Теневая игра

— Что ты от меня скрываешь? — раздался голос Шина, стоило Дереку войти в темную комнату. Тот даже немного удивился — он думал, что младший братишка давно спит, время-то довольно позднее. Но оказалось, что Шин все это время его ждал. — Ты о чем? — спокойно спросил Дерек, проходя к своей кровати и зажигая ночник. Мягкий свет тут же попал на лицо Шина, заставив его слегка зажмуриться. — Ты знаешь прекрасно, о чем я, Дерек. Не увиливай. Тот бросил на Шина недоуменный взгляд и лишь неопределенно пожал плечами, всем своим видом показывая, что он совершенно не понимает, о чем говорит младший. Шин поднялся с кровати и подошел к брату практически вплотную. — Ты закрылся от меня, Дер. Изменился, и я не знаю — в лучшую ли сторону. — Шин, — устало произнес Дерек, прикрывая глаза и зарываясь рукой в светлые волосы. Он жутко вымотался за день: подготовка к контрольной, помощь Тайлеру. Теперь еще и Шина выслушивать с какими-то обвинениями. — Тебе просто кажется, и не более того. Ложись спать. Он обогнул брата, стоящего рядом, направляясь в сторону ванной, но тот схватил его за руку в попытке остановить. Обернувшись к нему, Дерек вопросительно выгнул бровь. — Отпусти, — тихо, но с нажимом произнес он, пытаясь выдернуть руку из захвата, но пальцы младшего лишь сильнее сжались на запястье. — Ши-ин. — Я чувствую это, Дерек, — прошептал тот в ответ, упрямо смотря на брата и поджав губы. — С тех пор, как ты связался с этим одиннадцатиклассником, так тебя словно подменили. Что происходит? Шин прекрасно видел, что Дереку совершенно не нравился этот разговор, но ничего поделать с собой не мог. Он чувствовал, что Тайлер втянул его близнеца в какую-то авантюру, и страх за Дерека буквально сжирал его изнутри. Пусть брат будет злиться, но Шин не позволит ему натворить глупостей, поддавшись какому-то мимолетному увлечению. — Отпусти мою руку, — уже с явной угрозой в голосе произнес Дерек, сужая глаза и выдергивая, наконец, свое запястье из захвата. Развернувшись к брату спиной, он глубоко вздохнул, пытаясь удержать эмоции под контролем, как его учил Тайлер. — Если ты мне не расскажешь, я узнаю сам, — произнес Шин, разрывая тишину, повисшую в комнате, а затем сдавленно выдохнул, когда его с силой толкнули в стену. Спина отозвалась болью от соприкосновения с бетоном, голубые глаза с недоверием глянули в холодные зеленые напротив. Дерек держал брата за ворот рубашки, заставляя буквально сжаться от пронизывающего взгляда. — Не смей вмешиваться в мои дела, Шин, — прошипел он, сильнее вжимая брата в стену собственным телом. — Дер… — Этого я не потерплю даже от тебя. *** Зимний лес стремительной белой полосой скользит за окном, а под колесами автомобиля мягко поскрипывает снег. Возвращаться в школу после зимних каникул всегда немного грустно — ведь за ее пределами ты пробыл совсем немного и сильно соскучиться еще не успел. А уж если говорить о несчастных обладателях низших карт... Впрочем, если бы дело было только в этом, на душе было бы легче. Рэй слегка нахмурился, отворачиваясь от окна. «Это дело может плохо закончиться. Бросьте его» Короткая, с виду незначительная фраза вновь болезненно ярко вспыхнула в памяти, заставляя судорожно поежиться, словно от холода. В тот день они пообещали не рассказывать о своей затее никому — а значит, либо влияние Джокера каким-то образом распространяется даже дальше, чем предполагалось, либо… О том, что кто-то из них знает больше, чем говорит, думать не хотелось, но эта мысль то и дело вспыхивала в сознании. Рэй едва заметно вздохнул, украдкой бросая короткий взгляд на Кевина, сидящего рядом. После того собрания, когда они вместе решили поискать Джокера и попытаться прекратить игру, дело сильно не продвинулось. Сначала Рэй все же умудрился заболеть почти на следующий день — видимо, сказалась беготня под дождем — а потом набрала обороты выматывающая подготовка к экзаменам и сами экзамены. Особенно тяжело приходилось близнецам, как будущим выпускникам — школа крайне дорожила своей репутацией и требовала от учеников очень высоких результатов. Естественно, в таких условиях времени не хватало и на повседневные встречи, не то что на полноценное расследование. Потом же начались каникулы, на которые большинство учеников разъезжалось по домам. Рэй хотел остаться — у матери как раз начинались новые съемки, и, несмотря на ее заверения, он прекрасно понимал, что будет мешать работе. Да и сильно светиться перед премьерой нового фильма не хотелось — не хватало еще, чтобы начали ворошить старые слухи… Ему и раньше случалось оставаться в школе на каникулах, и Рэй не сильно переживал по этому поводу. Но Кевин, узнав о его решении, тут же настоял на том, чтобы он поехал гостить к нему, — и, к собственному удивлению, Рэй все же поддался уговорам. Да и вообще, как можно отказать такой обезоруживающе искренней просьбе? Теперь же, когда оба возвращались в школу, старые подозрения и опасения вспыхнули с новой силой. В этой игре, куда они ненароком ввязались, нельзя проигрывать. Ведь кто знает, какова будет цена проигрыша? И если все обернется скверно, то… Почувствовав легкое прикосновение к плечу, Рэй машинально обернулся, все еще пребывая в собственных размышлениях. В такие минуты он всегда реагировал на внешний мир с замедлением, словно человек, который постепенно пробуждается ото сна. — В чем дело? — обеспокоенно поинтересовался Кевин, видимо, уже не в первый раз. Наконец осознав суть вопроса, Рэй слегка улыбнулся, невольно отводя взгляд. — Все нормально, а что? — Ничего, просто… — Кевин чуть нахмурился, все еще внимательно глядя на него. Затем, коротко вздохнув, вновь откинулся на спинку кресла рядом. — Есть вещи, которые просто нельзя никому рассказать, как бы ни хотелось. Но… если я смогу чем-то помочь — скажи, ладно? Рэй удивленно посмотрел на него — до сих пор он еще надеялся, что его опасения остались незамеченными. Впрочем, то, что проницательности Кевину было не занимать, он заметил давно. И это была не аналитическая, системная наблюдательность Дерека, которую он и сам у того перенял, а что-то куда более хаотичное, неосознанное и глубокое, так что и обмануть Кевина представлялось сложной задачей. — Ладно, — наконец коротко кивнул он, неожиданно смутившись под пристальным взглядом светлых глаз, и низко опустил голову. Затем уже совсем тихо, скорее про себя, добавил: — Прости. Даже не открывая глаз, Рэй знал, что ответом послужит все та же мягкая понимающая улыбка, которая заставляла чувствовать себя еще более виноватым. Меньше всего ему хотелось врать друзьям, тем более — Кевину, который быстро понял, что от него что-то скрывают. Но и высказывать вслух свои подозрения казалось слишком страшно — словно, едва прозвучав, они воплотятся в жизнь. «Наверное, все же нужно было сказать еще тогда», — мельком подумал Рэй, уже сквозь дрему вспоминая их разговор перед экзаменами, когда он еще лежал с простудой. Тогда момент был упущен, и больше подходящего случая так и не представилось. Но в следующий раз... *** Во времена, когда Рэй только поступил в школу, он пользовался любым случаем, чтобы не ходить на занятия, и болеть ему даже нравилось. Делать уроки дома было куда приятнее, чем в окружении одноклассников, с которыми не удалось поладить даже после того, как слухи утихли и большинство потеряло интерес к его персоне. Кто-то пытался подружиться с новеньким, но шепот за спиной и недобрые любопытные взгляды слишком врезались в память, и довериться кому-то из этих людей Рэй все равно бы не смог. После встречи с близнецами и Алин большую часть времени он проводил в башне, а к одноклассникам попросту привык, приняв позицию молчаливого наблюдателя. В конце концов такое положение дел ему даже понравилось, так что и занятия пропускать он почти перестал. Теперь же, когда они только было начали приступать к решительным действиям, неожиданно нагрянувшая простуда и вовсе раздражала, мешая все планы. Рэй медленно открыл глаза, обводя глазами потолок и все еще пребывая где-то в собственных мыслях. Прохладная ладонь легко коснулась лба, заставляя забыть обо всем остальном. — Похоже, температура почти спала, — раздался над ухом знакомый негромкий голос. — Да, наверное… — машинально ответил Рэй, невольно отводя взгляд. Затем неуверенно поинтересовался, стараясь скрыть за разговором неловкость: — Разве занятия уже закончились? — Остальные еще на физкультуре, но мне же разрешают ее пропускать. Медсестра попросила присмотреть за тобой, раз уж у тебя нет соседа по комнате. — Совсем не обязательно… — Отказы не принимаются, — безапелляционно махнул рукой Кевин, устраиваясь на кресле рядом. Рэй открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал, поймав на себе уверенный спокойный взгляд, ясно говорящий о том, что отговорки здесь бесполезны. Да и не сказать, чтобы он был на самом деле против, — так ему было гораздо спокойнее. Несмотря на то, что в эти три дня, что прошли после грозы, в школе все вроде бы стихло, вокруг еще потрескивало напряжение. На то, чтобы оно улеглось, требовалось куда больше времени. А что-то останется навсегда — или по крайней мере до тех пор, пока продолжается игра. — А он… — Рэй нерешительно замер, пытаясь подобрать слова и злясь на собственную неловкость. Затем нейтральнее спросил: — В школе все нормально? — Да, — коротко кивнул Кевин, поняв, о чем именно его спрашивают. — Мы не виделись с тех пор. Надеюсь, все в порядке. — С ним-то что будет, — недовольно пробормотал Рэй, расслышав эти последние, произнесенные совсем тихо слова. — Но ведь… — горячо начал было Кевин, но поник и замолчал на полуслове. Есть вещи, объяснить которые другому практически невозможно, — вот и теперь нужные слова совершенно не приходили на ум. — В конце концов, виноват не только Марк. Рэй внимательно посмотрел на говорящего, пытаясь поймать его взгляд, — но тот опустил голову так низко, что волосы полностью закрывали глаза. Волнение выдавали только руки, неосознанно теребящие край рубашки. Эти слова уже звучали в тот день сквозь пелену дождя — только куда более отчаянно, но Рэй так и не решился спросить, почему Кевин так считает. Тот же после короткой паузы вновь продолжил, отвечая на этот немой вопрос: — Я так старался думать, что все в порядке, что сам в это поверил. Но на самом деле давно заметил, что Марк... И все равно вел себя словно ни в чем ни бывало, раз за разом повторяя «показалось». Просто потому, что если признать правду — все никогда не будет как раньше, и даже такие хрупкие отношения просто разрушатся. — А остаться одному — слишком страшно, — тихо продолжил Рэй, обращаясь скорее к самому себе. Перед глазами вновь вспыхнули слова того таинственного сообщения, а следом — лица друзей. — Это сложно — признать правду, потому что тогда уже нельзя будет повернуть назад. — Да, — тихо кивнул Кевин, уткнувшись лицом в колени. В комнате повисла мягкая тишина, в которой каждый был погружен в свои мысли. В книгах и фильмах герои всегда поразительно легко подбирали нужные фразы. На каждую исповедь, каверзный вопрос и колкую фразу у них словно заранее был готов нужный ответ. Те самые слова, что давали утешение, силу, разжигали сердца или поражали их наповал. Рэй всегда поражался этому — у него самого такое редко удавалось. Мысли и чувства при попытке передать их блекли, искажались и теряли свою силу, становясь просто звуками, растворяющимися в воздухе. А достойные ответы приходили слишком поздно, когда были уже не нужны. Дерек наверняка нашел бы, что ответить, но ведь это Дерек… — Все равно, — наконец уверенно произнес Рэй, надеясь, что Кевин поймет. — Все равно ты не можешь брать все на себя. Ведь... — Знаю, — Кевин поднял голову, наконец посмотрев на него, и светло, пусть и грустно, улыбнулся. — Спасибо. Затем, тряхнув головой, словно отгоняя дурные мысли, уже совсем другим тоном произнес: — А ты отдыхай. Тебе нужно выздороветь до экзаменов, а то совсем сложно придется. Прохладная рука скользнула по лицу, и Рэй послушно закрыл глаза, не в силах противостоять спокойному, уверенному голосу и погружаясь в охватывающую тело дрему. Уже сквозь сон он успел подумать о том, что Кевин прав, и нет смысла скрываться от правды, как бы ни было страшно. Но оно ведь может и повременить — нарушать мирную тишину так не хотелось, а светло-карие глаза Кевина, кажется, едва вновь загорелись почти погасшим тогда мягким светом. Взваливать на него сейчас еще и эту ношу было бы эгоистично. Но позже он обязательно все расскажет... *** — Раз уж мы собрались наконец все вместе, нужно решить, что делать дальше, ведь так? Мы ведь не передумали? Алин резко развернулась, оглядывая сидящих по кругу ребят. Так как в башне уже было холодно, теперь они в основном собирались друг у друга — и лучше всего для этого подходила комната близнецов, в которой все сейчас и находились. — Нет, конечно! — неожиданно горячо воскликнула Марика, попавшись на невольную провокацию, и тут же поспешно села на место, словно сама испугалась своего порыва. — Точно? — неожиданно переспросил Дерек. — Высокая карта защищает от многого, но джокер явно будет повыше. А если говорить о тех, кому повезло в игре меньше, — тут все может выйти еще хуже. — Дерек… — Рэй поднял голову, глядя на старшего близнеца, выразившего все его опасения. Конечно же, тот волновался и за Шина, и за чересчур загоревшуюся идеей Алин, да и остальные… Как старший, Дерек всегда приглядывал за ними, так что неудивительно, что идея пришлась ему не слишком по душе. — Игра, в которой совсем нет риска, неинтересна, ведь так? — хитро улыбнулась Алин, легко делая шаг вперед, — теперь она стояла прямо перед ними. — Так что… думаю, я все же попробую сыграть в эту. Ты ведь сам предложил это, Рэй. Если бы не ты, может, никто так и не решился бы произнести эти слова. Так что, теперь пойдешь на попятную и оставишь все веселье нам? Или присоединишься? — Светлая улыбка, вспыхнувшая на лице девушки, яркими лучиками отразилась в синих глазах. — Ну как тут можно отказать, — хмыкнул Рэй, невольно заражаясь ее воодушевлением. — Это точно, — обреченно вздохнул Дерек, а затем мягко улыбнулся, переглянувшись с Шином, и протянул ей руку. — Тогда постараемся выиграть, ладно? — Э? — Алин неожиданно растерялась и едва заметно покраснела под прямыми взглядами двух пар хитро поблескивающих глаз близнецов. Заметив это, Дерек улыбнулся еще шире, заставляя ее возмущенно вспыхнуть и опустить голову. — Да… Алин нерешительно пожала протянутую ей руку и поспешно отвернулась, стараясь вернуться к привычному тону. — Ну что ж, тогда… В общем, все согласны, верно? — Да, — ответил за всех до этого молча наблюдавший Шин. — Только что именно мы будем делать? — Эм… Ну, думаю, я могу предложить свой вариант, — неожиданно подала голос Карин, неуверенно оглядываясь. *** «Не вмешивайся в мои дела, Шин. Этого я не потерплю даже от тебя». Шин тяжело вздохнул, уставившись на кружку горячего кофе, который заказал, пока ждал Дерека у подножия склона. Отец привез их на горнолыжный курорт, оставил сыновей там, а сам уехал снова по делам фирмы, сказав, чтобы мальчики развлекались и ни в чем себе не отказывали. Прошло уже довольно много времени с того разговора, но парень никак не мог его забыть. Все уже вроде наладилось, Дерек даже извинился. Но внутреннее чутье подсказывало, что тогда брат говорил совершенно серьезно, и это не давало покоя. Что-то ускользало от взгляда Шина, и он не мог понять, что именно. Ему не с кем было это обсудить, ведь для их ближайшего окружения Дерек оставался собой, и вряд ли кто-то из друзей заметил изменения в брате. — Может, у меня паранойя? — сам себе прошептал Шин, делая глоток кофе. — Из-за чего? — раздался над ухом веселый голос, а затем в поле зрения появился и сам его обладатель. Дерек рухнул на стул, стоящий напротив, прислонив сноуборд к стене кафе, стянул с глаз специальную маску и светло улыбнулся брату. — С чего у тебя паранойя-то? — Да так, мысли вслух, — произнес тот, грея руки о чашку. — Уверен? — серьезно спросил Дерек, поставив локти на стол и положив подбородок на скрещенные пальцы. Взгляд зеленых глаз блуждал по лицу брата, пытаясь отыскать хоть намек на ложь. Шин кивнул, не отводя взгляд, и мягко улыбнулся своей копии, сидящей напротив. Не говорить же Дереку, что он его подозревает в чем-то. Да он и сам не знал, в чем. В конце концов, прошло почти полтора года. Может, брат тогда просто вспылил и сам об этом жалеет. Но слово не воробей, его не поймаешь. А сказав лишь единственный раз, Дер поселил в душе собственного близнеца червячок сомнения. Чертовы слова! Шин досадливо прикусил внутреннюю сторону щеки. Может, он просто ревнует брата? Ведь он всегда был для него на первом месте, а тогда появился этот Тайлер, и сам Шин встал на второе место? — Ты меня слушаешь? — отвлек от размышлений голос Дерека, а перед глазами замелькала ладонь его ладонь. — Шин? — А? — Шин вновь сфокусировал взгляд на брате. Он даже не заметил, как погрузился в собственные мысли. — Говорю, мы сегодня возвращаемся обратно. Пошли еще разок скатимся. — Конечно, — улыбнулся тот, поднимаясь со своего места, оставляя деньги на столе и подхватывая собственную доску. — Я тебя сделаю. — Посмотрим. — Дерек солнечно рассмеялся, возвращая маску на глаза и беря сноуборд. — Но так и быть, я уступлю своему любимому младшему братишке. Шин улыбнулся, наблюдая, как брат ставит доску в специальное углубление на двери кабинки подъемника, а потом садится внутрь. Нет, Дерек не мог сделать что-то, что могло бы навредить ему. Скорее всего, тогда это была простая ревность со стороны младшего брата и всплеск эмоций со стороны старшего. Ни больше, ни меньше. *** — В общем… — Карин на мгновение замялась, затем, глубоко вздохнув, уже уверенно продолжила: — Я думаю, главные ниточки к Джокеру — это прошлое Игры и тузы. Они единственные хоть как-то контактировали с ним и наверняка могут дать много зацепок. Если же мы узнаем, как вообще появилась Игра и по какому принципу выбирался Джокер, сможем отследить и нынешнего. Так что нам лучше разделиться и поискать в этих двух направлениях. Тузов лучше расспрашивать тем, у кого высокие карты, — им сложнее отказать. Нехорошо использовать так свое положение, но это самый простой вариант, да и вреда никому особо не будет. — Но ведь личности тузов мы тоже не знаем, — подал голос до этого внимательно наблюдавший за всем Кевин. — Ну, мы ведь видели их. Пусть даже в масках — по голосу, росту, жестам наверняка можно узнать хотя бы пару человек, а через них выйти и на остальных. На каникулах я подумала над этим, и думаю, смогу опознать тех, кто проводил растасовку у девятых классов. Это не очень сложно, если учесть, что эти люди должны быть в десятом или одиннадцатом и при этом обладать высокой картой. Что касается истории Игры — тут можно посмотреть в архивах, поспрашивать персонал — только лучше не преподавателей, поискать информацию о выпускниках. Многие данные недоступны для учеников, но на самом деле если поискать, все равно можно найти достаточно информации. Этим может заняться кто угодно, хотя народу тут нужно будет больше, чем в случае с тузами. Карин замолчала и неуверенно огляделась, стараясь понять реакцию слушателей. — Здорово… — наконец произнес Шин, выражая мысли всех присутствующих. — Вот что значит отличница. — А то! — гордо улыбнулась Алин, весело ероша рыжие волосы Карин. — Не зря же у нее лучшие результаты в классе уже который семестр. — Ну, это здесь ни при чем, — смущенно пробормотала Карин, пряча довольную улыбку. — Тогда я займусь тузами, — уверенно произнесла Марика. — Чем выше карта, тем лучше, так? — Да, — кивнула Карин в ответ. — А я помогу с этим. Все равно все уже привыкли, что мы ходим вместе. Тогда… — Мы с Шином и Алин займемся прошлым Игры. Думаю, и Кевина можно подключить туда же. Не стоит сильно светиться низким картам, — уверенно произнес Дерек тоном, не допускающим возражений. Алин недовольно вздохнула, но спорить не стала, хоть и решила в случае чего сделать все по-своему. Рэй бросил на Дерека благодарный взгляд — то, что Кевин не будет активно взаимодействовать с другими учениками, его вполне устраивало. Ведь со своей не самой высокой картой он едва ли смог бы оказать тому поддержку в случае чего. — Тогда я присоединюсь к вам, — ответил он. — Нужен ведь еще кто-то, кто будет опрашивать персонал, да и объединять данные тоже необходимо. — Хорошо, — улыбнулась Карин, довольная, что ее план приняли. — Только помните — это секрет. Никто не должен узнать об этом расследовании. Договорились? Согласный хор голосов скрепил обещание. Рэй опустил голову, так и не решившись сказать о том, что, возможно, хранить тайну уже поздно. Если тот, кто отправил сообщение, среди них… Он помрачнел и нахмурился, не замечая направленного на него внимательного взгляда.