Пари

Сегодня последний день занятий, и поэтому преподаватели решили долго не мучить уже изрядно выбившихся из сил учеников, отпустив их с последних двух уроков, что было на руку Драко Малфою. Он так и не успел вчера придумать, как будет издеваться над Роджер: отвлекали другие, более важные, проблемы, которых было невпроворот. Доставая учеников других факультетов вместе со своей свитой, Драко решил пока забить на Софи, думая, что легко сможет импровизацией добиться желанного выигрыша. Блондин быстро шёл по длинному чуть освещённому коридору школы, полностью окунувшись в беспросветную дымку своих мыслей, которые неконтролируемым потоком вылились в голову, заполняя всё пространство собой. Роджер была единственной девушкой с факультета Слизерин, которая посмела когда-то опозорить его перед всеми учениками школы, поэтому на неё у парня был наполеоновский план порабощения. Драко раздражал характер шатенки, который был чем-то похож на его и когда это упоминал кто-нибудь, чаще, конечно, учителя, блондина это так непомерно бесило, что его чуть ли не трясло. Она такая же хамка и лицемерка, прячущая все свои мысли и чувства под равнодушной маской вечного цинизма и безразличия. Совершенно бесшумно войдя в, казалось бы, пустынную гостиную факультета, парень краем глаза заметил, как Софи, удобно устроившись в мягком кресле, что стояло около огромного камина, положив ногу на ногу, всматривалась в пламя огня, думая о чём-то своём, не замечая присутствия блондина. Воспользовавшись выдавшимся моментом, Драко приблизился к девушке и, стоя позади, аккуратно нагнулся к её уху: — Ты выглядишь устало. Позволь сделать тебе массаж, я умею. — бесшумно усмехнувшись, не из каких-либо других соображений, кроме как выиграть в споре, спросил он, согревая кожу шеи шатенки своим горячим дыханием, заставляя голубоглазую вздрогнуть из-за неожиданности и близости парня. — Без каких-либо намёков с твоей наглой стороны, Малфой, — проворчала Софи, заплетая длинные каштановые волосы в тугой незамысловатый пучок, воспользовавшись резинкой, что так удачно нацепила на кисть, когда выходила из комнаты. — Ну что ты, — продолжая кривить смазливое лицо в хищной улыбке, которую не видит девушка, промурлыкал бархатным голосом Драко, начиная аккуратно, но глубоко массировать её хрупкие плечи, ничем не прикрытые в этой кофте. Получая удовольствие от такого расклада событий, шатенка даже не пыталась сдержать удовлетворительного стона, который вырвался из её груди спонтанно. Она забыла о споре, сидя здесь в совершенном одиночестве, но когда парень вернулся и прошептал ей на ухо предложение о массаже, уже была не в силах отказать, ибо здравый рассудок остался там, библиотеке, сожжённый трепетностью того момента, который уже не вернёшь. А Малфою нравилось, что она буквально таяла от его рук, что так мастерски заставляли расслабить мышцы и получать незабываемые ощущения. Он буквально наполовину овладел ею, такой непокорной и непредсказуемой, сейчас главное не наделать глупых ошибок и строго действовать по отработанному на многих девушках плану. Нагнувшись ближе, Драко жарко поцеловал нежную кожу шеи Софи, чуть прикусив, заставив шатенку вздрогнуть от неожиданности. — Малфой, ты идиот! — выдохнув, разочарованно произнесла Роджер, немедленно поднявшись с кресла, при этом демонстративно закатив глаза. Какая-то неизведанная сила заставила девушку немедленно опомниться и остановить парня в самый последний момент, пока она ещё могла себя контролировать. Подарив блондину презрительный взгляд, пропитанный укором и притворной ненавистью, Роджер быстро преодолела расстояние до своей комнаты, а затем и до кровати, упав на неё подобно тяжёлому камню, не замечая присутствующих в помещении подруг. Эта ночь перед зимними каникулами была бессонная не только для Софи, но и для её соседок по комнате, услышавших тихие всхлипы подруги и норовивших помочь, накидываясь с постоянными расспросами, что да как, причиняя этим ещё больше боли. Девушка не могла успокоиться, была не в силах сдержать бурный поток солёных слёз боли, что держала все эти года в себе, не давая повода и возможности вырваться наружу. Будто это были не слёзы, а кровь, что сочилась из глубоко израненного за все эти годы сердца, которое болело по Малфою. Всю жизнь она прекрасно понимала и осознавала, что значат такие выражения, как «разбитое сердце» или «сердце по нему болит», ибо внутри была какая-то сосущая пустота, что словно цепями опутывала сердце, терзая и раня. Это было так привычно, что девушка даже перестала пытаться заполнить эту пустоту чем-либо, какими-нибудь иными мыслями, не стараясь уже унять кошек, скребущих острыми когтями по её душе. Уснуть удалось только под утро, когда беспросветная тьма начала испаряться под бликами рассвета. Стрелки часов быстро, словно куда-то опаздывая, летели к полудню, когда Софи разлепила красные от рыданий глаза. Свинцовое небо за окном не придавало никакого настроения, а, наоборот, безжалостно съедало его остатки. Спеша попасть хотя бы на обед, шатенка, быстро почистив зубы и наспех расчесавшись, накинула на себя одежду, в которой была вчера, и устремилась в Большой Зал. По дороге ей, слава Мерлину, никто не встретился из факультета Слизерин, только несколько гриффиндорцев и небольшая группа из Пуффендуя, что покидали место трапезы. Двинувшись к своему столу, Роджер сотню раз прокляла Малфоя, что тут же сел ровно напротив, как будто специально дожидаясь её прихода. Всё было, на удивление, вполне нормально: парень с удовольствием уплетал еду, что положил к себе в тарелку, пил сок, как будто специально игнорируя присутствие шатенки, ни разу не посмотрев на неё. Но всё закончилось бы хорошо, если бы носок его ботинка не дотронулся до её оголённой ноги, медленно поднимаясь выше — к коленке. Роджер, закашлявшись, подавилась куском сосиски, демонстративно налила себе в стакан тыквенного сока, как будто напоминая, что она может повторить то, что совершила много лет назад. Нахальная улыбка исчезла с лица Малфоя, что не могло не радовать Софи. Естественно, он запомнил это на всю жизнь. — Что, Малфой, испугался? — щедро пропитывая ядом каждое слово, а особенно его фамилию, спросила Роджер, осушая содержимое стакана. Но закончить начатое ей не дали. Резкий удар в ногу — и тыквенный сок огромным оранжевым пятном испортил любимую кофту Софи, что она носила каждый день. Теперь хорошо смеялся Драко, потому что смеялся последним. Шатенка, не медля ни секунды, мигом поднялась и пулей улетела в свою комнату, не желая видеть нахальное лицо блондина, что опять воткнул нож ей в спину под таким углом, что задел ещё и сердце, снова поранив его.