Мне хотелось одновременно захохотать и заплакать.       Полный абсурд, но наши взаимоотношения с Александром Владимировичем строились полностью ассиметрично этим «золотым» правилам о «долго и счастливо навсегда» в этих розовых книжках.       «Залог долгих отношений и настоящей любви – в умеренности» – прочла я однажды в одной подобной беллетристике, чтобы потом закрыть ее и больше никогда не открывать.       Любовь в умеренности…       Какая чушь. Эти слова должны быть антонимами.       666       Когда наступил час «х», а именно суббота, я встала ни свет ни заря. Все точно по закону подлости – именно сегодня мы не учились, могла бы поспать и подольше… Вот только переживания, полностью пересушив горло, мешали всякому сну.       От напряжения перед встречей с отцом рябило в глазах и немного подташнивало так, что кусок в горло не лез… В голове опять царил полный хаос. Ни на чем не сосредоточиться, только странные обрывки мыслей в голове.       Так как было еще слишком рано до условленного времени встречи, я бездумно нарезала по квартире круги. Еще хорошо, что я осталась дома совсем одна. Мое странное поведение не поддавалось логике.       Леша с утра пошел в школу: начальные классы что-то там праздновали. А мама, задержавшись чуть подольше моего братца, ушла на работу. Я специально лишний час тихо просидела в своей комнате, ожидая, пока за ней хлопнет дверь. Не хотела с ней сегодня пересекаться…       Сильно боялась передумать.       Черви сомнения в правильности моих действий уже начали свою разрушительную работу. Не в силах больше с ними бороться, я начала собираться. Нейтрально-кофейного цвета кофта, под ней белая майка, джинсы…       Сойдет.       Была, конечно, мысль надеть юбку или платье, но я сразу же ее отмела. Мне и так нервозно, а если я еще и чувствовать себя буду не в своей тарелке из-за непривычной одежды, то вообще свихнусь.       По сравнению с моей привычной манерой одеваться, образ получился женственным и, что немаловажно, более-менее мне подходил.       Постояв перед зеркалом, я решила распустить волосы из вечного пучка. Стало лучше. Гораздо лучше.       Попыталась даже представить рядом с собой учителя. Всегда начищенные до блеска ботинки, прямые стрелки на брюках, и я рядом…       В ужасе махнула головой, отгоняя от себя эту картину.       Какие мы разные. Будто из параллельных миров…       "Что он вообще во мне находит?" – неприятно пронеслось в моей голове.       Неожиданно зазвонил мобильный телефон.       Все невовремя!       На дисплее высветилось: «Папа». Я тяжело вздохнула. Значит, уже пора, мы с ним договорились, что когда он за мной подъедет, то позвонит, чтобы я спускалась.       666       Вопреки всем моим страхам, встреча с отцом прошла просто наилучшим образом.       Всю дорогу от моего дома до его квартиры отец беззаботно шутил и рассказывал увлекательные истории о своей новой работе. Его веселый тон подействовал умиротворяюще на мои порядком расшатанные нервы. Когда мы уже подъезжали к дому, я даже смогла улыбнуться в ответ на его комплимент насчет того, какой я стала красавицей.       Его новая супруга Юлия была самим радушием и гостеприимностью. Как только я переступила порог их квартиры, тут же выхватила из моих рук верхнюю одежду, вручила пушистые тапочки, при этом не переставая стрекотать на ходу.       Не успела я как следует вымыть руки, как меня тут же усадили за накрытый стол и под непринужденную беседу стали почти насильно накладывать в тарелку еду. Надо признать, что хозяйкой Юлия была отменной, стол ломился от обилия разных блюд, которые она неустанно мне предлагала.       Аппетита не было.       И мне стало даже как-то не по себе, что ради меня одной наготовили столько, сколько я не съем и за месяц…       "Правда, селедку под шубой моя мама готовит лучше", – чисто женское ехидство не могло во мне не проскользнуть.       Пока я геройски пыталась впихнуть в себя хоть один процент из того, что мне успели положить в тарелку, «молодые», постоянно сыпя улыбками, неспешно рассказывали свою историю.       Оказалось, познакомились они два года назад в Ярославле. И случилась у них практически любовь с первого взгляда. У этой Юлии уже была дочь от первого брака, но моего папу это ничуть не смутило. Примерно год назад они расписались, без пышных церемоний и прочего.       – В нашем возрасте уже просто смешно это делать, – улыбнулась мне Юлия.       Сейчас они живут в Ярославле, а в Москве пока что временно, просто отцу поступил заказ в столице. Для этого и пришлось снять в аренду квартиру.       – Саму работу я уже закончил, – объяснил отец. – В следующий понедельник уезжаем обратно.       Я с трудом выдавила улыбку, ковыряясь вилкой в тарелке.       Да… они говорили о себе во множественном числе.       Отец все время держал Юлию за руку, что немного меня коробило. Глядя на них, как бы грустно это ни было, я понимала, что они действительно любят друг друга.       Все шло практически гладко, пока отец опять не завел тот коварный разговор, которого я всеми силами хотела бы избежать.       – Дашунь, – тихо позвал меня отец, когда Юлия весьма деликатно пошла «посмотреть, как там жаркое». – Ты подумала о том, что я тебе сказал?       Я внезапно замерла на стуле, живот остро скрутило.       Повисло молчание. Отец осторожно спросил:       – Ты… сказала маме, что встречаешься сегодня со мной?       – Нет.       – Я так и думал, – вздохнул отец. – Послушай, солныш…       Это было выше моих сил.       – Нет, пап, – с нажимом произнесла я, откладывая в сторону вилку. – Нет…       – Дашунь, ты не понимаешь!       – Это ты не понимаешь! – взвилась я. – Если ты решил завести себе новую семью, я очень рада за тебя. Но с чего ты решил, что ты объявишься спустя столько лет, и я внезапно захочу переехать к тебе?!       Эти слова я множество раз репетировала про себя на случай, если разговор перейдет в это русло. Вот это и пригодилось...       – Милая, – вмиг посерьезнев, сказал отец. – Я прекрасно осознаю, что виноват… Но ответь мне, сколько сейчас стоит поступить в университет?       Я недоуменно подняла на него глаза.       – Лена так и не вышла замуж, верно? Ответь мне, сможет ли твоя мать в дальнейшем потянуть обучение двух детей?       Это было очень низко и подло. Мне захотелось немедленно отсюда уйти.       Я рвано поднялась на ноги, отец, вздохнув, поднялся следом:       – Ладно-ладно, не кипятись… пойдем, я тебя отвезу обратно.       – Не нужно! – выдохнула я, стремительно проходя в прихожую.       – Дашунь, не веди себя, как ребенок.       Да что они все, сговорились что ли?!       Как бы я ни отнекивалась, но отец, все-таки твердо настояв, отвез меня обратно домой. Юлия пыталась вслед всучить мне пакет с едой, но на этот раз я категорически отказалась. Просто не представляю, как буду объяснять этот презент матери.       Обратная дорога прошла в тяжелом молчании. Я бездумно уставилась в окно, а отец, нахмурившись, смотрел на дорогу. Неловкое молчание резало по ушам, однако, я не знала, что говорить...       – Дорогая, подумай еще. Если что, ты знаешь мой номер, – когда машина уже остановилась у родного крыльца, на прощание сказал отец.       Я молча выбралась из машины и хлопнула дверцей.       Может не сомневаться – не позвоню!       Поднимаясь в свою квартиру, я в сердцах уже жалела, что согласилась на эту встречу. Что это мне дало? Увидела счастливого отца с чужой женщиной, пример идеальной семьи, которую у меня отняли…       Как ножом по живому.       Не думать об этом, не думать об этом…       Стены дома давили на меня, и я вышла на улицу. Сделала пару кругов вокруг дома, пытаясь привести свои чувства в порядок. Но мои мысли, как мальки в мутной воде, прыскали в разные стороны при малейшей попытке их собрать.       Выдохнувшись, я устало присела на скамью около своего подъезда. Хотелось постучаться головой о стену от своей глупости, ну, или попросить прощения и все-все рассказать матери.       Я почти вдохновилась этим, когда в моем кармане ожил сотовый телефон. Вздрогнув от неожиданности, от нервов уже было хотела зашвырнуть его в близстоящий мусорный бак, как вдруг увидела на дисплее ранее незнакомый мне номер и помедлила с идиотизмом.       А еще мой взгляд зацепился за время.       "17:56".       Мы договаривались на шесть.       И, стало быть…