Не тяни в рот всё подряд

POV Егора Прошу прощения за огромную задержку >.< Сначала мне не писалось, потом всё это ещё проверялось, а потом меня вообще забанили за флуд в комментах (какая я плохая :D). Так что простите и приятного прочтения =3 Утром болело всё: от горла до суставов. Голова была словно ватой набита, все чувства обострились, так что любое столкновение с углом двери или тумбочки вызывало у меня адскую боль и гул в ушах. Когда я вполз на кухню, мама с подозрением посмотрела на меня: - А ну-ка, подойди… - я повиновался, и она положила свою волшебно холодную ладонь мне на лоб. - У тебя температура. Возьми градусник и иди в кровать. Пока я копался в ящике с лекарствами, наткнулся на те самые таблетки, которыми угостил накануне Катю. Внутри всё сжалось в тугой узел: воспоминания начали одно за другим заполнять мою несчастную голову, и без того ослабленную болезнью. - Во сколько ты вчера вернулся? – спросила мама, поставив греться чайник, и достала сверху пузатую баночку с мёдом. - Поздно, - прогнусавил я и закашлялся. - Так, ладно, в кровать, бегом, - на бег я был не способен, но, как мог, быстро зашаркал тапочками в свою комнату. Ночью я смог поспать от силы полчаса. От этого мне было ещё хуже. Пара плюсов, всё-таки, была в моём состоянии: я хотя бы на время мог забыть о Лёше, да и школу можно было благополучно гулять недели две. А там уже… Видно будет. Я забрался в кровать, на влажные и холодные простыни. Видимо, ночью я неслабо пропотел. Поставив градусник в подмышку, я закрыл воспалённые глаза и сразу же почувствовал, как каждая клеточка тела корчится в муках. В комнату зашла мама, держа в одной руке кружку с чаем, а в другой – открытую банку с мёдом. - Жалко, малины нет. Мёд больше от кашля… - Я кашляю. - Это из-за температуры. Ну, сколько там у тебя? – мама поставила всё на тумбочку и села на край кровати. - Я ещё только поставил, мам. - Небось, рад, что в школу можно не идти, - она улыбнулась и, зачерпнув ложкой немного мёда, отправила его мне в рот. Потом поднесла к губам кружку, и я глотнул немного тёплого чая. Внутри разлилось приятное тепло, которое я почувствовал даже через общий жар тела. - Прости, что накричал вчера, - у всех попросил прощения, а про родителей забыл. - Не расскажешь, что случилось? Я помотал головой и виновато улыбнулся. - Как хочешь. Доставай градусник. - Рано ещё. - Доставай, говорю. Я вытащил прибор и взглянул слезящимися глазами на столбик ртути. - 38 и 7. - Ого… Ну, держись, я с работы поеду, лекарств куплю. И она начала собираться на работу, параллельно рассказывая мне, как лечиться, пока её нет. Написав всё на бумажке, мама помахала мне рукой из коридора и хлопнула дверью. В замке повернулись ключи, и воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Я страдальчески застонал и скатился с подушек, накрываясь до ушей одеялом. Отвратительное состояние: не воспользоваться свободой, потому что так плохо, что даже в туалет встать тяжело. Ещё сто раз подумаешь, так ли тебе туда нужно. Немного послушав унылое монотонное тиканье, я решил, что так можно рехнуться, и выполз из кокона, чтобы взять мобильник и с кем-нибудь попереписываться. Мои товарищи никогда не игнорируют сообщения, приходящие во время урока, наоборот, - с радостью отвечают, лишь бы не заниматься делом. Кряхтя, как старый дед, я вернулся в кровать, с головой залез под одеяло и стал набирать смс Дрюне. Я с ним не шибко много общаюсь, но он сидит за последней партой и отвечает всегда, да и новости не пропускает, обязательно что-нибудь свежее рассказывает. Ответ, как я и ожидал, пришёл моментально: «Старичок, я тебе на перемене позвоню». Это сообщение обещало много интересного, так что я стал с нетерпением дожидаться конца урока и даже умудрился задремать. Ещё бы – целую ночь не спал. Из полусна меня вытащил звонок, который под одеялом звучал особенно громко и прямо-таки резанул по воспалённым ушам. Я, открыв кое-как глаза, нажал на кнопку и поднёс трубку к уху. - Да… - Здорова! – услышал я радостный голос Андрея на фоне обычных для школьной перемены криков и смеха. – Ну, приболел, брат? - Ага, есть немного… Давай, рассказывай быстрее, что у вас там произошло? - Да ты прикинь! Короче, всё самое интересное случилось, именно когда ты решил дома отсидеться. Вот лузер, - Дрюня засмеялся, но я прервал его: - Голова раскалывается, хватит гиенить! - Ладно, прости. С чего бы начать… Жору из параллельного поймали на воровстве: по курткам в раздевалке шарил. Не, ну каким надо быть долбозавром, чтобы так пропалиться! Таким мелочь промышляет обычно, а этот куда? Я думал, у него с головой всё в порядке, оказалось – показалось… - Неплохо. Раз ты с этого начал, там ещё что-то похлеще? - Да-да. У меня теперь девушка есть, - мечтательно протянул Андрей, явно собираясь улететь в неведомые дали фантазий. - Ну, поздравляю, - усмехнулся я. В голову снова полезли мысли о Лёше. Интересно, как он там?.. - Ну и первое место в хит-параде: та-да-да-да! Помнишь Лёшку Филиппова? Ну, задрот этот, за которым девки носятся. Сердце застучало с удвоенной силой. - Да, я же сидел с ним. - Точняк. В общем, к нему же постоянно бабы подкатывают, встречаться предлагают. Он обычно улыбается и отказывает, всегда одинаково, а сегодня, прикинь, - Андрей перевёл дыхание, заодно подготавливая меня к чему-то триумфальному, - к нему Женька подошла. - Что? Женя? – меня охватило лёгкое раздражение. И чего это она к нему полезла? - Ага. Я своими глазами эту картину наблюдал: подходит она к нему и говорит: «Давай встречаться, ты мне очень давно нравишься…» и бла-бла-бла в таком духе. А он… Мужик, я впервые такое видел! Он взбесился вдруг и как гаркнет: «Отвалите от меня все, достали!». Прикинь?! Лёха! Я думал, у него вообще яиц нет, а тут аж мороз по коже: такой жуткий, жаждой убийства за километр несёт! - Ясно, - как можно спокойнее сказал я, а тем временем в душе просто всё переворачивалось. «Неужели это он из-за меня такой?» Вдруг из трубки раздалось оглушительное дребезжание, и я, поморщившись, отвёл её подальше от уха. - Всё, братюнь, урок, я побежал. У нас сегодня день укороченный, историк заболел, так что я к тебе часика через два забегу. - Лады. - Ну, всё, давай. Я отключился и ещё долго лежал с телефоном в руке, с разных сторон смакуя новость о Лёше. Хотел бы я видеть лицо Жени в тот момент. На моё же лицо вылезла гаденькая ухмылочка. «Да, конечно, прям уже помчался он встречаться с тобой. Разбежалась». И откуда во мне столько яда? Ведь раньше я, если не любил, то был очень привязан к Женьке. Считал её красивой, грациозной, лучшей среди всех девушек. А теперь… разочаровался? Да, возможно, но даже не в этом дело. Просто после секса с парнем, прости, Господи, я вряд ли буду смотреть на девушек так, как смотрел до этого. И если бы сейчас ко мне подошли Женя и Лёша, и оба предложили бы провести с ними ночь, я бы выбрал Филиппова, не раздумывая. Этого костлявого, жёсткого, грубого придурка. Что я могу сказать в своё оправдание? Мне было хорошо так, что звёзды в глазах и туман в голове. А когда настолько хорошо, уже не важно, кто тебе принёс эти ощущения – ты всё равно будешь тянуться к нему снова и снова. Так и я теперь тянусь к Лёше. Не могу думать больше ни о чём, словно одержимый. Температура, голова болит так, что хоть на стену лезь, но мысли о том, что было вчера, пересиливают все симптомы болезни. Через какое-то время мне удалось заснуть. Этому способствовали усталость, слабость организма и тишина. Даже раздражающее тиканье часов помогло провалиться в забытье. Те два часа, которые во время бодрствованья покажутся вечностью, во сне пролетели со скоростью кометы. Через мутную пелену пробуждения до меня донёсся знакомый звон, а ещё через несколько секунд я почувствовал, что состояние моё ухудшилось. И кто сказал, что сон – лучшее лекарство? В глаза будто песка сыпанули, всё тело выкручивает, ломает, голова гудит, а дверь открыть надо. Пересилив себя, я свесил с кровати ноги, которые показались мне чужими: так сложно ими было управлять. Нашарив нижними конечностями тапки, я кое-как нацепил их на ледяные ступни и, встав, выпрямился во весь рост. Наверное, не нужно было это делать так резко. Перед глазами поплыли разноцветные галактики, взрывающиеся петардами и фейерверками, а сердце словно переместилось в виски, стучало и стучало, пробивая себе дорогу наружу. Я захныкал, пока никто не видит, и, схватившись за голову, зашаркал в коридор. Как только отодвинул засов и приоткрыл дверь, на меня обрушился целый рой звуков, пронзительных и громких. - Приветствую тебя, мой болеющий друг! Прости, я без гостинцев, но если хочешь, могу за пивасом сгонять, - Дрюня стиснул меня в своих железных объятьях и похлопал по спине, вызвав приступ кашля. Глаза заслезились и, как только меня отпустило, я осипшим голосом гаркнул: - Можно потише, а?! У меня башка гудит. - Да, выглядишь ты неважно… Как наркош, - Андрей, пропустив мою прошлую реплику мимо ушей, залился радостным громким смехом. - На кухню проходи, я чай заварю… - Иди лучше в кровать, я сам всё сделаю, - внезапно раздалось из-за спины моего гостя. Тихий, но твёрдый голос. Спокойный, ровный, но, я знаю, способный срываться на хриплые стоны. В коридор протиснулся Лёша. В своей неизменной кожанке, лохматый и, кажется, слегка обиженный. Ещё бы. Я же убежал, даже ничего не сказав ему. - Привет, - сдавленно поздоровался я, чувствуя, как накаляется атмосфера вокруг нас. – Ты чего тут делаешь? «Нужно поговорить без лишних ушей». - Услышал, что ты заболел, решил проведать. Нельзя? – напускное спокойствие дало трещину, и через него стали пробиваться по-детски глубокая обида и раздражение. - Нет, я рад, - тихо ответил я, смотря в сторону. Только не глаза в глаза, иначе с ума сойду. - Вот, увязался за мной. Когда вы так скорешиться успели? Подумаешь, вместе сидели… - недовольно пробурчал Дрюня. - Я коммуникабельный человек, ты же знаешь, - я улыбнулся и направился в свою комнату. Мой организм не мог одновременно вынести телесные и духовные муки в стоячем положении. Стоило, для начала, хотя бы лечь. На кухне началась возня: звон чашек, шум чайника, редкие переговоры. Вскоре в моей комнате повисли аромат свежезаваренного чая и гробовая тишина. Изредка Андрей пытался начать разговор, но беседа не клеилась, так как его реплики были абсурдными и не отличались смысловой нагрузкой. Лёша молча сверлил меня взглядом, думая о чём-то своём. И от этого взгляда меня бросало то в жар, то в холод. Температура, казалось, поднялась ещё градуса на два, и через какое-то время я уже был в полуобморочном состоянии. - Я думаю, ему сейчас лучше поспать, - Лёша прозрачно намекнул Андрею, что пора бы и честь знать, но тот, в силу своей недогадливости, только добродушно усмехнулся. - Пусть спит. Я что, мешаю? - Пойдём, я провожу тебя, - более настойчиво протянул Филиппов, и, поскольку я к этому времени уже почти спал, не могу с уверенностью сказать, послушался ли его мой товарищ. *** Следующее моё пробуждение тоже было недобровольным. Мама ласково хлопала меня по щекам, приговаривая: - Выпей таблеточку, Егор… Я разлепил опухшие веки и уставился затуманенным взором в темноту. У изголовья кровати на корточках сидела мама со стаканом воды в руке. - Сколько время? – прохрипел я и тут же закашлялся. Мама протянула мне стакан и взяла с тумбочки таблетку. - Около часа. Я не хотела тебя будить, но ты весь горел, - она протянула мне лекарство. – Возьми, это от температуры. Я проглотил таблетку и запил водой, поблагодарив маму. - Слушай, когда я пришла, тут мальчик какой-то спал. Я не стала его трогать. Я запоздало уловил суть сказанного из-за сонливости и жара. - Что? - Вон, в кресле, - она обернулась и показала пальцем на дальний угол комнаты. В темноте я мало что мог разобрать, но сгорбленный силуэт видел прекрасно. Силы оставили меня, я плюхнулся на подушку и махнул рукой, показывая, что всё в порядке. - Ладно, спи, утром разберёмся, - вздохнула мама и ушла, закрыв за собой дверь. Глаза постепенно привыкли к темноте, и я стал вглядываться в силуэт, пытаясь рассмотреть лицо. Но человек спал, забравшись на кресло с ногами и уткнувшись лицом в колени. «Не Андрей же это… Лёша?» Я весь внутренне сжался от этой мысли, от всей души надеясь, что это он остался здесь на ночь. Превозмогая тяжесть во всём теле, я вылез из кровати, отметив, что мама успела меня переодеть. Я, наверное, спал как маленький, без задних ног, потому что ничего такого не помню. Подойдя к парню, затаив дыхание, я присел на пол рядом с ним и заглянул снизу в лицо. Хотя, этого не требовалось, чтобы понять, кто передо мной. Тёмные, почти чёрные волосы, кожаная куртка… Я не был таким вежливым интеллигентом, как моя мама, поэтому, не долго думая, стал растряхивать Лёшу. Он зашевелился и, открыв глаза, выпрямился. - Что случилось? – обеспокоено спросил он, выискивая мои глаза в темноте, чтобы впиться в них своим фирменным пронзительным взглядом. - Это я у тебя хочу спросить. Какого рожна ты делаешь у меня дома ночью? Филиппов зевнул, проигнорировав мой вопрос, ленивым неспешным движением избалованного кота потянулся ко мне и легко коснулся губами подбородка. Потом, не отрываясь, проследовал вверх до губ, и мне пришлось приоткрыть рот, чтобы позволить утянуть себя в тянущий, глубокий, вроде бы не страстный, но очень чувственный поцелуй. - Поздравляю, ты заразился, - буркнул я, тем не менее, довольный поворотом событий. Болезнь стала отступать на задний план под напором волнения и… радости. - Почему ты убежал вчера? – шепнул Лёша, неотрывно преследуя мои глаза своими. Знаете, есть такие картины, которые следят за тобой, в какой бы части комнаты ты ни находился. Вот с Лёшей так же: куда бы я ни прятался, кажется, что он всегда смотрит, не моргая. Иногда даже жутко становится. - Ну… мне надо было домой, - соврал я, понимая всю нелепость отмазки. - Я похож на идиота? - Безусловно. Парень усмехнулся. Думаю, он почти рассмеялся, но в последнюю минуту вспомнил, что разыгрывает злобного следователя. - Я просто не знал, что делать. Сбежал, короче. - Жалкое было зрелище. - Могу представить. Мы замолчали, на мгновение углубившись в свои мысли, но быстро стряхнули оцепенение и стали ждать, когда же кто-нибудь из нас скажет что-то серьёзное и важное. Ходить вокруг да около я не хотел, потому что чувствовал себя отвратительно, но и торопить события не мог. Мне неожиданно стало страшно от того, во что я вляпался. Не стоило забывать, что даже если я и считаю всё это приятным развлечением, для Филиппова всё гораздо сложнее. Если, конечно, я не ослышался вчера. - Давай как-то разрулим эту Санта-Барбару, - я вздохнул, подготавливая себя к тому, что собираюсь сказать. – Я надеюсь, ты не считаешь всерьёз, что я там… ну… встречаться с тобой буду, на свиданки бегать? Лёша будто дыхание задержал на несколько секунд, а потом совершенно серьёзно выдал: - Если хочешь, можем и без «свиданок» обойтись. Если это ущемляет твои мальчишески-брутальные чувства. И никому не говорить, не собираюсь я с тобой за ручку по школе ходить. И плюшевых медвежат тоже дарить не буду. Я замолчал, не в силах выдавить из себя что-либо. Господи, он действительно решил со мной встречаться. - Ты не шутишь, я так понимаю, да? - Мне казалось, что ещё вчера ты был очень даже не против! – Лёша внезапно взорвался, как бомба замедленного действия. Он спустил ноги на пол, упал на спинку кресла и сложил руки на груди. - Не ори, родителей разбудишь, - шикнул я, предчувствуя, что сейчас начнутся разборки. Дождался, блин. – Я был не против секса, потому что это на самом деле было неплохо, но я ни разу не давал повода считать, что мы парочка голубцов! - Да ты уже радужный до корней волос, просто, как и все бывшие натуралы, ни за что не признаешься в этом, пока не дать тебе хорошего пинка. - Пинка?! Ну, давай, дай мне пинка! – я, как ребёнок, завёлся с пол оборота и, выпрямившись, навис над Лёшей. Тот сидел, нахмурившись, и пытался успокоиться. - На тон ниже. Сам сказал, что родители спят. Я кивнул и вытер со лба пот. Начал потеть – значит, лекарство действует. - В общем, чтобы не было недомолвок, скажу прямо: я не против твоей компании в постели, но встречаться буду только с девушками. - Ага, значит, мало того, что я похож на идиота, так я ещё и на шлюху похож, обосраться просто, - хмыкнул Лёша, сдув чёлку с лица. - Не разыгрывай драму. Не хочешь трахаться - никто заставлять не будет, а я обойдусь, веришь? – я совсем озверел. Мне казалось, что я прав на все сто процентов, а Филиппов просто сам не понимает, чего добивается. - А я не обойдусь… - неожиданно тихо и спокойно сказал он. - Купи резинового мужчину и… - Я люблю тебя. Забыв, что говорил, я, широко распахнув глаза, уставился на Лёшу, который поднял на меня глаза, казалось, в последней мольбе. Нет, я уже слышал это, но не поверил своим ушам. А вот так, чётко, прямо в лицо… - Шутишь, что ли? – в последней надежде спросил я и опустился перед ним на корточки. - Идиот, шлюха, теперь ещё и шут. - Медаль тебе за многогранность личности, - на автомате пошутил я. Тишина давила, словно пресс, я должен был сказать хоть что-нибудь, но, как только открывал рот, сразу же захлопывал его. - Забей, - в конце концов, кинул Лёша и, встав с кресла, направился к выходу. Если всё так правильно, если всё, как надо, так почему же так стыдно, неловко и грустно? - Погоди, стой-стой-стой… - промямлил я, пытаясь слепить что-то дельное из обрывков мыслей. – Если я молчу, это не значит, что нужно уходить. Сядь. Лёша плюхнулся на мою кровать и выжидающе посмотрел на меня. - Я вообще не скотина какая-нибудь, чтобы сказать: «Пошёл вон, ты мне противен». - А мне легче? – с горечью прошептал он. - Ну, ты, блин, эгоист! Как я могу вот так взять и всё с разбегу решить?! - Я понимаю, да… - рассеянно ответил Лёша, и я вновь вернулся к решению, возможно, одной из самых важных проблем в моей жизни. Ну, по крайней мере, до этого выбор ни разу не давался мне так тяжело. В итоге я просто подскочил к кровати, опёрся на неё руками по обе стороны от Филиппова и выпалил: - Не знаю я, что делать. Поцелуй меня, что ли… Лёша с готовностью схватил меня рукой за шею, притянул ближе и поцеловал, как в последний раз. Я прислушался к себе, отметая лишние эмоции от болезни, и почувствовал только то, что возбуждаюсь. Замечательно. Это я и сказал парню. Он нахмурился. - И всё? - А должно быть что-то ещё? – я опять разозлился. – А ты что чувствуешь? - Это похоже на трамплин: скатываешься, сердце ухает вниз, а потом шшшух! – он показал рукой взлёт, - резко вверх, так, что дух захватывает и дышать тяжело. Я как будто сам испытал всё то, что он сказал. Сердце и вправду ухнуло вниз, куда-то в живот, оттого, наверное, там так и тянуло. Я не знал, что сказать. Впервые меня кто-то любил. Не просто на шею вешался, лицемеря и подлизываясь, как многие девчонки, а любил. Нет, отвергать такое?! Я же не последний придурок. - Знаешь что, давай просто попробуем. Я, честное слово, попытаюсь привыкнуть к этому всему, но не обещаю. Лёша, кажется, увидел, с каким трудом далось мне это решение, поэтому просто улыбнулся и взял за руку, отчего по всему тело побежал ток. - Спасибо. *** На следующий день мне было немного легче. Мама уже, не переставая, пичкала меня лекарствами, поэтому иммунитет стал бороться с болезнью уверенней. Да и ночной разговор, завершившийся сравнительно удачно, дал мне возможность вздохнуть с облегчением. Я хотя бы знал, что Лёша больше не злится на меня и даст время на адаптацию. Хотел ли я адаптироваться? Очень. Потому что то чувство, как будто скатываешься по трамплину, я уже ощущал. Может, всего раз, но ощущал. И как бы мне ни было неуютно, я решил, что так будет лучше. Как вы поняли, это последняя глава, но будет ещё эпилог и, если будут пожелания, я напишу парочку экстра.