Дети надежды

Вдохновение: Pascäal – drowning in you Hoizer – Take me to church (acoustic) Radiohead – All I Need The Kooks – Naive Ed Sheeran – I See Fire Уже была глубокая ночь, когда Лиам вышел из душа с ослепительно счастливым видом. Он даже сам до конца не мог определить, почему дурацкая улыбка не слезала с его лица. Скорее всего, из-за того, что сегодня вечером, пока Зейн, Гарри, Луи и сам Лиам разговаривали, трое друзей дали понять шатену, что не отпустят, даже не так, не выпустят из дома, в котором живут, потому что теперь это и дом Пейна тоже. И дом не в том смысле, что это — просто здание, где он может просто жить и пользоваться всеми благами, а дом, где его всегда будут ждать, как, например, мать ждёт своего мальчика из армии, где он сможет с кем-нибудь поговорить и просто помолчать, слушая тихое потрескивание дров в камине. Это будет тем местом, куда он будет возвращаться после работы, когда устроится на неё (потому что он не хочет висеть на шее парней тяжёлым бременем). Проходя мимо друзей, которые уже перебрались в комнату Гарри и Луи, как понял Лиам, шатен пожелал спокойной ночи, мило улыбнувшись, и пошёл наверх в свою комнату. «Боже, Лиам, откуда у тебя такое тело?» — проскользнуло в голове Зейна, прежде чем он смог понять, что сейчас от Гарри он уже не отвяжется. — Я думаю, что он очень усердный парень и слишком много помогал в больнице, — хихикнул Гарри, подмигнув Малику. Зейн закатил глаза, тяжело вздохнув, зная, на что намекал Гарри. — Иди к чёрту, Хаз, я не это имел в виду. — Малик поднялся со старого кресла и пошёл в направлении своей комнаты, чтобы больше не выслушивать тонкие-пошлые-намёки-от-Гарри. — Конечно, — Гарри самодовольно улыбался, уверенный в своей правоте. — Вы могли хотя бы при мне говорить вслух? Я не улавливаю тему вашей дискуссии, — обидчиво произнёс Луи, ткнув Гарри в бок. — Не обижайся, сладкий. Просто Зейн только что задал сам себе вопрос, цитирую: «Боже, Лиам, откуда у тебя такое тело?» — ухмылялся Стайлс. — Вот я ему и ответил. — Ну, Лиам и правда в хорошей форме, как я заметил. — Луи пожал плечами, смотря на лестницу, которую было видно из их с Гарри комнаты. — Ах, значит так? — нахмурился кудрявый, легонько шлёпая подзатыльник Луи. — Но я же не это имел в виду! — голос Томлинсона повысился почти до писка. — Зейн тоже так сказал, знаешь. — Ты невыносим, — Луи сладко улыбнулся, притянув Гарри поближе и целуя его в шею рядом с ухом, что вызвало у второго волну мурашек, которая не скрылась от внимания голубоглазого, а потом Стайлс глупо хихикнул, показывая сногсшибательные ямочки, которые сводили Луи с ума. — Давай спать, уже поздно. И тебе завтра с утра в пекарню. — Будь по-твоему, Сладкие Щёчки. Спокойной ночи, — Гарри чмокнул Томлинсона в губы и выключил лампу на прикроватной тумбочке. — Спокойной, Пирожочек, — Луи сильнее прижался к парню, обвивая его крепкое тело, словно лианы, сопя куда-то в шею. А Лиам тем временем лежал на своей кровати и улыбался, глядя на посеребрённый лунным светом потолок. Он был слишком счастлив. Наверно, люди не бывают так счастливы, как был он. В один день он расстался со всем, что пронёс сквозь время, и приобрёл то, чего у него не было столько лет. Казалось, завтрашнее утро начнётся со знакомства с новой жизнью, которая не будет ограничиваться одним лишь блёклым цветом. Скорее всего, Зейн поведёт его куда-нибудь, чтобы показать городок, и что или где находится. И ещё Лиам обязательно попытается найти работу. Ему всё равно куда, лишь бы платили и не унижали, как это иногда было со стороны сотрудников больницы. Не все, конечно, но были такие личности. После глубокого и мечтательного вздоха Лиам услышал слабо доносящуюся мелодию, но он не понял, откуда она лилась. Послушав с полминуты, любопытство взяло верх, и парень откинул тёплое одеяло в сторону, пошлёпав босыми ногами по полу к двери. Он вышел за дверь и понял, что включил музыку никто иной, как Зейн, потому что её слышно было прямо напротив комнаты Лиама. Парень бесшумно подошёл к двери комнаты Зейна и тихо постучал костяшками пальцев. (Включаем Peter Green – A Fool No More. Обязательно.) — Входите, — послышалось по ту сторону. — Привет, — робко проговорил Лиам, закрывая за собой дверь. — Ох, Ли, прости, я разбудил тебя? Я сделаю потише, — протараторил Зейн, принимая сидячее положение, так как лежал на махровом ковре, который был довольно большой, и Лиам подумал, что он наверняка ещё и до безумия мягкий. — Нет-нет. Я не спал. Просто пришёл, чтобы… послушать? — Лиам прикусил губу, оперевшись руками о дверь за его спиной. Сейчас он заметил сигарету, зажатую между длинных пальцев. Зейн был такой по-домашнему расслабленный в своих серых растянутых штанах, без футболки; его причёска приняла бесформенный вид, спустя день, и теперь чёлка беспорядочно спадала на глаза и торчала во все стороны, но парня это совсем не волновало. Его небесные глаза искрились в свете слабых языков пламени в камине, напоминая закат после жаркого дня. Зейн слегка улыбнулся, затянувшись сигаретой, прищуривая один глаз — это была его некая привычка, от которой не особенно-то нужно было избавляться; его и без того идеальные скулы, тронутые лёгкой щетиной, выглядели невероятно красиво, поглаживаемые мягкой и тёплой тенью. Он похлопал по ковру, приглашая сесть рядом. Лиам оттолкнулся от двери и подошёл к Зейну, садясь на ковёр. Да, он был прав. Ковёр был невероятно мягкий. — Кто играет? — поинтересовался Лиам. Конечно, имя бы ему ничего не сказало, но зато он запомнит и будет знать исполнителя. Так… для общего развития. — Гений, — ответил Зейн уже лёжа в том положении, в котором был до этого, делая новую затяжку. Позже добавил: — Питер Грин. Лиам немного нахмурился, засмотревшись на горящий уголёк. — Ничего, что я курю? — спросил Малик, повернув голову в сторону друга. — Нет, — отрицательно качнул головой шатен. Запах сигарет был ему слегка непривычен, он, конечно, чувствовал его раньше. Было просто непривычно. Возможно, от приятно ласкающей слух гитары, ненавязчивого ритма ударных и хрипловатого, расслабленного голоса Лиам разомлел, прикрыв глаза и наслаждаясь мелодией. — So good-bye baby, — до Пейна донёсся тихий голос Зейна. Он разлепил глаза, наблюдая, как тот лениво затягивался, всё так же прищуривая глаз, слабо отбивал ритм ногой, согнутой в колене, а затем Малик снова начал подпевать, не успевая выдохнуть густой дым из лёгких, так что теперь белая пелена вырывалась из его рта и носа вместе со словами: — You don’t even care. Yes, I had a love so strong for you, — его голос бархатно обнимал слух Лиама. Нет, шатен и поверить не мог, что его друг помимо всех своих идеальных параметров во всём (что он успел заметить в течение дня) умел ещё и петь. Это не было обычным подпеванием. Казалось, что Зейн жил и дышал этой песней, а его тихий, но и в то же время звонкий голос с мягкой хрипотцой из-за выкуренных сигарет и неповторимым акцентом, разливался Тибром в сознании Лиама; его губы будто не хотели слушаться их обладателя, поэтому он лениво не допевал окончания, растягивая конец некоторых слов. Он снова затянулся, выдыхая дым со строчками: — You know, I’ve been your fool for so long. And babe, I won’t play that fool no more… Песня доигрывала последнюю минуту, будто плача гитарными струнами. — Невероятно, — шёпотом заключил Лиам, выдыхая эти слова, словно облегчение. — На то он и гений, — хмыкнул Зейн, разглядывая расслабленное лицо Пейна. Его глаза были закрыты, наслаждаясь следующей песней, что полилась из магнитофона. Казалось бы, что удивительного было в Лиаме? Так думал Зейн. И всё же ему было удивительно видеть парня, уже мужчину, а не мальчишку, которого частенько задирали глупые ребята из школы. Брюнет скользил взглядом по каменным рукам, мужественным ключицам, виднеющимися из-под его чёрной футболки, по шее, где было тёмное родимое пятнышко, да, Зейн помнил его. Лицо Лиама, конечно, стало грубее, приобрело более резкие формы в виде крупных скул, нежели в детстве, но остались всё те же пухлые губы, нос пуговкой и густые брови, которые Пейн всегда так смешно хмурил. Для Малика это почему-то было так странно, что его друг вырос. Странно, что его не надо было защищать от задир. Странно, что они больше не смогут разговаривать на чердаке обо всём на свете. Странно, что это одеяло, которое Лиам сохранил, спустя столько лет (сердце Зейна сжалось от братской любви), теперь не было таким огромным, необъятным и не смогло бы защитить их от всего, чего они боялись когда-то давно, будучи детьми. — Научи меня, — пробормотал Лиам, глядя на Зейна из-под приопущенных ресниц. Малик не заметил, что друг открыл глаза, когда он так нагло исследовал его нового. — Курить? — Брюнет не был уверен, нужно ли было Пейну это. — Да. Давно хотел узнать, как это. — Подвинься поближе. — Малик потянулся в карман за полупустой пачкой сигарет. — Смотри, всё просто. Тебе нужно научиться затягиваться. Чтобы сигарета загорелась, тебе нужно втягивать воздух… гм… через неё, держа на её конце огонёк. Сначала ты будешь кашлять, но потом привыкнешь. Лиам коротко кивнул, приняв информацию. Он взял из пальцев брюнета сигарету, а затем зажал между губ. Проделав всё «по пунктам», как говорил Зейн, шатен затянулся, когда друг поднёс зажигалку к кончику сигареты. Да, ощущение было правда не из приятных, когда едкий дым впервые ворвался в лёгкие. — Теперь… затянись ещё раз и вдохни через рот. Вот так, — Зейн призвал к вниманию и показал на своём примере, смотря Лиаму в глаза. Пейн повторил, а затем сильно закашлялся. Через несколько затяжек ему почти не хотелось кашлять, и в горле непривычно першило, но ему нравилось это ощущение. — У тебя будет кружиться голова. Не обращай внимания — это нормально. — Зейн внимательно следил за тем, как быстро Лиам учился, выпуская очередную порцию клубов дыма. Он чувствовал слабость в мышцах, она сильно давила на него, будто заставляла расслабить плечи и закрыть глаза. Шатен слабо соображал что-либо, ему хотелось спать, голова действительно начала кружиться, и создавалось ощущение того, что стены вращались вокруг него. Время остановилось. Когда Лиам лениво продрал глаза, он понял, что оно остановилось в буквальном смысле. Точнее, это было больше похоже на замедленную съёмку. Зейн замер, смотря на него; огонь в камине медленно поднимался от горящих дров; дым от сигарет — его и Зейна — застыл в воздухе, казалось, что его можно было потрогать, и он не будет неощутимым, а наоборот покажется чем-то похожим на сухой лёд или ватную спираль; музыка и вовсе не была слышна. После этого Пейн не на шутку испугался. Он приостановил чёртово время. Самое главное: он не знал, как он это сделал, он ли вообще, почему, с помощью чего, и как вообще это остановить. У него началась паника. Лиам вскочил на ноги, дёргая себя за волосы на затылке. Голова по-прежнему не слушалась его, сознание одновременно было и с ним, и далеко-далеко в облаках. Парень издал звук, похожий на отчаянный рык, а потом… всё стало, как и прежде. Играла музыка, эхом отталкиваясь от стен комнаты, треск дров был отчётливо слышен в камине, и Зейн смотрел на него с недоумением. — Что случилось, Ли? — нахмурился брюнет. Глаза Лиама медленно обследовали всю комнату до любой мелочи. У него был шок. Он действительно испугался. — Лиам, — позвал Зейн уже громче. — Я не знаю. Я закрыл глаза на секунду, а потом… Господи, это так глупо сейчас будет звучать, Зейн. — Лиам прикрыл рот рукой, стоя в напряжённой позе, ничего не понимая. — В нашей ситуации любая странность — лишь побочный эффект от вируса, — успокоил Малик. — Я, кажется, только что приостановил время, — сразу же выпалил Лиам. Пейн мог поклясться, что в комнате резко стало жарко, а потом резко холодно, почти обжигающе, и в следствии воздух превратился в электричество, не позволяя вдохнуть хоть немного кислорода. И всё это произошло только из-за одного взгляда Зейна, что выразил большинство эмоций, которые только существовали на планете. Теперь брюнет застыл сам, проглотив язык. — Само время? — сдавленно произнёс Зейн, посмотрев на Лиама с таким ошеломлённым выражением лица, что на его лбу появились складки. — Зейн, не смотри на меня так! Я не сумасшедший, — судорожно выдохнул Пейн. — Завтра мы идём в поле. — Брюнет подскочил на ноги, улыбаясь так, что, казалось, его щёки могли закрыть его глаза. — Что? Я только что, чёрт возьми, сделал то, о чём не догадывался всю свою жизнь, а ты сейчас говоришь про какое-то поле. — Лиам старался не нервничать и не кричать, слишком сильно жестикулируя, потому что… Какого чёрта, Зейн? — Сейчас ты идёшь в свою кровать, закрываешь глаза и засыпаешь. — Малик не прекращал улыбаться. — Завтра мы пойдём на поле для того, чтобы развить твою способность. Хотя бы начать развивать, потому что это довольно сложно. И, — Зейн выставил вперёд руку, призывая к молчанию, — это — довольно трудоёмкий процесс, поверь, так что ты должен выспаться. Лиаму нравилось, что друг так заботился о нём. Он не стал задавать лишних вопросов, потому что сам уже пережил подобное и знал, каково это — чувствовать себя другим. Да, Пейн всегда чувствовал себя другим, но не так, как сейчас. Он бы сказал «другим» в плохом смысле, но заботливый взгляд Зейна (его настроение и выражение лица менялись слишком уж часто, как показалось Лиаму) сказал ему, что он был особенный. Не заметив, как сигарета уже успела догореть до фильтра, Лиам зашипел, чувствуя жар между пальцев. Зейн поднял его руку за запястье, вытаскивая из пальцев то, что осталось от сигареты, а потом похлопал по плечу, отправляя парня в свою комнату. И Пейн слегка кивнул, подчиняясь этим прозрачно-небесным глазам, которые говорили одну из тех фраз, которую многие нарушали, но точно не Зейн: «Ты можешь мне доверять». И Лиам доверял. А ещё, укрываясь одеялом, шатен думал, что у Зейна было слишком многогранное настроение. В один момент он мог быть слишком расслаблен, углублён в себя, потом мог в ту же секунду измениться и стать тем человеком, которого веселило что-то новое, но если что-то случалось не так, он тут же становился чертовски серьёзным, так что даже находящийся рядом с ним встал бы по стойке «смирно», а потом — бац — и он был уже заботливой «мамочкой». Его поведение немного смущало Лиама, заставляя чувствовать себя сконфуженным. Он заснул со счастливой улыбкой на губах, предвкушая насыщенность завтрашнего (уже сегодняшнего) дня.

***

— Просыпайся, мишка Ли, — тихо будил Зейн, поглаживая тыльной стороной ладони щёку друга. Прозвище Пейну точно подходило, потому что спал он как маленький медвежонок, укутавшись в одеяло, словно ему было ужасно холодно, хотя, на самом деле, это была обыкновенная привычка. Лицо выглядело заспанным и таким бесподобно милым, что Малик невольно улыбнулся. — Доброе утро, — пропел он. Лиам приоткрыл один глаз, пытаясь сфокусироваться на человеке перед ним. Он приветливо улыбнулся: — Доброе утро. — Голос был слишком хриплым и грубым для Лиама, но ему подходило, как показалось Зейну. — Вставай, соня. Завтрак уже на столе и остывает, между прочим. Ах, да. Любишь чай или кофе? — Зейн погладил затылок шатена, призывая вставать и широко улыбаясь своей обычной улыбкой, которая не слезала с его лица, а затем вышел за дверь. Лиам услышал, как он бегом спускался по лестнице. — Чай, — хрипло простонал Пейн. Сладко потянувшись всеми конечностями, зевнув, Лиам бодро выскользнул из-под одеяла. Он раскрыл шторы, позволяя утреннему свету проскользнуть в комнату, и блаженно улыбнулся, пытаясь представить, что его ждало сегодня в новой жизни. Наспех надев свои потрёпанные штаны, чтобы не появляться перед Зейном и, если они, конечно, дома, Луи с Гарри в неглиже, Лиам спустился вниз, умылся, после этого он, конечно же, не вздыхал так празднично, будто ему десять лет, и сегодня ему подарят торт высотой с его рост. Так что он подавил радостную улыбку на своём лице и прошёл на кухню, где витали запахи, наверное, всех продуктов на свете, но, на самом деле, это были всего лишь тосты, прекрасно приготовленные тосты, с омлетом и какой-то зеленью. — Я даже не представляю, как это на вкус, потому что пахнет уже восхитительно, — на одном дыхании произнёс Лиам, садясь за стол. — Это обычный завтрак, Ли. Боже, неужели тебя там так плохо кормили? — Зейн нахмурил брови, отпивая свой кофе. — Нас кормили отвратительно. — По лицу Лиама было заметно, что это и правда было так, потому что он блаженно закрыл глаза, удовлетворённо вздыхая. Зейн тихо хмыкнул, улыбаясь. Теперь привыкай, Лиам. Так кормить тебя будут всегда и даже ещё вкуснее. — По тебе видно. Лиам ничего на это не ответил, продолжая пожёвывать свой завтрак и разглядывая кухню. По обе стороны от стола, стоящего посередине помещения, стояли два комода со старинной расписной посудой, которая, скорее всего, была ручной работы, что отдавало налётом старости, как и всё в этом доме, но совсем не отталкивало. Что до сих пор удивляло Лиама — так это то, что везде было чисто, в том числе и на кухне. Парень всегда слышал о не особой аккуратности мужского пола, но в этом доме их было трое (четверо), что абсолютно точно ломало все стереотипы об этом. На тумбе рядом с плитой стояла ваза причудливой формы со свежим букетом цветов, запах которых еле заметно перекликался с ароматом горячих тостов, омлета и старого дерева. А также он заметил дверь, которая выводила из кухни на задний двор, где росли множественные кустарниковые растения, перекликающиеся всеми пёстрыми оттенками, среди которых стояла беседка, и высокое дерево с пышной листвой. — Красиво, — кивнул Лиам в сторону садика. — Моё любимое место на территории дома. Раньше меня постоянно пытались найти в помещении, когда я не откликался, а потом перестали, потому что если я не отвечаю — я на заднем дворе. Если я не отзываюсь, то ищи меня там, — мягко улыбнулся Зейн, смотря на всё ещё заспанного Лиама. — Где, кстати, Гарри и Луи? — спросил шатен. — Гарри на работе в булочной с раннего утра, Луи тоже на работе, но на стройке. Просто здесь постоянно строятся новые дома для людей со способностями, и нужны руки для этого. — Мои руки не будут лишними, как думаешь? — Лиам посмотрел на Зейна в надежде увидеть то, что он хотел увидеть — одобрение. — Тебя с удовольствием туда возьмут, Ли. Только… Справишься? — Малик вздёрнул бровь, слегка улыбаясь. — Конечно. Моей энергии хватит, чтобы весь день освещать небольшой город, — ухмыльнулся парень. — Тогда отлично! — Зейн развёл руки в стороны, выглядя как-то… радостно? Как ребёнок. После завтрака Зейн предложил Лиаму свою одежду, что была ему, признаться честно, маловата, хотя это были самые большие и объёмные вещи Малика, от чего шатен совсем не отказался, потому что его одежда и правда была неважного вида, было трудно не согласиться с этим. Так что, спустя некоторое время, на Лиаме была большая для Зейна, но обтягивающая для Пейна серая футболка, а на ногах обтягивающие чёрные джинсы. Для себя самого Лиам выглядел довольно странно, да и чувствовал себя так же, потому что ему было непривычно, когда штаны обтягивали его ноги полностью — от бёдер до икр. Он всю жизнь носил свободные «размахайки», а сейчас… Нет, он не будет ныть, что ему не нравилось. Ему очень нравилось. — Эй, тебе очень идёт, — одобрительно отозвался Зейн, когда Лиам вышел из своей комнаты в одежде друга. В ответ Пейн смущённо улыбнулся. — Я думаю, размер ноги у нас несильно отличается, так что держи. — Брюнет протянул Лиаму чёрные кроссовки с белой, но уже пожелтевшей от земли подошвой. Шатен натянул один кроссовок на ногу, и, да, ему было как раз. Даже удивительно. — Отлично. Тогда пойдём. — Малик кинул другу пустой рюкзак, куда можно было сложить купленные вещи (он, конечно, не сказал, зачем рюкзак), и вместе они вышли за порог дома, где Лиама уже поджидал прекрасный день, насыщенный новыми впечатлениями и эмоциями.

***

— И куда ты меня привёз? — удивлённо уставился на Зейна Лиам. — Знакомься, Сандпойнт, — улыбнулся Малик, слезая с мотоцикла. — Зачем? Я думал мы… — Купим тебе вещей, Ли, — Малик закончил мысль не так, как ожидал бы Лиам, но ему было всё равно. — А сейчас самое время тебе заткнуться, потому что я знаю, что ты скажешь. — Но… — И в эту же секунду мягкая ладонь Зейна опустилась на рот Лиама прежде, чем шатен успел бы что-нибудь возразить по этому поводу. Конечно, ему было неудобно. Это вообще было возмутительно. — Тебе это нужно. А деньги? Наплюй на них. Это подарок в честь того, что ты нашёлся. Так что парню ничего не оставалось делать, кроме как насупиться и, молча, пойти за Зейном, который своим выражением лица и стальными глазами дал понять, что он испепелит друга прежде, чем тот успеет пискнуть что-то насчёт дурацкой одежды. Зейн считал это делом первой необходимости, потому что ходить в старье он не позволит, это уж точно. Вы когда-нибудь видели подростка ни разу не бывавшего в огромном торговом центре, который есть в любом даже не очень большом городе? Скорее всего — нет. А выглядело это почти так, как ведут себя пятилетние дети в необъятной кондитерской. Зейн удивлялся, как Лиам до сих пор не свернул себе шею, рассматривая разные пёстрые декорации, подвешенные к потолку, или фонтаны на первом этаже, украшенные искусственными цветами. Про ряды с тоннами разнообразной одежды вообще было лучше промолчать, потому что глаза Лиама и вовсе разъезжались в разные стороны. Парни долго шли вдоль брендовых магазинов с одеждой, но, наконец, дошли до конца этого бесконечного этажа, заходя в небольшой магазин (если сравнивать с остальными), где на фоне играла ненавязчивая музыка: возможно, что-то клубное, но Лиам в этом не разбирался. — Готов поставить сто баксов на то, что этот засранец спит на рабочем месте, — хихикнул Зейн, проходя куда-то вглубь магазина. — Кто? — Лиам нахмурил брови в непонимании. — Наш ирландский друг, который работает в этом магазине, — проговорил Малик. — А, вот и он. На своём посту. Они подошли к парню, который мирно спал, открыв рот и тихо похрапывая, сложив ноги на стол, который являлся кассой, а не подкладкой для ног. Казалось, не выспавшегося парня это совсем не волновало, потому что он, видимо, уже давно заснул, потому что его светлые, крашеные волосы были в полнейшем беспорядке, а чёрная футболка с логотипом магазина и именем «Найл» на груди помялась. Или её просто не гладили. Зейн присел на стол, на котором покоились ноги блондина, схватив с крючка рядом светлый платок с какими-то узорами и накинув его на голову, придерживая рукой. Неважно, что очень сильно мешалась маленькая вешалка, прикреплённая к ткани, и то, что это выглядело достаточно глупо, чтобы Лиам начал похихикивать. — Молодой человек, — прокряхтел Зейн, изображая голос восьмидесятилетней старушки, — вы не могли бы подсказать, где здесь у вас оружейный магазин? Мне очень пригодится ружьё, когда я буду выслеживать того, кто наступил на хвост моему бедному котику, — его голос слегка надламывался, не желая быть выше, но у Зейна получилось. И он даже не представлял, как нелепо выглядел со стороны: брутальный, в байкерской куртке со стёганой отделкой на рукавах, в грубых ботинках… и с платком на голове, сидящий на столе перед спящим парнем, втирающий ему какой-то бред, что взбрёл в голову. — Вдоль торговых рядов… у лестницы… направо… — сквозь сон пробормотал горе-продавец. — Стойте… что вы сказали? — Он приоткрыл глаз и в следующую секунду с жутчайшим грохотом свалился на пол, путаясь в ногах, которые упали, кстати говоря, последними. — Я убью тебя, Зейн, — простонал он откуда-то из-под стола, немного погодя. — Я удивлён, что ты всё ещё здесь работаешь, потому что будь я твоим начальником, я бы давно тебя уволил. — Зейн повесил платок обратно на крючок, посмеиваясь над неуклюжим Найлом, который был настолько неуклюж, что не смог даже встать на ноги с первого раза. — И тебе доброе утро, — прохрипел блондин, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду. — Знакомься, Найл, это Лиам. Лиам, это Найл. — Тот самый Лиам? Приятно познакомиться. — Парни пожали друг другу руки. — О, значит, Зейн уже рассказывал обо мне? — Лиам улыбнулся, посмотрев на Малика. — Это не важно, — буркнул брюнет. — Найл, подбери, пожалуйста, парню одежду. На свой вкус. Блондин на глаз определил, какой размер одежды у Лиама, и испарился в вещевые ряды, где-то между бесконечных футболок, рубашек и толстовок и бесконечных джинсов, шорт и спортивных штанов. Он хоть и был ужасным балбесом, не упускающим любой удобный момент поспать или поесть, но он знал своё дело и действительно хорошо с этим справлялся. И через несколько минут его светлая макушка показалась у входа в примерочную, откуда он оповестил, что можно было идти мерить. И, боже, Лиам был сто раз благодарен Найлу за то, что тот выбрал ему парочку свободных джинсов, потёртых на коленях, потому что джинсы Зейна были слишком… И вообще всё, что подобрал Найл (и Зейн, конечно, одобрил каждую вещь на Лиаме) подходило шатену и выглядело довольно симпатично. — Спасибо дружище. Заскакивай к нам вечером? — предложил Зейн, когда Найл протянул ему два туго набитых пакета с одеждой. — Обязательно. Я давно Луиджи не видел. Да и Гарри тоже, — улыбнулся тот, соглашаясь. — Тогда до вечера. — Пока, — пропел Малик, запихнув все вещи в рюкзак и уже направляясь к выходу. Лиам немного удивился тому, что они ещё не доехали до дома, свернув на тропинку, разделяющую два необъятных поля, между которыми вдоль расположилась вереница пышных деревьев, с высокими стеблями пшеницы. Иногда казалось, что она росла на полях просто так, чтобы освещать золотом колосьев путь от одного города до другого. — Зачем мы здесь? — спросил Лиам, слезая с мотоцикла на высохшую, напоминающую порох землю. — Учить тебя расслабляться и пользоваться своей способностью, — спокойно ответил Зейн, наблюдая за ярким солнцем, которое скрылось за воздушными, словно вата, облаками. — А, да. Хорошо. Что мне нужно делать? — Ничего. — Зейн сел в колосья пшеницы, сминая стебли под своим весом. — Садись рядом, — мягко призвал он. Лиам повиновался, присев рядом. — Чувствуешь, какой здесь воздух? Он кристально-чистый, в нём витает лёгкий аромат полевых цветов и… природы, как ни странно. Вдохни его поглубже, почувствуй то, как кислород разгоняет кровь по венам. Это должно напоминать прохладную воду, разливающуюся вниз по твоему горлу, дальше по груди, которую ты с жадностью выпиваешь, когда тебе жарко. — Зейн улёгся на спину, смотря на Лиама из-под приопущенных ресниц и через золотистый ворс на кончике колоска. Закрыв глаза, Лиам вдохнул полной грудью. И ощущения правда были такими, какими их описывал Зейн. Ощущение свободы. Ощущение того, что ты не принадлежишь никому, а одному лишь себе. Ощущение окрылённости. Пейн улыбнулся этому, чувствуя, как солнце и ветер мягко гладили его по слегка отросшим, русым волосам. — А теперь прислушайся. Что ты слышишь? Всё, что должен улавливать твой слух — это тихий шелест травы и шёпот деревьев, щебетание птиц, пение сверчка и стрекотание кузнечика, ветер, проносящийся мимо твоих ушей. — Зейн замолчал, а затем Лиам услышал шуршание позади себя. — Расслабь плечи. — Руки Малика легли на плечи шатена, надавливая большими пальцами на напряжённые точки чуть выше лопаток. Мурашки одолели всё его тело от таких манипуляций: поднимаясь по шее, а затем резко вниз до кончиков пальцев. Он вздрогнул. Зейн улыбнулся уголками губ, зная, что добился того, чего хотел от Лиама. А тот, признаться, чуть не застонал, чувствуя, как его окаменевшие, словно лёд, мышцы начинали таять, будто их поднесли к огню. — И ты ничего не должен видеть, — продолжил Зейн, — только чувствовать. Вплоть до того, как муравей забирается вверх по твоей руке, тревожа на ней волоски и вызывая щекотку. Тебя ничто не должно отвлекать. Представь, что тебя не существует. Лиам не знал, долго ли они так просидели, молча друг с другом, но через какой-то промежуток времени он почувствовал то, что чувствовал вчера ночью. И Зейн был прав — для того, чтобы почувствовать свою силу во всём теле, нужно ощутить слабость в нём же. Это было противоречиво, но это было так — слабость контролировала то, что втайне сидело внутри. — Зейн, — шепнул Лиам, а затем вспомнил, что на того это не распространялось. — Я вижу, — ответил Зейн, что заставило Пейна обернуться в недоумении. — К-как? Как ты… — Я дотронулся до тебя, следовательно, я был в твоём биополе на тот момент, когда ты использовал свою способность. Так что это распространяется и на других тоже, если ты позволяешь им дотронуться до себя. Маленький секрет, который я тебе не рассказывал, — пояснил Малик, расслабленно улыбаясь. Выслушав, Лиам встал на ноги, осматривая всю местность вокруг, насколько хватало зрения. И правда… снова никаких звуков, ветра, колыхания листьев на ветру (только слегка заметное). — Это невероятно, Ли… — завороженно проговорил Зейн, поднявшись на ноги за Лиамом. Тот кивнул в ответ, оглядываясь вокруг себя. — А как ты узнал, что если войти в чужое биополе, можно, эм… «смотреть его глазами», — спросил Пейн, повернувшись к парню. — Я как-то наяву видел чьё-то будущее, и Гарри подошёл ко мне, ну знаешь, странно выглядит, когда твой друг сидит неподвижно и невидящим взглядом пялится в одну точку. Он дотронулся до моего плеча и увидел то, что видел в тот момент я. Вот так случайно и узнали. — Получается, можно услышать чужие мысли в голове Гарри и телепортироваться вместе с Луи таким образом? — Совершенно верно. И они беседовали так, будто мир вокруг них не остановился. На самом деле, всё вокруг них сейчас было слишком завораживающе, чтобы поверить в это. Бабочка застыла на взмахе невесомых крылышек, птица в полёте, а белочка на стволе дерева. Ветки деревьев прогнулись под напором ветра, но и они застыли в этом положении. Всё до самой крохотной песчинки замерло на какое-то время, пока парни в обездвиженном лесу замерли друг на друге, всматривались в глаза и пытались что-то для себя понять или выяснить. Первым не выдержал мучительного молчания Лиам, опустив глаза, он прочистил горло и спросил: — А как мне вернуть всё обратно? — Захотеть вернуть всё обратно, — просто ответил Зейн. — Захоти. Скажи это в своих мыслях с таким упоением, будто сейчас падает звезда, и ты должен загадать желание, пока она проносится над твоей головой. И тот захотел. Так что через секунду стало слышно пение птиц, шум ветра в ушах, шум листвы деревьев. Всё было так, словно ничто и никто не заметило вторжения в их существование и жизнь. Так и было, на самом-то деле. Природа не заметила, что её жизнь приостановилась на пять минут, словно клиническая смерть. Малик слегка улыбнулся, когда повернулся спиной к Лиаму. Он смог научить его. Хотя это и не было так сложно, как могло показаться в начале. Нужно было лишь не отталкивать от себя всё, что сидело внутри. Любому зверю нужно было выходить на прогулку. — Поехали домой? — легко улыбнулся Зейн, повернувшись к другу. — Эм… да. И Зейн, я не отстану от тебя. Ты научишь меня готовить, — с самым серьёзным видом произнёс Пейн. Зейн звонко засмеялся, забираясь на мотоцикл. Обернувшись к Лиаму, он кивнул и улыбнулся: — Конечно. Обещаю, Лиам.