Сепия

Ну и забава у людей - Убить двух белых лебедей! В. Высоцкий.

3. Время зимнее, холодное. В школе тепло – во внутреннем дворе сад ещё не впал в сон. Клёны пылают мирным заревом, трава не пожухлая, шелестит, листва густая на кустах. Хорошо. Из окна смотреть – тем более хорошо. Уроки идут медленно, сон будто в воздухе разлит. Контраст такой - там, за окном лето, а всё же в городе зима. Голова от контраста этого не болит, а на душе неспокойно – дела семейные, дела интимные. И решения все неправильные. Только по-другому никак. 4. Отец не приехал в этот вечер. Илай ждал у подножия крыльца, смотрел на горизонт – туда, где силовое поле сходится с облаками, и думал, что со стороны отца этот просчёт непростителен – пренебречь собственным сыном. Хотя мать не лучше. Друг друга стоят. Недаром же сошлись они когда-то во время учёбы ещё, семью создали, бизнес родили, его завели... Всё – на одной только ненависти друг к другу и похоти. Крепкий брак, который хорошим делом не назовут. Крепкий – до первой любовницы, которая в состоянии увести отца. Квакнул карманный компьютер. Мать написала, что возникли непредвиденные обстоятельства. Поговорить не удастся. Но она пришлёт машину. Илай понял: ждать придётся долго. Пока машина доберётся до школы, пока шофёр переругается с внешней охраной, пока то да сё... А все уже разъехались, тишина стояла, ветер красные листья из школьного сада швырял на площадку перед главным входом. Илай развернул кресло и поехал в сторону сада – всё не посреди пустой площадки болтаться, как то, что в проруби не тонет. Он только успел до первых клёнов добраться, красных, как мирный пожар, как повеяло розами и гнилью лепестков. Зара нашёл его с той же лёгкостью, с какой хрупают устричной ракушкой, кусают яблоко или открывают штопором бутыль хорошего вина. Перемахнул лёгкой тенью через забор, бесшумно приземлился на холодные камни. Принюхался. Илай едва успел испугаться, а после – успокоился. Улыбнулся даже. Протянул к Заре руки, тот ласково ткнулся влажным носом в раскрытую ладонь, лизнул наждачно-шершавым языком, потёрся лобастой головой. Успокоенно вздохнул. - Сбежал... я же сказал тебе ждать меня в доме, - он запустил пальцы в жёсткую гриву. – Ты же не можешь приказ нарушить. У боевых биоргов нет такой функции... Дефектный? Зара взглянул на него рыжими влажными глазами, издал непонятный звук – словно успокаивал. И потёрся щекой о кресло. Привалился плечом. Замер. Довольно вздохнул, едва заметно шевельнул хвостом. А Илай почувствовал, как его коляску начинает заваливать набок. - Зара, хватит! - толкнул в плечо биорга, но это как скалу было остановить ладонью. А Зара играл, припадал на задние лапы, хвостом повиливал скупо, норовил в лицо лизнуть. Илай отворачивался, прикрывал лицо рукой, отталкивал морду биорга, возмущённо попискивал и в итоге всё-таки свалился. Ударился локтем, опять едва не потерял очки. От боли жалобно всхлипнул и сам на себя разозлился. - Зараза, - сердито буркнул, залезая обратно в коляску. – За-араза. Ты со мной как с игрушкой... родители тоже. Зара виновато заскулил. Илай уцепился в гриву биорга и потянул его на себя. Зара послушно подался вперёд – только проскребли по камням когти. Илай прижался лбом ко лбу Зары и вгляделся в его глаза – огромные, оранжевые, алеющие тускло на дне радужки, они были очень близко и будто бы сияли. От тяжёлого дыхания биорга шевелились волосы. Заре не нравилось подобное – зрачки то расширялись, то сужались, и, наконец, биорг осторожно помотал головой и почти отпихнул Илая. - Кажется, я что-то не так сделал. Или ты был дефектный уже изначально? – спросил Илай, глядя на то, как Зара недовольно морщит нос. Было тихо, небо красилось в предзакатный красный, и сад был тоже красен. Шелестели листья, шептал ветер, жужжал подъёмник ворот. - Зара, - позвал Илай. – Зара. Биорг смешно, как кролик сморщившись, чихнул. Повёл ухом и зарычал. До Илая только сейчас дошло – подъёмник жужжал не просто так. Кто-то приехал. Скорее всего, обещанный матерью шофёр. Он разворачивал коляску, когда хлопнула дверца и зазвучали стремительные быстрые шаги. Отцову походку Илай бы не спутал ни с чьей. - О, так вот где ты, - голос отца звучал весело и чуточку пьяно. И пахло от него чем-то женским, грудным, пряным. Не иначе как прямиком из объятий любовницы да к сыну в школу. Отец опустил жёсткую ладонь на голову Илая и потрепал его по волосам - а тот вдруг вспомнил, как сам трепал Зару по жёсткой гриве и разницы не ощутил. То же пренебрежение, то же чувство собственности и то же унижение. «Ты принадлежишь мне и никуда от меня не денешься». Рычание стало громче. Илай посмотрел на Зару – тот как-то меньше стал, подобрался весь и уже прыгнуть был готов. Как стальная пружина распрямиться. - Экая у тебя зверушка, - усмехнулся отец безо всякого страха. – Уже зубки показывает. Сам натренировал, а, сынок? - Зара, хватит, - сказал Илай. – Хватит. Биорг не сводил с отца внимательных злых глаз, но всё же затих. Только враждебности в нём не стало меньше ни на каплю. - Хе-хе. Раскомандовался ты тут... Как себя чувствуешь, недоносок мой? – отец крутил на пальце старомодные ключи от машины. На этом автомобиле он ездил к любовницам. Правда, от матери его прятал – исключительно из желания соблюсти приличия. Раньше. - Мать не приедет, - усмехнулся отец. - Ты же её ждёшь? И шофёра не будет. Илай насторожился. Взглянул косо, исподлобья, не сумев совладать со своими чувствами. Но тут же успокоился – вряд ли что-нибудь серьёзное. Мелкие пакости, не больше. Да и ему самому ничего не грозит. - Неплохой из тебя актёр. Талантливый, - отец достал сигареты и со вкусом закурил. – Давай в машину. Поговорим. Илай кивнул и поехал к машине. Зара поспешил за ним, держась правого плеча. Устроиться в салоне было легко – оборудованное специально для этого сидение легко приняло его в свои объятия. Кресло в багажник поместил Зара, ловкий и послушный. Отец хмыкнул, когда биорг забрался на заднее сидение, и машина явственно просела под его весом. Мерно загудел мотор, машина тронулась с места. Илай прижался лбом к стеклу. - Ну что, стерва-то моя уже тебя на свою сторону склоняла? – спросил отец. Илай неопределённо пожал плечами. - Шустра мать, - отец хохотнул. Потом пошарил в бардачке и бросил стопку бумаг на колени Илаю. – На, ознакомься. И на подпись не забудь глянуть. Бумаги представляли собой резервную копию документов, подтверждённую печатью и подписями трёх сторон. Хороший, солидный договор. Частная школа-пансион, уважаемое заведение. На его перевод. И – подпись матери, знакомая Илаю по бесчисленным бухгалтерским отчётам, которые он проверил. Острая, чуть нервная, с резким обрывом. - Ну что? – спросил отец. – Оценил? Илай чуть криво улыбнулся. Опять пожал плечами. Зара, свернувшийся на заднем сидении, тихо заскулил. Илай посмотрел на него в отражении зеркала. И вновь улыбнулся, уже искренне. - Оценил, - сказал. – Оценил.