Дура

      - Прости, Диман, - оправдывался Сашка, пока он, хрипя сквозной дырой в груди, отплевывался от осколков собственных костей и ошметков внутренних органов, - Я просто не знал, как тебя еще вытаскивать. Ничего лучше не придумал…       Шухов осознал себя сразу же за порогом злополучного дома. Как осознал и то, что последние события, пережитые по ту сторону, были реальными: его действительно пробили насквозь. Только не пальцами, а шипастой изломовой клешней. И с другой стороны к этой клешне крепится не абы какой левый мутант, а вполне знакомый Сашка Журналист.       И сейчас Шухов сидел на земле в паре метров от покосившейся избы, и молча ждал, пока хоть немного стянется широкая, с рваными краями рана в груди. Кровь все еще текла, но медленно, нехотя - черная, густая, по консистенции больше похожая на горячий парафин, чем на жидкость. Было больно. Настолько, что он бы, наверное, орал, если бы легкие не были похожи на две кровавые тряпки.       Просто Журналист - добрая душа - едва вытащив его за порог, резко выдрал свою лапищу, чем в итоге нанес еще больше повреждений.       - Мху… - Рэд схватился за горло, пытаясь прокашляться: легкие и частично задетое сердце восстанавливались быстрее ребер и позвоночника, поэтому говорить он смог раньше, чем шевелиться, - Мху… дак. Зачх-ем так резко-то? Ох, бля…       - Ты о чем? - не понял Журналист.       - Не важно, - отмахнулся Шухов, с сожалением осматривая разодранный на груди комбинезон. Запахнул плащ, чувствуя противный холодок в спину: там тоже была дыра. Одежда, в отличие от него, восстановлению не подлежала. - Какого хрена?       - Тебя долго не было, - Журналист пожал плечами, словно это все объясняло. И с невольным уважением покосился в сторону дверного проема. - Ты застрял там. В аномалии.       - Это я и сам знаю, - скривился Шухов. - Зачем было меня вытаскивать, да еще таким варварским способом?       - Доктор беспокоился: ты вроде обещал вывести из Зоны девчонку.       - О-о-о, черт… - Рэд застонал от досады, разом вспомнив и об Алене, и - как ни странно - о Полине. Ему даже показалось, что они как-то связаны, но сейчас думать об этом совершенно не хотелось. - Где она, кстати?       Журналист кивнул на аномальную избу.       Шухов попытался подняться, но в позвоночнике что-то звонко щелкнуло, тело снова прошило острой болью, и он вынужденно уселся обратно: придется подождать, пока все не восстановится.       - Живая хоть? - спросил он у Журналиста.       - Да что ей сделается? - фыркнул тот.       - Сколько мы здесь торчали? Выброс давно был? И как ты нас нашел?       - Три недели. Тогда же и Выброс последний. А нашел не я, а этот вот, - Сашка снова кивнул в сторону дома: у самого порога, едва заметный на фоне темного проема, лежал здоровенный чернобыльский пес. Он неотрывно смотрел вглубь помещения, изредка поскуливая, словно ждал кого-то, но при этом не делал ни малейших попыток пройти дальше.       - Дружок? - позвал Рэд.       Пес обернулся, вскинув короткие уши, коротко тявкнул, будто поприветствовав его, и снова уставился в глубины дома.       - Я одного понять не могу, - задумчиво сказал Журналист. - Почему ты сам не выбрался? Уж тебе-то, с твоими талантами, грех так влипать. Тебе ж все аномалии, что ручьи весенние - по колено максимум.       - Не уверен, что это именно аномалия, - покачал головой Шухов. - А если и она, то какая-то очень хитрая: психо-временная или психо-пространственная, черт ее знает. А может и все вместе. Но раньше я такого не встречал. Да и не сам же вляпался - затянуло вслед за этой… - почему-то назвать Алену дурой у него язык не повернулся. Вспомнился вдруг ее взгляд - на чужом лице - испуганный, но решительный, - За девчонкой, в общем.       - А чего застрял? - поинтересовался Сашка, уже печатая что-то в своем «наладоннике». Рэду подумалось вдруг, что это очень похоже на репортаж с места аварии. Что поделать: Журналист, он и в Зоне журналист.       - Не все так просто. Там, - он кивнул на дом и ненадолго замолчал, пытаясь внятно сформулировать действие аномалии, - Ты как в фильм попадаешь. Или в отрезок прошлого. В тридцатое апреля восемьдесят шестого года, если точнее. И сразу - в чужое тело, в чужую жизнь. У меня там работа была. Дом, родители, жена. Ребенок должен был скоро родиться. Все, как у людей. Да и звали меня по-другому: Прибышем Петром Матвеичем…       - То есть, ты просто забыл, кто ты на самом деле? - уточнил Журналист.       - Не совсем. Но почти. Память не отшибло, а будто бы отодвинуло куда-то, и на ее место пришла чужая. Вот вроде понимаешь, что все это - не твое, но ни вспомнить, кто ты, ни выбраться из этой реальности не получается. Даже говорить и действовать иногда приходилось не по своей воле: будто тебя втиснули в определенный образ, обрубив все лишнее, и ты проживаешь какие-то события, поступая именно так, как, видимо, поступил когда-то живший здесь человек.       - Оригинально, - признал Журналист. - Попробую выяснить, что тут стряслось.       - Бунт, - ухмыльнулся Шухов, вспомнив бесшабашный веселый азарт, с которым он носился с колуном и стрелял по двери. - Так, ладно. Отдохнули, и хватит, - он осторожно поднялся, прошелся туда-сюда, пробуя восстановленное тело. Дышалось легко, разве что ветерок, гуляющий в дырах плаща, несколько раздражал, - Надо бы девчонку вытащить. Только помягче.       Они вдвоем подошли к дверному проему. Алена сидела у стены, с ужасом уставившись в их сторону, и вместе с тем - в никуда. Щеки ее были мокрыми от слез, а взгляд - остановившимся, невидящим: она все еще пребывала во власти параллельной реальности. Все еще была Полиной.       Шухову стало жаль девушку: только что, прямо на ее глазах, жуткий монстр под видом участкового пробил ее мужу грудь и выволок наружу. Тут есть от чего умом тронуться, не то что в истерику впасть.       - Командуй, - сказал Журналист.       - Ты можешь с той стороны стену пробить? - спросил Рэд. - Не дать ей сбежать?       - Она не сбежит, - покачал головой Сашка. - Вы оба там двигались, как улитки в холодце. Никак, то есть.       - Образно, - хмыкнул Шухов. - Значит, будем ловить арканом.       - Коридор узкий, не размахнешься, - возразил Журналист.       - Дай-ка лапу, - Сашка протянул правую руку. - Другую. Вот эту, да. - Рэд оторвал от полы своего плаща широкую полоску, связал хитрым узлом, и осторожно, стараясь не касаться торчащих меж шипами редких, но очень чувствительных волосков - вибриссов - привязал получившуюся кожаную петлю к изломовой клешне. - До девчонки дотянешься? - прищурился он, оценивая расстояние от порога до скорчившейся в темноте коридора фигурки.       - Башку снести вполне хватит, - с ноткой самодовольства ответил Журналист.       - Значит, отойдем на пару шагов, - Шухов отступил, потянув его за собой. - Давай, чтобы рядом прошло.       Кошмарная богомолья лапа выстрелила в сумрачное нутро дома - так быстро, что даже Рэд едва уловил ее движение - и застыла в считанных сантиметрах от Алениной головы.       Девушка побледнела еще больше и стала медленно откидываться назад.       Но дело было сделано: кожаная петля охватывала ее шею.       - А теперь осторожно вытягивай, - приказал Шухов.       - Может лучше дернуть? - спросил Журналист. И пожал плечами в ответ на скептический взгляд. - Что? Так быстрее получится.       - И шею ей заодно сломаешь, - кивнул Рэд. - Без рывков давай. Аккуратно.       - С тобой проще было, - проворчал тот.       - Я уже мертвый.       Они в три руки и одну лапу медленно потянули Алену из дома.       Журналист морщился, на висках его выступила испарина: ему было сложно сдерживать инстинкты, которые требовали рвануть добычу на себя, не заботясь о ее благополучии. И он бы так и сделал, если бы не прижавшийся к боку Шухов, гасивший хищную натуру излома, тормозивший его звериные рефлексы.       Впрочем, Алене от этого было не легче: ремень на ее шее, конечно, застопорился, не затягиваясь совсем уж в висельную петлю, но поднять руки и ослабить давление у девушки не было возможности. Лицо ее стало багровым, губы посинели. Еще немного - и они бы ее попросту удавили.       Но наконец, Алена оказалась в прямой досягаемости, и Рэд, рискуя снова влипнуть в странную аномалию, выволок ее за порог.       Дружок, до этого лежавший поодаль и предусмотрительно не вмешивающийся в спасательную операцию, подскочил к ней, тихо, восторженно посвистывая.       Очень вовремя: Сашка успел освободиться от петли и убрать клешню под плащ, так что пребывающая в шоковом состоянии Алена ее не увидела.       Они, не сговариваясь, рухнули в траву по обе стороны от приходящей в себя девушки. Борьба с собственной природой здорово вымотала Журналиста. Да и Шухову сдерживание изломовских инстинктов далось тяжело: все-таки восстановление вывернутой наизнанку грудной клетки потребовало немалых сил, а после трех недель в аномалии… да и Выброс был давно.       Кажущееся безграничным могущество Черного Сталкера зависело от Выбросов: он обладал множеством сверхъестественных способностей, но и энергии эти способности требовали невероятное количество. Ни одно тело - ни живое, ни мертвое - не могло постоянно поддерживать такой уровень. Если только не встроить в него небольшой ядерный реактор. Да и то не факт, что хватит. Но в силу своей природы он мог напрямую черпать силы у Зоны, особенно во время Выбросов. Они были сродни электромагнитным бурям, а сам Шухов - этаким аномальным аккумулятором: он мог заряжаться и в фоновом режиме, но во время бури это происходило практически мгновенно.       Он откинулся на стену: на него вдруг разом навалилась тяжелая, обессиливающая усталость, сковала по рукам и ногам, отозвалась тупой болью в груди. Страшно хотелось спать. Вот прямо не сходя с места закрыть глаза и не думать ни о чем.       - Петь? - тихо позвала Алена, все еще путая морок с реальностью.       Он вздрогнул, но даже головы в ее сторону не повернул.       - Странно, - пробормотал Журналист, внимательно оглядывая девушку и словно бы принюхиваясь.       - Что именно? - насторожился Шухов, ощутив укол пока еще неясной безотчетной тревоги.       - Ты говорил, там ребенок должен был родиться, - Сашка махнул рукой в сторону опустевшего дома.       - Да. Жена - Полина - на седьмом месяце была.       - А в роли жены не Аленка оказалась?       - Наверное, - он пожал плечами. - А что?       - Ничего, - ухмыльнулся Журналист, - Просто она беременна.       Шухов лишь вздохнул и молча сжал пальцами переносицу: последние сутки выдались чересчур насыщенными. Даже для него.