Ничто не сломит нас.

Эта часть переведена моим соавтором Alice Schrodinger Последнюю пару недель он чувствовал себя словно во сне. Когда Уанслер, наконец, пришел в себя, вырвавшись из плена своих мечтаний, то обнаружил себя в офисе, который не мог когда-либо даже вообразить: весь он был в оттенках денежно-зеленого и золотого. Уанслер сидел на красивом столе, лицом к своей второй половине, вальяжно развалившейся в огромном шелковом красном кресле. Он думал, что все еще спит, пока Гридлер не оскалил в усмешке свои острые зубы, выглядевшие еще ужаснее обычного. – Видишь? Я же сказал, что позабочусь о тебе. – Это…это твое? – Уанслер в удивлении воззрился на него, вставая со стола. – Наше. – Он покраснел, когда одетый в зеленое магнат схватил его за руку и осторожно потянул к себе на колени. – Я обещал тебе всё, чего ты заслуживаешь. Большой офис, большое кресло… Всё. – Спасибо… – Уанслер поцеловал свою вторую половину в щеку. Оба напряглись, когда вдруг открылись двери кабинета. Гридлер зарычал. Но это была всего лишь мать Уанслера, и теперь, когда она оказалась лицом к лицу с его темной половиной, ее насмешливость куда-то испарилась. Тем не менее, Уанси в страхе зарылся в плечо Гридлера, даже не желая взглянуть на нее. – М-мистер Уанслер… – Она запнулась; видимо, Гридлер ясно дал ей понять, что он не собирается закрывать глаза на ее пренебрежительное отношение и ложь. – Ээ.. Вам удалось достичь миллионной всемнужки. Миллион?.. Уанслер в изумлении отпрянул. Как такое возможно? Что еще произошло в то время, пока он был в этом странном оцепенении, а Гридлер управлял его телом? Ему так хотелось спросить об этом, но он не мог, пока его мать все еще была здесь. – Объявим о выпуске новых цветов всемнужек и начнем работать над новой оранжереей. И чтобы я больше не слышал о поднятии цен без моего ведома. Это в твоих интересах, – прошипел Гридлер, и его глаза сузились за темными стеклами очков. – К-конечно! – Блондинка выдавила улыбку и поспешно выбежала из комнаты. Уанслер немного подождал, пока полностью не удостоверился в том, что она ушла. Затем он повернулся к своей темной половине. – Миллион? Гридлер усмехнулся, прильнув к его щеке. – Хочешь посмотреть на мой подарок тебе? Уанслер смущенно кивнул, и взвизгнул от неожиданности, когда Гридлер легко сгреб его в охапку и перенес на огромный балкон. Его взгляду открылись здания, возвышающиеся над великолепным зеленым городом, вывеска на котором гласила: «Всемнужвилль». Всюду, куда бы он ни посмотрел, было его имя; Мороженое Уанслера, Одежда Уанслера, Флигель Уанслера... Несомненно, им принадлежали все фирмы и предприятия в этом городе. Он вцепился в Гридлера, широко раскрыв глаза, и они начали медленно спускаться по лестнице цвета слоновой кости к прекрасному саду деревьев Труффула. – Для тебя. Все это для тебя. Гридлер отпустил его, позволяя парню прогуляться и рассмотреть деревья поближе. Некоторые из них были смешанных цветов, что говорило о том, что эти деревья были выведены специально. Уанслер почувствовал, как его глаза становятся влажными, а плечи начинают дрожать. – Я купил Гринвилль и возглавил его… с тех пор, как они все высмеяли твои мечты. Длинные руки обернулись вокруг его талии, притягивая к груди его второй половины. Уанслер обернулся и обнял его, испытывая трепет и ужас одновременно. Сейчас они управляли всем городом, они были богаты, люди пользовались их всемнужками… Пугало, что его вторая половина зашла так далеко, но и трогало в то же время. Еще никогда никто не делал для него подобного. – Спасибо… – всхлипнул Уанслер. Он чувствовал себя по-детски слабым, но ничего не мог с этим поделать. Его сердце было переполнено чувствами, какие он никогда не переживал прежде. – Почему… – Гридлер взял его за подбородок, на лбу залегла морщина. – Почему ты все еще плачешь? Уанслер улыбнулся. – Потому что я счастлив… Ты не должен делать для меня так много. – Ты заслужил это. – Голос Гридлера звучал уверенно, но он все еще выглядел сконфуженным. – Ты заслуживаешь всего, Уанслер. И я обещал тебе, что больше ты не будешь плакать… – Нет-нет, все в порядке! – Уанслер быстро поцеловал его в щеку, почти паникуя при взгляде на выражение лица Гридлера. – Это счастливые, хорошие слезы. Д-да, я обещаю, ладно? Я не стал бы лгать тебе. Гридлер удовлетворенно кивнул, коснувшись щеки второй половины обтянутой в перчатку рукой. Затем он напрягся, зарычал, его глаза сверкнули недобрым огнем, когда вдруг кто-то вошел в сад. Уанслер в потрясении отпрянул. Он никогда не видел у Гридлера такого взгляда, это было действительно страшно.