Здравствуй, Смерть

      Купив огромный букет ярко-красных роз, Шун с Элис пошли в центр, где находился прекрасный памятник Руно. Эта идея пришла совершенно спонтанно в голову юной Принцессы и послужила рычагом для дальнейших событий. Элис решила к концу года возвести памятники всем погибшим, включая свою маму, Рыцарей Ада и других заслуженных демонов, да и просто монстров, отдавших свою жизнь в борьбе с Высшим Судом. Действительно, очень много хороших солдат погибло во времена Квинтэссенции, когда монахи считали себя правителями мира. Помнится, тогда демоны и ангелы впервые объединились под командованием Абаддона и попытались пробить брешь в стенах крепости Суда, которая являлась лабораторией. Никто не мог назвать точное число всех жертв этих алчных существ, погубивших не одно поколение. Расчленение трупов, перемешка органов, скрещивание видов и сверхспособностей… Участники Высшего Суда считался самыми искусными и гениальными существами во все времена. Однако их изъян заключался в том, что они, владея лишь магическими силами и препаратами, не являлись ни демонами, ни ангелами. Именно иерархия Ада и Рая вдохновилась их на создание альф, являвшихся своего рода сотворителями жизни. Архангелы и Рыцари были наивысшими, поэтому другие экспериментально созданные существа нуждались в контроле кого-то намного старше и сильнее. Собственно, именно Высший Суд вложил в первых людей инстинкт лидерства. По сей день, обитатели Земли получают неизмеримое удовольствие от силы, независимо каким образом она им досталась.       Но один из их опытов был просто совершенными. Однажды в ходе боя кому-то из воинов удалось ранить Архангела и добыть тем самым его ДНК. Проблема крылась лишь в отсутствии крови Рыцаря и великой ведьмы, которую со временем тоже удалось добыть. Но это была не простая кровь, а принадлежала она Мириам, известной как Ведьма Ордена Феникс, и Эллин, известной как Рыцарь и командир отряда Феникс, неповторимый Абаддон. Но самым страшным было то, что Квинтэссенция при жизни была известна как Кристин — пятый Архангел, единственная и любимая дочь Бога. Три женщины прекрасно знали друг друга ещё с детства и обладали уникальными способностями, и дорожили своей дружбой. Они втроем составляли самую большую опасность, поэтому их надо было разделить. Получив лекарство, Суд вколол его в первую же попавшуюся жертву, коей и являлась Кристин. Она тогда была ещё совсем юной девочкой лет восемнадцати, которая сбежала из дома, решив, что сможет остановить натиск сумасшедших учёных. Мириам и Эллин, когда узнали об этом, решили восстановить справедливость, но были пойманы и заморожены для дальнейших экспериментов. Пока Кристин сходила с ума от новых ощущений, её подруги томились в холодных, тёмных камерах в состоянии «вечного» сна.       Бог разгневался и обвинил Майкла в безрассудности и в пропаже своей дочери, обладавшей сейчас силой разрушения, которая ещё никому не снилась. Когда она погибла, барьер над замком пал и Мириам с Эллин были свободны, только вот Кристин никто не смог найти. Убитый горем отец приказал своим сыновьям уничтожить всё живое на Земле. Именно тогда и началась настоящая война, между Адом и Раем, в которой никто не хотел отступать. Умирали целые семьи, цивилизации, разрушалась Земля, превратившаяся в поле битвы для всех, ставшая своего рода театром. Каждый убивал горе как мог. Всадники, оставшиеся без матери, Бог, оставшийся без дочери, Мириам и Эллин, оставшиеся без подруги. Абсолютно все внесли свою лепту, не понимая, что настоящее зло всё ещё находилось на свободе. И ему удалось ускользнуть. Сначала они пришли за Мириам, а потом и за Эллин, и тогда женщины задумывались лишь об одном: «Неужели Кристин умерла зря? Ведь можно было бы всё исправить». Хотелось повернуть время вспять и не нападать на этих сумасшедших, а найти свою подругу, обнять и сказать, что всё обстояло ужасно, но они обязательно справятся вместе. Но этому не суждено было случиться, ибо время оставалось неподвластным никому, даже великому Кроносу.       Элис сидела на скамейке и смотрела на каменную копию своей подруги. Шуну позвонили, и он куда-то быстро ушёл, оставив девушку наедине с воспоминаниями и невыносимой пустотой в районе груди. Элис сразу же подумала, что там была так называемая душа. Долго находиться здесь одна Принцесса так и не смогла, поэтому, оставив цветы у ног памятника и поклонившись, направилась в противоположную сторону от дома, то есть в штаб Казами. Встретили её любимые «собачки» Шуна, именуемые церберами. Ходили слухи в Аду, что кроме брюнета никто не смог с ними совладать, но почему-то Элис «собачки» очень любили, и когда она вошла внутрь здания, те набросились на неё и стали лизать её ручки. Элис лишь тепло улыбнулась и, погладив двух церберов, ступила в один из длинных коридоров этого лабиринта. Куда же стоило дальше? И тут Элис вспомнила, что её штаб тоже строил архитектор дома Казами. М-да, в Аду архитектор был только один — старый Виктор Франкенштейн, у которого при жизни фантазии было дофига, а стоило ему умереть, так от «дофига» осталось только «до». Он часто говорил: «До-о-о-о-о, ребята, я сделал всё по высшему классу, зуб даю». А вот зубов-то у него не было, поэтому гарантия была липовой.       Найдя дверь, которая походила на дверь, ведущую в зал заседания у неё в штабе, девушка закатила глаза и, постучавшись, вошла в неё. Там находились все: Михаил, Мор, Рафаил, Голод, Гавриил, Война, Уриил и Смерть. Каждый занимался чем-то своим, не отвлекая остальных. Но одно у них было общим: кружки с ароматным напитком «кофе». Всё бы ничего, но кружек здесь стояло намного больше, чем предназначалось. — Не сочтите за грубость, но вы — свиньи, товарищи — громко хлопнув дверью и обратив на себя всеобщее внимание, произнесла Элис. — Это норма, — усмехнулся Война, отбросив какую-то книгу и подойдя ближе к ней. — Пойдём, я научу тебя кое-каким хитростям. Не будем мешать братьям.       Девушке ничего не оставалось, как последовать за Всадником, который, схватив её за руку, повёл в непонятном направлении. Неужели у Виктора всё-таки появилось чувство вкуса? У Элис же секретного коридора не было. Распахнув — по-джентельменски — дверь ногой, Война пропустил Элис в первую же попавшуюся комнату, собственно и единственную. Комната была оборудована огромным количеством телевизоров, пультом от них; тут же стояли диван и парочка стульев. — Я надеюсь, что это того стоит, — усаживаясь на диван, твёрдо сказала Элис. — Хотя очень сомневаюсь в том, что не знаю чего-то в области демонологии и диктаторства. — Ни секунды не сомневаюсь, дорогая, — последовав её примеру и присев рядом, ответил Война. — Я хотел научить тебя управлять армией в стиле Всадников, а не в стиле Рыцарей. — В чём же состоит этот стиль и с чего вы взяли, что я с ним не знакома? — Ты с ним знакома, только не знаешь, как правильно сопоставить все факторы. Ты ведь помнишь особенности своих Рыцарей?       При упоминании об её отряде Гехабит поёжилась. Рыцари действительно были уникальными и чрезвычайно талантливыми. Благодаря им можно было выиграть любую войну и с минимальными потерями. — Мои Рыцари были великим воинами, вряд ли кто-то сможет их заменить. Вы, Всадники, конечно же, уникальны, но не будете же вы командовать моей армией? — С чего бы это твоей? Она ведь наполовину принадлежит Шуну или ты как законная жена оттяпала себе всё, к чему смогла прикоснуться? — хмыкнул Война. — Да, моя армия, — сложив руки на груди, спокойно ответила Элис. — Пока что я не жена, но вскоре собираюсь ею стать, представляете? — Ай да молодец, — усмехнулся Война. — Вижу, сечёшь фишку. Глядишь, со временем научишься язвить так же классно, как и я. — Война, ей-богу, не хочется терять время зря. Лучше приступим к делу, ибо я не люблю ходить вокруг да около, особенно когда речь идёт о моём отряде. — Ты девочка умная, поэтому справишься и без меня. Как ты заметила, здесь есть телевизор и пульт, так что смотри записи и анализируй. Вскоре ты всё поймёшь. — Помощник из тебя, — закатила глаза Элис и, включив телевизор, начала смотреть. — Я знаю, что великолепен, — улыбнулся Всадник и встал с дивана, но, прикоснувшись к ручке двери, добавил: — Твоя мама была замечательной, и она бы точно гордилась тобой.       Элис ничего не ответила, лишь мягко улыбнулась в ответ Войне. Почему-то она была уверена, что её мама прекрасно ладила с Всадниками и им можно доверять, а также положиться на них в трудные времена.

***

      Едва не влетев в комнату, Война, как сумасшедший, стал прыгать и кричать, что все они нуждались в немедленном отдыхе, ибо Царь, то бишь он, так велел. Всадники и Архангелы лишь пожали плечами, но не могли не согласиться с Войной: отдых нужен был и как можно скорее, иначе они вскоре превратятся в мумии. Особых споров, куда отправиться, не было, ведь Война и Гавриил пообещали, что они выберут нечто стоящее, комфортное и расслабляющее. В итоге мужчины оказались у некого клуба под названием: «Посейдон», а слоган гласил: «Не дай себе засохнуть». Весьма интригующе. Война не сдержался и наплёл охраннику на входе, что он Святой Лука, а Гавриил — Пророк Моисей, и они должны спасти мир от инопланетных существ, которые решили захватить вселенную во главе с Дарт Вейдером и Терминатором. Охранник уже хотел, было, вышвырнуть этих «обкуренных» отсюда, но Смерть быстро разрулил ситуацию, поэтому сейчас все мужчины находились в помещении и сидели на удобных диванчиках, находящихся у стены. Заказав себе коктейли, союзники стали говорить о своём. Мор и Рафаил обсуждали холодную войну и строение атомных бомб; Голод и Уриил играли в планшет, пытаясь побить рекорд в Angry Birds; Смерть и Михаил делились впечатлениями о том, как «круто» быть старшим братом;, а Война и Гавриил увлечённо болтали о временах, когда Всадник был грозой тюрьмы. — … и тут я ему говорю: «Какой, нахрен, Дон Корлеоне?» — отпивая из стакана, воскликнул Война. — Ведь даже варённые яйца не сравнятся со мной крутизной, не говоря уже об этом авторитете. А потом я ему и выдаю, мол, где он был, когда умирали куры? — Какие куры? — заинтересованно спросил Гавриил, который внимательно слушал очередную историю о похождениях в тюрьме. — Да мне откуда знать, какие куры? — развёл руками Всадник. — Я ляпнул первое, что пришло в голову. Он возмутился, что я, какой-то утырок, пошёл против него, такого перца, а я его взял и… —  но договаривать мужчина не стал, так как вновь «прилип» к своему алкогольному напитку. — Ну и? Что ты с ним сделал? — отобрал у Войны стакан Гавриил. — А я его взял и обвинил в смерти Гитлера, Сталина, ну и других моих протеже. Плюс в конце добавил, что не по-людски этот урод поступил. Не, ну, а че с собой Горгону не прихватил? — и тут Всадник тяжело вздохнул. — В итоге меня, конечно, больным окрестили, но, рили, обидно даже стало от его поступка. Всех с собой взял, кроме моей тёщи. Серьёзно, где в этом мире справедливость, брат? — Ты что, женат и мне даже не сказал? — наигранно надув губки, спросил Архангел. — Да какой там, — горько усмехнулся Война. — Я на её дочери при жизни женился: она была неземной красоты и такая добрая, а главное, любила меня, как и я её. Но, чтоб меня поцеловал Михаил в щёчку, — это так, между нами, — она свалила к какому-то там человечишке. Из-за этого тёща прилипла ко мне, как прыщи к подросткам, только жизнь испортила ещё хуже. С дочерью не общалась, зато кости зятя ежедневно промывала, и яму копала. Но я себе благодаря этому бассейн сделаю и артритом не буду болеть. — Шедеврально, — протянул Гавриил, похлопав своего уже друга по плечу. — Ты прям философ, без базара. — А то, — победно улыбнулся Война. — Я даже как-то обедал с Кантом за одним столом. Он мне чё-то втирать начал про смысл жизни, а я ему говорю: «Браток, ты мою тёщу не видел. Я вообще за то, чтобы вместо ядерных бомб бросать в людей её фотки. Отвечаю, оружие массового поражения». — Ты прав, — кивнул Архангел и стал наслаждаться музыкой, скользя взглядом по залу. — А я вот одинокий волк. — Спокойно, Пятачок, — опустошил ещё один стакан с алкоголем Всадник. — Сейчас добрый дядюшка Винни-Пух будет искать тебе девушку. Поднимайся.       Гавриил и Война встал со стола и направились в сторону танцпола. Остальные же не обратили никакого внимания на них. Обидеть Архангела и Всадник может каждый, но не каждый успеет убежать от обиженных. Пройдя вглубь танцующей толпы, Всадник быстро окинул взглядом всех находящихся здесь и, ткнув локтём Архангела в бок, указал в сторону какой-то брюнетки, мирно попивавшей коктейль за барной стойкой. — Чё-то какая-то не такая, — оценивающие глядя на неё, произнёс Гавриил. — А ты думал, в Раю живёшь? Давай, взял себя в руки, Рыцарь, и потопал навстречу новым приключениям. — Ну и что мне ей сказать, я же не Рыцарь в отличие некоторых, не потяну. — Да ладно тебе. Представь, что я Королева Елизавета, а ты — мой Рыцарь, если чё скажешь мне, а я подтвержу что угодно, — толкнул своего друга в сторону бара Война. — И, вообще, в тебе живёт Брэд Питт, просто выпусти его наружу, и всё будет ок.       Настроившись на волну Брэд Питта, Гавриил присел рядом с брюнеткой и, взглянув в её карие глаза, произнёс: — Девушка, а вашей маме случайно зять не нужен?       Услышав эту фразу, Всадник чуть не поперхнулся воздухом, а девушка, взяв свой стакан, вылила его содержимое прямо на Архангела и, фыркнув, ушла. Мужчина лишь пожал плечами и направился обратно к своему другу с кислой миной на лице. — Да чё ты, брат, всё ок, — подбодрил друга Война. — Никто меня не любит, — опустив голову, произнёс Гавриил. — Я тебя люблю, — неожиданно сказал Всадник. — Я тебя так сильно люблю, что готов убить комара, а то и двух. — Спасибо, брат, — кивнул Архангел, а потом добавил: — Айда в караоке, блеснём талантом!       И тут началась изюминка сегодняшней программы. Война и Гавриил взяли микрофоны в руки и, заявив, что они были победителями конкурса «Голос Преисподней», стали искать подходящие песни, для того чтобы произвести фурор среди жителей Земли и других тварей. А потом Всадник махнул рукой, послав их на три буквы, ибо и те, и те — ходячие уроды. Архангел же поддержал своего друга, предполагая, что те самые три буквы означали «пойдите-ка вы все на… Гоа или в Рай». Поэтому мужчины решили исполнять песни из репертуара самого Стаса Михайлова. Зал загудел, мол, что за шняга, что этот чувак уже достал со своими «хитами» и что пусть он катится в Ад. Впервые в своей жизни Война перекрестился, а потом, воскликнув «эврика», сказал себе, что наконец-то он нашёл то, что угомонит его тёщу: песни этого Стаса. Пусть поёт нон-стоп у неё в пучинах Тартара. И Мир спасёт и тещё приятно. Идеальный зять, ничего не скажешь.       Следующую песню выбирал уже Гавриил, а решил он спеть «Рюмку водки на столе». Остальные же Всадники и Архангелы, наблюдая за этим, согнулись пополам от смеха, и даже Михаил признал, что большего дебилизма он ещё не встречал. Но Война слишком увлёкся и, перебив друга, начал петь: «Только банка рассольника на столе спасёт меня от мук и окунёт в Нирвану».       Всадник уже совсем расклеился и посвятил песню своей любимой тёще, плюс ещё и привет передал. Песня, опять же, была из репертуара Лепса. Мужчина пел о том, как он счастлив, что наконец-то порвал со своей женой, и о том, как ему едва удавалось выжить в этом мире и наработать копеечку, чтобы купить себе домик. Трудом и потом он смог приобрести свой семейный очаг и, в придачу, своей жене квартиру на Багамах, которую сейчас пыталась отобрать тёща. Зал рыдал стоя, сочувствуя горю мужчины, и тут Война как заорал на припеве: «Но ведь она не твоя, она вся моя, сдохни, бессмертная тёща, и отвали от меня».       Мужчины, находившиеся в зале, пустили слезу. Тёща это «туши пожар», «вали с хаты», «пиздец настал», а бессмертная тёща так вообще жопа всего мира.       И когда Гавриил уже начал петь песню «Я люблю тебя до слёз», посвящённую Войне, Всадники и Архангелы поняли, что пришло время покинуть их родственникам сцену. Зал зашёлся бурными аплодисментами, а мужчины направились в сторону выхода. Нужно было, чтобы эти алкоголики пришли в себя, иначе не миновать беды. Гавриил молчал, время от времени что-то бормоча, а Война орал, чтобы ему подали телефон, ибо он изъявлял желание поговорить с родственниками. Когда они вышли на улицу, их обдало ледяным воздухом, даже слишком холодным для Земли. Пройдя пару метров, союзники поняли, что они явно не одни. — Ну здравствуйте, друзья мои, — произнёс мужской голос из появившегося тумана. — Чё? — стряхивая руки братьев с себя, крикнул Война. — Какие, нафиг, друзья? Моя хата с краю, ничего не знаю! — А кто вы в таком случае? — задал вопрос тот же голос, но теперь, судя по интонации, можно было понять, что его обладатель усмехался.       Всадники напряглись, а Архангелы стали прокручивать в голове несколько вариантов мирного и нет разрешения ситуации. И лишь Война, как самый буйный и гениальный среди всех присутствующих, сказал: — Слышь, мохнатый пенёк или — как тебя там — пьяный крокодил, — принял серьёзный вид Всадник, — мы мафия, смекаешь? Здесь все: Михаил, Рафаил, Уриил, Гавриил, Смерть, Голод, Мор и я. Собственно, mafia is everywhere, туса здесь, так что выдохни и расслабься. Ты в нашем районе.