Вначале было...

Чьи-то цепкие пальцы до хруста в онемевшей шее потянули за подбородок, и боль рывком выдернула из забытья, куда погрузило Локсли падение. Превозмогая тупую боль в висках, он открыл глаза и сфокусировался на руке – женской, несмотря на сильную хватку. От запястья вверх шел зеленоватый рукав, встречаясь на плечах с волнистой рыжей прядью, над которой в свете факела блестели узкие прорези глаз. Не карих, нет. Светло-голубых. При других обстоятельствах Робин возможно разглядел бы в них определенный шарм, но тут женщина заговорила, и голос ее, словно липкая болотная тина, проникал в самую душу, оставляя стойкое ощущение ее оскверненности. Какая уж тут симпатия! - Так вот каков отец милого малыша Роланда, - она окинула лучника взглядом с головы до ног. – Признаться, я ожидала большего. У моей сестрицы всегда был плохой вкус, - жеманно пожав плечами, Бастинда перевела взгляд куда-то вбок, и, проследив за его направлением, Робин увидел прикованную к стене Реджину. Она была без сознания. - Где он?! – рыкнул он. – Если мой сын мертв… - Ах, не беспокойся, - ведьма отмахнулась, - он жив. Пока. Я же не могу лишить дорогих гостей радушного приема. Мои зверушки славно попируют, и вам непременно нужно это увидеть, - смех ее оказался еще противнее голоса, и мужчина яростно задергался в цепях, намереваясь добраться до тонкой шеи и увидеть, как кровь зальет колье с ограненным изумрудом в центре. - Что я тебе сделал? Почему Роланд? - Потому что он дорог ей, - Бастинда поплыла к Реджине, давая возможность Гуду оглядеться по сторонам. В разбойном прошлом ему уже доводилось видеть похожее убранство: каменный мешок с крошечным окошком под самым потолком, массивной дверью и вбитыми в стену крючьями, на которых ржавчиной осела кровь прежних «постояльцев». Тюрьма. Они в самой настоящей тюрьме. - С чего ты это взяла? – Робину не понравилась задумчивость, с которой ведьма изучала его спутницу, и он переключил ее внимание на себя. – Она с ним всего один раз общалась. - Слабость Злой Королевы – дети. Твой сын, как и ты, кое-что значите для нее, а я обещала отнять у нее все дорогое, заставить страдать, как страдала я. - С таким же успехом ты могла похитить остальных детей королевства, - хмыкнул стрелок. – Ведь, по твоей логике, все они должны что-то значить для Реджины. - Я знаю, о чем говорю, вор, - презрение, прозвучавшее в последнем слове, живо напомнило о родстве двух колдуний, и от этого сходства у Робина свело скулы. «Черт бы побрал эту магию!» - подумал он с горечью. Чью бы сторону в этой войне Гуд не принял, платить придется все равно. Стоят ли близкие шахматной партии двух королев – настоящей и самозваной – еще предстояло выяснить, хотя мужчина и так знал ответ: не стоят. Он пришел в Оз за сыном и только ради его безопасности променял лесную хижину на мрачный замок Реджины. Почему же тогда не удается отделаться от чувства причастности ко всему происходящему?.. - Какая у меня невоспитанная сестра – даже не хочет поздороваться! – надула губы Бастинда. – Впрочем, я еще к вам загляну. Чувствуйте себя как дома, - хихикнув, она растворилась в едком дыме, и закашлявшийся разбойник остался один. В первую очередь он проверил замки на запястьях – те держали крепко – после чего принялся выуживать из-за края рукава отмычку, свою верную помощницу в походах и авантюрах. Робину было не впервой подобное обращение, а вот Ее Величество сильно удивится, обнаружив себя скованной по рукам и ногам, - полагал он, и скважины тихо поскрипывали от трения с металлом в подтверждение его мыслей. Освободившись, мужчина подошел к Реджине и замешкался, застигнутый врасплох желанием коснуться ее, уверовать, что она может оказаться в его руках и не исчезнуть с пробуждением. Тянуло дотронуться мозолистой ладонью до бархата щеки, провести, едва касаясь пальцами, к губам, к тонкому шраму, и от запрета сделать это сердце ныло, тяжелея. В жизни Робина были женщины, но после Мэрианн никто не вызывал подобных чувств, не становился столь близок и необходим. Он ничего не знал о той, что величала себя Злой Королевой, а она не подпускала его ближе, чем полагается незнакомцам, но в карих глазах застыла боль, оставившая глубокий отпечаток на личности Реджины, и почему-то Робин был единственным, кто это видел. Пестрая компания героев, чье имя вечно на слуху, своим неисправимым оптимизмом гнала брюнетку прочь от замка, ставшего узилищем, но имелся еще и страх, говоривший о том, что видела она не только Роланда на месте жертвы зеленокожей ведьмы. Со вздохом стрелок расправился с цепями и бережно опустился на пол, поддерживая Королеву одной рукой, в то время как вторая все-таки коснулась роскошных волос, убирая их с лица. Гуд предавал память о жене ради ее предполагаемой убийцы – слухи о казни Мэрианн дошли и до Ноттингема – но ничего не мог поделать: красота Реджины пленила его. Уже сейчас он готов был отдать всего себя за истрепанную, потерявшую надежду, но сохранившую несломленную волю душу, за женщину, присутствие которой учащало пульс и заставляло гнаться по пятам в попытке разгадать, что кроется в импульсивном обозленном, полном огня сердце. Это даже была не любовь, а притяжение, нечто непостижимое, необъяснимое. И, может, он окончательно сошел с ума, но все кажется правильным. Настоящим. Впервые за годы холодной войны с шерифом, когда Робин не жил – существовал, выполняя привычный круг дел. Реджина зашевелилась, чему Локсли был крайне рад – собственные мысли его пугали – и со стоном потерла затылок, гудевший после падения. - Что происходит? Где мы? – осознав, что лежит на мужских коленях, она смутилась. – Это тюрьма? - Гаргойли заодно с Бастиндой, - разбойник помог Реджине подняться. – Самое время сказать «я же предупреждал», - поймав раздраженный взгляд, он усмехнулся. – Не стоит благодарности, что вытащил Вас из кандалов, Ваше величество. - Я бы и сама справилась, - отрезала брюнетка, но после паузы все же добавила: - Спасибо. Робин отвесил шутливый полупоклон, пока его спутница обходила помещение, ведя рукой вдоль стены и выискивая потайные ходы. Ни одного не обнаружилось, и в дверь полетела синяя молния в намерении сделать новый. Защитная магия загудела, а Королева злобно оскалилась, обнажая ровные белые зубы. Гуду вспомнилась услышанная в незапамятные времена в таверне байка о пропавших младенцах, которых, должно быть съела новая правительница королевства, иначе как бы ей столько лет сохранять молодость и красоту? - Бастинда сказала, что скормит моего сына летучим обезьянам, - он постарался придать голосу спокойствие. - Она приходила? – Реджина вздрогнула от этой фразы, и мужчина увидел, как сжались ее кулаки. - Да, пока ты была без сознания. Просила передать, что знает, почему ты здесь. - Вот как… - она не торопилась продолжать, но в этот раз Робин не собирался отступать. - Коль скоро мы здесь застряли, может, расскажешь? Ты не спасла сына, и тебя мучает чувство вины, которое, ты надеешься, угаснет, если мы спасем Роланда? – пущенная наугад реплика достигла цели: Реджина забыла про дверь и резко обернулась к обнаглевшему разбойнику. - Я спасла его вместе с жителями Сторибрука, города, куда мы перенеслись после проклятья. Дала всем шанс начать новую жизнь, а некоторым подарила новые воспоминания. Как я уже сказала, магия имеет цену, и чем она сильнее, тем цена выше. А что касается чувства вины… Я могу за многое себя винить, но точно не за это. - И этим некоторым стал Генри? Он забыл тебя?.. – кусочки головоломки сложились в единое целое, и Робина осенило. – Поэтому его нет с теми, кто вернулся? - Да. Он родом из того мира и там остался, - во взгляде Королевы промелькнула горечь. – В его жизни больше нет места сказкам. Локсли молчал, коря себя за настойчивость, и Реджина, вздохнув, шарахнула дверь подпитанным эмоциями магическим зарядом. Дерево разлетелось в щепки, а женщина прикрыла глаза, запирая чувства на сорванные с петель засовы. Нельзя позволить им поглотить ее сейчас, когда на кону стоит жизнь ребенка. - Реджина… - Робин коснулся ее плеча, и от этого простого жеста внутри что-то надорвалось: слишком долго Королева держалась. Из-под опущенных ресниц побежали слезы, чтобы в следующий миг скрыться в шершавых пальцах лучника, обхвативших лицо брюнетки. Сил хватало на что-то одно: задержать предательскую влагу, не дать ей окончательно разрушить гордость или оттолкнуть теплые ладони Робина, не позволяя сдирать маску с незажившей раны. И Реджина выбрала первое, замерев с закрытыми глазами в нескольких дюймах от разбойника. - Реджина, выслушай меня, - голос звучал мягко, успокаивающе, - ты – правительница Зачарованного Леса, могущественная колдунья и лучшая ученица Темного Мага. Ты дважды поменяла местами миры, спасла всех от проклятья, обыграла Питера Пэна, а теперь в одиночку отправилась сражаться за жизнь моего сына, - Гуд коснулся полных губ, запечатывая готовые вырваться слова, - я не иду в расчет, я всего лишь человек, и в битве магов буду мешать, да и помочь ничем толком не смогу. Ты – другое дело. И неужели после всех историй о Злой Королеве, которые я слышал, а их, поверь, было немало, ты не найдешь способа вернуть сына? Существуют же порталы, волшебные бобы, кто из нас двоих маг в конце концов? – он улыбнулся, поглаживая скулы Реджины и чувствуя, как отзывается ее тело на прикосновения. Поймав себя на мысли, что никто никогда не обнимал эту женщину просто ради утешения и поддержки, Робин рискнул прижать ее к своей груди, невесомо целуя и перебирая прядки волос. – Новые воспоминания – это ложь, заклятье, которое можно разрушить. Любовь детей безусловная, с памятью или без они любят всем сердцем, искренне и глубоко, с полной отдачей. Мы герои сказок, а в сказках не существует несбыточного. Просто поверь, что это не конец, что все еще можно изменить. И я помогу тебе отыскать Генри и вернуть его воспоминания, обещаю. Пусть Королева не верила в реальность сказанного, пусть знала назубок законы магии, кричащие о нерушимости временных петель, сейчас слова Робина проникали в рассеченную разлукой душу и, капля за каплей, отогревали ее, ослабляли тугой узел в груди, мешающий вздохнуть, отпускали черноту защитной злости. Сочувствие, которого Реджина не получала, понимание, готовность взять на себя ее боль, - все это напоминало об одиночестве, тянущемся за Ее Величеством шлейфом через всю жизнь, и о равнодушии тех, мимо кого она пролегала. Мелочь, не стоящая окружающим ни пенни, но способная удержать от полета в бездну. Время потеряло свой счет в объятьях разбойника. Наконец Миллс отстранилась, вытирая глаза: - Пора спасать Роланда. Она не поблагодарила – Королевы ведь не благодарят – но Робин, почтительно склонив голову, почувствовал: в их отношениях что-то изменилось. Что-то, о чем они не заговорят, но о чем будут помнить всякий раз, когда их пути снова пересекутся.