Любовь, потерянная среди цветов

Логан. Я всегда думал, что община оракулов живет в древнем храме на вершине крутой горы, что их владения со всех сторон окружены тропическим лесом, и что простому человеку к ним нелегко подобраться. И представьте мое удивление, когда машина остановилась у одного из небоскребов в деловом центре нашей славной столицы. Да… прогресс не стоит на месте, если даже оракулы сегодня поменяли свои уединенные жилища на джунгли из стекла и бетона. Я вышел на улицу, открыл заднюю дверь и любезно подал руку сначала Эрику, а потом и Натаниэлю. Рик грациозно, как всегда, выплыл из машины, а Натан, споткнувшись об бордюр, чуть не рухнул на землю. Ему сильно повезло, что я успел подхватить его щуплое тельце, а то расхаживал бы сейчас с разбитым носом. Мы вошли внутрь офисного здания, и лифт поднял нас на шестидесятый этаж. Дед по дороге рассказал всем присутствующим, как, будучи еще совсем молодым альфой, он случайно спас от бандитов парнишку, а тот, назвавшись потомственным оракулом, в благодарность пообещал найти его истинную пару. И ведь не обманул! Через неделю позвонил и сообщил координаты и фамилию семьи, в которой жил омега. Старик сначала скептически отнесся к его словам, но любопытство пересилило, и он все-таки решил его найти. Так началась любовная история Ральфа и Винни. В просторной приемной молодой секретарь-бета вежливо сообщил, что господин Шейн примет нас через минуту. И дед, не упустил случая еще раз напомнить мне, что воспользоваться услугами оракула может не каждый. И дело здесь вовсе не в деньгах. Просто они очень переборчивы в выборе клиентов и часто отказывают им по непонятным причинам. Так что я должен быть предельно вежлив. Массивная дубовая дверь открылась, и секретарь пригласил первую пару пройти в кабинет. Я взял Эрика за руку. В его глазах читалось волнение. И я, пытаясь успокоить парнишку, шепнул ему на ушко, что все будет хорошо. Уже переступая порог, краем глаза заметил, что дед о чем-то весело толкует с Натаниэлем, и тот, как ни странно, ему отвечает. Чудеса! А я уже начал думать, что этот омега немой. Или он так только на меня реагирует? Неважно! Какое мне до него дело! В комнате царил полумрак. Римские шторы, занавешивали окно во всю стену, не позволяя проникать ярким солнечным лучам, а искусственные источники света были выключены. Пристанище оракула тоже оказалось не таким, как я себе его представлял. Ни тебе помпезных залов, как в старинных храмах, ни карт, свечей, рун и других оккультных предметов – обычный солидный кабинет. Из всей магической атрибутики только хрустальный шар на столе и пара амулетов на стенах, которые так хорошо вписались в интерьер, что при беглом осмотре их не увидишь. Шейн восседал во главе массивного т-образного стола из красного дерева с декоративными кожаными вставками, а его помощник нерушимо стоял в углу. Оракул – человек самой заурядной внешности, которую только можно вообразить. Таких миллионы, и в толпе я бы точно его не заметил. Но сейчас невысокий бета лет шестидесяти в черной рубашке, черном костюме – во всем черном, сидел передо мной и смотрел на нас с Эриком. - Добрый день! – мы с Риком почти в один голос вежливо поздоровались, на что оракул только кивнул в ответ. - Присаживайтесь, - он указал на два кресла, повернутые друг к другу, между которыми на столе стоял кристалл. Я сел на место, и мои глаза вдруг оказались на одном уровне с глазами Эрика. Он тоже это заметил и улыбнулся. Боже, какой же он красивый! Еще чуть-чуть и мы станем парой, и я наконец-то смогу его обнять, поцеловать, прижать к себе и… мечты-мечты. Все хватит! Я посмотрел на Шейна, а он тем временем продолжал сверлить нас взглядом, и на мгновенье мне показалось, что его глаза стали пустые, словно две бездонные пропасти. Жуть! А потом он в полголоса проговорил какие-то заклинания и попросил нас положить руки на хрустальный шар. Я медленно коснулся кристалла, и мороз пробрал меня до костей. Прозрачная сфера была холодной, как ледяная глыба. Эрик вздрогнул от неожиданности, но руки не убрал. Кончики наших безымянных пальцев соприкоснулись, и я почувствовал его тепло, такое жгучее в контрасте со стужей, идущей от шара. Сфера блекло засияла и от наших рук начала окрашиваться в разные цвета. От меня разливалась алая краска, а от Рика – желто-зеленая, местами мутная. И я, полностью поглощенный процессом, заворожено наблюдал за метаморфозами, творящимися с шаром. Цвета заполнили всю его поверхность, стали перемешиваться, вырисовывать причудливые узоры и, наконец, слившись воедино, превратились в грязь. Пальцы вдруг пронзил ток, как от электрического удара, и мы с Эриком одновременно одернули руки. - Вы не истинная пара, – выдал свой вердикт оракул, а его глухой хриплый голос в гробовой тишине комнаты показался мне раскатами грома. – Ведите второго кандидата. - Что?! – переспросил я, не веря своим ушам. - Вы не пара! – громче повторил Шейн, хватаясь за голову. – Что тут непонятного? Позовите младшего брата! Горький всхлип Эрика, слезы, брызнувшие из его глаз, пронзили меня в самое сердце, и только сейчас я в полной мере осознал всю серьезность слов оракула. - Ну как такое может быть? Ну почему? – вскочив со стула, возмущался я. – Проверьте еще раз, вдруг произошла ошибка! - Кристалл не ошибается! И я отчетливо вижу, что вы не подходите друг другу! – раздраженно крикнул оракул, уже двумя руками сжимая голову. – Вы не только не являетесь истинной парой, а еще к тому же абсолютно несовместимы. Почему я должен разъяснять очевидное? Разве вы сами это не почувствовали? - Но… -Довольно распрей! – перебил он. - Ник, уведи омегу и приведи его брата! Словно раненный зверь я метался по темному кабинету, пока помощник Шейна уводил рыдающего навзрыд Эрика. Мне хотелось разнести все вокруг, разбить эту проклятую сферу о голову лже-оракула, и я с трудом сдерживал в себе этот порыв. Угораздило же деда связаться с шарлатаном! В комнату вошел Ник, а за ним еле плелся Натаниэль. Я не в состоянии больше ждать схватил его за руку, поволок к столу и силой усадил в кресло. - Начинайте свое представление! – театрально заявил я оракулу, и он снова начал устало читать заклинания. Натан с удивлением разглядывал, как по мере прочтения текстов мутная темно-коричневая сфера обретала былую чистоту и прозрачность. Когда, избавившись от грязи, она стала чистой как слеза, оракул снова сказал: - Положите руки на шар! Мы, прислушавшись к его совету, дружно положили руки на гладкую поверхность. Странно! Холод кристалла больше не обжигал тело. Я чувствовал, как подрагивают длинные тонкие пальцы Ната. Парень, не поднимая глаз, пялился в сферу и открыл рот от удивления, когда она, ярко засияв, стала приобретать цвет. От моих рук разлилась темно-красная краска, а от его – изумрудная. Цвета снова стали расплываться и смешиваться, образовывать узоры и видоизменяться, пока не растворились друг в друге. Сфера стала кристально чистой, а потом засияла еще сильнее, излучая тепло, которое через пальцы проникало внутрь. Не дав нам с Натаниэлем время осознать увиденное, оракул объявил: - Вы истинная пара! Поздравляю! Хотелось возмутиться, закричать что-то в ответ, но слова застревали в горле. И я будто рыба, выброшенная на берег, мог только беззвучно хватать ртом воздух. - Ник, проводи наших гостей и объяви другим результат, - закончил оракул и скрылся, выйдя через потайную дверь. Натаниэль. Вечером, вернувшись из пансиона, я застал домашних непривычно оживленными. Джек – единственный слуга, оставшийся с нами после разорения, натирал в гостиной пол, а Энтони чистил столовые приборы. Отец же направо и налево раздавал указания брату-альфе. В суматохе меня не сразу заметили, и только после того как я громко всех поприветствовал, а потом сказал, что пойду в свою комнату, отец устремил на меня свой взор. - Постой, мой мальчик! – ласково окликнул меня он. Его улыбка и мягкий голос на мгновенье ввели меня в ступор. Я даже оглянулся, не веря, что он обращается ко мне. - Натаниэль, ты уже вернулся! – отец подошел поближе. - У меня есть радостная новость! – начал он свой рассказ. - После двух лет неудач судьба нам улыбнулась! Сегодня мне звонил Ральф Фостер! Ты знаешь кто это? Хотя зачем я спрашиваю? Откуда омега может его знать! - Отец, Ральф Фостер – судовой магнат и международный бизнесмен. Флот танкеров и грузовых кораблей, которые он создал, больше флотов многих стран. А еще он свекор Зака Фостера – лидера консервативной партии, одной из ведущих в нашей стране. - Ты прав, - удивился альфа. – Фостеры – известная семья, настолько известная, что даже омеги о них слышали. Так вот, мне сегодня звонил сам Ральф Фостер! Представляешь? Он сказал, что его внук… забыл, как его там зовут… - Логан Фостер! - Точно, Логан! Откуда ты это знаешь? Видел его по телевизору? - Да, в хронике новостей. - В новостях? А я думал, что вы все смотрите только сериалы. Короче, Ральф очень болен и перед смертью хочет устроить личную жизнь внука. Оракул, дай Бог ему здоровья, предсказал, что истинная пара Логана живет в нашем доме, и завтра состоятся смотрины. На них должны присутствовать оба моих сына-омеги. У тебя, конечно же, нет шансов, но постарайся не опозорить нашу семью и не мешать брату! Если все пройдет хорошо, то мой сын, мой Эрик станет мужем Фостера! Состоятельная семья заплатит за такого прекрасного омегу большой выкуп, и мы снова наладим бизнес! Эрон сможет окончить учебу! А ты… я пока не знаю, что мне с тобой делать. - Отец, я тоже хочу учиться! – с надеждой обращаясь к нему. - Ха-ха-ха! – он рассмеялся мне в лицо. - Учиться! Не смеши меня! Зачем омеге учеба? Чтобы детей рожать диплом не нужен! - Но Эрика Вы послали в университет? - Эрик красив. Я думал, он найдет там себе альфу. А ты посмотри на себя – сплошное разочарование! Зачем только Энтони уговорил меня забрать тебя. Одни траты и никакого толку! Хватит нести чушь! Иди переодевайся и приступай к уборке! Энтони доверил мне, как самому мелкому и проворному, вытирать пыль. И я усердно елозил тряпкой по отдаленным и труднодоступным уголкам «нашего дома». Горько осознавать, что я живу здесь уже почти десять лет, а мне до сих пор тяжело называть это место «домом». Я родился в монастыре, куда благочестивые семьи со всей страны ссылают своих опороченных омег. Мой кровный родитель-омега в семнадцать лет был изнасилован Грэгом. Тогда он работал гувернёром в семье Ларкинзов, ухаживал за Эриком и Роном, а деньги копил, мечтая однажды поступить в университет. Образование для омег всегда было платным. Правительство не считало нужным выделять бюджетные средства на стипендии для граждан второго сорта, и бедному сыну учителя пришлось пойти работать сразу после окончания школы. Юноша с трудом выпросил у своего отца разрешение на трудовую деятельность, так как симпатичного омегу легко можно было выдать замуж и получить за него неплохой выкуп. Но видя потенциал сына, он все-таки дал ему шанс. Ноэль Эванз (так зовут моего родителя) выбрал профессию гувернера, так как часто присматривал за младшими братьями и очень любил детей. Ему повезло с первого раза устроиться в хороший дом, получить приличное жалование. За пару-тройку лет усердного труда он мог бы с легкостью накопить достаточную сумму и осуществить, наконец, свои планы на будущее, но судьба сложилась иначе. Однажды ночью, учуяв запах течного омеги, пьяный в стельку Грэг ввалился в комнату Ноэля и набросился на него… Обесчещенный омега – позор и обуза для семьи! В маленьком городке нет преступления ужасней! От него отказываются родственники, отворачиваются друзья, и жизнь несчастного чаще всего заканчивает в монастыре, где до конца дней своих он расплачивается за грехи. Холостые альфы, посягнувшие на честь омеги, по закону обязаны взять его в мужья, а семейные должны выплатить крупный штраф или даже отбыть небольшое тюремное заключение. Но такие дела редко доходят до суда. Чаще всего альфы выплачивают семье омеги компенсацию, а невинную жертву отправляют в ссылку. И Ноа не был исключением. Его беременного мной сослали на другой конец страны в маленький монастырь, и он до сих пор остается там. Первые годы я прожил вместе с родителем-омегой. Мы вели скромную жизнь, но я был любим и счастлив. Мне до сих пор снятся горы и леса, шум быстрой реки и тишина нашей с папой комнаты. И я часто просыпаюсь в слезах, когда во сне вижу его… В шесть лет ребенка отнимали у омеги и отдавали отцу-альфе или, если тот отпирался, в приют. Дети из монастыря редко попадали в семью и чаще всего оказывались в приюте. И меня тоже ждала горькая участь сироты, если бы не Энтони. Мягкосердечный омега пожалел очаровательного карапуза, большие каре-зеленые глаза и пухлые румяные щечки которого никого не могли оставить равнодушным. Заметив и вовремя расхвалив Грэгу мою редкую красоту, он натолкнул мужа на мысль, что за привлекательного сына тот сможет получить большой выкуп. И меркантильность Ларкинза победила – он забрал меня себе. Но эта красота сыграла со мной злую шутку...