Любовь, потерянная среди цветов

- Не плачь… прошу, только не плачь, котенок, - шептал молодой омега на ушко сыну. - Ты должен поехать с этим альфой… Он твой отец, и позаботится о тебе. - Не хочу! Я никуда не поеду! Не оставлю тебя одного! Никогда не оставлю! – еще крепче сжимая в объятьях родителя, сквозь слезы кричал малыш. - Но тебя, рано или поздно, все равно у меня отнимут! Увезут в приют! Ты понимаешь? – уже рыдая, уговаривал его юноша. – Умоляю… уезжай вместе с этими людьми. Так будет лучше, поверь мне. - Нет! Папочка, не отдавай меня! – цепляясь за одежду, вопил ребенок. - Забирайте его! Скорей! Светловолосый омега, силой разжимая детские кулачки, оторвал малыша от родителя и отдал мужу. - Энтони, подожди! – на мгновенье, прикоснувшись к руке гостя, остановил его молодой человек. - Знаю, что не имею права просить, но, пожалуйста, присмотри за моим сыном! Мужчина долго молчал, однако, уже садясь в машину, тихо молвил: - Я присмотрю, обещаю. Автомобиль быстро удалялся, поднимая в воздух густое облако пыли, но даже внутри салона, отчетливо слышался душераздирающий крик несчастного омеги… Натаниэль. Я разлепил глаза мокрые от слез. Мир вокруг утопал в предрассветной серой дымке, и я не сразу осознал, что увиденное – всего лишь сон. Как давно я не видел папу. Надеюсь, он жив и здоров. Грэг не разрешает нам общаться, или звонить друг другу, но иногда втайне от него я по старинке пишу Ноа письма, на конверте указывая имя и адрес его брата. Рассказываю ему о школе, о новой семье. Правда, описываю только счастливые моменты, а их в этом доме немного. Хотелось бы мне пожаловаться на жестокость и ежедневные побои отца, на ненависть Рика и равнодушие Эрона, но я не могу его огорчать. Папе и так тяжело, так пусть думает, что хотя бы мне повезло, и я продолжаю расхваливать ему свою «счастливую жизнь». Утром в день смотрин Энтони постучал в мою дверь и позвал к себе. И я, кутаясь от холода в шаль, зевая и потягиваясь, поплелся к нему в комнату. Еще в коридоре был слышен недовольный голос Эрика. Он громко пререкался с родителем, как всегда жалуясь на убогость своего гардероба и непослушные кудрявые волосы. Не успел я войти внутрь, как в нос ударил аромат духов брата – медово-сладкий цветочный. Он кружил голову, туманил мысли, но сладость быстро исчезала, оставляя после себя лишь горький шлейф. Как по мне, они идеально ему подходят! - Кхе-кхе! - мой удушливый кашель заставил их на мгновенье замолчать и повернуться. – Доброе утро! - Еще в пижаме! Почему ты не готов? – завизжал Рик. – Папа этот уродец все испортит! На него же противно смотреть! - Эрик, прекрати орать! Натан, тебе, наверно, нечего надеть? Еще и это, – Тони подошел ко мне, схватил за подбородок и, притянув мое лицо поближе, внимательно осмотрел. – Очень плохо. Сыпь стала больше. Тональный крем ее не скроет. Даже не знаю, что мне с тобой делать? - А давай ему пакет на голову оденем, хуже то все равно не будет! – продолжал злорадствовать омега. - Сейчас же замолчи! Как ты можешь так говорить? Он же твой брат! - Не смей кричать на Эрика! – перебил его Грэг с порога. – Моя надежда и гордость, мой любимый сын должен быть в хорошем расположении духа. И перестань возиться с этим ничтожеством! Рик сегодня должен блистать! А мелкого крысеныша рядом с ним все равно никто не заметит. Пусть надевает школьную форму. Если спросят, скажем, что он только вернулся из пансиона и не успел переодеться. А на прыщавую морду пусть нацепит старые очки Эрика, они все равно больше не нужны – вчера мы купили ему новые линзы. Меня чуть ли не пинками вытолкали в коридор и прогнали восвояси. Сначала я отправился в ванную комнату, а потом стал переодеваться, предварительно перед большим зеркалом, оценив состояние своего тела: на груди и спине красовались множественные кровоподтеки и гематомы, которые уже начали желтеть, полосы от ударов ремнем и даже кое-где шрамы от порезов. Боже, пусть Эрик окажется парой Фостера. Может тогда отец займется бизнесом, перестанет пить, и больше не будет срывать свою злость на мне. После банкротства и до того жестокий альфа совсем слетел с катушек. Стал заглядывать в бутылку почти каждый день, а потом цепляться по любому поводу ко всем на свете. Энтони действовал на него успокаивающе, заговаривал отцу зубы и укладывал спать, поэтому перепадало от мужа ему редко. Рика же он никогда не трогал. Не знаю, то ли любил старик своего первенца, то ли боялся испортить его красоту, но в отличие от нас с Эроном никогда не бил. Рон – взбалмошный и грубый, часто сам цапался с отцом и в последнее время легко давал ему отпор. А хрупкого омегу вроде меня обидеть было легче простого. К тому же, с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, один мой внешний вид вызывал у Грэга ярость. Да, красота сыграла со мной злую шутку, сначала избавив от одиночества и сиротской доли, а потом сделав обузой и изгоем в семье. Не успел я достичь переходного возраста, как из милого краснощекого ребенка превратился в тщедушного угловатого подростка с проблемной кожей. Отец сперва просто бесился, оскорблял и сыпал проклятия, а после разорения стал избивать. Энтони пытался заступаться за меня, но Грэг каждый раз припоминал ему, что такой никчемный сын в их доме появился из-за его омежьей доброты, а затем набрасывался с кулаками на мужа. Вскоре единственный хороший человек в этой семье стал меня избегать, и я остался совершенно один. Ближе к полудню в дверь постучал Джек и сказал, что гости уже на пороге. Я быстро поправил костюм, натянул на нос очки и поспешил к ним. Возле лестницы встретил Эрика. В шикарном бордовом наряде он и, правда, блистал! Его пышные от природы непослушные волосы были аккуратно уложены, а ранее светлые глаза в новых линзах приобрели небывалый блеск и красоту. Рик толкнул меня на пол и ехидно бросил в след: - Не путайся под ногами, уродец! А потом величавой походкой стал медленно спускаться вниз. Я встал с пола, отряхнулся и начал спускаться следом. За высоким эффектным юношей меня щуплого и серого почти не было видно. Я словно тень шел за братом, мечтая чтобы вся эта суматоха побыстрее закончилась. Уже в гостиной я поднял голову и увидел четырех визитеров: капризного омегу и трех статных альф. Отец подошел ближе, представил нас гостям и стал расхваливать меня и Эрика. В основном, конечно же, Эрика. Вскоре к нам приблизился молодой альфа. Ростом под метр восемьдесят, на первый взгляд больше похож на бету: складный и поджарый. У него было продолговатое лицо с высокими скулами, волевой подбородок, нос с горбинкой и длинные, четко очерченные губы с немного приподнятыми уголками. Смоляные слегка курчавые волосы – коротко стрижены. Он, не отрывая синих бездонных глаз, пялился на Эрика, широко сверкая белозубой улыбкой. - Очень приятно! – молвил он, и его глубокий завораживающий голос обволакивал собеседников. Он поочередно стал целовать нам руки. И стоило ему коснуться моей, как я учуял его запах – терпкий, дурманящий, смолистый аромат. Я опьянел от одного вдоха, по телу пробежала дрожь, а альфа, как ни в чем не бывало, опять перевел взгляд на Эрика и сказал: - Несказанно рад нашей встрече! Все что происходило позже, я помнил, как в тумане. Переместившись на диван, они с Риком долго болтали, а я жадно вдыхая его дух, терял остатки самообладания. Через какое-то время альфа переключился на меня и что-то спросил, а я, не в состоянии вспомнить свое имя, только мычал в ответ. В тот момент я, совершенно беспомощный, с блуждающим, недоумевающим, беспокойным взглядом, трясущимися руками и невнятной речью, выглядел как умалишенный. Эрик оправдывался перед Логаном, а я уже был на грани обморока. Меня спас самый старый альфа: высокий и широкоплечий. Карие немного выпуклые глаза которого насквозь пронизывали человека. Глубокие морщины бороздили смуглую кожу. Ранее темные, а сейчас полностью седые волосы были зачесаны назад, а густые брови и широкий нос делали его лицо суровым. Говорил он оглушительно громко, отрезвляюще, так громко, что даже вывел меня из оцепенения. А улыбка у него была в точности как у внука – ослепительная и широкая. К оракулу я ехал в одной машине с Эроном, и только там смог прийти в себя и немного успокоиться. Уже на месте Логан открыл мне дверь и я, из-за очков брата не заметив бордюр, оступился. Молодой альфа поймал меня в полуметре от земли, и снова почувствовав его волшебный аромат, я провалился в нирвану. Каким чудом добрался до офиса, не помню, но очнулся я уже в приемной оракула: Ральф Фостер хлопал меня по плечу, а потом стал задавать разные вопросы. Его интересовало все: мои интересы, хобби и увлечения, книги, которые я читаю, мои мечты и планы на будущее. И я как под гипнозом выдал хитрому альфе всю нужную информацию. Не знаю, сколько бы еще продолжался допрос, но из кабинета вышел незнакомый мне бета. Он за руку вывел к нам ревущего Эрика и громко объявил, что тот не является истинной парой господина Фостера. После его слов отец побелел, а брат зарыдал еще громче. Мне самому захотелось плакать, так как я прекрасно знал, что всю злость и обиду после неудачной сделки отец обрушит на меня. Однако молодой бета, не дав мне впасть в уныние, приказал следовать за ним. Я медленно и нерешительно вошел в кабинет, где у самого порога меня схватил Логан и потащил за руку к оракулу. Усадив меня, он плюхнулся в кресло напротив и громко произнес: - Начинайте свое представление! Оракул начал шептать какие-то тексты и бурый камень на золотой изящной подставке предо мной стал светлеть. Когда от мерзости, заполняющей его изнутри, не осталось и следа, он сказал: - Положите руки на шар! Я обеими руками коснулся холодного кристалла. Пальцы задрожали, и я еще сильнее вцепился в камень. Альфа сидел так близко, что мне казалось, будто я купаюсь в его запахе, и только огонь сферы, словно луч света в темном царстве, не давал мне выпасть из реальности. Сфера тем временем менялась на глазах, наливалась цветом и стала похожей на лавовую лампу. А потом краска внутри испарилась, и она начала источать тепло. - Вы истинная пара! Поздравляю! – объявил оракул. А дальше я уже не слушал… Логан. Помощник Шейна за руку вывел нас с Натаном из кабинета и огласил присутствующим, что мы являемся истинной парой друг друга. На мгновенье в приемной повисла тишина. Все будто бы искали подвох в словах Ника, и только дед, осознав услышанное, со словами: - Я так и знал! – радостно кинулся к нам на встречу. - Что? Ты знал? – первая, вырвавшаяся из моих уст, фраза звучала сдавлено и хрипло. - Ну, это было очевидно, малыш! – И на лице деда появилась хитрая улыбка. - Я сразу понял, что именно младшенький – твоя пара. Поздравляю, тебе досталась такая прелесть! А когда он подрастет, то станет сногсшибательным омегой. Припомнишь мои слова, но наступит время и тебе придется разгонять толпы его ухажеров, - закончив свою речь, он сжал нас в крепких объятьях. Я ничего не понимаю: болезнь деда повлияла на его зрение, или он так жаждет сделать меня семейным человеком, что готов сосватать мне любого омегу, лишь бы только тот был готов к деторождению. Все произошло очень быстро, и я не успел даже возмутиться в ответ. И теперь старик думает, что я не меньше него рад видеть своим женихом Натаниэля. После поздравлений деда проснулись и остальные. Грэг, светясь от счастья, подбежал к нам и в прямом смысле расцеловал своего сына и меня в придачу. Родители обошлись сухим: - Поздравляю, сынок! А Эрик, захлебываясь слезами, стоял в углу. Я смотрел на своего, то есть уже на совершенно чужого мне, мальчика и понимал, что больше нам не быть вместе. Каким прекрасным он не был, моя семья никогда бы не приняла бедного юношу, который, по мнению лже-оракула в придачу, не являлся моей истинной парой. В тот момент я и сам с трудом сдерживал слезы от горечи потери и обиды. Дед, заметив истерику Эрика, стал говорить, что с судьбой не поспоришь, и что такой шикарный омега легко найдет себе альфу. Что он должен быть сильным и искренне порадоваться за брата. И Рик, послушав старика, подошел к Натаниэлю, обнял его и тихо сказал: - Поздравляю. А потом посмотрел младшему брату прямо в глаза таким испепеляющим, полным ненависти и презрения взглядом, что у малыша задрожали коленки…