Не тяни в рот всё подряд

POV Егора Выскочив из больницы под проливной ливень, который, подкреплённый шквальным ветром, превратился в настоящую катастрофу, я хотел достать мобильник, чтобы посмотреть время, но обнаружил, что родного смартфона нигде нет. Выругавшись, я натянул на голову ворот рубашки и побежал к остановке. Постоял под козырьком, успел подсохнуть и вдруг понял, что денег-то и нет больше. Пошарив рукой в кармане джинс, я опять выругался, только теперь смачнее и громче, при этом подпрыгнув и с размаху приземлившись в большую лужу. Меня самого и всех, кто стоял вокруг, обдало грязной водичкой. В мою сторону посыпались проклятия, но я никого не слышал – уже бежал со всех ног к дому. Дорогу я знал, далековато, конечно, но добежать можно за полчаса. Уже через несколько минут я выдохся и перешёл на шаг. Потом и вовсе остановился, снял рубашку и выжал её на тротуар. Прохожие, одетые в тёплые пальто и скрывающиеся под надёжными зонтами, смотрели на меня, как на больного. Я же, сделав жутко серьёзное лицо, деловито встряхивал рубашку, стоя под проливным ливнем в одной майке. Потом, плюнув, повязал эту помятую тряпку на пояс и снова побежал. С волос текли ручьи, я жутко замёрз, несмотря на бег, и был уверен, что завтра же свалюсь с простудой. Меня вообще сложно заставить болеть, но, побегав в таком виде в ураган по улице, думаю, я могу уже не надеяться на свой иммунитет: он просто помашет мне платочком и заляжет в спячку, оставив меня с температурой под 40. Однако сворачивать в какой-нибудь магазин, чтобы согреться, я не собирался. Вот завершу миссию – тогда и отдохнуть можно будет. Такой стимул не давал мне останавливаться, я всё бежал и бежал, пока не заметил вдали свой дом. Так, теперь нужно двигаться перпендикулярно моей улице, свернув направо. Вспомнив дорогу до дома Лёши, которую я разведал уже после первого с ним контакта, я помчался в нужном направлении. И чем ближе была цель, тем тяжелее становилось на душе. Я попросту не знал, с чего начать. Катя сказала, что вымолить прощение будет сложно. А если и вовсе невозможно? Я только рот открою, а он мне мусорное ведро на голову оденет, по днищу настучит, развернёт и пинком с лестницы спустит, крича вдогонку: «И чтобы я тебя больше не видел!». Да, так и будет. Я зажмурился и помотал головой, отгоняя от себя пессимистичные мысли. В любом случае, стоит хотя бы попытаться. Просто попросив прощения, я уже сделаю большое дело. А простят меня или нет – не так уж и важно. «Господи, нет, важно, очень важно!» Свернув во двор серой пятиэтажки, я подбежал к первому подъезду, по пути словив ещё одну лужу. Эта была намного глубже, чем та, на остановке. Я нырнул в неё обеими ногами сантиметров на двадцать, не меньше. Выбравшись на сушу, я с рычащим «Да вашу ж мать!» отряхнул ноги от лишней влаги, как уличный пёс. Но в кедах по-прежнему хлюпало. Плюнув на это, я подошёл к двери, которая, естественно, была с домофоном. Я с трудом вспомнил номер квартиры. Кажется, 27. Набрав две цифры и нажав звёздочку, я долго слушал треньканье, но так и не дождался ответа. Так повторилось раз шесть, наверное. На мою радость, рядом неожиданно выросла фигура какого-то статного дедули в шляпе и плаще. Он осуждающе покачал головой, но приложил «таблетку» к магнитному замку и, открыв дверь, пропустил меня вперёд. Я поблагодарил дедушку и помчался вверх, преодолевая пролёты со скоростью света. Наконец, подлетев к двери с нужным номером, я резко остановился и, тяжело дыша, уставился на эту дверь, как баран на новые ворота. - Всё будет хорошо. Всё будет просто зашибись, - самовнушение немного помогло, и я нажал-таки на кнопку. Нажал раз, другой. Потом нажал несколько раз подряд, но никто не спешил приветствовать меня с распростёртыми объятиями… POV Лёши Я затаился в кровати, полностью накрывшись одеялом. Но сквозь такую смехотворную защиту настойчиво пробивался ненавистный звук. Когда трезвонить перестали, я скинул одеяло и вскочил с кровати. Меня одолел такой страх, будто в мою квартиру рвётся инквизиция. По коже гуляли табуны мурашек, меня всего трясло, как в лихорадке. Я, конечно, понимал, что незваный гость не представляет собой ничего опасного, но я боялся не его. Я боялся себя, того, что с ним может сделать моя проклятая аура. Я открою дверь, поговорю с ним, отпущу все грехи, а он, возвращаясь домой, споткнётся на пустом месте и шею себе сломает. И не успел я представить жуткую картину, как послышалась новая череда звонков. Я побежал в коридор и стал сверлить взглядом светящийся экран с изображением Егора. Тот стоял, скрестив руки на груди, и крутился из стороны в сторону, выказывая нетерпение. Вот он потянул руку к кнопке, и я услышал ещё один звонок в дверь, отчего даже вздрогнул. Да, нервы у меня тогда были не толще волоса: натянуты, оголены, вот-вот порвутся. Я подошёл к зеркалу и осмотрел своё помятое лицо. Ну, просто ослик Иа. И снова раздался звон, который попросту начал меня раздражать. Я уже готов был открыть дверь, только чтобы не слышать этот отвратный звук. Ещё немного посмотрев через экран домофона на гостя, я всё-таки нехотя повернул замок и распахнул дверь так резко, что Егор еле успел отскочить в сторону. - О, привет, - он лучезарно улыбнулся. - Я, кажется, обещал убить тебя, если увижу ещё раз. Он вмиг посерьёзнел, улыбка сошла с лица. - Я только что от Кати. С ней всё хорошо. Мы с ней поговорили, и… она не злится на меня, - Егор замолчал, ожидая, какая у меня будет реакция на его слова, но я тоже молчал. Пока говорить что-либо было рано. Я просто впитывал каждое слово, ища в них достойное оправдание его поступкам и причину простить. - Хотя, после того, что я сделал… Короче, она простила меня, теперь я прошу прощения у тебя, - продолжил он, стараясь не смотреть на меня. – Я знаю, что убить меня мало и всё такое. Но я могу что-нибудь сделать. Как-нибудь искупить… Ну, ты меня понял! – он всплеснул руками, а потом вновь скрестил их на груди. И только тогда я заметил, что пальцы у него дрожат от волнения. - Знаешь, ты вряд ли сможешь сделать что-то настолько полезное и доброе, чтобы искупить такой подлый поступок. Я никогда этого не забуду. Понял? Вот хоть в лепёшку разбейся. Вечно буду помнить, - внутри всё кричало о том, что прямо сейчас нужно обнять и простить, но язык сам молол какую-то чушь. Наверное, это страх и гордость. Егор поник, сдулся. Больше ничего в своё оправдание он сказать не мог, да и говорил я так убедительно, что сам бы поверил себе на его месте. - Дай зайти, - вдруг тихо сказал он, опустив голову, и поджал губы. Было видно, что это последний рывок. Не получится сейчас – не получится никогда. И я впустил. Дальше всё происходило слишком быстро. Я даже не успел глазом моргнуть, как Егор, шлёпая по полу грязными, мокрыми кедами, промчался на кухню и стал открывать все ящики. Я кинулся следом, ошарашено следя за его действиями. - Ты что делаешь, блин?! Он не ответил, открыл очередной ящик, заглянул внутрь и, увидев лишь вилки с ножами, закрыл его. - Ты меня слышишь вообще, говнюк? А ну-ка сдриснул отсюда, пока я не вынес тебя вперёд ногами! – заорал я, подскакивая к Егору и хватая его за мокрую майку. Он оттолкнул меня и бросился к шкафчику в самом углу у окна, где я храню лекарства. Распахнув дверцы, он шепнул: «Отлично…» и стал рыться в скляночках и коробочках, больше не обращая на меня никакого внимания. И как я сразу не понял, что он хотел сделать?! Вместо того чтобы сразу вышвырнуть его с кухни, я стоял и с любопытством смотрел, что же сейчас будет. А когда он достал из моря медикаментов маленькую баночку, откупорил ей и стал сыпать на руку маленькие таблетки, я внезапно всё понял. Но Егор проворно выскользнул из моего захвата и отбежал к холодильнику. Дерзко сверкнул своими зелёными глазами и, приложив ладонь ко рту, перекинул туда всю горсть таблеток. - Больной, что ли?! – я сжал его щёки ладонями и посмотрел на него, как можно убедительнее. - Открой рот. Он помотал головой. - Рот открой, сука! – я схватил Егора за шею, нагнул над полом и надавил сбоку на челюсти, а он пытался отцепить мои руки, злобно пыхтя и вырываясь. - Выплюнь, иначе я сейчас тоже этого говна наглотаюсь! – с каким-то отчаянием крикнул я, и не одна дюжина таблеток вывалилась на пол из его открытого рта. Егор сел там же, где и стоял. Я сел рядом на корточки и положил руку ему на плечо, слегка сжав. - И что это было? - Если я сделаю с собой то же, что и с Катей, ты простишь меня? – просипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони. Я встал и, налив в кружку воды, протянул ему. - Прополоскай, а то внутрь попадёт. Егор сидел неподвижно, даже не шелохнулся. - Пусть попадёт, - он вскинул голову и посмотрел на меня из-под чёлки. – Не сдохну, так хоть засну, сможешь сам меня прикончить, как захочешь. Я резко поставил кружку на стол, расплескав воду, и с размаху влепил парню оплеуху. Тот охнул и схватился за щеку, удивлённо уставившись на меня. - Бред хватит нести. И делай то, что я говорю. Егор встал, не убирая руку от щеки, и прополоскал рот, после чего снова посмотрел на меня, словно ожидая команды. - Иди сюда, - он повиновался и подошёл, а я схватил его за грудки и прошипел: - Только попробуй сделать с собой что-нибудь. Я тебя с того света достану, отвечаю. - Захочу и сделаю. Раз тебе так не терпится избавиться от меня, я облегчу тебе задачу. «Ах ты, сукин сын, только попробуй, у меня же сердце остановится!» Я, утонув в собственных эмоциях, впечатал Егора в холодильник. - Не сделаешь. Обещай. - Ты так говоришь, будто беспокоишься за меня, - ехидно усмехнувшись, сказал он. Мне так хотелось выбить из него всю эту дурь, но в то же время успокоить, а тут ещё и внезапное желание примешалось, ко всему прочему. В ту минуту, прижав его к холодильнику, я хотел сорвать с него мокрую майку, штаны и взять своё. Потому что это моё. И я буду его охранять от себя же, своего проклятия. Потому что отказаться уже просто не могу. Я опустил вниз руку и грубо обхватил Егора, сжав, как можно сильнее. От неожиданности он схватился за меня и вскрикнул, широко распахнув глаза. - Ты чего… делаешь? - Рот закрой, - рыкнул я и, проведя языком по его губам, прикусил нижнюю. Егор приоткрыл рот, и я проник внутрь, жадно целуя его. Мне хотелось выпить его полностью, иссушить. Я, не отрываясь от его рта, всё сильнее прижимал его к холодильнику, поглаживая ширинку. Егор даже не пытался вырваться, наоборот, стал подаваться вперёд бёдрами навстречу моей ладони. Когда нам пришлось прервать поцелуй из-за недостатка воздуха, он всхлипнул и застонал, будто только и ждал подходящего момента, чтобы продемонстрировать свой до невозможности сексуальный голос. - То тебе рот открой, то закрой… - словно сквозь сон прошептал он. Видимо, уж больно хотел высказаться, но отвлёкся. Я улыбнулся и потянул вниз собачку молнии, потом расстегнул металлическую пуговицу и, скользнув ладонью по животу парня вниз, запустил пальцы под резинку трусов. Обхватив рукой уже твёрдый член, я не сжал его, а лишь невесомо касался кожи, дразня, заставляя искать более тесного контакта. Егор сжал зубы и закрыл глаза, стараясь больше не стонать. Я, наконец, сжал член и стал аккуратно водить рукой вверх вниз, постепенно ускоряясь. Егор обвил меня за шею руками и уткнулся в неё носом, а потом я почувствовал, как его зубы сомкнулись на коже. Это вызвало обжигающую волну жара, накрывшую низ живота, и я тоже закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на Егоре, а не на своих желаниях. На секунду остановившись, я вновь возобновил движения рукой, а когда надавил большим пальцем на головку, Егор, обдав мою шею своим горячим дыханием, застонал, вжался в меня и, содрогаясь всем телом, кончил. Потом упал спиной на холодильник, тяжело дыша и пронизывая меня взглядом из-под опущенных ресниц. Я заботливо застегнул ему ширинку и усмехнулся. - И чего ты радуешься? – улыбнулся в ответ Егор. - Есть повод, уж поверь, - я погладил его по щеке и нежно поцеловал в уголок рта. – Обещай, что ничего с собой не сделаешь. - Ты же простил меня? – он заглянул мне в глаза, и я кивнул. – Ну, тогда не буду. - Слушай, вот ты интересный такой. Тебе только что дрочил парень, а ты даже не вопишь по поводу своей ориентации. Всё, сдулся уже? Егор замялся и отвёл взгляд. - Ты меня загипнотизировал. - Что, красивый такой? – я засмеялся, а Егор нахмурился, намекая на то, что говорит серьёзные вещи и не намерен шутить. - Феромонами своими. И вот надо было тогда с тобой сесть, а?! – с досадой воскликнул он и, резко сорвавшись с места, бросился в коридор. Я, последовав за ним, увидел, что он уже открывает замок, чтобы уйти, и схватил его за руку. - Ты куда? - Домой. - Да ты весь мокрый, - я развернул Егора лицом к себе и с удивлением заметил румянец на щеках. Или это просто освещение такое? Но нет, парень старательно прятал глаза, не желая смотреть на меня. Волосы, уже слегка подсохшие, немного вились на концах, мокрая майка облегала худое, но не лишённое силы тело, и я чувствовал, как меня тянет к нему. «Никуда не пойдёшь». Я обнял Егора, обвив руками его талию, и внезапно даже для самого себя выдал: - Не уходи, пожалуйста. Он положил руки мне на спину и лёг щекой на плечо, но ничего не ответил. Тогда я зажмурился и прошептал чуть слышно, одними губами: - Люблю тебя. Возможно, мне показалось, но Егор вздрогнул. Однако я был уверен, что он не услышал меня. А даже если и услышал, не мог разобрать точно моих слов – так тихо я это сказал. - Сделай мне чай, - парень мягко высвободился из моих объятий и ушёл в комнату, оставив меня одного в коридоре со счастливой улыбкой на лице. Наконец-то я ощущал, что какая-то часть моей жизни, её неотъемлемая составляющая, снова вернулась на своё место, заполнив собой дыру, зиявшую внутри меня до сих пор. И все мои размышления о «проклятии» вдруг показались нелепым детсадовским бредом, страшилками на ночь. Я кинулся на кухню готовить чай. Поставил чайник, достал две кружки, налил в каждую заварки и, посмотрев на часы, сделал вывод, что Егор, похоже, останется у меня на ночь. В голову сразу полезли различные живописные картинки, которые напомнили мне, что я, забыв про себя, доставил удовольствие только Егору. А организм требовал немедленной разрядки. И когда я уже решил пойти в ванную, неожиданно сзади меня обвили чьи-то руки. Я повернул голову и наткнулся на взгляд, полный желания. Какого-то просто зверски дикого желания. - Ты чего? – спросил я, но тут же забыл, как дышать, потому что Егор начал тереться пахом о мои бёдра. - Я понятия не имею, что со мной происходит, но я хочу тебя, - выдохнул парень и обхватил ртом мочку моего уха. Я начал задыхаться. Господи, да какая теперь ванная?! Тут собственная рука уже не поможет. - Слушай, остановись, пока не поздно, иначе жалеть потом будешь. Егор, со злостью зашипев, воскликнул: - Остановился, если бы мог! - Хочешь сказать, опять мои феромоны? – усмехнулся я. - Да плевать, что это. Хочу тебя. POV Егора Я залез руками Лёше под футболку и, царапая кожу, сначала провёл ими вверх, а потом вниз, запуская обе руки ему в домашние штаны. Не дотрагиваясь до члена, я стал поглаживать ладонями низ живота, то вытаскивая руки, то снова возвращая их на место. Тело словно жило отдельно от разума. Я на самом деле не знал, что со мной происходит. Просто, зайдя к Лёше в комнату, я увидел расстеленную кровать и почему-то сразу лёг на неё. От подушки пахло им, от одеяла, от всего в комнате пахло им. И я, окунувшись в эти ощущения, понял, насколько близко нахожусь к нему, близко, как никогда и никто другой. И то, что мы делали у холодильника… В штанах стало невыносимо тесно, и я ощутил просто животную потребность в Лёше. Немедленно. Казалось таким глупым, что раньше я часто засматривался на грудь Жени, на её объёмные бёдра. Теперь я думал лишь о сбивчивом дыхании Лёши, его тёмных глаза, подёрнутых пеленой желания, о его руке, которая сжимала меня так сильно… Вскочив с кровати, я бесшумно проник в кухню и подошёл к парню сзади. И всё встало на свои места. Не важно, чёрная магия это или феромоны, всё неважно. Я просто делал то, что хотел. - Хватит, - Лёша сглотнул и попытался вытащить мои руки из своих штанов, но я лишь прижал его своим телом к столешнице и провёл языком по шее, от самого основания, до уха. А когда нечаянно задел пальцами кожу на возбуждённо члене, Лёша сжал край опоры до побеления костяшек. Тогда я уже уверенно обхватил рукой основание и остановился, не убирая руки, но и не двигая ею. Лёша начал ёрзать, и я с наслаждением потёрся об него, потому что сам уже не мог выносить этой пытки. Он отпустил края столешницы и упал на неё грудью. - Прекрати немедленно… иначе… - он пытался говорить как можно строже, но выходило жалобно и безумно мило. Я и сам не заметил, как занял доминирующую позицию, полностью подмяв Лёшу под себя. Это опьяняло. Мучительно медленно я стянул с него штаны вместе с боксёрами, нарочно задев резинкой член. - Ты что делать собрался?! – Лёша запаниковал и попытался выпрямиться, но я лёг на него сверху и прошептал на ухо, касаясь его губами: - То самое. - Эй, - зашипел он, сверкая глазами в праведном гневе, - я не буду снизу, ты охренел, что ли?! - А я могу вообще уйти и оставить тебя наедине с любимой рукой. Лёша тут же затих, словно обдумывая своё положение и, похоже, смирился с ним, поскольку промолчал и больше не пытался вырваться. - Где у тебя тут подсолнечное масло? – с издёвкой протянул я, поглаживая бедро насупившегося парня. - И откуда столь широкие познания об однополом сексе у ярого гомофоба? – буркнул Лёша. - Как будто я не догадаюсь, что, куда и как. Масло где? - Тебе какое, рафинированное? – ехидно вопросил он. «Не в том положении находишься, чтобы шутить». Я немедленно сжал руку, которую так и не убрал. Лёша дёрнулся и злобно прошипел: - В холодильнике. Я, вытащив руку из его штанов, нехотя отошёл за смазкой, иногда поглядывая на парня, чтобы тот не сбежал. Но Лёша, кажется, уже начал получать удовольствие от происходящего, что не могло не радовать. Вернувшись с маслом, я открутил крышечку и вылил на руку побольше жирной жидкости. Растерев масло между ладонями, я, не мешкая, без всякого стыда, что удивительно, просунул палец в напряжённое колечко мышц. Сначала Лёша не хотел меня пускать, сжимался, напрягался, и я начал расслабляющее гладить его грудь под футболкой. - У тебя пальцы жирные, - буркнул он, пытаясь скрыть смущение. Погодите. Смущение? - У тебя был кто-нибудь? – спросил я, подозревая неладное. Лёша в ответ помотал головой. - Что, вообще никого? Даже девушки? - Тем более девушки, - тихо ответил он. - Ого, - слышать это было безумно приятно, и я, не сдержавшись, оттянул ворот футболки и поцеловал Лёшу в основание шеи. Вернувшись к тому, на чём остановился, я снова протолкнул палец внутрь и стал медленно растягивать его. Постепенно Лёша расслабился, привык к новым ощущениям, и я попытался прибавить второй палец, но ничего не вышло. - Чёрт, - выругался я. – Да расслабься ты. Терпеть сил больше не было, и церемониться хотелось всё меньше и меньше. Я, как можно спокойнее, стал вводить палец внутрь, потом вытаскивать до конца и снова вводить. - Наверху… дотронься, - сбивчиво проговорил Лёша, но я не совсем понял, что он хотел сказать. Тогда он повторил: - Наверху надави. Я стал искать, видимо, какую-то особенную точку и вскоре нашёл её, судя по одобрительному стону парня. Он даже выгнулся и подался бёдрами ко мне, как кот. - Ещё. Я надавил на эту точку ещё раз и снова получил благодарный стон, отчего совсем потерял связь с реальностью. Не став больше заморачиваться, я с некоторым трудом просунул второй палец и теперь уже нетерпеливо растягивал Лёшу, мало заботясь о всяких там точках и прочей ерунде. Хотелось оказаться в нём немедленно. Решив, что хватит подготовки, я приспустил джинсы, щедро намазал член маслом и попытался плавно войти в растянутое кольцо, но, как только приставил к входу головку, Лёша опять зажался и просипел: - Погоди. - Чего ждать-то? - я раздражённо прервал его и снова попытался проникнуть внутрь. После нескольких попыток Лёша наконец-то успокоился и впустил меня, правда, всего наполовину. Но мне уже даже этого хватило, чтобы приглушённо застонать от невообразимого удовольствия. Оставшись ненадолго в таком положении, я попробовал войти до конца, и мне это удалось, хотя Лёша и зашипел от боли. Я снова остановился, чтобы он немного привык к неприятным ощущениям, и начал медленно двигаться, стараясь делать это как можно аккуратнее. Но вскоре масло сделало своё дело, и мне стало намного легче. Я почти полностью выходил, а потом резко входил до упора, немного ждал, а потом снова выходил. У меня начали подкашиваться ноги, я ускорил темп и лёг на Лёшу, мешая своё дыхание с его редкими, тихими стонами. Он извернулся, и мне удалось его поцеловать, но нам тут же пришлось оторваться друг от друга, так как это было жутко неудобно. Вместо этого я начал покрывать поцелуями его шею, скулы, ухо, волосы, всё, до чего мог дотянуться. А потом внезапно Лёша выгнулся подо мной дугой и, коротко вскрикнув, закусил губу. Я понял, что наткнулся на ту самую точку, и стал снова искать её. Найдя определённое положение, я смог надавливать на неё каждый раз, как вбивался внутрь, и Лёша уже стонал без остановки, сжав кулаки от приближающейся разрядки. И когда я обхватил рукой его член, он, содрогнувшись, излился мне в руку и настолько сильно сжал меня, что я тут же кончил, почти сросшись с ним воедино – так сильно я вжался в него. Пытаясь прийти в чувство, отдышаться, я ещё немного полежал на таком же измотанном Лёше, обняв его за грудь. Потом, внезапно поняв, что только что делал, выскользнув из парня, натянул штаны и, краснея от внезапно нахлынувшего приступа стыда, отвернулся к окну. Ноги отказались служить Лёше, и он сполз на пол, встав на колени и упёршись лбом в дверцу шкафа. - Было… охуенно, - уставшим голосом протянул он. - Пойду, помоюсь. Где у тебя чистая одежда? – тихо пробормотал я дрожащим голосом. - В комоде, верхний ящик. Там футболки. В нижнем – брюки. Бельё там же. Я выскочил из кухни, радуясь, что есть повод побыть одному и привести мысли в порядок. Взяв из комода красную футболку, обычные чёрные боксёры (у него, почему-то, все трусы были чёрные, я-то с рисунками люблю) и чёрные джинсы, я скрылся в ванной и, запершись, сполз по двери на пол. Боже, я только что имел парня. Я ещё помнил, как мне было хорошо, отголоски недавнего сильнейшего оргазма ещё расходились импульсами по телу, но мне было до жути стыдно. И внутри шевелилось что-то такое склизкое, противное, напоминавшее о противоестественности произошедшего. Я скинул с себя грязную одежду и залез в ванну. Задёрнув штору, включил холодную воду и какое-то время стоял так, пока не замёрз. Тогда, в лучших традициях контрастного душа, добавил горячего и с удовольствием подставил лицо под тёплые струи. Это немного сняло напряжение, и я постепенно начал расслабляться. Мысли текли плавно, а не скакали галопом, как несколько минут назад, так что я смог всё трезво обдумать. «Мне было действительно хорошо. Очень. Но Лёша – парень, как ни крути. Но он мне нравится, да и виноват я перед ним, не хочу больше расстраивать. Однако у меня была девушка и спокойная, беззаботная жизнь». И тут мне вспомнилось, что он сказал в коридоре, тихо-тихо, надеясь, что я не услышу. Стало как-то стыдно, но уже по-другому, будто я виноват перед ним, а в чём – сам не понимаю. И не в Кате тут дело. Я не мог ответить ему тем же. Да, он мне нравился, секс с ним был прекрасен, но это всего лишь гипноз. Я был не готов всё бросить: друзей, родных, растоптать свою репутацию только ради этого. Развлёкся. Хватит. Я выключил воду, вытерся первым попавшимся полотенцем, оделся. Выйдя из ванной, я заметил, что Лёша с задумчивым видом сидит на кухне за столом и помешивает ложечкой чай. Он не заметил, как я вышел – настолько был погружён в свои мысли. Тогда я, пользуясь шансом, прошмыгнул в коридор, обнимая охапку своих грязных вещей, сунул ноги в сырые кеды и, щёлкнув замком, вылетел на лестничную площадку. Спускаясь вниз, перепрыгивая по нескольку ступенек, я слышал, как сверху Лёша надрывно кричал: - Егор, вернись! Сердце болезненно сжалось от чувства вины, но я затоптал в себе порыв вернуться и выбежал на улицу. Была глухая ночь, и я шёл в полной тишине, за всю дорогу не встретив ни одного прохожего. Дома, стараясь не разбудить родителей, бесшумно пробрался в свою комнату и, не раздеваясь, залез под одеяло. Но заснуть так и не смог. От одежды пахло Лёшей. Да, она была постирана с порошком, но всё равно пахла им. Я просто не знал, что думать, что предпринять. Ворочаясь в кровати, я провёл в размышлениях всю оставшуюся ночь.