Не тяни в рот всё подряд

POV Егора Я хлопал Катю по щекам, тряс её, кричал, но она не реагировала ни на что. Лишь иногда мычала, но глаза открывать отказывалась. Мне даже дышать стало тяжело, так я перепугался. Хорошо, что додумался в скорую позвонить. Господи, я - больной придурок, я же человека чуть не угробил! Что на меня нашло?! Я огромными глотками выхлебал пол графина воды, пролив большую часть себе на рубашку, и стал нервно расхаживать по квартире, думая, что же сказать врачам. «Да так и скажу». Скорая приехала довольно быстро. Раздался звонок в дверь, и я впустил в квартиру бригаду врачей с каталкой. Они, не обратив на меня никакого внимания, ворвались в комнату, где лежала Катя. Я так и топтался у входа в спальню, не зная, помочь или не мешаться под ногами. Но вдруг один из врачей резким грубым голосом подозвал меня, и я подбежал к нему. Он, взяв меня за рукав, потянул в сторону, чтобы я не мешал вывозить Катю из помещения. - Как это случилось? – он, слегка наклонив голову и скрестив руки на груди, вопросительно посмотрел на меня. - Передозировка снотворного, - отчеканил я, словно рассказывал выученный стишок. - Это понятно. Я спрашиваю, как это случилось? Я так и не смог выдавить из себя приличное оправдание или что-нибудь соврать, просто стоял, смотря в пол, и молчал. - Молодой человек, если она сочтёт нужным подать на вас в суд, лучше напишите чистосердечное признание. Это может сократить срок. Я с ужасом взглянул на мужчину, надеясь, что он так шутит. Но тот был совершенно серьёзен. Врач вышел из комнаты, и я вслед за ним. Катю уже везли к лифту, а я стоял в дверном проёме и смотрел на неё, молясь, чтобы она осталась жива. Умом я понимал, что такого недостаточно для смерти, но всё равно было очень страшно. И не потому, что я боялся за себя, я боялся за девушку, которая стала жертвой моего эгоизма и маниакальной ревности. Я не отводил от неё глаз и мысленно просил прощения, пока рядом внезапно не раздался чей-то обеспокоенный возглас. Я нехотя отвёл взгляд от каталки и увидел перед собой Лёшу. Тот, не понимая, что происходит, смотрел мне прямо в душу своими почерневшими от волнения глазами. - Я… - у меня дыхание перехватило. Зачем я так поступил с ним? И пусть бы он встречался с Катей, она хорошая девушка. Куда я влез? «Убить меня мало. Боже, какая же я сволочь… какая сволочь…» - Что? Ну, что ты?! Что происходит вообще? «Если сейчас не признаюсь, буду ненавидеть себя всю жизнь. Надо сказать. Пусть делает со мной, что хочет». - Прости, из-за меня… Я твою девушку… чуть не убил… - просипел я. «Ну, давай, теперь ударь меня». - Что ты сделал?.. – в голосе, обманчиво спокойном и мягком, сквозит ярость, готовая обрушиться на меня в любой момент. И когда я рассказал обо всём, что сделал с Катей, Лёша с ненавистью выплюнул слова, которые осели в моей душе горьким осадком. Лучше бы он избил меня. А так создалось впечатление, что он даже руки не хочет марать о такую мразь, как я. Оставшись в полном одиночестве, на растерзание собственным мыслям, я немного побродил по квартире, словно в забытьи. И когда я был уже на грани нервного срыва, приехали родители. Совершенно неожиданно, не к месту и не ко времени. На все мамины вопросы я отвечал однозначно, потом и вовсе замолчал. А когда мама начала допытываться, почему я такой странный, из меня выплеснулось всё то, что я держал внутри, пока был наедине с собой. Родители, конечно, привыкли к моим выходкам, но такого ещё не видели. Отец впервые за долгое время повысил на меня голос, я психанул и убежал. Но не просто, куда глаза глядят, а в определённое место. В кармане джинс позвякивала мелочь, заранее приготовленная на транспорт, а в нагрудном лежал паспорт, на всякий случай. Я сел на автобус, кстати, очень вовремя: на улице начался ливень. Уже темнело, но я не обращал на это внимания. Смотрел в окно, по которому скатывались дождевые капли, и ничего не видел, думал о своём. Поэтому чуть не пропустил нужную остановку, но всё-таки очнулся и сошёл на мокрый тротуар, подставив тело под струи тёплого ливня. Передо мной возвышалось мрачное здание из красного кирпича. Я целеустремлённо зашагал ко входу и вскоре окунулся в тепло и уют абсолютно белого холла. Насколько здание больницы было непривлекательным снаружи, настолько оно было приятным внутри. Я надеялся, что Катю скорая отвезла именно в эту больницу, потому что она находилась ближе всего к дому, к тому же, я привык к ней, как постоянный посетитель. В детстве я много болел и постоянно попадал сюда. Поэтому, в итоге, сильно привязался к этому месту. Подойдя к администратору, я спросил, в какой палате могу найти… И замялся, поскольку так и не узнал её фамилию. Тогда кашлянул и повторил попытку, спросив уже про недавно поступившую девушку с передозировкой снотворного. И добавил, что её Катей зовут. Тётка-администратор с подозрением посмотрела на меня и крайне недружелюбным голосом протянула: - Фамилию назовите. - Корнилов. Женщина поверх очков взглянула на меня, как на умственно отсталого, и, вздохнув, сказала: - Фамилию девушки. - А… Ну, я не знаю. - Вы издеваетесь надо мной, молодой человек? Мне было погано, на душе кошки скребли, день, мягко говоря, не выдался, а тут эта злобная горгулья. - Слушайте, это ваша работа! Соизвольте посмотреть, будьте так добры, в списках, или где там ещё, кто поступал в последние два часа, - я облокотился о столешницу и так взглянул на администратора, что та окончательно взбеленилась. - Я сейчас охрану вызову! - Что тут происходит? – рядом со мной неожиданно возникла полная, но миловидная пожилая женщина в белом халате. - Тётя Маша, - я устало улыбнулся и охотно позволил обнять себя, уткнувшись носом в халат, пахнущий лекарствами и слишком сладкими духами. - Егорушка, давно не появлялся у нас, - она отстранилась и взглянула так тепло, что на душе стало чуточку лучше. - Так я теперь не болею почти, вырос, - я улыбнулся в ответ, смущённо почесав затылок. Горгулья копалась в каком-то ящике, упорно делая вид, что вообще здесь не при делах. Тётя Маша, к которой я постоянно попадал со своими гайморитами и ангинами, перевела взгляд на спину этой актрисы больших и малых театров. - Вера Николаевна, что вы ищите? Та, даже не обернувшись, непринуждённо кинула: - Историю. - Так она на столе у вас лежит. Администратор мгновенно прекратила копаться в ящике и, удостоив нас прожигающим взглядом, открыла увесистую тетрадь в твёрдой синей обложке. Проведя по строчкам пальцем-сосиской, она ворчливо пробубнила: - Полтора часа назад поступила Макаренко Екатерина. Палата №89. Это третий этаж. - Пора бы уже компьютер купить вам, Вера Николаевна. Надо начальству сказать, а то вы не справляетесь, настроение портиться, нервы насмарку, - тётя Маша покачала головой и лукаво улыбнулась. Я тоже улыбнулся, радуясь про себя, что моей обидчице утёрли нос. - Пойдём, я провожу тебя. - Спасибо. - Да не за что, милый, - ЛОР потрепала меня по волосам и снова засунула руки в карманы халата. – Что за Катя-то? Девушка? - Нет. Подруга, - я поник. «Да, подруга. Которую я чуть не прикончил». - А что с ней? - Отравление. «В некотором роде». - А что ж ты с пустыми руками? Купил бы цветочков хоть, - Мария Аркадиевна засмеялась бархатным грудным смехом. - Да я как-то не подумал… Мы поднялись на третий этаж, по которому сновали больные и медсёстры. Взгляд мой тут же наткнулся на каталку, которую ввозили в одну из многочисленных палат. На каталке лежала Катя, уже в сознании, но бледная и измученная, с потухшими глазами и тёмными кругами под ними. - Что, она? Я кивнул и бросился к палате. Пока Катю перекладывали с каталки на кушетку, я топтался у входа вместе с тётей Машей. - Бедненькая. Ей, наверно, только что желудок промыли. Я нахмурился, только сейчас заметив, что голова просто раскалывается. Когда же она начала болеть? А Катю уже накрывали одеялом и аккуратно вводили под кожу прямо в вену иглу капельницы. Девушка на эти действия не обращала ровным счётом никакого внимания, лишь смотрела в потолок и иногда устало опускала веки. Казалось, ещё чуть-чуть, и она провалиться в глубокий сон. Поскольку со мной был врач, меня без вопросов пропустили в палату, и я медленно подошёл к кушетке. Придвинув поближе стул, стоявший у стены, я сел на него, сжал пальцы в замок и упёрся взглядом в пол, не зная, с чего начать. Но, побоявшись, что Катя сейчас просто заснёт, я поднял голову и решительно проговорил: - Прости меня, пожалуйста. Она повернула голову на бок и посмотрела на меня, как на пришельца. - Ой, я не заметила тебя, прости, - девушка тут же попыталась сесть, но я надавил на её плечо, заставив лечь обратно. - Я поддался не самым лучшим порывам и сделал с тобой ужасную вещь. Я… - я закрыл лицо ладонями, - я готов сделать всё, что попросишь. Не знаю, как могу искупить свою вину, но готов на всё. Я и не заметил, как Тётя Маша ушла, оставив нас наедине, чтобы не мешать. Не знаю, поняла ли она что-нибудь, но я верил, что она не сделает неправильных выводов. Хотя, я же кругом виноват, так какая разница, что обо мне подумают! Катя долго смотрела куда-то в сторону, потом улыбнулась уголками губ и тихо сказала: - Я не виню тебя. Не нужно мне было лезть в это, - она вздохнула, и её глаза внезапно наполнились слезами. – Это всё он виноват, баран. Вот как упрётся – фиг переубедишь. Я непонимающе вглядывался в её влажно поблёскивающие глаза. - Это ты про Лёшу, что ли? - Да, про него… - девушка запястьями утёрла слёзы, но те лишь потекли с новой силой. – Это ты прости меня. Вот такого я уж точно не ожидал. - Погоди. За что? - Он меня потом убьёт за то, что я рассказала, но я не могу молчать, правда. Лёша попросил меня сыграть его девушку, чтобы ты возненавидел его. Просто он считает, что твоя привязанность к нему неправильна, что она убьёт тебя. - Так это из-за меня всё… - Боже, что за приступ неконтролируемого счастья? Сейчас за хлопушками и шампанским побегу. - Стоп. Что значит, «неправильная привязанность»? - Ты же знаешь, какой он притягательный. Я смутился, внезапно представив себе лицо Филиппова. И сердце так бешено забилось, как у девочки на первом свидании. - Д-да. - И тебе не кажется странным, что ты так внезапно влюбился в него? – Катя сощурилась, кажется, войдя во вкус, и даже плакать перестала. Ей доставляло удовольствие мучить меня? Ха, ну, заслужил же ведь. - Чего?! Пфф, - я чересчур громко засмеялся. «Нет, ну это уже слишком. Хотя, пусть думает, что хочет, лишь бы не плакала». - Можешь не притворяться, я всё вижу, - Катя ухмыльнулась. – Безобразие, что творится в мире… Короче, феромоны у Лёши бешенные. Все его любят, заметил уже, наверное. - Ты хочешь сказать, что я всё-таки под гипнозом. - Ну, можно и так сказать, - девушка задумалась, но потом, спохватившись, заговорила быстро-быстро. От недавней усталости и следа не осталось. – Но это не значит, что нужно от всего отказываться и бросать его! Знаешь, как ему тяжело сейчас?! - Представляю. Я ему такую свинью подкинул, - я горько усмехнулся и потёр глаза. - Не только поэтому. Он себя проклятым считает. У него в детстве умерли любимый человек и мать, те, кто был ближе всего к нему. Теперь он считает, что люди, приносящие ему счастье, умирают, находясь рядом с ним. Глупо, но его можно понять. И теперь представь, что он почувствовал, когда я, его близкая подруга, попала в такое положение. Я, не моргая, смотрел в стену над головой Кати, а в моей голове крутились шестерёнки, медленно ставя всё на свои места. Как всё оказалось просто и вместе с тем тяжело. Вокруг Лёши, как вокруг яркой красивой лампы, летает множество мотыльков, которых притянул его прекрасный свет, а когда некоторые из них приближаются слишком близко, падают на землю замертво, пересытившись этим светом. Такая простая схема, похожая на небылицу, но, тем не менее, существующая в реальности, затронувшая и меня. - И всё то время, пока я мстил ему, он думал только о том, чтобы защитить меня. - Да, - Катя улыбнулась и закрыла глаза, как будто поняла, что теперь до меня всё окончательно дошло, и её помощь здесь больше не нужна. – А сейчас я спать хочу. Возвращайся домой и тоже проспись. Завтра начнёшь всё исправлять. Повисло молчание, означавшее конец разговора, но девушка вдруг снова заговорила, не открывая глаз: - Я-то тебя простила. А вот его прощения ты будешь добиваться очень-очень долго. Удачи, в общем. - Спасибо, - я коснулся губами бледной щеки девушки и выскочил из палаты. Домой? Ага, разбежался уже.