Учительская

- Так, записывайте, - мерно стучала по доске своей указкой Аделаида, каким-то образом одновременно пытаясь рисовать на ней мелом невиданные узоры формул. – Вы должна будете написать формулу к… Её нежный голос звучал тихо и умиротворяюще, отчего я невольно умиротворилась настолько, что, чуть не забыв про возложенную на меня хитроумную задачу, благополучно прослушала всё сказанное. И, встрепенувшись лишь, когда любимая замолчала, тут же вспомнила о бедном Джастине и не хило испугалась. Ибо как ему помогу на самом деле, если действительно не знаю чем помочь? - Ой, кажется, я забыла протереть доску, - быстренько выскочила я из лаборантской, сжимая в руках заветную тряпочку, коротко названную про себя «билетом в большое будущее». – Прервитесь на минуточку, я сейчас. Подбежав к доске, я замахала тряпочкой, старательно отвлекая всеобщее внимание, на что Аделаида тактично чихнула. Разумеется, стирать написанное и тем самым утруждать ей и без того непростую работу я не собиралась, а вот, так сказать, разведать обстановку, вполне успела. И, с умным видом смахнув с углов доски несуществующие пылинки, быстренько унеслась обратно в своё убежище. - Кажется, у нас лаборантка бешеная, - услышала я шёпот за спиной и, не менее тактично показав наглецу фак, хлопнула дверью. Где, снова оставшись наедине с собой, начала быстро перерисовывать старательно запомненные циферки на листок бумаги, чтобы в рекордные сроки решить всю это лабуду и подумать над тем, как передать полученные ответы Мишке. Как ни странно, с первым, без пристального взгляда красивейших серых глаз, справилась я на удивление быстро, а вот со вторым… Схватив всю ту же многофункциональную тряпочку, я снова ринулась на передовую. - И парты я не протёрла! – с чувством произнесла я и двинулась прямо к парте несчастного страдальца, намереваясь под видом благородного труда аккуратненько запихнуть выполненную шпаргалку в карман его джинсов. Но, неожиданно почувствовав спиной пристальный и невероятно удивлённый взгляд мудрой возлюбленной, всё же споткнулась и, грациозно пропрыгав на одной ноге пару метров, шмякнулась прямо в мягкие объятия парня. Разом повисла гробовая тишина, в тиши которой раздался тяжкий вздох любимой учительницы: - Мисс Эльнер, ну что мне с Вами делать? И тут грянули звуки. Улюлюканье смешивалось с хохотом, приправленным отдельными смешками и комментариями, самый громкий и обидный из которых озвучил всё тот же противнющий пацан: - Смотрите, как нашей лаборантке не хватает секса. Уже посреди урока на мужиков запрыгивает. Но посмеяться над новой хохмой наглый ученикам было не суждено, так как благородный рыцарь Джастин, решившись защитить честь помогающей ему дамы, не стерпел. - Ах, ты, падла, - заорал он, вскакивая с насиженного места. – Да как ты смеешь оскорблять мою Маргошу?!! Мой бравый парень быстренько ринулся вперед и, схватив за грудки хлипкого, но очень наглого очкастого ботаника, быстренько выволок его на середину комнаты с твёрдым намерением как следует отдубасить. Но его, как ни странно, попытался защитить какой-то громила, видимо, списывающий у него контрольные, который неприступной скалой двинулся на Плюшевого Мишку. И тут началась драка. Парни орали свои боевые кличи, отчаянно мутузя друг друга, невольные зрители визжали от дикого восторга, а бедная Аделаида носилась меж ними, громко призывая прекратить это безобразие. И только я, чувствуя себя ужасно виноватой по этому поводу, тихо стояла в отведённом углу, думая лишь о том, что сегодняшняя контрольная Джастина явно прогорела. *** - Всё, я отказываюсь с тобой работать! – зло отрезала Аделаида, и я с грустью посмотрела, как на её руке начинает наливаться огромный синяк, случайно полученный при разборках. – Ты роняешь нужные вещи, постоянно обо всё спотыкаешься и ведёшь себя поистине как трёхлетний ребёнок! Любимая учительница продолжала отчитывать меня так же, строго, как в детстве, вот только на этот раз мы находились в кабинете учительской, а не в просторном классе. Но мне всё так же, как и детстве, отчаянно захотелось плакать. - Мисс Крант, Аделаида, ну прости, - искренне повинившись, всхлипнула я. – Я же не хотела, правда. Всё случайно вышло. Я же так стараюсь стать Вашей верной помощницей… Наверно, в ушах взрослой и умной женщины мои слова и правда звучали лепетом трёхлетнего малыша, застуканного на месте преступления, даже несмотря на то, что говорила я вполне искренне. И искренне раскаивалась. Я думаю, что именно поэтому мне и стало так тоскливо, что вместо того, чтобы сохранить хладнокровие, я закрыла лицо руками и разрыдалась. На что Ада, всё же сменив гнев на милость, села рядом, приобняв меня руками за плечи. - Марго-заноза, ну ты совершенно не меняешься с годами, - прошептала она, утешающее гладя меня по голове и сокрушённо вздыхая. Сердце в груди забилось в таком бешеном ритме, что я разом прекратила плакать и, ещё не вполне веря своим собственным лживым ушам, подняла на учительницу мокрые глаза. - Марго-заноза? – осторожно переспросила я, на всякий случай щипая себя второй рукой за задницу. – Неужели Вы всё-таки меня помните? А вдруг это сон, а? Вдруг сейчас проснусь, и всё исчезнет? - Ну, конечно, помню, - ответила она, выпуская меня из своих тёплых рук и подходя к окну. – Как же можно забыть свою самую большую головную боль? Девочку-растяпу и несносную балагурку, которая по несчастливой случайности стала моей несбыточной школьной любовью? Я застыла, а после перед глазами побежали чёрные точки, медленно погружая окружающие предметы и любимую Аделаиду во тьму. И перед тем как упасть на мягкий диван, я подумала, что от переизбытка чувств теряю сознание.