Любовь, потерянная среди цветов

Натаниэль. - Мне больно, Логан… Пожалуйста, отпусти… – умолял я дрожащим и сдавленным голосом, пока руки альфы жадно ощупывали мое, прикрытое тонким шелком, тело. Полы халата распахнулись, и легкая ткань сползла, оголяя плечи и грудь. - Не упирайся, идиот! Тебе ведь это нравится! – муж всем своим весом прижал меня к стеклу. – Хватит строить из себя недотрогу. Мы же оба знаем, что ты блудливая шлюха, и во время течки альфа тебе жизненно необходим, – все эти обидные слова Логан говорил с улыбкой на лице. – Неделя взаперти – да, у тебя уже все чешется внутри! Ну ничего, сейчас мы это исправим, сейчас мы славно позабавимся с тобой! – он снова выдохнул перегаром, и я невольно вдохнул полные легкие этого запаха. Ненавистный тошнотворный запах, преследующий меня годами, предвестник унижений и боли, вечный кошмар, от которого нельзя ни избавиться, ни проснуться. Одного его было достаточно, чтобы ввести меня в состояние животного страха, чтобы я, стоя на коленях, начал слезно молить о пощаде вернувшегося в пьяном угаре отца в надежде на то, что сегодня он сжалится и в качестве исключения не изобьет меня до потери сознания. Ватные ноги подкосились, муж попытался поймать меня, но только сорвал пояс с халата, а я упал перед ним. - Не бей, - слова сами вырвались из меня. – Логан, прошу! Я сделаю все что угодно, только ты не бей меня, пожалуйста! Он на мгновенье замер, пытаясь затуманенным разумом осмыслить мои слова, а потом тихо сказал: - Отсоси мне… - Что?.. – я посмотрел альфе в глаза и испугался, увидев в них одно только презрение и холод. - Тебе не впервой. Давай покажи, чему научился! Если будешь послушным и сделаешь все как надо, я не стану тебя бить… От невыносимой горечи слезы потекли по щекам. Сейчас как никогда стало ясно, что для Логана я больше не муж, не спутник жизни, а лишь доступное тело, омега для утех. И самое худшее – я все это заслужил. - Ну же, не испытывай мое терпенье или ты думаешь у меня само встанет на такого урода, как ты. Всхлипывая, я медленно приблизился к мужу, положил руку ему на пах и сразу же одернул ее, почувствовав возбуждение альфы, так явно ощутимое даже через толстую джинсовую ткань. - Шевелись, омега! Еще минута и я за себя не ручаюсь! Я снова потянулся к нему. Руки дрожали, и ширинка никак не хотела расстегиваться. Мои неудачные попытки взбесили его окончательно и, он, рыча от злобы, отбросил мои руки и сам расстегнул штаны, выпуская наружу свой внушительных размеров член. - Ну же приступай! – муж притянул меня к себе. – И учти, если мне не понравится тебе же хуже будет! Тело бросило в жар, когда губ коснулась обжигающая, словно лава, разгоряченная плоть моего альфы. Я, помогая себе рукой, взял его член в рот, совсем немного, будто пробуя его, провел языком вокруг, горящей головки, а потом целиком вобрал его в себя. Сейчас, стоя так близко, я чувствовал сладковатый запах омег на коже мужа, с которыми он развлекался до того как вернулся домой. И этот запах вперемешку с витающими в воздухе парами алкоголя еще больше вызывал у меня тошноту. Несколько неловких движений и упругая плоть альфы увеличилась так сильно, что стало трудно дышать. Я попытался отстраниться, но Логан, не обращая внимания на стоны, крепко вцепился мне в волосы, и стал сам толкаться в меня, резко и глубоко, до самого горла, заставляя его сжиматься в рвотных позывах. Не знаю, сколько бы еще продолжалась эта мука, но охмелевший альфа случайно пошатнулся, потерял равновесие и, заваливаясь на бок, отпустил мои волосы. А я, пользуясь моментом, поспешил отползти от него и, согнувшись пополам, забился в приступе кашля. - Никчемный омега! – от криков мужа я сжался в клубок. – Я тебя предупреждал! Логан подошел ближе и потянул за край все еще свисающего с моих плеч халата, поднимая меня с пола. Шелковая вещь осталась у него в руках, и он увидел пластырь, закрывающий выжженную лазером метку. От гнева лицо альфы перекосило. Могу поклясться, в тот момент я слышал скрежет его зубов. Он замахнулся на меня кулаком, но в последний момент рука мужа остановилась и застыла в воздухе… - Ничтожество! Мразь! – орал альфа, вымещая свою злобу на первом попавшемся ему под руку стуле. – Почему?.. из всех омег… мне достался именно ты? – Оторванной ножкой он разгромил и сбросил на пол остатки, стоявшей на прикроватной тумбочке, посуды, а потом запустил ее в меня. И она, пролетев над головой, вдребезги разбила зеркало на стене, осыпав меня осколками. Лежа на спине, я больше не плакал, не кричал, не сопротивлялся, а лишь отрешенно глядел в потолок, безропотно позволяя альфе творить со мной все, что ему будет угодно. В голове раз за разом всплывали картины нашей первой ночи, еще до того как Логан успел увидеть метку… до того, как он меня возненавидел. И я невольно сравнивал прошлое и настоящее. Не было больше ласк и сладких речей, вместо них – грубость и унижение, укусы вместо поцелуев, холод вместо тепла и боль… много боли. Каждое прикосновение мужа причиняло мне страдания – физические и душевные. Сейчас, сжимая до хруста костей мое обомлевшее измученное тело, зубами пронизывая кожу и слизывая алую кровь, сочащуюся с ран, альфа напоминал мне дикого зверя. Когда его ладонь скользнула в щель между ягодиц, я только сильнее зажмурил глаза. Тонкие длинные пальцы мужа нащупали дырочку, и два из них резко вошли в нее, мягко и без сопротивления. - Да, ты такой мокрый уже и весь горишь! – опять его голос заставил меня вынырнуть из некого подобия транса, забвения, в котором до этого пребывало мое сознание. – И запах… Не могу надышаться – голова кругом идет. Что ты со мной делаешь, омега? Я долго так не выдержу… А через мгновенья он широко раздвинул мои ноги, и я почувствовал его член, приставленный к анусу. - Запомни, ты мой навеки, Натаниэль! – сказав это, альфа вошел в меня… весь и целиком, изнутри разрывая мое естество, заполняя его до краев. А потом стал толкаться снова и снова, пока мир не померк и я не потерял сознание. Логан Фостер Утро наступило. Лежа в полудреме, я давно чувствовал это, но разум мой все никак не хотел просыпался, продолжая блуждать в липком и мутном плену ночных кошмаров. Внутренние часы привычно подсказывали, что там, по другую сторону сознания, вот-вот зазвонит их осязаемая материальная копия, и для меня начнется новый день. Даже сквозь сон я отчетливо слышал чей-то жалобный скулеж или хныканье ребенка, не знаю, но продолжал дремать, пока копошение под боком все-таки не заставило меня разлепить веки. Нехотя проснувшись, я сел на постель, протер глаза и… на несколько секунд впал в оцепенение. Открывшаяся картина в мгновение ока отрезвила меня. Комната выглядела так, словно ночью по ней пронесся ураган. Но напугал меня не хаос и разруха вокруг, а бледный, как призрак омега. Прямо передо мной на усыпанном осколками битого стекла полу стоял Натаниэль. Его левое плечо было покрыто синими отметинами от зубов с запекшейся на них кровью. Он взвизгнул от ужаса, когда увидел, что я уже проснулся и попятился к выходу, оставляя после себя кровавые следы. - Стой! – хрипло закричал я, и омега остановился, а потом что-то невнятно замычал и сделал еще пару шагов назад. – Стой, кому говорят! Я мигом вскочил с постели, подбежал к омеге и, схватив его в охапку, оторвал от земли, не позволяя ему и дальше калечить себя. - Тише, тише, мой маленький, не бойся, - шептал я, сильнее прижимая вырывающегося мужа к груди. Такой легкий – одна кожа да кости еще и дрожит, как испуганный зверек. К горлу подступил ком, когда до меня дошло, наконец, что это моих рук дело. Это я навредил омеге, это я морил его голодом, я запугивал и издевался. А вчера… я даже вспомнить не могу, что было вчера. Помутнение рассудка, не иначе. Я хотел опустить Ната на кровать, но увидел кровавые пятна на простынях и остановился. Не придумав ничего лучше, я отнес его в свою, то есть в уже нашу общую спальню. Осмотрел ступни омеги, вынул осколки, помог принять ванну, а потом укутал его в полотенце и уложил в постель. Сам я сразу же ушел. Сейчас, глядя на свое испещренное трещинами отражение в относительно уцелевшем углу зеркала, я все пытался понять, как я до такого докатился? Почему вчера так измывался над мальчишкой, если с другими омегами раньше я всегда был деликатным и нежным? Даже общаясь с распутным работниками увеселительных учреждений, я никогда не позволял себе хамства и грубости, а тут такое… Я еще раз окинул взглядом разгромленную комнату. Откуда взялась вся эта ненависть и жестокость? Натаниэль, конечно не лучший пример мужа, но он беззащитный и не заслуживает такого обращения, такого никто не заслуживает… Когда я впервые увидел его утром, то ужаснулся, поверить не мог, что способен на такое зверство. Вчера у меня были совсем другие планы. Я не собирался травмировать омегу. Просто хотел пометить его уже, наконец, консумировать наш брачный союз. Без этого выводить в люди мужа нельзя. Думал, напьюсь, чтобы не было так тошно, забуду об его измене и под действием инстинктов пересплю с ним по-быстрому. Раз начал игру, то нужно идти до конца. Да и тянуть дальше некуда. Сегодня объявят окончательные результаты выборов, но это просто формальность, так как еще первичные подсчеты показали, что партия отца на высоте и вечером он будет праздновать свою триумфальную победу. Мы с Натом конечно же приглашены на прием. Кое-как убрав до прихода слуг следы вчерашнего буйства, я отправился по делам, предварительно объявив Чарльзу и Гэйлу об окончании домашнего ареста Натаниэля. Попросил их без надобности не беспокоить омегу до вечера, а потом привести его в порядок и подготовить к празднику. Около шести я во всем параде вернулся домой. Костюм сменил еще в своей городской квартире, чтоб лишний раз не видеть Ната. Чарльз, как обычно, встретил меня у порога. - Мы заменили дверь и всю испорченную мебель в гостевой, господин. – С упреком в голосе молвил камердинер. - Где мой муж? – прервал я его доклад. - Он скоро спустится. Гэйл помогает ему собраться. - Пойди и поторопи их, мы опаздываем. - Сейчас, господин. Простите, но, может, Вам лучше сегодня пойти одному. Мальчик плохо выглядит, а там будет суета, куча народу… - Не говори чепухи! – закричал я. – Ходить по приемам со мной его прямая обязанность. К тому же явиться на такое важное мероприятие без пары я никак не могу. О, а вот и он! Наконец! Натаниэль медленно, будто специально оттягивая нашу встречу, спустился вниз. Казалось, что надетый на нем яркий темно-фиолетовый костюм, еще больше подчеркивал нездоровую худобу и бледность мужа. - Добрый вечер, - тихо молвил мальчишка, не глядя мне в глаза. Я присмотрелся и заметил, что у него трясутся коленки. - Веди себя хорошо, омега, - прошептал я ему на ухо, - и я позволю тебе и дальше наслаждаться жизнью. Без охраны из дома ты теперь, конечно, не выйдешь, но под замком тоже не будешь сидеть. Так что решай… - Я буду послушным, - тихо, но внятно ответил он, - буду играть роль Вашего мужа перед гостями, перед господином Ральфом и Вашими родителями, если понадобится. - Ну, вот и отлично! – искренне обрадовался я такому разумному ответу. – Я рад, что ты у меня такой понятливый! Тогда улыбнись, и пойдем уже, нам пора. На праздник мы прибыли в самый разгар веселья. Важные гости, среди которых было много коллег отца – политиков и бизнесменов, уже заметно приняли за воротник, но еще не успели набраться и теперь слонялись по залу в поисках полезных знакомств. Безразличные к делам мужей омеги делились друг с другом свежими сплетнями или дефилировали в новых нарядах, пытаясь вызвать зависть у как можно большего количества гостей. - Логан! Нат! – Филлип выловил нас практически у входа, будто специально ждал нашего прибытия. – Я так рад видеть вас! Так соскучился! Зак просил не лезть к вам в медовый месяц, но мне было очень одиноко! Ой, а почему Нат такой бледненький и худой какой-то? Не заболел? – он коснулся его лба рукой. - Папа, с ним все в порядке, - я попытался легонько оттащить мужа подальше от родителя. – Просто у него течка началась, а ты знаешь, как омеги чувствуют себя во время течки. Лучше скажи мне, где сейчас отец? Нам с Натом нужно его поздравить. - Он где-то среди гостей – купается в лучах славы. И дед твой вместе с ним был. Я оглянулся и увидел их в конце зала, окруженных надоедами, которые не упускали возможность подлизаться к знатным господам. - Мои поздравления, отец! – я с трудом протолкнулся сквозь собравшуюся вокруг альф толпу, и мы с Натом по очереди проговорили ему свои пожелания. - Спасибо, родные мои! - после чего Зак заключил нас в крепкие объятия. Обычно до ужаса серьезный отец сегодня всем лучезарно улыбался и светился от радости. Веселее него на празднике был только дед. Старик за неделю, что я его не видел, лет на пять помолодел, он будто бы вернулся в те славные времена, когда супруг его – дедушка Винни был еще жив. И только копна белых, как снег, волос на голове деда не давала забыть, что чудес не бывает. После свадьбы я почти пожалел о своем вынужденном замужестве, но теперь, глядя на Ральфа, я вижу, что все мои усилия с лихвой окупились. Дед счастлив, отец вот-вот получит желанную министерскую должность, папа – собеседника и друга в лице Ната. И все они, если повезет, скоро получат долгожданного внука и правнука. Кстати, о правнуках. Ральф оттеснил нас с Натаниэлем в сторонку. - Ну, и как семейная жизнь? – начал он, лукаво улыбаясь. – Наслаждаетесь друг другом, наверно. За целую неделю ни разу не удосужились приехать или позвонить. Совсем старика забыли! – проговаривая все это, дед несколько раз срывался на смех. - Прости, мы очень перед тобой провинились! - подыграл ему я. – Но ты же сам хотел правнука. А у Ната течка как раз началась. - Течка сейчас? – уже серьезно переспросил дед. - Да. - Тогда, что вы тут делаете? Быстро отправляйтесь домой, и займитесь делом! С родителями твоими я сам разберусь! Предложение деда поступило, как нельзя кстати. Я взял мужа за руку и поспешил убраться с очертевшего мне праздника жизни, уже не в силах и дальше играть перед родными счастливую семейную пару. Только не сегодня, когда меня раздирало чувство вины за минувшую ночь. Омега, тоже еле ноги перебирал, с большим трудом поспевая за мной. Мы вышли на безлюдную парковку, я открыл мужу дверцу машины, а он вместо того, чтобы сесть в нее застыл на месте, а потом попытался схватиться за меня, но не успел и без чувств упал на асфальт.