Марионетка.

This isn't really what it seems, We're feeling different things. I see the edge beneath the dreams To which an ending clings...

Бьякуя думал, что его поставят на передовую, когда начнется эта треклятая война. Начнется в открытую. Но Бьякуя ошибался. Сейчас у него другая миссия, по мнению Главнокомандующего, более важная. Он защищает Куросаки Ичиго. Мальчик так и не показал больше никому, насколько на самом деле сохранилось его «Я». Риока спокойно и даже апатично выносил осмотры Куросутчи, позволял брать у себя кровь и реацу для экспертизы. Иногда Кучики даже казалось, что из них двоих он единственный, кто испытывает стойкую антипатию к этому синелицому. Ичиго продолжает играть роль марионетки. И Бьякуе остается лишь гадать, кому предназначена эта игра. Ичиго был равнодушен как по отношению к скачущему вокруг него ученому Готея-13, так и по отношению к периодически наведывающемуся в поместье Кучики Ямамото. В его золотых глазах, когда он поворачивался к ним, не было ничего. Только восхитительная пустота. Словно ни Куросутчи Маюри, ни Ямамото Гинрюсая для риока и не существует. И сейчас — то же самое. Ичиго равнодушно смотрит, как внизу, далеко под их воздушной «ступенью» разворачивается битва. Синигами сражаются с арранкарами, арранкары оттесняют синигами... И где-то впереди находится тот, кто затеял все это, всю эту абсолютную бессмысленность. Бьякуе странно это осознавать... и, в какой-то степени, страшно осознавать, но — он не хочет вести туда мальчика. Ни за что. Будто то, что произошло на Соукиоку, может повториться вновь. Бьякуя уже давно знает... Не дурак, да и как тут не заметить... Он уже давно осознает... Рыжеволосый молодой человек (которого сейчас и язык-то назвать таковым не поворачивается) уже давно стал для него кем-то гораздо более близким, нежели просто подопечный. Наверное, мелькает отстраненная мысль... Наверное, он бы с радостью назвал его братом. С искренней, незамутненной радостью. Но, как говорят люди в Генсее, мечтать не вредно. Бьякуя не знает, чем закончится эта война. Он только осознает с отчаянием утопающего, что после того, как Айзен Соуске падет (если он падет, поправляет себя Бьякуя, если), Готей-13 обратит свое сиятельное внимание на риока. И благодарение Королю Духов, если его просто запрут в лабораториях Куросутчи. Да, Кучики никогда не отличался особо оптимистичным взглядом на жизнь. А Готей-13 никогда не являлся образчиком благодетели, как бы не старались капитаны выставить себя в благоприятном свете. - Если ты хочешь... мы можем остаться здесь, - он не знает, зачем это говорит. Слова сами срываются с губ и камнями падают вниз, туда, где масконосящие и Проводники Душ убивают друг друга ради поддержания обманчивого равновесия. Наверное, он просто не хочет вновь испытывать ту боль. Куросаки равнодушно смотрит вперед, туда, где кобальтовые небеса разрывает черный зев Гарганты. Золотой водоворот искрится янтарными искрами, расплавленное золото затягивает в себя и лишает появившейся было уверенности. С каких пор это дитя стало настолько апатичным и готовым к любому выкрутасу судьбы? Ах да... Бьякуя прикусывает против воли нижнюю губу, косо смотрит на равнодушное бледное лицо юноши рядом. С тех пор, как он потерял свою человеческую суть. - Он здесь, - это второй раз, когда Куросаки говорит вслух. И его голос вновь поражает своим шелестом, подобным шелесту листвы, колыхаемой ветром. Но у Бьякуи это ассоциируется только с мертвой, пожухлой травой. Сейчас... Кучики почти ненавидит Готей-13. - Если ты не хочешь... - пусть это всего лишь видимость выбора, пусть... Но, если мальчик и правда не желает... У Бьякуи выбора не было. Пусть хотя бы у этого ребенка будет. - Он здесь, - от звуков безжизненного голоса Куросаки ему хочется зажать уши руками, но аристократ лишь продолжает стоять с неестественно прямой спиной. Только обреченно прикрывает глаза. - Нам нужно идти. Эти тихие слова подобны приговору. - Нет. Рано, - он заставляет себя сказать это и закрывает глаза, чтобы не видеть равнодушного лица. Почему мальчик так спокоен? Внизу идет битва. Отчаянная, кровопролитная битва. Счастье людей, что синигами успели поставить фальшивый барьер. Может быть, именно поэтому Ичиго столь равнодушен? Потому что знает — никто из людей Генсея не пострадает во время схватки с Айзеном? Бьякуя не знает. Но подобное объясняет, почему Ичиго не рвется в самое пекло. В конце концов, битва проходит в его родном городе... Сколько они стоят вот так? Час, два... Или же несчастные десять минут? Сенбон Сакура зовет, постоянно, алчно, пытаясь передать хотя бы капельку своего стремления сражаться хозяину. Но Бьякуя лишь сжимает эфес сильнее- и его занпакто покорно умолкает. Пусть на пару минут, не дольше. Он должен следить за мальчиком. Он обязан защищать его. - Если хочешь — иди, - тихий шелест наполняет на миг все вокруг, заставляя звон оружия, рычание и крики внизу утихнуть. Тихий шелест вынуждает сжать эфес занпакто так, что костяшки белеют. Ну, и кто за кем присматривает?