Здравствуй, Смерть

      «У каждого идеального творения должен быть свой изъян», — одно из мировоззрений Высшего Суда. Ещё во времена созданий альф, учёные решили, что должны создать орудие, способное уничтожить любую сверхъестественную тварь. После того, как им удалось получить кровь всех участников Ордена Феникса, они изобрели одну вещь с кодовым названием «Оружие Апокалипсиса», точно так же, как и Квинтэссенция. Она была слишком идеальной для того, чтобы оказаться непобедимой. Вдруг Квинтэссенция сорвется с цепи? А как её потом угомонить? Этим самым орудием являлось золотое копьё, обмытое кровью Фениксов. Убить им, конечно, такую мощную силу коей обладала Кристин, было невозможно, а вот Рыцаря или же Архангела можно было обратить в вечность без шанса на воскрешение или же восстановление сил. Именно этим копьём Суд пронзил сердце Эллин, известной как Абаддон. Тогда, тринадцать лет назад, когда её маленькой дочери было всего лишь пять лет, они тайком пробрались в её дом, и, пока малышка спала, атаковали женщину. Она не успела отразить атаку, ибо давно отбросила все свои силы, создав внутри себя барьер. Эллин хотелось жить как смертный человек, который был рождён для того, чтобы умереть. И чем это всё закончилось? …       Феникс — возрождение из пепла. Все они назывались именно так, потому что все их силы были заключены в одном создании. Весь Орден, начиная Рыцарями и заканчивая Кристин, питался силой древнего доисторического существа, напоминающего человека. Победа была на их стороне, пока он был жив. Его существование — единственное, что удалось скрыть от сумасшедших докторов, сующих свои носы всюду. Но после смерти Квинтэссенции было решено спрятать как можно подальше это существо, чтобы никто лишний не узнал об его существовании. Из всех, кому было известно его существование, в живых остались только Всадники, хранившие этот секрет на протяжении нескольких тысячелетий. Они знали, что скоро наступит день, когда придётся пробудить Феникса и попросить о помощи, и что этот день был не за горами.       Архангелы молчали, всё ещё пребывая в подобии оцепенения. Всадники также молчаливо пытались вглядеться туман… Неужели это страх? — Думаю, тот факт, что вы сегодня неплохо провели время, сыграет нам только на руку, — всё не унимался незнакомец.       Война не поспешил ответить и на секунду задумался, а потом его будто ледяной водой окатило от осознания, и он повернулся к своим братьям и новым друзьям. В его глазах читались только ужас и страх. Он был настолько серьёзен, что, казалось, вовсе и не было никакого клуба и весёлых похождений несколько минут назад. Одним лишь губами Война прошептал: — Бегите… У них Апокалипсис.       Смерть сразу же среагировал и, сконцентрировавшись, перенёсся вместе со всеми присутствующими, кроме Войны, который остался там вместе с незнакомцами. Они вернулись и явно не с пустыми руками. Оглядевшись, Смерть заметил, что не назвал точного места и теперь они стояли на каком-то пустыре. — Я не понял, — подал голос Гавриил. — Где Война и какого чёрта мы его там одного оставили? — Он скоро прибудет. Это слизняк всегда умудряется оставаться целым и невредимым в таких ситуациях, — попытался улыбнуться Мор, но улыбка получилась слишком натянутой.       Однако будто в подтверждение его слов с неба свалился Всадник, только выглядел он побитым, а из носа текли алые струйки крови. Если бы не Смерть, прижавший силой левитации ноги брата к земле, тот бы точно поцеловался с ней. — Твою же мать! — воскликнул Война, снимая с себя пиджак и отшвыривая его куда подальше. — Эти уроды настроены убить нас сегодня. Чувствует моя чуйка, мы реально все сдохнем. — У них всего лишь одно оружие, а нас целых восемь, следовательно, убить никого не получится. Мы просто не дадим им сделать это, — пытаясь принять серьёзный вид, произнёс Смерть. — Ты не понимаешь? — сплёвывая сгусток крови, крикнул Война. — Они создали дубликаты копья! Мы не выдержим. Наши дни сочтены. — Война прав, — ввязался в разговор Михаил. — Наша песенка спета. Мы должны умереть с честью во имя Феникса, ибо, видит Отец, без его пробуждения всё канет в пучины Инферно. Мы уже слишком стары для войн. — Я не буду спрашивать вас сейчас, откуда вы знаете про Феникса, — добавил Голод. — Но правда на вашей стороне. Если наши жизненные энергии исчезнут, начнётся новая эпоха и в суматохе дней преемники смогут найти ответы на загадки. — И вы готовы пожертвовать своими жизнями? — грустно улыбнулся старший Всадник. — Мы не позволим, чтобы Кристин умерла зря, — решительно произнес Рафаил. — Хотя мы даже не родственники, ибо вы её личные творения, но в каком-то роде мы приходимся вам дядями. Семья всегда заноза в заднице, но на то она и семья, что её не выбирают и просто молча любят. — Да бросьте, — махнул рукой Мор. — Мы не идеальны и никогда таковыми не были. И если у нас есть шанс всё исправить, нужно использовать его.       Больше никто не проронил ни слова. Молчание, как известно, намного громче любого звука. В ожидании смерти нет ничего хорошего, но и плохого тоже. Каждый конец — это новое начало.

***

      Прошло уже несколько часов, с тех пор как рыжеволосая начала смотреть видео с боями. Была показана типичная тактика Рыцарей и где же в их движениях можно найти что-то от Всадников? Глаза уже начали слезиться, голова разболелась, да и телевизоры начали безумно раздражать. Это непередаваемое чувство — смотреть на фотографии или же на видео, где запечатлены люди, которых ты любишь и ценишь, а потом осознавать, что их больше никогда не будет рядом. Многие говорят, что надо отпустить прошлое и жить настоящим, а как это сделать? Не существует в этом мире половинок или пропорции. Ты не можешь любить человека больше или меньше. Ты либо любишь его, либо нет, третьего не дано. Мы всегда цепляемся за людей, способных подарить нам счастье, и даже когда мы говорим, что отпускаем их, то понимаем: лжём. Где-то в глубине души ты всё ещё печалишься и горюешь по этому человеку. Ты хочешь, чтобы он вернулся и больше никуда не уходил. Отпустить человека, который стал неотъемлемой частью твоей жизни, невыносимо. Элис провела около десяти лет рядом с Рыцарями, то есть больше половины жизни. И стереть их из головы не представлялось возможным. Ты не можешь выбросить воспоминания в мусор и сделать вид, что всё хорошо. Однажды ты все равно сорвёшься, и поэтому невольно всплывает вопрос… Легко ли отпустить кого-то?       Увидев лицо Вельзевула, девушка невольно улыбнулась. Она помнила, как ей было всего лишь пять лет и как она пыталась командовать тем отрядом. Скорее, это Рыцари возились с маленькой неугомонной девочкой, а не она командовала ими. Чего Элис только не творила: и танцевала, и пела, и дом чуть ли не в руины превратила. А иногда она не слушалась вовсе и убегала, и потом все, как ненормальные, искали её повсюду, а Элис пряталась в каком-нибудь уголке и уплетала за обе щёки мороженое, которое, видите ли, было вредным для здоровья! Помнится, ей Лорэлея подарила как-то комплект одежды как у Красной Шапочки. Элис была так счастлива и пообещала, что обязательно соберёт все звёзды с неба, а потом подарит их своим любимым «нянькам». Если честно, они больше занимались её воспитанием, но, несмотря на это, Гехабит сама прошла длинный путь становления капитаном. В этом плане она не ушла далеко от Шуна, доказывав безграничное упорство, выдержу и силу. Приятные времени были.       Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату зашёл Казами, как-то странно поглядывая в сторону девушки. — Что ты здесь делаешь? — спокойно спросил он, присаживаясь рядом с ней.        — Меня Война привёл. Хочет научить командовать армией в стиле Всадников, а не Рыцарей, — тяжело вздохнув, ответила Элис. — Кажется, я уже догадался, в чём дело, — хмыкнул Шун. — Может, пойдём, погуляем, — уж больно ты уставшая. Или спать ляжешь? — Надоело мне всё, — положив свою голову на плечо парня, протянула Элис. — Ничего не хочу и смысла не вижу в окружающем. Хочу заснуть и больше никогда не просыпаться. Надоели интриги, ложь, дешёвый фарс. — Ты моя капризная принцесса, — улыбнулся Казами. — Я тебе не дам уснуть, даже не мечтай. У нас впереди ещё столько дел.       Гехабит лишь кивнула, размышляя о чём-то своём. Вдруг она ощутила опять то мерзкое чувство жжения в горле. Кровь будто вскипела, в глазах потемнело. Элис соскочила с дивана. — Шун, ты ведь умеешь материализоваться? — в ответ будущий Всадник лишь кивнул. — Тогда вставай: что-то нечистое происходит. Шун опять кивнул и, встав с дивана, взял девушку за руку, а затем исчез вместе с ней.

***

      Высшему Суду не понадобилось много времени, чтобы найти Всадников и Архангелов. Когда они появились на пустыре, четыре всадника Апокалипсиса сразу же ринулись в бой, но Архангелы загородили им путь и сковали их магическими цепями с изображением смерти на них. — Это наша битва, — проронил Михаил и вместе с братьями двинулся в сторону четырёх мужчин.       Только не успели Архангелы и шагу сделать, как неведомая сила оттолкнула их на пару добрых километров назад. Михаил, как старший, кинулся к своим братьями, но его тут же прижало к первому попавшемуся дереву, а тело стало понемногу превращаться в частицы. Неужели их враги могли использовать ту же силу, что и Квинтэссенция? Рафаил и Уриил кивнули друг другу и, окружив соперников, начали использовать космическую энергию, но тела Архангелов перестали слушаться хозяев, и братья упали на колени, задыхаясь каким-то едким газом. Гавриил, вступивший последним в бой вытащил, свой меч и обезглавил одного из них, только у него сразу же выросла голова на месте. Что это за твари такие в человеческом образе и с магическими способностями? И за всем этим наблюдали обескураженные Всадники, которые ничего не могли сделать, чтобы хоть как-то помочь. Тем временем Михаил освободился и попытался наслать заклинание на четырёх учёных, но те лишь усмехнулись. — На нас действует только сила Квинтэссенции и ничья больше. Зря стараетесь, — презрительно кинул старший из них.       Внезапно Гавриил ужаснулся и со всех сил толкнул Михаила на землю. В ту же секунду тело Гавриила пронзила острая боль, а копьё, брошенное в старшего брата, проткнуло его горло насквозь. Последнее, что он успел сделать, это повернуться в сторону Войны и мягко улыбнуться. Ослеплённый злостью Михаил вытащил свой меч и двинулся на того учёного, который бросил оружие в брата. Тот тоже не стал терять времени и взял в руки копьё. Двое их них всё ещё удерживали с помощью заклинания Рафаила и Уриила. Смерть даже глазом не моргнул — он что-то отчаянно пытался наколдовать. Михаил и его противник сошлись в жесточайшей схватке. Архангелы бы давно сдались, если бы эти уроды не тронули Гавриила. Но четвёртый ученный куда-то пропал, и прежде чем Михаил успел заметить это, тот оказался у него за спиной и за долю секунды обезглавил его. Учёные лишь усмехнулись и теперь направились в сторону остальных двух Архангелов. Голод, Мор и Война уже вовсю пытались снять с себя эти дурацкие оковы, но заклинание оказалось слишком мощным. Что они туда добавили… кровь Феникса?       Рафаил и Уриил попытались встать, но ничего не получилось. Собрав всю волю в кулак, мужчины оттолкнули от себя этих существ и со всей своей нечеловеческой силой пошли на двух оставшихся. Но противники лишь хмыкнули и сменили свои облики. Теперь они все четыре были точной копией Кристин. Воспользовавшись замешательством Архангелов, двое других, сдерживающих из заклятием, приблизились к ним со спины и вонзили в их сердца копья. Тела Архангелов сковали судороги, и те сразу же рухнули на землю. Через пару мгновений все четыре Архангела стали распадаться на частицы. И тут Смерть снял цепи, сдерживавшие его и братьев. Взглянув на него, учёные заметили, что он порезал себе руку и капнул кровью на них. Умный оказался всё-таки. Не зря старший. — Добро пожаловать в Ад, твари, — закатав рукава на рубашке, усмехнулся Война и двинулся в бой.       Подняв руки вверх, Всадник призвал огонь из пучин Тартара и направил его на незваных гостей, которые сразу же поспешили обрести свой истинный облик и защититься. Голод и Мор вытащили свои мечи, припасённые на день Апокалипсиса и двинулись в бой. Смерть же стоял неподвижно. Он словно прирос к месту. Секунда — и мечи с копьями схлестнулись в поединке. Всадники не пытались бороться за жизнь, нет, они хотели отомстить. Война же решил, что сегодня он обязательно кого-нибудь убьёт. Голод и Мор ещё в детстве получили специальные уроки по владению оружием и были в этом не только профессиональны, но и искусны. Они работали сложа, прикрывая друг другу спину и не допуская ни малейшей погрешности. Через пару движений копья полетели из рук противников прямо на землю, а младшие Всадники обезглавили двух тварей. Оставшиеся два в замешательстве попытались выбраться из капкана с огнём, но их тут же отбросило обратно, в самое пекло. Младшие пожали друг другу руки и обернулись к Смерти, показывая свои мечи, обагрённые свеже-пролитой кровью. И это стало их роковой ошибкой. — Бегите! — крикнул со всех сил Смерть.       Но было слишком поздно. Головы учёных приросли к телам и обезглавили Всадников. Последнее воспоминание о братьях… Их улыбки на губах и кровь, хлестнувшая из горла. Смерть опять же попытался сдвинуться с места, но не смог. Что происходит? Он был готов сейчас убить голыми руками всех этих уродов и стереть с их лиц глупые улыбки. Это были его единственные и самые любимые младшие братья! Как ему надо на это вообще отреагировать? Как бороться Всаднику Смерти с настоящей болью, пронзающей его и без того грешную душу? Каково это видеть, когда умирают твои близкие, не взирая на то, что ты ежедневно перевозишь тысячи душ на тот свет? Каково жить, когда последняя крупица надежды умирает? Легко ли смириться с такими вещами? Нет. И плевать, чему учила мама и что злость ослепляет. Многие из мертвых заслуживают жизни, и многие из ныне живущих достойны самой жестокой смерти.       Когда Войну уже окружили двое из них, а другая парочка все-таки смогли выбраться из капкана, мужчина уже ничего не соображал. Он был самым пылким, и его разозлить легче всего. Он вспомнил смерть матери, братьев, Архангелов и других существ, которые стали частью эксперимента этих уродов. Он сконцентрировался и направил всю силу Всадника на них. От такого напора нельзя остаться в живых или же устоять. Он поражает всё на своем пути. Последнее, что Война успел заметить краем глаз, — ошарашенное лицо Элис и испуганные глаза Шуна. Зачем они сюда пришли? Их же тоже разнесут в пух и прах… Сердце пронзила высоковольтовая боль, и, взглянув на себя, Всадник увидел одну часть копья, торчащую спереди, а другую — из-за спины. В глазах потемнело, стало так холодно и … приятно. Всадник упал на колени, а потом рухнул на землю, истекая кровью. — Элис, сейчас же уходи отсюда, — прошипел Казами и попытался отправить девушку подальше от этого места, но она замерла как каменная. — Шун, это они, — дрожащим голосом произнесла Элис. — Это они убили Руно, я чувствую их энергию. Это они убили всех. — Именно поэтому ты должна уйти! Я сам во всем разберусь! — перешёл на крик Шун, с ужасам глядя на тела Всадников. — Квинтэссенция, — испуганно сказали четыре незнакомца, — ты жива.       Тут же в Элис будто щёлкнул какой-то выключатель, и мягкий карий цвет её глаз сменился на кроваво-красный. Она сделала жест в сторону Смерти и избавила его от заклинаний, сдерживавших силу. Но не успел Всадник и шага сделать, как тело Элис поднялось вверх, а вместе с ней и тела четырёх незнакомцев. Те лишь стали смотреть друг на друга, не веря своим глазам. Надо было доложить начальству. Шун и Смерть хотели вмешаться, но девушка оттолкнула их и возвела барьер, отделивший её от них. — Я убью каждого из вас по отдельности, — злобно прошипела она. — Ты слышишь меня, Маркус?       Один из незнакомцев кивнул головой, подтверждая, что их начальство сейчас наблюдало за творящимся из своей лаборатории. Ведь нападавшие были очередными жертвами, частью нового эксперимента, не более. — Угомонись, Квинтэссенция, — загробным голосом начал один из них. — Ты погибла и возродиться не можешь, так как же вышло, что богиня оказалась заточённой в теле подростка? — Я ваша смерть, — неестественным голосом, ответила Элис. — Бойтесь меня и молитесь каждый день. Молитесь кому угодно, ибо месть моя страшна. — Что ты хочешь сказать этим? — спросил второй. — Феникс, — единственное, что шепнула девушка.       Один из них попытался что-то сказать вновь, но Гехабит крутанула запястьем, и их тела распались на кусочки. Теперь она жонглировала ими. Отодвинув мешавшие части в сторону, она нашла четыре сердца. Вроде бы походили на человеческие, однако принадлежали роботам. Аккуратно взяв их в руки, она взмахнула рукой, и барьер спал, а остатки врагов рухнули на землю. Сейчас Элис не была похожа на себя. Это была не Элис — какой-то злобный монстр, казалось, вселился в её ангельское тело. Глаза горели, руки в крови, в ладонях она сжимала сердца, а на лице играла ехидная улыбка. Жажда смерти никогда не угаснет в руках тех, кто одержим ею. Шун уже хотел подойти к девушке, как его опередил Смерть, выхвативший сердца из рук рыжеволосой. — Прости меня, мама, — улыбнулся он и одним прикосновением заставил сердца больше не биться. — Нет! — крикнула Гехабит и попыталась ударить Всадника, но тот ловко увернулся. — Отпусти девочку и пошли со мной, — взяв Элис за руки, произнёс Смерть. — Они убили всех, сынок, — не сдерживая слёз, ответила девушка. — И ты хочешь простить их? — Никто их не прощает, мама. Они обязательно понесут наказание, но не от наших рук, — ещё нежнее улыбнулся он в ответ.       Элис кивнула, и в ту же секунду её глаза вновь стали карего цвета. Она шокировано посмотрела на Смерть, начавшего медленно стареть и разваливаться на частицы. — Что здесь происходит, отец? — в панике воскликнул Шун, пытаясь вернуть эти маленькие крупицы обратно телу. — Не надо, — осипшим голосом сказал Смерть. — Сынок, запомни, что ты намного сильнее и умнее, чем ты думаешь. Ты — лучшее, что могло со мной случиться, и ты обязательно найдёшь ответы на все вопросы. — Не говори так, — чуть ли не плача, взмолился Шун. — Даже не думай об этом. — Мне надо уйти, ведь новая эра не за горами. Без меня вы справитесь лучше. Ты будешь отличным старшим братом, другом, Всадником и защитником. — Отец… не уходи, — еле слышно прошептал Казами. — Люди умирают, но их любовь остаётся. Помни об этом и не падай духом. — Мужчины протянул кулак в сторону сына, и тут же в ладонях Шуна появилось четыре кольца. — Папа, ты не должен этого делать! Пожалуйста, останься! — Феникс тебе поможет, сын мой, — из последних сил улыбнулся Всадник. — И этот Феникс… — Всадник склонился над брюнетом и, прошептав ему имя, превратился в частицы, тут же исчезнув.