Учительская

Вновь открыв слегка рассеянными от временного "сна" глазки, я поморгала ими до такой стадии, что окружающие контуры начали медленно превращаться в знакомые объекты. И, разумеется, первым делом уставилась на любимую учительницу, которая всего десять минут назад, или около того, объяснилась мне в любви. В застарелой, школьной, а может и давно прошедшей, но всё-таки вполне настоящей любви. — Правда, ты любила меня? ещё раз расплылась я в улыбке, нежно глядя на любимую Аделаиду. — Правда-правда? — Правда, — ответила она и, видя, что я снова начинаю отступать в мир иной, бросилась к дивану. — Марго, Марго, а ну не смей уходить обратно в обморок! Неожиданно громко закричала она, начиная трясти меня за плечи. — Не смей! Отчего я всё-таки благородно вышла из тонкой грани от очередного счастливого обморока и, сев на мягкую подушку, всё-таки посмотрела на неё сознательно-осмысленно. — Правда, любила? — ещё раз спросила я, тихо надеясь, что она опустится на одно колено и преподробнейшим образом объяснится ещё раз. Типа «Я тебя люблю». «Люблю тебя, да». Или хотя бы тривиальным «Да, люблю я тебя!», отстань мол. — Сиди и не думай снова падать, я объяснять буду, — неожиданно строго приказала учительница, на что я разом выпрямилась, сделав свою грудь ещё чуть объёмнее. – Да, я любила тебя тогда. Не слишком нормальной школьной любовью, но сейчас у меня есть девушка. И я, кажется, с ней вполне счас… На что я вполне подозрительно хрюкнула, разом вспомнив изменницу-Эльзу, и вполне презрительно фыркнула: — Да нет у тебя уже девушки. Улетела в тёплые края она, застряла в засаде и сгинула, обмазалась краской и утонула в Силигерском озере… И поняла, что слегка увлеклась своими красноречивыми метафорами в тот момент, когда с губ возлюбленной слетело потрясённое: — Что?, — и глаза её наполнились неподдельным ужасом. — То, что моей подруге всё утро она в любви объяснялася, и сейчас, пойди, с ней до сих пор в моей квартире в постельке кувыркается, — неожиданно для самой себя брякнула правду-матку я. Хотя нет, вполне даже ожиданно, рассчитывая хотя бы на то, что она решит разом отомстить изменнице, бросившись в мои объятия. И заживём мы вместе долго и счастливо. Да только не учла изменчивость и хрупкость сердец девичьих… — Как изменяет? — ещё немного потрясённо, но уже вполне грозно ляпнула любимая. — С кем же это вдруг? — Да с подругой моей, говорю же, — пустилась в объяснения я. — С Дженифер, которая ещё позавчера упорной натуралкой была, а как коньяка бухнула, стала такой прям лесбияночкой, что сама на Эльзу-то и накинулась. Даже ко мне, падла, подлезть пыталась, да отвергла я её, говорю, мол, девушка есть любимая. Я ударила себе в грудь, чувствуя, как заблестели глаза от собственной гордости, да про себя добавила тихонечко «Ну почти так». Ну, в самом деле, не рассказывать же любимой о поцелуйчиках и о том, что меж нами с Джен на самом деле встала не моя честь девичья, а Эльза злющая? Ибо же это так, мелочи. — Ну, так вот, — продолжила я свой рассказ пламенный. — Эльза её же давно любила, кажется, со дня знакомства первого. Так и сказала на моё замечание робкое: «Ну и что, что у меня есть девушка? Да ну её нафиг, эту девушку, у меня ж любовь», и на поцелуйчики Джен как ответила. Я сделала большие глаза, намекая тем самым на разврат свершившийся. И на то, разумеется, что я одна средь этих шалав вся такая святая да праведная, да к тому же, как водится, ещё белая и пушистая. И, конечно, меня такую одну уникальную любить-то надобно. — Погоди, а если ты здесь совсем ни при чём, то, что тогда они все в твоей квартире-то делали? — нежданно разбила Аделаида всю романтику. — В моей? — переспросила я, невинно хлопая глазками и думая о том, что проговорилась зря. — Всё оккупанты проклятые! Я многозначительно погрозила кулаком воздуху, но после, глядя в любимые серые глаза, всё ж раскололась: — Помогла я им немножечко. Эльза же Джен любит, а я тебя люблю. Вот, две пары составила. На что возлюбленная Аделаида как-то нехорошо так набычилась и, передёрнув невидимый приклад, выдохнула: — Ладно, веди меня к себе домой. Убивать я буду эту изменницу! *** — А может не надо, а? — наверно в сотый раз робко спросила я, глядя на окна родной многоэтажки. — Девочки же так любят друг друга. — Любят они, — повторила любимая Мисс Из Ада, сжимая кулаки. — А меня, значит, можно кинуть безнаказанно? Я ей все патлы повыдергаю, я ей весь нос обкусаю, я ей… Из чего я сделала бесценный вывод, что грозна больно любимая в гневе праведном, и тихо так в размерах уменьшилась. А то мало ли, перепадёт ещё.  Но, не успела, как обычно, и к двери подъезда заветной притронуться, как она открылась самостоятельно, выпуская на свет снова трезвую полуобнажённую Дженифер. — Отстать ты от меня, наконец, прелюбодейка мерзкая! — крикнула подруга верная, оборачиваясь на секундочку, и попыталась тут же скрыться с места преступления.  И, наверное, так бы и сделала, если бы за ней быстро не выскочила полностью одетая, но невероятно растрёпанная Эльза: — Да постой же ты, только выслушай! И не столкнулась лбом своим прямо с разъярённой Аделаидочкой.