Лёд и Пламя

За всю дорогу, в течение которой Малфой нервно и слишком крепко сжимал ладонь Лили, им не встретилось ни одной души. Фортуна была на их стороне! Им, можно сказать, повезло! Практически. Уже возле самого последнего потайного входа, за которым находилась круглая комнатушка, из-за угла на них налетела Рикки. — Роджерс! — выругался Малфой, не сдержавшись, когда она прямо впечаталась ему в грудь. — Малфой! — в тон ему отозвалась блондинка, возмущенно надув щёки. Затем она заметила Лили. Замерла. Раскрыла рот. Успела заметить, что они держались за руки, даже когда Поттер, запоздало осознав происходящее, отпустила Скорпиуса. Удивленно расширила глаза. — А что вы тут вдвоем делаете? — Мы шли на дачу показаний, — нашелся слизеринец, абсолютно спокойно выдерживая изумлённый взгляд Роджерс. — На восьмой этаж? — насторожилась она. — На Астрономическую Башню, — непринуждённо отозвался парень. — У мистера Фокса, который будет с нами беседовать, боязнь замкнутого пространства. Он предпочитает открытые места. Роджерс, хоть и была веселой и милой, порой соображала туго. Она не была тупой или глупой, но слегка заторможенной местами. — То есть, поэтому он назначил встречу там? — через минуту сказала, наконец, она с явным недоверием. — Именно, — холодно произнес Малфой. — Хм, вы не слишком тепло одеты для вершины Башни, — рассудительным тоном заявила Рикки. — Мы опаздываем, Роджерс. Я понимаю, это слово тебе чуждо, потому что, по твоему мнению, ты всегда приходишь вовремя, но мы не намерены заставлять мистера Фокса ждать. — Ээээ… А, да, конечно, — монотонно сказала Роджерс, слегка пораженным голосом. Малфой приторно и наигранно ей улыбнулся, а затем, пропуская Лили вперед, прошел мимо блондинки. — Кстати, Лили! — крикнула она им вдогонку. Поттер обернулась. — А ты не видела Джеймса? — Нет, — отозвалась Лили. — Спасибо. Рикки развернулась и понеслась в сторону Башни Гриффиндора. Малфой закатил глаза. — И что она тут забыла? — раздражённо произнёс он. — Наверное, искала Джеймса. — Сомневаюсь, — буркнул Скорпиус, провожая взглядом удаляющуюся блондинку. Едва она совсем скрылась с глаз, Малфой, не раздумывая, вновь схватил Лили за руку, проделав пару последних маневров и завёл её в круглую потайную комнату с книжными стеллажами и разномастной мебелью. Призрака Дамболдора сегодня тут не наблюдалось. Стояла абсолютная тишина, которая нарушалась лишь поскрипыванием чего-то снаружи. Скорпиус, стянув с себя школьный свитер, по-хозяйски развалился в кресле, тяжело вздыхая. Закатав немного рукава зеленой рубашки в клеточку, а затем откинув руки на подлокотники, он глянул на рыжую. — Располагайся. Будь как дома, — с его губ сорвался смешок. Лили села в кресло напротив парня, окидывая помещение взглядом. Все осталось таким же, как и в прошлый раз, только на полке с книгами появилась какая-то новая, слишком выделяющаяся своей новизной среди остальных, и… — Это фонарик? — удивлённо приподняла бровь Поттер. Она прекрасно знала, как выглядит это маггловское приспособление. Вообще, Лили неплохо понимала устройство некоторых механизмов магглов благодаря увлёченности этим деда и тому, что отец долгое время жил у простаков. Так что отличить тостер от телефона могла точно, в отличие от Хьюман, к примеру. И она абсолютно точно не могла понять, что тут делает элементарный фонарик на батарейках. И слегка сомневалась, что он будет работать на территории школы. Скорпиус резко обернулся и подскочил, словно ужаленный за одно место, хватая фонарик с полки, как будто, если бы он убрал его из поля зрения рыжеволосой, та мгновенно забыла, что устройство вообще существовало. Поттер совершенно не понимала такой нервной реакции парня. Она даже ничего не успела спросить, лишь уточнила, а он задёргался так, будто Лили собиралась его пытать по поводу этой штуки. — Я… — Малфой огляделся, размышляя, куда можно убрать фонарик. — Я брал его у Уилла. Просто было любопытно. Маггловская штука и всё такое… Затолкав фонарик в ящик столика, Скорпиус чересчур непринуждённо вернулся к своему креслу. Пожав плечами и сделав вид, что её фонарик совершенно не заинтересовал, Лили склонила голову на спинку кресла. Впрочем, фонарик и вправду девушку не волновал. А вот реакция Скорпиуса — очень. Наблюдая, как он сложил руки в замок, она спросила: — Итак, я должна начать задавать вопросы? — Наша любимая игра, — он улыбнулся, а затем облизнул губы. — Сразу после «вляпаваться в неприятности». Но не сегодня, Фрост. Его улыбка чуть увяла. — Неужели, ты сам, без наталкивания на какие-либо мысли, соизволишь поведать всю правду? — Да, пожалуй, да. Большая часть из того, что я скажу, будет жутко эгоистичной. И много, от чего мне самому становится не по себе. От некоторых вещей у тебя руки зачешутся прибить меня. И временами у тебя будет желание отморозить мне что-нибудь, — Скорпиус вздохнул. — И, вероятно, я не вправе просить тебя об этом, но, умоляю, выслушай меня до конца и постарайся не перебивать. Если у тебя появятся вопросы, просто задай их потом. Веселость Малфоя испарилась совсем. Лили, пока он говорил, наблюдала за его нервными движениями. Вцепившись в подлокотники бледными пальцами, он покусывал нижнюю губу и периодически облизывал верхнюю. Затем резко вперил взгляд серебристых глаз в Поттер. — Да, хорошо, я постараюсь, — согласилась Лили, слегка смутившись. — Итак, давай начнём сначала. Ты не против, если я сделаю лирическое отступление и погружу в своё тяжелое недавнее прошлое? — он фыркнул и, дождавшись, пока рыжая кивнет, продолжил: — Мне едва исполнилось четырнадцать. Это было в феврале. Знаешь, нечто вроде того, как приходит письмо из Хогвартса. Подошел срок и — БАЦ! — оно уже тут. Лили и сама прекрасно помнила, как стали появляться первые признаки её силы, когда чуть ли не на следующий день после дня рождения, она прямо на уроке заморозила чернильницу. Благо, это Хогвартс, здесь постоянно случаются какие-то казусы, так что никто ничего не заметил. Даже гриффиндорка сначала ничего не поняла, приняв это за шутку Хьюго. — Я был в шоке. Пару раз спалил домашнее задание и даже полог в собственной спальне. Причем во сне. Это было жутко, и я был невероятно напуган, не понимал, почему такое происходит, и не глупая ли это шутка кого-то. Я рылся в книгах, искал разнообразные аномалии, перерыл все книги, что школьные, что из домашней библиотеки, вообще любые носители информации, которые попадались под руку. И однажды наткнулся на какую-то статейку, совершенно случайно, в отцовской газете, где был маленький рассказик, скорее даже сказка, про стихийных магов, вроде той, что рассказывает Инис. И там-то и было сказано, что силы к ним приходят после 14. Тогда я и стал искать целенаправленно исключительно книги о таких магах. Сколько всего перерыл! А потом наткнулся на легенду. На более древнюю, более фантастичную, но все же, единственную правильную. Скорпиус чуть съехал вниз в кресле, а Поттер приподняла брови, ожидая, пока он продолжит. Малфой не продолжал, разглядывая пылинки в воздухе. За окном сгущалась тьма, наступали тучи и спускалась ночь. Комната погружалась во мрак. Скорпиус в который раз тяжело вздохнул, встал, достал с одной из полок канделябр и зажег волшебной палочкой свечи на нём, поставив на столик, а затем уселся на место. Лили всё молча наблюдала. — Она гласит, — наконец продолжил он, как ни в чем не бывало, — что во времена, когда маги еще не умели толком ничего, когда они лишь только начали осваивать магию, их попытки обуздать собственную энергию были весьма опасны. Это было вообще жуткое времечко. Очень часто эксперименты приводили к летальным исходам и непредвиденным последствиям. Лили задумалась, вспоминая о том, что никогда не слышала о тех временах, когда люди не умели пользоваться палочками. Этого даже не проходили на Истории Магии. — Одним из таких последствий был первый стихийный маг, обладавший магией огня. Он был создан из пламени и песка. Был итогом неудачного опыта какого-то тогдашнего гения. Маг был невозможен так же, как невозможны мы с тобой. Позже, через пару лет, уже вследствие эксперимента этого мага, появился второй маг. Она была словно Венера, создана из пены морской таким же опытом. Её даже звали также, Венера. Его же имя было Тиберий, — он провел рукой по волосам, глянув в маленькое окошечко, по которому уже начинал крапать дождик, и вновь тяжело вздохнул. Если бы у Лили было чуть более веселое настроение, она бы усмехнулась, настолько Малфой выглядел пафосно, словно герой романтичного эпоса, пусть он об этом и не знал. — А вот тут, собственно, — он отвернулся от окна, — в истории и появляется злодей. Ибис, Иблис или как бы его не звали. На самом деле, это не конкретно он. Так его называют только в легенде Иниса. И это, вероятно, не совсем правильно. Там нет конкретного персонажа, там только лишь образ. Злое существо, джин, дух, падший ангел, Люцифер, Азазель или еще что-то. Не известно, кто именно. Упоминается лишь, что он соткан из огня, что он сам ад, само зло, сам ужас, сошедший со страниц рассказов. Он ядовит и смертоносен. Лили застыла. Азазель. Так Вероника говорила в её сне. «Азазель сказал, что это неопасно.» — Это огненное существо, будем называть его падшим ангелом, в то время было свергнуто с небес. Вероятно, один из многих таких же. Оно было слабо, немощно и ничтожно, скрывалось на Земле, на вид обычный человек. Невероятно красивый, но человек. Он мечтал восстановить свои силы, а для этого убийства обычных магов было недостаточно. Поэтому падший впитывал в себя все слухи о магии, которая была хоть чуточку сильнее, чем обычная, и однажды узнал о наших магах. Их волшебство, особенно Тиберия, очень хорошо подходило Ибису. А стихийные маги к тому времени были уже достаточны известны, их почитали, они были культом. И, если вкратце, — Скорпиус поморщился, — все закончилось тем, что этот Азазель убил мага огня, а заодно и его спутницу, тем самым восстановив свою энергию и силы. Конечно, магия Венеры не очень шла для существа из пламени, но она и не была нужна. Лишь энергия от неё. Затем он убил следующих магов, которые были потомками первых, затем еще и ещё. Ни одни маги стихий не умерли своей смертью. Он убил их всех, лишь бы оставаться в могуществе, — под конец истории голос Скорпиуса стал еле слышным и немного загробным. — Мы их потомки, мы следующие. Теперь уже Лили вжалась пальцами в подлокотник так, что аж костяшки побелели. Перед глазами поплыла картинка с полянки в лесу. — И… — голос Малфоя начал дрожать. — И… Еще никогда Поттер не видела парня таким. Казалось, он вот-вот расплачется. — И это он убил Веронику, — тихо, словно стыдясь, сказал Скорпиус. Лили в ужасе смотрела на блондина. Замерев, она наблюдала, как он судорожно вздохнул, втянув носом воздух. — Я подозревал, что он может это сделать. Я даже знал это где-то в подсознании, но не хотел верить. Я должен был понять, что это всё же произойдёт ещё тогда, когда тебе приснился сон. Но я лишь потанцевал с тобой в Больничном крыле, доставив себе немалое удовольствие, а потом, сам не понимая зачем, постарался отстраниться. Я просто не знал, как это предотвратить, и не лез. Я боялся. А потом, те две недели, что мы не общались, всё думал и думал. А мне всё снился тот же сон, что и тебе. Только там уже была ты! — Скорпиус был на грани истерики. Его голос срывался. — И я думаю… Думаю… Он хочет убить тебя, — Лили была готова поклясться, что по его щеке течёт слеза. — И сны предупреждают меня. И я боюсь, что не смогу тебя защитить, ведь именно для этого я не рассказал тебе сразу, что мы стихийные маги. То есть, нет, сначала я был эгоистом. Да-а-а! Я не хотел, чтобы был кто-то, кроме меня, подобный мне, ведь уже привык, что я такой один. Мне нравилось открывать новые способности, силы, чувствовать всё больше энергии. А тут заявляешься ты и требуешь тебя научить тому, что я сам вырабатывал упорным трудом. Он шмыгнул носом и, стараясь сделать это как можно незаметнее, утёр глаза рукавом идеально выглаженной рубашки. Лили была в шоке. И не известно от чего больше: от плачущего Малфоя или от того, что её хотят убить. — Но, потом, я понял, что вдвоем иметь такую силу явно проще. Тем более, учить тебя было забавно, — он чуть усмехнулся белыми губами. — И не стал говорить уже для того, чтобы держать тебя подальше от этого Азазеля! Считал, что так будет лучше. Он вскочил на ноги и отвернулся от Поттер, вытирая слезы с лица. — Может быть, я не имел права утаивать это от тебя. Может быть, я был полнейший эгоист. Но всё это уже прошло и не вернуть. Из-за МЕНЯ погибла Вероника! Потому что Я не хотел верить в её скорую гибель! Потому что Я повёл себя как полный дурак! Продолжал вести даже после её гибели. Я не понимал. Не хотел понимать, точнее. Но эти сны снова и снова давили на меня. Я никому про них не рассказывал, даже тебе сказал лишь раз. И только позже наконец сообразил, что если не прекращу вести себя как эгоист и идиот, то и ты погибнешь. Я трус, Фрост! — он повернулся, сжимая одну ладонь в кулак, а второй хватаясь за волосы. — Из-за меня погибла невинная, маленькая, одержимая дьяволом девочка! Лили не знала что сказать. Она сидела какое-то время неподвижно, вжавшись в кресло, в то время как Малфой возвышался над ней, смотря пронзительными, заплаканными серыми глазами и тяжело дышал. — Скажи что-нибудь, — умоляюще произнёс он. — Пожалуйста. Скорпиус казался запуганным, затравленным, потерянным и даже слегка ничтожным. Она собралась с мыслями, которые так и норовили разбрестись в разные уголки головы, и поднялась из кресла, сжав руки в кулаки, а затем разжав их, и тяжело, точно Скорпиус, вздохнув, подошла к нему вплотную. Она обдумала всё это. Поверхностно. И находилась в шоке. Но всё же, Лили точно знала, что винить Скорпиуса не в чем. Ей было скорее его жаль Возможно, кто-то и скажет, что Скорпиус виноват, что на Поттер просто подействовали его слёзы («вот размазня, ещё и разрыдался при девчонке!» — заявят скептики), но это не так. Он много пережил, он тащил это всё внутри себя, упорно не желая с кем-то делиться. Даже Малфои срываются. Даже они плачут. Раскинув мозгами, Лили поняла, что она, вероятно, вела себя примерно так же, как Малфой в этой ситуации. Ведь она до сих пор не рассказала Хьюман о снах, ей самой было страшно, а чего уж говорить про всё остальное. Рыжая могла понять слизеринца. Она не знала, что можно сказать ему, ибо простое «ты не виноват» вряд ли прозвучит и вполовину так искренне, как надо. Поэтому Лили, утерев слезу с его ледяной щеки, просто обняла Скорпиуса. В чувственном порыве или чем-то ещё, но Поттер знала, что это лучше чем любые слова. Скорпиус слегка опешил, а затем обнял девушку в ответ, уткнувшись носом в её макушку. — Прости меня за всё… За всё это, — просто подытожил он. — Ты не виноват, — она всё же это сказала. — Нет, виноват. Я… Я… — Прекрати, хватит оправдываться. Любой в твоей ситуации не знал бы, что делать. Или, по-твоему, даже реши ты спасти В… — голос Лили дрогнул. — Даже реши ты спасти Веронику прямо здесь и сейчас, что бы ты делал? — Ну, я наверняка б нашел что-то в книгах. Я думаю, он как-то ей управлял. Возможно, прячется где-то в лесу, а, может быть, он уже притворился учеником. Я нашел бы способ, если бы захотел! — Брось. Вряд ли в библиотечных книгах есть такое. — Вообще-то, ты права, — он хмыкнул. — Но я мог бы спросить у профессора Дамболдора или… — Но ты этого не сделал! — отрезала Лили, отстраняясь. Малфой тоже отпрянул. Поттер вздохнула. — Это было в прошлом. Давай постараемся сосредоточиться на настоящем. Веронику не вернуть. К тому же, я бы на твоём месте поступила также. Она протянула ему руку. — Просто сядем и успокоимся. Он послушно подал руку и девушка усадила его на диван рядом с собой. — Даже странно слышать от тебя подобные слова. Она еле заметно улыбнулась. Комнатка практически полностью погрузилась в черноту. Единственным источником света был канделябр. Вскоре и он начал затухать. — У тебя ведь, наверняка, есть вопросы, — задумчиво протянул Скорпиус, даже не обратив внимания на темноту. Его глаза сияли во мраке не хуже свечей. — Может быть. Даже слишком много. — Задай любой. Это самое маленькое, что я должен сделать — ответить на все. — Ты сказал, что Вероника была одержима дьяволом. Что это значит? — Я думаю, Ибис управлял ею. Возможно, не всегда. Но порою я точно видел в её глазах отблески огня. Жуткого, синего пламени. Лили вспомнила один подслушанный разговор, но не стала упоминать о нём. Ей не хотелось обсуждать сейчас ещё и это. — Она вела себя порою странно, — вместо этого произнесла Поттер. Малфой хмыкнул и чуть помотал головой. — Я идиот. — Не спорю, — заявила Лили. — Но мы все идиоты. Скорпиуса это развеселило. — Это точно. Знаешь, порой тебе хочется рассказать всем и каждому лично, кто ты, что из себя представляешь и с кем общаешься. Но нельзя, потому что мы все идиоты и все зависим друг от друга, — он фыркнул, но вот тело его напряглось. Поттер чувствовала это даже сквозь расстояние, которое их разделяло. Она повернулась к нему, ориентируясь на глаза-маяки. — Что ты имеешь в виду? — спросила гриффиндорка, надеясь услышать то, что хочет. — Что мы… Хм, это трудно. И именно трудно, потому что мы зависимы. Настолько, что порой не можем правильно выразить свои мысли. — Я, кажется, не держу тебя за язык, — раздосадованно вздохнула Лили. — Мы же живём в волшебном мире. Здесь есть и другие силы, которые меня держат, — как будто бы в шутку сказал парень, сумрачно взмахивая руками. — Кстати, о других силах, — Лили переменила тему. — Ты говорил, что сны нам посылают силы из вне. Кто? Ибису это ни к чему, тогда кто? — Вот именно на этот вопрос ответа не знаю ни я, ни одна книга и, похоже, ни один ныне живущий человек. Просто, возможно, это часть нашей магии, и мы можем видеть какие-то события с помощью снов. Но проблема в том, что порой они очень расплывчаты и непонятны. Большинство из них не сбываются. Это еще одна причина, по которой я не хотел обращать на сон внимания. — То есть, тебе снились до этого вещие сны? — Пару раз. Я смог предсказать, кто победит в кубке школы по квиддичу пару лет назад. И я, естественно, посчитал этот сон чушью, пока снитч не вырвали у меня из-под носа в гадком и нечестном маневре! — Манёвр был честный, — не удержалась Лили. — Пф-ф! В тот год кубок школы по квиддичу выиграли гриффиндорцы. Лили помнила, как Джеймс оттяпал у Скорпиуса снитч и в каком шоке потом был ловец Слизерина. Он не был зол. Просто ушел с поля в полной меланхолии ещё до того, как Поттер успел приземлиться. Тьма стала совершенно непроглядной. Даже глаза Скорпиуса померкли. — Знаешь, — начала Лили, — пожалуй, стоит идти. У нас и так большие шансы попасться старостам или учителям. — Так давай не пойдём, — заявил Малфой и Поттер почувствовала, как он закидывает руки за голову. — И что мы будем делать тут всю ночь? — с опаской спросила девушка. — Ничего противозаконного, — фыркнул он. — Я много раз оставался здесь ночевать. Всё лучше, чем слушать храп какого-нибудь Дерека или де Клера. — Они тебя не искали? — Неа. — А Тина… — У Тины сейчас другие проблемы, — сказал Малфой и резко замолчал, как будто понял, что сказал лишнего. — Откуда ты знаешь? Точно, у Тины были другие проблемы. Отец хотел забрать её из школы, чему девушка упорно сопротивлялась. Она даже разругалась из-за этого с братом, а тот в свою очередь пригрозил приехать и самолично вытащить её из школы, даже если придётся применить все чудеса магии. — Я просто… Ну, я слышал ваш разговор как-то в коридоре, — признался Скорпиус чуть стыдливо. — Подслушиваешь? — Правда, получилось случайно, — он провёл ладонью по волосам. — Неловко как-то. — Расслабься. Но всё же, остаться здесь на ночь… — Не бойся. Ты можешь прилечь на диване, а я займу большое кресло. Поттер с сомнением разглядывала силуэт Скорпиуса во мраке. — Я всё равно отсюда никуда не уйду, а ты без меня не сможешь дойти и вообще выйти. — Ну, дойти я уж точно как-нибудь смогу. И вообще, это шантаж. — Это моя лень, Фрост. Он в последний раз шмыгнул носом и широко улыбнулся, сверкнув в темноте белоснежными зубами. Она об этом ещё точно пожалеет.