Любовь, потерянная среди цветов

Логан Фостер. «Который час? Сколько времени прошло с тех пор, как я проснулся? Может, вставать уже пора?» - думал я и все равно лежал неподвижно. Руки затекли, но я никак не мог заставить себя разомкнуть объятья. Да что там объятья, я почти не дышал, боялся спугнуть дивное наваждение, встревожить хрупкий сон омеги спящего рядом со мной. Собрав всю волю в кулак, я аккуратно выбрался из постели и на цыпочках, пытаясь не создавать лишнего шума, направился в душ. Сердце екнуло, и уголки губ непроизвольно поползли вверх, стоило мне споткнулся о книгу, небрежно оставленную на полу. «Подумать только, вчера мы ее даже не открыли» - промелькнуло у меня в голове. Спустившись вниз, привычно налил себе чашку крепкого кофе. Смоляная жидкость обжигала губы, распухшие от поцелуев, а терпкая горечь на языке смывала их вчерашнюю сладость. Что-то было не так сегодня со мной, что-то изменилось: краски стали ярче и небывалая легкость ощущалась в теле, а еще невыносимо сильно хотелось расправить плечи, хотелось петь, хотелось жить, хотелось дышать и пространства огромной кухни мне вдруг стало мало. Стоя у настежь распахнутого окна, с головой окунувшись в утреннюю прохладу, я чувствовал, как приятное тепло медленно разливается в груди, и виной ему было вовсе не кофе. - Все-таки сегодня отличный день! – говорил я, обращаясь в пустоту. – Замечательный день! Впервые за долгое время я не думал о делах, не смотрел на часы, никуда не спешил и мог сполна наслаждаться такими редкими минутами покоя. Время шло плавно и безмятежно, а мысли подобно киселю растекались тягучей розовой лужей. И все они были лишь об одном человеке – о моем дорогом муже… о нашей с ним вчерашней ночи... Но чем больше я пытался вспомнить подробности этой самой ночи, тем дальше они от меня ускользали. Лишь отголоски ее, рваные образы, раз за разом всплывающие в памяти ненадолго возвращали меня в минуты нашей с Натом близости. И уже их было достаточно, чтобы мне стало жарко. - Господин, завтрак готов! Прикажете подавать! – окликнул меня Гэйл. - Да, пожалуйста, - вынырнул я из мечтаний. Есть в одиночестве не хотелось, и я решил разбудить Ната. - Надо же, ты дома! – вместо приветствия выплюнул мне Филипп, сгружающий на диван в гостиной стопку каких-то папок. – Вспомнил бессовестный, что у тебя муж в положении! - Доброе утро, папочка! – я подошел к нему ближе и поцеловал в щеку. – Прекрасно выглядишь – глаз не оторвать! - Ты зубы мне не заговаривай, хитрец, а лучше скажи, где пропадал в последнее время? – с небывалой злобой шипел на меня омега. - Ну, не сердись, родной. Нигде я не пропадал! Просто работы поднакопилось, вот и пришлось разгребать старые завалы в офисе, - оправдывался я, сверкая белозубой улыбкой. – Не веришь – спроси Дэна. - Помощника Ральфа? - Да, его. Он подтвердит, что я почти безвылазно там сидел. Ты же понимаешь, как тяжело мне сейчас без помощи деда? - Я, то понимаю, но речь идет не обо мне. Твой омега сейчас беременный, ему, как никогда, нужна забота и поддержка, а ты неделями не бываешь дома. Посадил его под замок, без охраны из особняка никуда не выпускаешь. Он бедняжка целыми днями один, - родитель схватил меня за руку. – Сын, я прошу тебя, будь с Натом помягче, повнимательней. У него же под сердцем твой сын, мой внук, пожалуйста. - Не волнуйся, впредь я постараюсь стать Натаниэлю хорошим мужем. - Ладно, поверю тебе на слово, - сменил гнев на милость папа. – Кстати, а где твой муж сейчас? - Спит еще, наверно. - Долго он что-то. Обычно Нат ранняя пташка. - Ну, мы с ним вчера… как бы это сказать… - Наверстывали упущенное, - перебил меня Филипп. - Можно и так сказать, - от одного упоминания о вчерашней ночи, воображение снова заиграло красками, и я стыдливо, будто напакостивший школьник, опустил глаза. - Рад за вас! – заулыбался папа. – Только смотрите не переусердствуйте. - Позвать Ната. Я все равно уже хотел его будить. - Не стоит, пусть отдыхает. Я хотел обсудить с ним субботнюю вечеринку, но теперь думаю, что лучше будет устроить сюрприз. - Какую вечеринку? - Бестолочь! – отец размашисто отвесил мне подзатыльник. – В следующую субботу День рождения Ната! Как ты вообще мог такое забыть? А еще обещал быть хорошим мужем! – негодовал омега. – Почему ты не берешь пример с отца? Зак никогда не забывает памятных дат. - Ну, прости, папочка, замотался. Знаю, что оправдание никудышнее, но все же… - Благодари небеса, что я сегодня к вам так удачно зашел. У тебя осталась неделя в запасе, чтобы купить мужу подарок. Надеюсь, с этим ты справишься? - Справлюсь, конечно. - И еще, хотел сказать, что вечеринка будет тематическая, посвященная беременности и родам. В конце торжественной части мы узнаем пол ребенка, что и будет для именинника и для всех нас главным подарком. Это сюрприз – смотри не проболтайся! По этому поводу, в понедельник нам нужно съездить в больницу, сдать анализы, сделать УЗИ и все такое. Ты поедешь с нами? - Скорее всего, нет, но я очень постараюсь. - Понятно, и сами справимся, - грустно выдохнул Филипп. - Тогда не забудь вовремя предупредить охрану и машину нам выдели поудобней. – Звонкий бой настенных часов на мгновение привлек его внимание. – Ой, уже так поздно! Мне нужно бежать! – засуетился омега и начал собирать ранее разбросанные на диване бумаги. – Передавай привет Нату! - последние слова он произнес, в спешке убегая. Как только за Филиппом захлопнулась дверь, я сразу направился к лестнице. - Выходи! – мой, прозвучавший слишком громко, голос эхом пронесся по комнате. – Я видел тебя! Подслушивать нехорошо! Выходи! – тень наверху зашевелилась, но спускаться не спешила. – Натаниэль, ты слышишь меня?! Быстро спускайся вниз! Омега пулей сбежал по скользким ступенькам, совсем не держась за перила. - Дурень, что ты творишь?! – поймав его у самого края лестницы, орал я. – Не смей больше бегать! Забыл, ты в положении. - Прости, я не хотел… я случайно… - несвязно затараторил омега. – Услышал звонок в дверь и спустился проверить, кто пришел, а тут Филипп с сюрпризом. - Успокойся. - Логан, прости… - Нат, успокойся! Я не сержусь, правда, – говорил я ласково, сжимая перепуганного омегу в объятьях. – Я даже рад, что ты так узнал про эту чертову вечеринку. Папа своими сюрпризами кого угодно может до инфаркта довести, а ты беременный, тебе волноваться нельзя. И раз уж все так получилось, то ты можешь лично поучаствовать в ее организации, внести свои предложения, а я передам их отцу якобы от себя. Давай говори, как праздновали Дни рождения у тебя дома? - Дома… дома было не принято праздновать мои Дни рождения, - почти шепотом ответил Нат, не глядя на меня. - Надо же, это очень грустно. Странные традиции у вас в семье. Ну, ты не расстраивайся, - я ободряюще похлопал его по плечу, - В субботу у тебя будет настоящий День рождения с огромным тортом, кучей подарков и множеством гостей. - Правда? – муж улыбнулся, видимо представив расхваленный мной праздник. - Обещаю. И еще, нужно купить тебе подарок, но, если честно, я даже представить не могу, чего бы ты хотел. Знаешь, а у меня на этот счет есть предложения! – заинтриговал я омегу. – Натаниэль, вместо подарка я обязуюсь выполнить любое твое желание. Можешь просить все что угодно! – я терпеливо ждал, пока омега озвучит свое желание, но пауза слишком затянулась. – Ну же, Нат, говори, любой каприз! Чего ты хотел долгие годы, о чем мечтал? Представь, что я золотая рыбка или скорее твой персональный Джин. - Чего хотел всегда… - муж на минуту задумался, а потом: – Логан, пожалуйста, МОЖНО МНЕ УВИДЕТЬ ПАПУ? – восторженно и, как-то по-детски, воскликнул омега, загнав своими словами меня в тупик. - Увидеть папу? – вслух удивился я нелепости услышанного. – Что за глупость? А кто тебе видеть его не дает? Помнится, Энтони навещал нас недавно и, если ты уже соскучился по родителю, то пригласи его в гости или, если хочешь, бери охрану и сам поезжай в отцовский дом. Зачем тратить единственное желание на такой пустяк? - Логан, ты меня неправильно понял. Энтони Ларкинз мой отчим, а я хочу увидеть Ноэля Эванза – родного папу-омегу. - Того, что в монастыре? - Да. - Плохая идея! – мой голос прозвучал слишком громко. – Монастырь не лучшее место для семейного уикенда! Порядочному омеге там нечего делать! К тому же я и сам не хочу, чтобы ты с ним общался! – продолжал орать я, доводя мужа до слез. Увидев на ранее счастливом лице мокрые дорожки, я прекратил орать, а потом, сделав глубокий вдох, заговорил уже спокойно: - Натаниэль, пойми, сейчас ты замужний человек и твое поведение напрямую влияет на мою репутацию и на репутацию всей семьи. Я не хочу, чтобы ты был замечен в сомнительных связях. А этот человек однажды уже оступился, чему он может тебя научить? Забудь о нем! - Забыть… Как я могу забыть папу? – глотая слезы, молвил омега. – Он подарил мне жизнь… он воспитывал и любил меня… Как я могу его предать? От папы и так уже все отказались. Я все, что у него есть! Я его не оставлю! - Прекрати истерику! – слышать нытье Ната стало невыносимо. – До монастыря пять часов езды, я не повезу беременного супруга в такую даль! Проси что-нибудь другое, материальное, то, что можно купить за деньги! Наверняка есть еще что-то, чего бы ты хотел. - Мне ничего не нужно! – всхлипывая, холодно ответил муж. – Я не привык к излишествам. Здесь и так, - он оглянулся по сторонам, - уйма ненужного хлама. А папа… Боже, десять лет прошло! А я даже не знаю, жив ли он, здоров… - плач его усилился, и слезы хлынули с новой силой. Захлебываясь рыданиями, Нат неразборчиво что-то говорил о родителе-омеге, а потом, схватился за живот и осел на диван. - Плохо! – не на шутку перепугавшись, я подбежал к нему. – Где болит, родной? С ребеночком что-то? – до хруста сжимая телефонную трубку, спрашивал я. – Потерпи, сейчас скорую вызову! - Не надо! Логан, пожалуйста, не надо скорую! – после моих слов Натаниэля начало трясти. - Тише-тише, успокойся! Никаких врачей, ты только не волнуйся, ладно. Сбегав на кухню за водой и напоив бедняжку, я сел рядом и прижал омегу к груди. «Кретин! Дурак! Что же ты наделал! – мысленно ругал себя я. – Опять обидел, заставил плакать бедного Натаниэля, а хотел всего-навсего порадовать его. Ну, что со мной не так? Рядом с этим омегой я себя не контролирую, каждый раз впадаю в крайности, разрываясь между ненавистью и любовью. Наша совместная жизнь – бесконечный заезд на американских горках. Долго налаживаем отношения, а достигнув определенной близости – портим все». - Нат, послушай, я был не прав, - от испуга, голос мой непривычно дрожал. – Тяжело, наверно, жить столько лет в неведении, на расстоянии переживать за близкого человека? Если этот омега так важен для тебя, то я позволю вам увидеться. Муж поднял голову и взглянул на меня неверяще. Его большие полные слез глаза казались огромными. Он просто смотрел на меня, не решаясь переспросить, правда ли я позволил ему встретиться с отцом. - Можно?.. - почти шепотом сказал Натаниэль. - Ну, я же обещал выполнить любое твое желание и выполню его, даже если оно мне и не нравится. - Правда, можно? – произнес он уже уверенней. – Правда? - Да, в воскресенье после праздника я сам отвезу тебя к отцу. - Спасибо! Спасибо… – Нат кинулся мне на шею. – Логан, спасибо! Ты даже не представляешь, как сильно я тебе благодарен! В выходные я вел себя мягко сказать странно – все имеющиеся в моем распоряжении время, каждую минуту я проводил вместе с Натаниэлем. Что бы мы ни делали – гуляли вдоль побережья, купались в океане, смотрели кино или читали – я не отпускал его от себя ни на шаг. Даже ел Нат, сидя у меня на коленях. Тактильный контакт между нами практически не прерывался. Само расставание с мужем до ужаса пугало. Казалось, стоит выпустить омегу из виду, и он исчезнет, растает, как сон по утру, и больше я его никогда не увижу. Знойные летние дни плавно перетекали в дышащие свежестью, но не менее жаркие ночи. Когда я жадно желал своего омегу, а он принадлежал только мне, весь и без остатка. И в эти минуты близости на всем белом свете не существовало никого, кроме нас двоих. К сожалению, время отдыха быстро закончилось, и в понедельник я был вынужден возвращаться к работе. Со скрипящим сердцем я отпустил Натаниэля в больницу. А когда хотел приставить к нему охрану и водителя, то затормозил. Раньше я бы отправил с омегами первых попавшихся мне на глаза ребят, но сегодня что-то не давало мне поступить так безрассудно. - Логан, сколько можно? Мы опаздываем! – негодовал Филипп, битый час наматывая круги возле машины. – Да, выбери ты уже кого-нибудь, наконец! Все парни очень надежные, работают у нас по многу лет, и я лично могу поручиться за каждого из них. Не понимаю, зачем ты вообще устроил этот кастинг? Смотри, Нат уже устал тебя ждать. Альф я сразу же отбросил. Пусть репутация их и чиста, но природу не обманешь, альфы есть альфы и я никак не могу доверить свое сокровище этим падким на омег самцам. Самый старший из трех имеющихся у меня на службе бет в основном следил за порядком и по состоянию здоровья не подходил для такого рода работы, а младший, прославившийся в команде своими любовными похождениями, своей довольной ухмылкой вывел меня из себя, и я отправил его на другой объект. Единственным оставшимся в моем распоряжении был рассудительный и тихий бета лет сорока, примерный работник и отец большого семейства, но даже он вызывал у меня приступы ревности каждый раз, когда хоть мельком смотрел в сторону Натаниэля. - Скрипя зубами я все-таки усадил его за руль, а сам запрыгнул на заднее сидение, схватил омегу в охапку и всю дорогу крепко прижимал к себе, будто боялся, что его у меня заберут. - Логан, ты с нами поедешь? - Поеду, - прошептал я, целуя омегу в макушку. - А говорил дела, - искренне удивился папа. - Подождут… Позже, когда мы все вместе возвращались с больницы, а Нат сладко спал у меня на коленях, папа, помаявшись немного, тихо спросил: - Сынок, что сегодня с тобой такое? - Что со мной? – недоумевающее переспросил я, не отрывая глаз от спящего лица мужа. – Прости, я не понимаю. - Ну, ты сегодня странный какой-то. - Странный? - Да странный. Сначала утром представление устроил, а потом еще и в больнице ты вел себя, как это помягче сказать, нетипично… - А как, по-твоему, я должен был себя вести? - Не знаю, конечно, но как по мне, так избивать пожилого врача – уважаемого в городе человека – на глазах его коллег, а потом за шиворот выкидывать его из кабинета это уже перебор. - Он сам виноват! – выкрикнул я, но, вспомнив о спящем в машине муже, сразу же сбавил громкость. - Довел омежку до слез, эскулап проклятый. В следующий раз не будет распускать свои грязные ручонки. Медицина у нас никуда не годится. Лучшая клиника в стране и ни одного врача-омеги. С трудом нашли двух медбратов и то из детского отделения. Напомни мне пригласить специалистов с севера, хотя лучше открою я свою клинику и начну, пожалуй, с родильного отделения. - Успокойся сын, ревность твоя перешла все разумные пределы, - одернул меня папа. – Знаешь, Зак тоже поначалу без причины ревновал меня. У истинных пар такое случается. В это время, я где-то читал, между партнерами устанавливается связь, и альфа впервые чувствуя ее, начинает страшно ревновать своего омегу. В наш медовый месяц мы с твоим отцом поехали на север, и там-то у него и проявилась эта особенность. Ой, что тогда было, вспомнить даже смешно. Во время регистрации в холе отеля ко мне подошла парочка альф, так Зак без разбора накинулся на них с кулаками. - Отец полез в драку? – поразился я. – Не верю. Он же ярый противник применения физической силы. - Видел бы ты этого противника. Бедняги ели ноги унесли. После этого случая весь отпуск мы просидели в номере гостиницы. Зак никуда меня не выпускал. Я даже испугался за свою свободу, но через месяц альфа успокоился. А вы с Натом уже пять месяцев живете под одной крышей, так почему ревновать его ты начал только сейчас?.. *** К торжеству по случаю Дня рождения мужа мы начали готовиться с самого утра. Натаниэль светился от счастья, и, как мне показалось, сам, устроенный в его честь прием, омегу мало волновал. С большим волнением и трепетом он ожидал обещанного мной подарка. К поездке в монастырь Нат готовился с особой тщательностью: сумку в дорогу собрал задолго до отъезда, попросил отчима прислать ему семейный альбом с фотографиями. Детских снимков у омеги оказалось не много, но даже то, что было в наличии, повергло меня в шок. Как оказалось, младшего сына Ларкинзы, мягко сказать, недолюбливали. И чем больше становился Нат, тем сильнее была видна разница между ним и его братьями. Одежда Натаниэля на фотографиях больше напоминала обноски и, судя по всему, мальчишка с ранних лет был предоставлен сам себе, хотя другие дети в семье были очень ухожены и одеты вполне сносно. На всех групповых снимках омега стоял как бы в стороне ото всех, и, казалось, вообще случайно попал в кадр. Из всей стопки, присланных ему снимков, омега отобрал штук пять, где у него был более-менее счастливый вид, хотя счастьем там и не пахло. Славный розовощекий карапуз оказался не нужен своей семье. Но самое страшное это синяки и гипс на теле ребенка, которые слишком часто мелькали на фотографиях. Омегу явно били, и не просто били, а избивали. Теперь стало ясно, почему он боится каждого шороха. Жизнь у него была не сладкой. Стоило расспросить мужа об истинной ситуации в родительском доме. - Нат, нам нужно поговорить, - сказал я и сразу же остановился, не желая портить настроение имениннику перед праздником. - Я слушаю. - Ничего, потом... – шептал я, целуя его в глаза. - Что-то случилось? – необычное проявление нежности смутило омегу. - Нет, все хорошо. Я просто рад, что ты у меня есть. Сам прием оказался настоящим испытанием. Проблемы начались еще дома. Я, как обычно, долго не мог определиться с выбором водителя. После часа тяжелых раздумий я прогнал всех к черту и сам сел за руль. Стоило нам переступить порог дедового особняка, как целая толпа народа с криками «СЮРПРИЗ!!!» накинулась на Натаниэля, засыпая его подарками и поздравлениями. Терпеть все это внимание к его персоне было невыносимо, и я пошел успокаивать нервы алкоголем, но, сколько бы я не пил, лучше мне не становилось. Желая отогнать вьющуюся вокруг моего мужа стаю альф, я приказал вынести торт гораздо раньше, чем это было запланировано. Филипп отчитал меня, когда увидел, что я срываю праздник, но поделать уже ничего не мог. Именинник под всеобщим пристальным вниманием задул свечи, ловко разрезал огромный торт. Шквал радостных возгласов и поздравлений нахлынул с новой силой, и мое терпение не выдержало. Не дождавшись конца этого балагана, я силой уволок Натаниэля в укромное место подальше от толпы и гневно прорычал: - Праздник закончился, мы едем домой!