Разбили планшет? На счастье!

А на десерт у нас сегодня… самодельный тортик. Да не простой, а с Желаниями, так сказать. Встаю из-за стола и начинаю собирать тарелки, бокалы, Сима тоже поднимается со своего кресла, потягивается и тоже берет часть посуды. Потом идем на кухню. Здесь значительно прохладнее – из-за круглосуточно открытого окна. На комаров жаловаться не приходится благодаря москитке. Ставим тарелки на стол – помою потом, а Сима подходит к окну. Набирает полную грудь воздуха и выдыхает, слегка расставляя руки по бокам от себя и опираясь на них. Вечерний ветерок треплет ее волосы, кажущиеся золотыми в последних лучах зари. Мне в лицо веет прохладой, слегка отрезвляя и освежая. Из окна видно, как догорает закат, радуя глаз оттенками красного и розового на облаках. Хорошо жить в многоэтажке на западной окраине города – закаты здесь потрясающие. Я-то на них каждый вечер смотрю, а вот девушка, похоже, впервые видит такую красоту с такой высоты – она даже дыхание задержала и смотрит не отрываясь. Пока Сима наслаждается видом из окна, я достаю из холодильника торт и окликаю ее. – Гляди. Сойдет для десерта? – спрашиваю я, пытаясь скрыть самодовольство в голосе. Похоже, что успешно, потому что девушка принимает это за чистую монету. – Может, ты на кондитера учился? – в шутку спрашивает, вставая передо мной и с интересом разглядывая цветки из крема. А я разглядываю ее. В вечерних сумерках черты лица видны не так хорошо, как днем, но зато приобретают какую-то особую красоту, манящую… Торт я держу одной рукой, поэтому мне не составляет труда другой взять Симу за плечо и притянуть к себе. А потом прижать к стене, не сильно, но так, чтобы не вывернулась. Девушка резко вдыхает, а выдохнуть забывает. Глаза сразу становятся круглыми, выдавая страх. Она вообще как-то сильно напряглась, сжала кулаки и смотрит прямо перед собой, выжидая и готовясь дать отпор. Все-таки напугал. – Страшно? – звучит как в фильме ужасов – вроде участливо, но сгущающиеся сумерки стирают все участие и заботу на нет. – Прости, – она наконец выдыхает. – Сказал мне парень, только что прижавший к стенке легким мановением руки, – с сарказмом говорит девушка, скрывая свой ужас за язвительностью. – Еще бы мне было не страшно – ты на пол головы меня выше и весишь вдвое больше… – бурчит в сторону, не решаясь посмотреть в глаза. Кухонный стол находится всего в двух шагах от меня, но чтобы добраться до него и поставить торт, надо отойти от того места, где мы стоим. И дать шанс ей убежать в комнату. Однако девушка испугается еще больше, если я не дам ей этот шанс, авось, не воспользуется. Отхожу от нее к столу и ставлю десерт на столешницу, оборачиваюсь. Сима стоит и ждет моих дальнейших действий. Ну точно запуганный зверек. Естественно, ей страшно: в незнакомой квартире, поздно вечером, в одном нижнем белье перед почти незнакомым мужчиной. Который явно настроен на секс и почти не скрывает этого. Бедная. Подхожу к ней, наклоняюсь к уху и ласково шепчу: – Если боишься – так и скажи, – она дергается от этого шепота, – если хочешь уйти домой – скажи. Я не настаиваю, – чуть-чуть отстраняюсь и смотрю в ее глаза. В сумерках они кажутся гораздо темнее. Ресницы отбрасывают более длинные тени и дрожат. Девушка переводит взгляд на мои губы, сглатывает и в очередной раз краснеет. О чем она сейчас подумала, ежу понятно. Подозреваю, что не особо-то она и хочет уходить сейчас. Я непроизвольно придвигаюсь к ней ближе, почти касаясь кожи. – Доверяешь мне? – интересуюсь я. В груди опять что-то ухает вниз и возвращается обратно. – Теперь да, – она слегка улыбается, и я чувствую, как напряжение ее отпускает. Я упираюсь руками в стену и придвигаюсь еще ближе, теперь девушка почти зажата между мной и стеной. Сима опять замирает, но я не останавливаюсь. Наклоняюсь к ней и выискиваю губы, чтобы поцеловать. Прижимаюсь к ним, ожидая разрешения «войти», но так и не получаю его. Доверяет, как же. Ладно, если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе. Провожу языком по нижней губе, слегка надавливаю... Девушка неожиданно отвечает на эту не очень смелую попытку и раскрывает губы, освобождая мне дорогу, чем я непременно пользуюсь. Откуда-то накатывает волна возбуждения, чувства становятся ярче: мягкая кожа, трущаяся о мою грудь, вдруг кажется обжигающей, дыхание становится жарче, и я, словно в ответ, начинаю дышать чаще. Одной рукой неосознанно поглаживаю плечо, другой – щеку. И еще больше углубляю поцелуй. Девушка остро реагирует на каждое мое движение – то замирает, то забывает дышать. Как и я. Опускаю руку ниже, к локтю, потом перекладываю на талию. В какой-то момент замечаю, что она просто стоит на цыпочках, пальцами зарывшись в волосы, а мои руки «блуждают» по ее спине, рукам, шее. И еще, что мне уже сложно себя контролировать – возбуждение дает о себе знать, а прижаться к ее миниатюрному телу хочется невыносимо. В паху становится тесно, в висках стучит кровь, а руки дрожат немного. Я прерываю поцелуй, чтобы немного отдышаться и успокоить себя, а девушка доверительно кладет голову мне на плечо, тоже тяжело дыша и даже не подозревая, что сейчас со мной творится. Сам того не сознавая, провожу пальцем по линии позвоночника… Сима выгибается, и из ее груди вырывается полувздох-полустон, делая только хуже – это заводит меня лишь больше, видимо, ни черта мне не светит успокоиться. Я утыкаюсь носом в ее волосы, вдыхая слабый запах шампуня и не переставая гладить ее тело. – Еще хочу, – слышу вдруг тихий шепот у себя над ухом. Совершенно не испуганный. – Уверена? – я совершенно не ожидал такого заявления, поэтому даже теряюсь как-то в начале. Однако ее ответ меня удивляет еще больше. – Я же говорила, что меня уже с двух бокалов развозит, – и голос такой довольный и со смешинкой. Ах вот ЧТО подразумевалось под этой фразой – полная потеря страха и готовность на все. Почти на все, но проверять прямо сейчас я, пожалуй, не стану. А так хочется. Но, как говорил один кот, «понюхать-то можно?» Приседаю немного и подхватываю девушку за бедра, обхватив их руками понадежнее и прижав к стенке, надо же, какая она легкая… Сима, красная от смущения, в полном шоке, смотрит на меня и только рот открывает. Однако все-таки догадывается обнять меня покрепче. Кожа у нее прямо таки огненная или мне это кажется? Лицо ее теперь находится чуть выше моего, зато целовать будет проще. – Удобно? – она лишь рассеянно кивает. Я вновь приникаю к ее теплым губам и в этот раз уже не особо сдерживаю свой порыв – целую страстно и долго, без права на передышку. Девушка сжимает мне плечи, едва не впиваясь ногтями в кожу. Еще больше прижимаюсь к ней, хотя, казалось бы, куда уж ближе. Почти вставший член «рвется» наружу. Какая жалость, что я джинсы снять не догадался… Я оставляю наконец в покое ее губы и переключаюсь на шею и ключицы, тоненькие, хрупкие, нежные. Поцелуями черчу дорожку от мочки уха до ключицы, дыханием опаляя кожу, по которой бегут мурашки. А Сима дышит часто и тяжело, что-то бессвязно шепча. И я тоже потихоньку с ума схожу. – Стой, – разгоряченный шепот почти не слышен за нашим дыханием. – Мы же… не будем… не станем кровать обижать? – она не может отдышаться, но я все равно «слышу» улыбку в голосе. Вопрос меня немного озадачивает – мысли путаются. Зачем останавливаться, если нравится? – Почему бы и нет? – доказательство моего желания красноречиво трется об ее промежность, а чтобы напомнить, чуть-чуть двигаю бедрами. О чем тут же жалею. Как бы не кончить раньше времени. – Или ты стесняешься на первом же свидании заниматься сексом не в кровати? – шепчу ей на ухо, пытаясь утихомирить свой неугомонный половой орган. – На первом свидании вообще не принято заниматься сексом, – в свою очередь замечает девушка. И я с ней согласен. Но надо же когда-то ломать систему? – И потом, у меня и так крышу сносит от твоих поцелуев, – какое милое признание, и такое приятное, что дыхание перехватывает, опять. Стоп, она согласна с тем, что это первое свидание? Хотя я и сам не заметил, когда решил, что это не просто ужин. Сердце, которое и без того выбивает какой-то рваный ритм, пропускает удар и пускается дальше вскачь. – На второе придешь? – спрашиваю между поцелуями, почему-то приобретшими более властный характер. – В смысле? – оторвавшись от меня и едва не задыхаясь, спрашивает Сима, скользя тонкими пальчиками по моей щеке. Очень хочется прижаться к ним и закрыть глаза, но вместо этого внимательно смотрю ей в глаза, хотя из-за темноты почти ничего не видно. – На второе свидание пойдешь? – секунду другую она молчит, вникая в суть фразы, а потом то ли от возмущения, то ли еще от чего дар речи теряет. Кажется, сейчас бунтовать начнет, однако я все равно жду. – Ну так как? Пока не согласишься, не отпущу, – с улыбкой мартовского кота добавляю ей в губы, почти целуя. – Жулик, – бурчит и все-таки соглашается на поцелуй. Горячо, не смотря на относительную прохладу, мне жарко, будто днем. И этот стон, взявшийся непонятно откуда. Я действительно не понимаю, кто это только что был. В квартире уже давно темно, только из кухонного окна льется тусклый свет от фонарей и облаков. Не видно ничего, однако черты лица угадываются даже в такой тьме… – И? – и без уточнений понятно, о чем я спрашиваю, в ответ слышится только сдавленное «угу». Я опять начинаю целовать ее шею, оставляя там парочку засосов, небольших. Вроде. А она только тихо постанывает и какой-то бред шепчет мне над ухом. Совершенно непонятный и понятный одновременно почему-то. Голову немного назад откидывает, тяжело дыша, словно прося ласки там. Ну не стану же я отказывать? Все чувства обостренные, малейшее прикосновение вызывает бурю эмоций и ощущений. Провожу языком за ухом, и слышу вздох восторга, а ноги только сильнее сжимаются вокруг тела. Пальцем «случайно» глажу ткань трусов, и почему-то он оказывается влажным. Сима вздрагивает в очередной раз, а я понимаю, что пора возвращаться с небес на землю. А то ведь действительно до кровати не доберемся. – Если мы сейчас не остановимся, потом будет поздно, – выдыхаю ей в плечо, ставлю девушку на пол, а у нее ноги подкашиваются немного, – предлагаю продолжить попозже. – Ммм, ладно, – бормочет она, пытаясь собраться с мыслями и утихомирить сердцебиение: я чувствую, как бьется жилка на шее. Но все еще обнимает меня за шею. – Я чайник поставлю, – отпускаю ее, как бы не упала ненароком, вон ноги как трясутся. – Давай, – шепот едва слышен. И медленно сползает по стенке. Хотя я и сам рад бы так сделать. В голове крутятся разные мысли, например, почему мне приспичило именно эту девушку пригласить к себе домой? И что, черт возьми, только что было? И до сих пор успокоиться не могу. Все делаю как в тумане, вроде и поставил чайник, а вроде и не помню. Надо бы охладиться… Ледяная вода помогает: возбуждение спало, да и в голове прояснилось. Намочив кухонное полотенце, укладываю себе на плечи и от облегчения чуть ли не ахаю. – Слав, это не честно, – голос чуть недовольный. – Оно ледяное, - тем не менее, все равно подхожу к ней и, присев на корточки, прикладываю мокрую ткань ко лбу. У нее дыхание перехватывает. Выхватывает полотенце и обтирает шею и плечи. Через пять минут чайник отключается, и мы идем в комнату, взяв чашки и тортик. Я потом еще и за чайником возвращаюсь. В комнате темно, хотя уличного света хватает, чтобы стол было видно. У дальней стены рядом с кроватью стоит тумбочка с лампой в абажуре. А рядом лежит пачка с презервативами. Естественно, включаю торшер и, секунду поколебавшись, прихватываю с собой коробочку, незаметно засунув ее в задний карман. А вот теперь и появляется та самая романтическая атмосфера: стоило включить ночник, и по комнате разливается мягкий свет. Где-то внизу слышен звук иногда проносящихся по дороге машин, а так в квартире тишина. Только дыхание слышно. – Приступим? – указываю на десерт и усаживаюсь в кресло. Девушка, явно посвежевшая после воды, воодушевленно кивает. Разрезаю торт на дюжину кусков, на каждом из которых красуется цветок из сливок. Именно в этих цветах и спрятан сюрприз. О чем предупреждаю девушку, чтобы она ненароком не съела его прямо с фольгой. – Я первый. Наугад вытаскиваю кусок торта и ложкой убираю часть крема, откуда показывается фольга. Аккуратно выуживаю ее и разворачиваю лежащую внутри бумажку. Из всех желаний мне выпало одно из самых «интересных». «Снять часть одежды». Это не справедливо, я надеялся, что это выпадет виновнице сего «торжества», но нет, фортуна тоже решила поиграть. Показываю бумажку девушке и приступаю к выполнению задания – штаны немедленно летят на пол. – Если у тебя тут все задания Такие, то я отказываюсь играть, – откидывается на спинку кресла и, рдея, выжидающе смотрит на меня, словно ждет моего подтверждения. А мне все равно, поэтому сообщаю чистейшую правду: – Ну почему же, было где-то «прокукарекать» и что-то в этом роде, – разливаю чай по чашкам, а девушка все еще косится на меня. – Пей, а то остынет, – и в один укус съедаю половину куска. Сима тоже берет торт. Вот только ей досталось еще более интересное задание. – Минет?! Слав, я не умею вообще-то… – с каким-то сомнением говорит она. А я чуть не подавился. – Серьезно, что ли? – выхватываю листок и читаю: «Сделать минет/кунилингус». Мда, вот что называется, повезло. – Ну, в принципе, могу научить, но можно и поменяться… – Вот еще… – отбирает бумажку, демонстративно сминает задание и выкидывает за спину. – Лучше чаю попью. Почему-то кажется, что она обиделась, но во тут как раз ничего удивительного нет. Это было глупо – писать такое задание только из-за того, что ничего другого не мог придумать. Чувствую себя виноватым, а как загладить вину не знаю. Молодец, нечего сказать. И ничего лучше, чем спросить про десерт не додумался: – Вкусно? – глупо как-то получилось. – Да, вполне, – тон равнодушный. И ведь знает, что смотрю на нее, но все равно не поднимает глаз. – Ладно, забыли. Но сегодня никаких оральных ласк, – и вот теперь она поднимает на меня взгляд. Прищуривается, а в серых глазах лукавство так и пляшет. – Тяни – твоя очередь. Мечтая не попасть на «танцы», ибо соседи снизу будут не рады такому сюрпризу посреди ночи, или, что еще хуже, спеть любимую песню (певец из меня не ахти), выбираю крайний слева кусок. Там лежит вполне безобидное «загадать желание». – Ну? И что там, – спрашивает Сима и доедает свою часть торта. – «Загадать желание», – о да, я знаю, что нужно загадать – шикарную ночь и продолжение после. И да, наглости мне не занимать, – только я его не скажу. А то не сбудется, – самодовольно заявляю девушке и отпиваю чай. – Жмот, – усмехается та. – Слушай, а из чего торт? – рассматривает следующий кусок. – Печенье, бананы, киви и сметана. А зачем тебе? – Такой же сделаю, – тянется за тем самым куском. Вот бы попался петух – прокукарекает и все. Но нет, ей досталось… – Поцелуй… Ты издеваешься? – улыбается девушка. – Прости, но в этом задании я заинтересован, – надо же, как быстро исполняться-то желание стало… Даже не верится. – Серьезно, что такого в безобидном поцелуе? – она смущается. Происшествие в коридоре я тоже прекрасно помню. – Тем более, уже не впервой. Откладывает десерт на тарелку, она резко выдыхает, будто собирается выпить стопку водки, и это невольно вызывает у меня улыбку. Затем встает и, закусив губу, медленно подходит ко мне, почти неуверенно, словно в лапы к зверю. Смотрит на меня сверху вниз, секунду раздумывая. Я чуть придвигаюсь вперед, чтобы ей было удобнее сесть. Но девушка делает по-своему – она просто опирается на подлокотники и, едва касаясь губ, нежно целует. Сказать, что мне досадно – ничего не сказать. А на губах еще осталось немного сладкого крема, а я хочу больше. Гораздо больше. Сима, храбро выполнившая задание, уже хочет отстраниться, но я ей не позволяю этого сделать. В наглую и без предупреждения одной рукой хватаю за талию, другой – за локоть и тяну на себя. Девушка от неожиданности вскрикивает и плюхается прямо мне на колени. Последующих возмущений я не услышал, потому что закрыл рот поцелуем. Слизываю языком крем, попутно пытаясь раскрыть губы – не поддается. Она лишь яростно смотрит мне в глаза, но вырваться не пытается. Только ждет, когда отпущу. Как будто это случится. – Сдавайся, – шепчу ей в губы. Опускаю вторую руку на талию и крепче обнимаю, давая понять, что никуда не пущу, пока не удовлетворю свою жажду. Легонько провожу пальцем по линии позвоночника, и это производит поистине магическое воздействие – девушка действительно сдается мне на милость и приоткрывает губы. Бесцеремонно углубляю поцелуй, слегка прикусывая губы. Серафима прикрывает глаза, отдаваясь вновь нахлынувшим ощущениям, а я остановиться не могу. И не хочу. Рука сползает с талии на бедро и несильно сжимает его. Сердцебиение опять учащается.… И она уже не просто принимает мой поцелуй, а отвечает на него, отзывается на каждое мое движение языком. Она отстраняется немного, чтобы удобнее устроиться, и продолжает целовать с не меньшей страстью, теплыми пальцами скользя по щеке и шее. А у меня внутри что-то поднимается, настойчиво требуя скорейшего продолжения, явно не удовлетворенное одними «скромными» поцелуями. Жарко. За ее дыханием не слышу своего собственного, а от такой непосредственной близости ясно мыслить становится откровенно сложно – девушка, сидящая у меня на коленях, всем телом прижимается ко мне, совсем не стесняясь того факта, что на нас из предметов одежды – раз, два и обчелся. Отрываюсь наконец от ее губ и переключаюсь на шею, целую мочку уха, бьющуюся на шее жилку. Настает очередь ключиц, тоненьких и хрупких. Поочередно исследую каждую, с наслаждением слушая дыхание, изменяющееся в зависимости от того, где я касаюсь кожи. До груди тянуться не удобно, так как Сима сидит боком ко мне. – Сядь верхом, – говорю я шепотом и неожиданно для себя понимаю, что голос у меня чуть охрипший. От волнения, что ли? А и хрен с ним. Девушка послушно встает и садится обратно на колени, но теперь сжимая мне бедра. Кресло достаточно широкое, чтобы вместить и мои, и ее ноги. И только сев так, она понимает, что я могу исследовать ее тело почти без препятствий. А поняв это, закусывает губу, заправляя волосы за уши. – Да не боись ты, ничего я с тобой не сделаю, – с улыбкой шепчу ей в губы. Она принимает это приглашение и нежно, почти аккуратно целует, скользя пальцами по шее. А я, не утерпев, самым наглым образом притягиваю ее за талию. Этот поцелуй почему-то кажется каким-то другим, более сладким, что ли? И не понятно, в чем причина. В руках, обнимающих меня за шею, или в прижимающейся к моей груди горячей коже девушки, настолько тесно, что я чувствую каждый изгиб ее тела. Или в смене положения тела, так как у нее теперь больше свободы, но хозяином положения-то остаюсь я, и это чувство власти опьяняет, или же в том ощущении доверия … У нас идет какой-то сбивчивый диалог касаний и поглаживаний, поцелуев и прерывистого дыхания вперемешку со стонами. Жарко и дышать становится нечем то ли от летней духоты, то ли… Рука соскальзывает с талии и останавливается аккурат на попе. Сима замирает, удивленная такой наглостью. Хочется снять эти проклятые трусы и сделать это прямо сейчас, прямо на кресле. Ибо я уже горю от нетерпения, а девушка под моими руками чуть ли не дрожит от возбуждения – вон как соски торчат, даже через ткань лифчика. Кстати, о лифчике, надо бы от него избавиться. Что я и делаю – все тем же волшебным движением по спине нахожу застежку и без спроса расстегиваю оба крючка. Пораженные глаза, затуманенные желанием, смотрят на меня. А я в ответ только бесстыдно улыбаюсь, обводя резинку последней ее части одежды. – Ну и черт с тобой, – бурчит Сима. Я же про себя чуть ли не ликую. Спускаюсь к груди, легкими поцелуями вычерчивая дорожку сначала к одному соску, а потом к другому. Слегка прикусываю, заставляя выгнуться и тихо ахнуть. Она ногтями только сильнее впивается в плечи и спину и случайно задевает давно уже вставший член (как она до этого умудрялась не касаться паха, непонятно), отчего чуть с ума не схожу, из горла вырывается полустон-полурычание. Еще немного, и голову точно потеряю. Пальцами как-то неосознанно отодвигаю резинку трусов и проникаю внутрь, Сима даже без тени сомнения подается назад, насаживаясь на пальцы и судорожно вздыхая... От облегчения, что ли? Чую, что не доберемся мы до кровати. Нет, больше я не намерен ждать. Девушка приподнимает мое лицо за подбородок и целует, а сама от удовольствия стонет мне в губы, насаживаясь на пальцы. А я уже горю от нетерпения, слушая эти стоны. Перед глазами все плыть начинает потихоньку. – По-моему, я и так уже перевыполнила план, – тяжело дыша, тихим голосом возвращает она меня с небес на землю. Это, наверное, имелось ввиду задание из десерта. – Знаю… – все как в тумане. Трусы вскоре тоже оказываются на полу, а глянув на джинсы, вспоминаю про презервативы и тихо чертыхаюсь. Пока раскатывал резинку, девушка с каким-то сомнением и страхом косилась на меня… На мой вопрос, был ли у нее секс вообще, она утвердительно кивает, развеивая мои опасения. Думаю, она боится просто потому, что опыта мало. Придвигаюсь ближе к краю сиденья, чтобы ей удобнее было. Приподнимаю за бедра и медленно опускаю на член. Девушка пораженно ахает мне на ухо, ощутимо вздрогнув всем телом и стараясь расслабиться. Внутри тесно, очень тесно и жарко. Я медлю, не хочу причинять боль, хотя ее вроде и не должно быть. Сима тяжело дышит, уткнувшись лбом в плечо. Потом все-таки осторожно приподнимаю бедра и опускаю их обратно, еще больше насаживая на член, девушка от удовольствия вздыхает в голос. Повторяю движение, и тогда она уже сама мне помогает, опираясь на сильные плечи. Меня накрывает волна блаженства. Напряжение постепенно уходит из ее тела, позволяя получать максимум удовольствия. А мне все мало, недостаточно. Я аж порыкиваю от нетерпения, слушая стоны девушки, музыкой разливающиеся в голове. Отыскиваю ее губы и целую, чтобы приглушить эти сладкие возгласы, потому что они только сильнее распаляют мое желание… Постепенно увеличиваю скорость движений, а девушка, всякий раз опускаясь, едва ли не всхлипывает. Воздуха не хватает, будто его вообще нет, и руки дрожат, а в паху напряжение нарастает, и сдерживаться уже откровенно сложно. Дьявол, как же хорошо-то… Она опускается все чаще и сильнее, отчего, откинув голову назад, стонет совсем уже в голос, совершенно не стыдясь. Сима, совсем потеряв голову от страсти, плечи царапает мне, судорожно цепляясь за них. У меня мысли путаются совсем, так что уже невозможно определить, где мы находимся. Мир не то чтобы перестал существовать, он просто сузился до крошечных размеров, где есть только мы двое и острое наслаждение, волнами накатывающее на нас обоих и заставляющее едва ли не кричать об этом. Ритм становится рваным, дыхание сбивается окончательно, а девушка, задыхаясь, начинает мелко дрожать, получая оргазм. Движения совсем теряют какой-либо порядок, голова идет кругом, и в реальности меня удерживают только руки, цепляющиеся за плечи и царапающие их. Я тоже кончаю, и мир для меня разлетается на осколки, оставляя после себя пустоту и чувство эйфории. Сима продолжает подрагивать, обнимая за шею и что-то шепча, а я, расслабив напряженные мышцы, откидываюсь на спинку кресла. Позже, когда реальность снова начинает существовать, отодвигаюсь вглубь кресла, не отпуская почти уснувшую у меня на груди девушку. Она неохотно поднимает голову и приоткрывает один глаз, глядя на меня и устало улыбаясь. Я еще крепче прижимаю к себе, словно успокаивая, и, наклоняясь вперед, в макушку целую. А по телу разливается приятная истома. – Бедная кровать, мы так до нее и не добрались, – бубнит себе под нос Сима так тихо, что я с трудом различаю слова. Она переводит взгляд на постель и блаженно вздыхает. – Это можно исправить, – так же тихо говорю я, поглаживая спину. Девушка только обратно на плечо мне голову кладет и усмехается. *** Ну что я могу еще сказать.… Кровать явно была не обижена, она прямо-таки скрипела от «счастья», когда я вжимал девушку в простыни. И вся ее неопытность с лихвой окупилась страстью, держу пари, что такого секса у нее никогда в жизни не было. И мне до одури приятно осознавать, что такое удовольствие ей доставил именно Я. Хочется, чтобы она запомнила эту ночь, эти сумасшедшие поцелуи, это опьяняющее чувство… полета, что ли. И чтобы потом не пожалела о случившемся…