Теневая игра

Весенний садик — одно из самых живописных мест школы Эрдинг. Не такое пышное и популярное, как главный сад, но полное своего особенного очарования. Узорчатая ограда, увитая побегами плюща, надежно скрывает тихие тропинки, обрамленные кустами роз и зелеными лужайками. Петляя и разветвляясь, все они в конце концов приводят к маленькому пруду, возле которого растет несколько развесистых тенистых ив. В садике много укромных уголков — лавочек, беседок и лужаек, а еще здесь, в отличие от главного сада, всегда тихо и немноголюдно. Это место — признанная территория для тайных свиданий, передачи секретов и маленьких заговоров, тут можно спрятаться от внешнего мира и просто побыть наедине с собой — никто не будет тебя особо дергать вне зависимости от рангов. Словом, это — условная нейтральная территория. Отличное место для новоиспеченного «счастливого» обладателя пустой карты. Правда, этого он еще не знал — просто ноги сами привели его сюда, под сень раскидистой ивы, чьи длинные гибкие ветви, струящиеся почти до земли, так хорошо скрывали от всего на свете. Кевин бросил унылый взгляд на несчастный белый прямоугольничек, вспоминая, какие взгляды на него бросали новые однокласснички, когда он его продемонстрировал. Идея выбрать школу, где у него уже есть знакомые, когда-то казалась ему отличной, а смутные слухи и рассказы Марка про игру как-то не воспринимались всерьез. Кто же знал, что ему так «повезет»? — Вот ты где! А я тебя всюду ищу! — Привет, — Кевин поднял голову и приветственно улыбнулся другу. Тот прямо-таки сиял от счастья — хоть кому-то сегодня весело. — Уже закончил? — Да, — тот плюхнулся рядом и довольным видом вытянул перед собой бубнового короля. Кевин восхищенно присвистнул — он был искренне рад за Марка. Тот вечно сетовал, что карты ему достаются не ахти, и такое везение на последний год обучения было вполне заслужено. Да и вообще, как только Марк появился на горизонте, стало как-то спокойнее. Среди незнакомых людей, в незнакомом месте, Кевин чувствовал себя потерянно — тем более что в школу он последний раз ходил еще в начальных классах. В ответ на нетерпеливый взгляд собеседника парень поднял свою карту. — Блин… Не повезло, — изумленно произнес Марк спустя несколько мгновений, словно пытаясь осознать произошедшее. — Это точно. Кевин отвернулся, не замечая, как что-то странное мелькнуло в глазах друга. Казалось, в них вдруг вспыхнула стремительная, неожиданная мысль, заставившая его едва заметно улыбнуться. *** Они впервые встретились душным июльским днем. Марк очень хорошо его запомнил. «У мистера Эртона есть сын примерно того же возраста, так что тебе не будет скучно на приеме. Подружись с ним, и будь повежливее, хорошо? Для папы очень важен этот контракт», — мягко, но твердо сказала мама, ероша его волосы. Просьба, но не та, которую можно проигнорировать. Марк удивленно на нее посмотрел — его впервые просили быть повежливее с кем-то из сверстников. Обычно все было наоборот, и эта неожиданная перемена раздражала. Разом вспомнились ехидные слова, случайно подслушанные у ребят постарше о том, что семейка Уоррен уже не та. Видно, и впрямь не все у них так гладко… — Хорошо, — чуть слышно пробормотал он матери в ответ. Ничего, скоро все будет хорошо, и тогда он еще покажет этому выскочке — как Марк уже прозвал про себя нового знакомого. Правда, при первом знакомстве сын Эртонов не показался ему таким уж плохим. Невысокий, с ясными глазами, слегка вьющимися светло-каштановыми волосами и красивыми чертами лица, он мягко улыбнулся, словно и впрямь был рад видеть Марка. Тот несколько растерянно кивнул в ответ, зачарованно глядя на нового знакомого. Тот необыкновенно органично вписывался в окружающую обстановку — богатый, со вкусом обставленный в старинном стиле дом, — но казался совсем далеким от внешнего мира. С того дня и началась их странная дружба. Продолжавшаяся для Марка до того момента, когда он внезапно осознал, что не может оторвать взгляд от золотистых искорок в глазах Кевина, а рука так и тянется коснуться бледных губ и маленькой родинки на матовой щеке… Когда-то в детстве они с няней ходили в музей. И там, среди множества других экспонатов, его взгляд зацепил изящную фарфоровую статуэтку. Это была сова — совсем небольшая, но выполненная необыкновенно искусно. Она выглядела совершенно живой, от кончика растрепанного хохолка до когтистых лап, и, казалось, даже на ощупь должна была быть теплой. Больше всего на свете ему хотелось коснуться матово поблескивающего фарфора, чтобы убедиться в этом, провести кончиками пальцев по мягким перьям и острому клюву, почувствовать приятную тяжесть фигурки. Она даже не была отделена стеклом — просто стояла на расстоянии вытянутой руки на столике, за тонкой ограждающей лентой. Но неподалеку крутилась смотрительница, вещал что-то экскурсовод, и няня крепко держала его за руку — статуэтка была абсолютно недосягаема, несмотря на обманчивую близость. И это отчаянно злило — казалось, весь его мир на какое-то время сосредоточился на этой несчастной фигурке, и желание просто коснуться ее, взять в руки, поглотило все существо. Но каждый раз, когда мальчик протягивал было руку, он тут же отдергивал ее — то ли из страха попасться, то ли разбить... Он очень хорошо запомнил тот день и то чувство — что-то вроде отчаянной злости непонятно на что. Примерно то же он испытывал, глядя на Кевина. И постепенно тихая злость и глухое раздражение, что вызывала недосягаемость того, кто находится совсем рядом, все росли, начиная заглушать все остальные чувства. Иногда Марку казалось, что он ненавидит Кевина с его тонкими руками, тихим голосом и теплым янтарным взглядом из-под длинных ресниц. Хотя в глубине души он всегда знал, что это не так, — тогда все было бы слишком просто. *** Это давно стало их собственной маленькой традицией — собираться после перетасовки и объявлять о результатах. Раз уж все ребята учились в разных классах, так было удобнее всего первыми их узнать. Первый раз они собрались вот так в прошлом году, когда Марика и Алин перешли в девятый. Тогда Рэй выступал только как наблюдатель, и карты большинству достались неплохие — кроме Марики, вытянувшей «пустышку». Сейчас же впервые все они стали частью игры. — Ну что же, раз мы все собрались, можно открыть карты, — наконец произнес Дерек — старший из близнецов, когда приветственные разговоры были окончены. Он улыбался, но как-то слишком уж дежурно, и все задумчиво поглядывал на стоящего в стороне Шина. — Ты прав, — Алин мягко улыбнулась ему, опуская глаза и изящно откидывая с плеча прядь волос. Рэй хмыкнул про себя. Так она вела себя только рядом с Дереком — даже Том, с которым девушка встречалась в прошлом году, такой чести не удостаивался. Интересно, другие замечают? Тем временем Алин уже легко вскочила с места и в один прыжок оказалась в центре комнаты. Золотистые короткие локоны вспыхнули в свете косых солнечных лучей раскаленной медью. Девушка равнодушно махнула в воздухе «шестеркой». Алин всегда была против игры — демонстративно не подчинялась новоиспеченным «королям», защищала мелкие номиналы и проявляла полное безразличие к перетасовке. И, кажется, делала это вполне искренне — она вообще была из людей, которые живут так, как считают нужным, а не так, как удобно. Рэй, пожав плечами, вытянул вперед карту с семеркой, окидывая всех заинтересованным взглядом. «Читать» друзей ему всегда почему-то было немного сложнее, чем незнакомых людей. Хотя Шин явно выглядит озабоченно, несмотря на привычную улыбку, и Дерек, который, конечно, тоже это видит, поглядывает на него с подозрением. Еще сам не знает, какая у того карта? Глубоко вздохнув и все так же невидяще глядя перед собой, Марика вытянула вперед… «короля». Теперь понятно, почему так странно горели ее глаза. Дерек с Шином тут же бросились ее поздравлять, и даже Алин радостно улыбнулась. Такой неожиданный рост после полугода самого низкого положения изгоя — просто удивительный подарок судьбы. Теперь все взгляды были обращены на близнецов. Дерек без особого энтузиазма продемонстрировал «валета» и пристально взглянул на брата. Тот же, старательно избегая его взгляда и чуть улыбаясь уголками губ, медленно вытянул вперед пустую карту… *** Полная солнца и птичьего гомона за окном тишина в просторной комнате казалась такой уютной, что ее совершенно не хотелось нарушать. Марк задумчиво проводил глазами солнечный зайчик, скользнувший по комнате. Поколебавшись, тот застыл на странице книги, которую внимательно читал сидящий тут же Кевин. В последнее время они частенько проводили время вместе — Марк искренне надеялся, что причина не в желании его родителей завоевать доверие отца друга. Впрочем, даже если и так — для него самого это ничего не меняло. Ему нравилось проводить время здесь и нравился Кевин. Пожалуй, даже больше, чем нужно было бы… — В чем дело? Недоуменный голос вывел из размышлений, заставляя торопливо отвернуться. — Да нет, ничего, — поспешно произнес Марк, сообразив, что уже пару минут пристально разглядывает приятеля. — Вот как. Кевин заерзал, устраиваясь на диване поудобнее, и вновь уткнулся в книжку. Теперь он опирался спиной на плечо Марка — и тот боялся лишний раз вздохнуть, чтобы не разрушить эту хрупкую связь. Игра на PSP, которую он якобы увлеченно проходил, так и застыла на первом уровне. В голове вновь зазвучали сказанные матерью давным-давно слова. «Подружись с ним, и будь повежливее, хорошо?» От него не требуется ничего больше. Одно неловкое движение может все испортить. Ничего не удастся вернуть в случае неудачи... Эти мысли парализуют и напрочь лишают возможности хотя бы попробовать что-то изменить. Но когда-нибудь... *** «Это шанс». Простая, навязчивая, неправильная мысль упорно возвращалась снова и снова Марк бросил задумчивый взгляд на карту с королем, которую все еще сжимал в руках. Затем перевел его на Кевина, сидящего рядом. Тот выглядел совершенно отстраненно, словно спал с открытыми глазами. Марк знал, что он просто глубоко задумался о чем-то своем и достучаться до него сейчас сложно. Мягкий вечерний ветерок зашелестел в ветвях ивы, ероша каштановые пряди. Пустая карта лежала тут же, в какой-то момент ее едва не унесло, и Марк торопливо прижал кусочек бумаги к земле — словно тот был единственным залогом того, что в этом году все может измениться. — Тебе повезло, что у меня такая высокая карта, — словно со стороны услышал он свой голос. — Если ты формально станешь моим подчиненным, я возьму тебя под опеку, и будет легче. Не обещаю, что совсем идеально, сложно уследить за всеми, но если мы будем держаться вместе и… — Что значит подчиненные? — переспросил Кевин, прерывая воодушевленную речь. — Ну, собственно, то и значит, — несколько растерялся Марк. — «Короли» могут брать себе подданных из других классов и «опекать» — обычно в обмен на какие-то услуги. Но в данном случае, естественно, я не буду ничего с тебя требовать. — Спасибо. Теплая улыбка, сразу же отразившаяся в светлых глазах, согревает лучше солнечных лучей. — Но не стоит. — Что? — изумленно переспросил Марк. В ушах зазвучал звон вдребезги разлетающейся стройной схемы, которую он уже успел построить. Отказ в нее совершенно не вписывался. — Мне не слишком нравится вся эта игра, и участвовать в ней я не хочу. А если я встану под чью-то опеку, получается, все же принял правила. Тем более, ты же мой друг, и... — Кевин на мгновение замолчал, пытаясь подобрать слова, затем уверенно продолжил: — И мы должны так и остаться друзьями за пределами этой идиотской иерархии, понимаешь? Затем он легко вскочил на ноги и с наслаждением вдохнул прохладный вечерний воздух. Друг принял окончательное, обдуманное решение. Марк знал его достаточно, чтобы это понять. — Проводишь меня до корпуса девятого класса? А то, признаться, я не слишком хорошо ориентируюсь по планам, которые нам выдали, — как ни в чем не бывало поинтересовался Кевин. — Э… Да, конечно. Марк ответил больше по инерции — он все еще пытался осознать отказ. Карта хрустнула в сжавшейся руке, и в антрацитово-серых глазах мелькнула странная тень. Отказываться так просто от своих планов теперь — вот еще! В конце концов, если Кевин поймет, что ошибался и что не справится один — он непременно передумает. Даже лучше будет, если друг попросит помощи сам. А уж Марк поможет ему сделать правильный выбор...