Теневая игра

Ее комната всегда была для неё слишком большой. Сколько бы ни было в ней вещей, все равно всегда кажется, что вокруг — сосущая пустота. Что уж говорить о том, как она чувствует себя в ней после уборки? Сколько раз она просила родителей и слуг, чтобы не трогали ее комнату? Девочка огляделась и обреченно вздохнула. Затем решительно подошла к шкафу и, распахнув дверцы, принялась тщательно выгребать оттуда содержимое. Одежду развесить по всей комнате, обувь — под кровать, книги стопками громоздятся на полу, так же, как и все остальное. Каждая вещь — на своем месте, она сможет найти ее даже в полной темноте. Последний штрих — в огромный опустевший шкаф летит пара подушек, плед и альбом с пеналом, на перекладине наверху появляется большой фонарик. Удовлетворенно кивнув, хозяйка комнаты забралась в свое уютное гнездышко, повозилась пару минут, устраиваясь поуютнее, и затихла. Внутри все стенки шкафа обклеены ее рисунками — пестрыми и черно-белыми, нарисованными карандашами, мелками, акварелью, гуашью, углем... Над головой сияет теплый свет фонаря. Из открытого окна совсем рядом со шкафом в лицо дует легкий ветерок. Если наклониться и слегка высунуть из этого импровизированного убежища голову, можно выглянуть на улицу. Оттуда даже виден кусочек дороги за забором — правда, совсем небольшой. Это место — ее маленькая крепость, что-то насквозь родное и знакомое. Она проводит в шкафу почти все свободное время, которого у нее не так уж и много. В основном — рисует. Торопливо, небрежно, завороженно. Один за другим альбомы заполняются все новыми рисунками. Дремучий лес, дикий пляж, развалины заброшенного города, величавые замки, уютные улочки маленьких городов... Она — еще совсем маленькая, носится с братьями по саду, а вот — дети, играющие на берегу озера… Девочка рисует то, чего у нее никогда не было, и то, что уже не вернуть. Лицо, руки, одежда у нее вечно в цветных пятнах, которые приходится долго отмывать по вечерам. «Завтра придут гости, ты же не можешь показываться им в таким виде, милая?» «Но это платье тебе так идет! Ты обязательно должна его надеть для тетушки Мими. Увидишь, тебе самой еще понравится». «Нет, дорогая, мы пока не можем отправить тебя в школу. Ты у нас такая слабенькая! Да и дома ведь учиться лучше, правда?» «Нет, ты не можешь играть в саду без присмотра… Тогда ты была с братом…. Сейчас они заняты, ты же знаешь. Что значит — няня ничего тебе не разрешает? Она просто ограничивает в пределах разумного». «Когда ты вырастешь…» Маленькая обитательница шкафа уткнулась головой в колени, предаваясь невеселым мыслям. — Ну и бардак, — звонкий детский голос, неожиданно раздавшийся со стороны двери, заставил испуганно подскочить. Мгновение спустя девочка вспомнила, что к ним должны были прийти новые соседи, — отсюда и эта нежданная уборка. И, кажется, мама упоминала о том, что у них есть дети ее возраста… Вот их и отправили к ней. Хозяйка комнаты раздраженно нахмурилась. Со сверстниками она общалась мало, да и не горела желанием. А пускать кого-то к себе в комнату— в свою только что восстановленную крепость — уж точно не хотелось. — Да уж кто бы говорил! Хотя да… В том, что нежданный гость — мальчишка, она уже была уверена. Но… он что, разговаривает сам с собой? Снедаемая любопытствам, девочка осторожно выглянула из шкафа. Затем еще немного. И еще… — Ай! Не удержав равновесие, она вместе с подушкой выпала из своего убежища под чей-то заливистый смех. Торопливо подняла голову, откидывая с лица растрепанные длинные пряди, и сверху вниз настороженно посмотрела на незнакомца. Светловолосый, загорелый мальчик примерно ее лет весело ей улыбнулся, все еще посмеиваясь. В его яблочно-зеленых глазах плескались солнечные лучики, и на секунду это зрелище до того заворожило ее, что она забыла о своем недовольстве. — И долго ты собираешься там лежать? — усмехнулся незнакомец, протягивая ей руку. Девочка вспыхнула, сообразив, как выглядит со стороны, и, нерешительно касаясь протянутой ей ладони, поднялась с пола. Тогда она и увидела, что гость у нее не один — за спиной первого стоял… второй точно такой же мальчик. Заметив ее изумление, двойники вновь рассмеялись. — Ты что, близнецов никогда не видела? — поинтересовался у нее второй. — Э? Нет, но… — в замешательстве произнесла та, низко опустив голову и вновь краснея. С самого появления в комнате посторонних она вела себя как последняя идиотка — и почему-то сейчас это осознание особенно огорчало. Гости словно и не заметили ее замешательства, продолжая все так же с любопытством разглядывать новую знакомую. — Меня зовут Шин. Это — Дерек. А тебя как? В голосе мальчика — теперь она знала, что его зовут Шин, — тоже звучали солнечные лучики. Девочка неуверенно подняла голову и тихо произнесла, в упор глядя на новых знакомых чистыми синими глазами: — Меня… Алин. Карандаш, до этого легко и почти бездумно порхающий по бумаге в такт мыслям, замер словно в нерешительности. Алин почти удивленно посмотрела на набросок перед собой. Два таких знакомых с детства лица — в черно-белом варианте многим они показались бы одинаковыми. Но не для нее. Она довольно быстро научилась различать Эшфордов — хотя поначалу, помнится, путалась и ужасно злилась из-за этого, чем доставляла мальчишкам немало веселья. Тогда, в детстве, все вообще было гораздо проще. Алин слегка вздохнула и осторожно провела рукой по бумаге, словно чувствуя, как оседают на кончиках пальцев крохотные частицы грифеля. Словно рисунок на мгновение становится одним целым с создателем. Только вот… Она, помедлив, отложила блокнот в сторону — сегодня рисование не помогало избавиться от дурных мыслей, скорее наоборот. Все слишком изменилось, изменилось так быстро, что они оказались не готовы. К тому, что все не всегда будет так, как в детстве. Что они повзрослеют, и прежняя привязанность может уступить место чему-то другому. И что с каждым годом у каждого будет копиться все больше затаенных мыслей, секретов и недомолвок, которые не расскажешь даже самым близким. Шин и Дерек, конечно же, преодолеют это — их связь всегда была невероятно сильна. Но вот будет ли ей место рядом с ними… потом? — Не знаю, что ты рисуешь, но надеюсь, это наброски для работы к выставке. Алин поспешно обернулась на раздавшийся за спиной голос. У двери стояла Элис — ее соседка по комнате, которая вместе с ней ходила на факультативы по рисованию. В голосе говорящей звучал явный укор — кому, как не ей, знать, что работа над картиной продвигается не слишком активно. — Э? Нет, это… Я подготовлюсь к ней, сказала же! — растерявшись на мгновение, воскликнула Алин, поспешно захлопывая блокнот. Впрочем, судя по хитрому взгляду Элис, та уже успела понять, что она рисовала. — Ну да, какая тут работа. Молодость-молодость, — сладко протянула она, внимательно глядя на Алин. — Говоришь как старушка, — надулась та, невольно отводя взгляд. Элис довольно хмыкнула, признав свою победу в этом раунде, и устало плюхнулась на кровать напротив. — Между прочим, у нас кое-кто тебе завидует. Вон сколько времени с нашими близняшками проводишь. А ведь многие были бы рады заполучить в свое распоряжение хотя бы одного. — Если устраивает «хотя бы один» — значит, ни тот, ни другой по-настоящему не нужен! — убежденно парировала Алин — это она и сама слышала от Эшфордов. — Вот если бы кто-то из них по-настоящему знал их! — Но ведь тогда только сложнее, нет? — невинно поинтересовалась Элис, и Алин вновь затихла, признавая поражение. Комнаты в жилом блоке в основном были двухместными, и частенько вместе селили людей из разных по старшинству классов. Так Алин и очутилась по соседству с нынешней одиннадцатиклассницей. Предполагалось, что более старший ученик будет приглядывать за младшим, а младший — поддерживать старшего, но такой позитивный исход проявлялся крайне редко. Обычно же в комнате заправлял тот, у кого выше карта. Но вот в случае с Элис Алин вполне повезло — та довольно спокойно относилась к игре и, кроме того, сразу поняла, что Алин так просто на место не поставишь. Для того же, чтобы браться за это дело всерьез, Элис была слишком легкомысленна. Так что в итоге они неплохо поладили на равных. — Точно! — неожиданно Алин вскочила с места. — Ты вроде говорила, что у тебя брат здесь учился! — Да, только он давно выпустился. — А он никогда не рассказывал о каких-нибудь несчастных случаях или чем-то подобном? — уже менее воодушевленно поинтересовалась Алин, боясь выдать свое волнение. Элис заинтересованно посмотрела на нее. — Кажется, нет. А зачем тебе? — Для доклада. Можешь у него узнать? Я тебя потом угощу кофе, — видя сомнения собеседницы, ввернула главный аргумент Алин. — С пироженкой? — серьезно поинтересовалась Элис, и, получив в ответ кивок, довольно улыбнулась. — Заметано! Узнаю, что смогу! *** Коридор, в котором они должны встретиться около полуночи, заставлял толпу мурашек пробегаться по спине. Темный, освещенный лишь одной тусклой лампой под потолком, он навевал мысли об американских фильмах ужасов про старинные дома, полные призраков и духов. Но место встречи было выбрано не случайно. Коридор вел к «Гардене», заканчивался тупиком в виде двери, закрытой на ключ, и шанс встретить кого-то из школьников в столь поздний час был равен нулю. Одинокая фигура, стоящая у стены, скрестила руки на груди. Второй участник ночного разговора опаздывал уже на полчаса, и ожидание подтачивало нервы. Тишина давила на сознание, в ней слышались какие-то посторонние шорохи, писк. Но парень просто списал это на крыс, бегающих в стенах по трубам, и свое чересчур разыгравшееся воображение. Не любил он ждать. Наконец в начале коридора послышались шаги, заставив ощутимо вздрогнуть и перевести взгляд туда. — Ты опоздал, — с укором произнес ждавший, повернув голову в сторону звука. Из тени появился именно тот, с кем он и договаривался встретиться. — Ну, прости, — с усмешкой в голосе ответил второй парень, останавливаясь напротив первого. — О чем ты хотел поговорить? — Они всерьез решили прекратить игру. — И? — Тебя совершенно не волнует, что, если они докопаются до истины, плохо будет всем, в том числе и тебе. Ты как-никак тоже в этом нехило так замешан, — хмыкнул парень, скрещивая руки на груди и с вызовом смотря на собеседника. Тот в ответ прищурился и сделал шаг вперед, притесняя первого к стене и буквально нависая над ним. — Я сделал тебя Джокером, — прошипел парень на ухо своему товарищу, — так что будь добр, сделай все, чтобы они не докопались до сути всего. Не мне тебя учить, как нужно поступить в случае чего. Произнеся это, он выпрямился и, отойдя от собеседника на пару шагов, развернулся и направился к выходу из темного коридора. Разговаривать было не о чем — новый Джокер должен сам справляться с такими проблемами. Парень, конечно, был не против помочь ему с решением, но тогда смысл был передавать титул Джокера юному преемнику? Хотя и понимал смятение того — последний раз игру хотели остановить года четыре назад, если не пять, уже не вспомнить. И тогда для юного сыщика все закончилось не очень хорошо, как и для Джокера, который допустил это. Но раз преемник принял этот пост, решение остается за ним. Проводив взглядом собеседника, Джокер вздохнул и так же направился обратно. Обойти посты охраны, которая следила за ночным порядком в школе, не составило труда. Все пути он знал досконально, и поэтому уже минут через пятнадцать был в комнате. Бросив взгляд на спящего соседа, парень подхватил свой ноутбук и скрылся в ванной комнате. Открыл защищенную сеть школы, которую хакнул еще до него предыдущий Джокер, вошел в почту и набрал сообщение для единственного отправителя, скрыв перед этим имя отправляющего. Когда письмо ушло нужному адресату, Джокер еще долго сидел на полу, бездумно смотря в монитор, где горела единственная надпись: Ваше письмо отправлено. *** — Я сообщу, как только узнаю что-то еще, — закончила Алин не слишком длинный отчет. — Впрочем, кажется, у Марики есть что-то куда более интересное. Она повернулась к подруге, сидящей рядом. Вся компания находилась в комнате близнецов, где они решили собраться и обменяться сведениями. Правда, самих близнецов на месте не было — оба занимались на факультативах для подготовки к экзаменам. Отсутствовал и Кевин, у которого в этот день стояли занятия музыкой, — и Рэй был даже рад данному факту. Упоминание о несчастном случае, который когда-то произошел в школе, вновь заставил насторожиться. Было ли это связано с игрой? И может ли повториться что-то подобное однажды? И рассказ Марики об участи туза, что пытался разузнать о Джокере, только добавил мрачных мыслей. Но главным в ее рассказе оказалось не это. — Электронные сообщения? — словно издалека услышал Рэй собственный голос. Он старался казаться спокойным, но, наверное, все же выдал волнение, потому что, когда Марика обернулась к нему, она выглядела удивленной. — Да… — повторила она. — Анонимные электронные сообщения. В них не было ничего особенного — сначала просто предложение, затем, после согласия — краткая информация об обязанностях. Что интересно… Дальше Рэй уже не слушал. В голове стало неожиданно пусто — осталась одна-единственная ясная мысль. Ему писал не тот, кто знает больше, чем кажется. Не тот, кто случайно узнал о планах компании и решил предупредить по доброте душевной. Выходит, это был либо сам Джокер, либо кто-то, крайне приближенный к нему, — иначе слишком уж много выходит совпадений. Не так много людей способны анонимно пользоваться школьной сетью. По телу пробежала мимолетная дрожь. Если все действительно так — тот, кого они ищут, куда ближе к ним, чем они к нему. И если его влияние действительно велико, смести их с дороги будет не так уж и сложно. Тогда… На кого падет первый удар? Все еще пребывая в своих мыслях, Рэй торопливо вскочил с места и тут же, спохватившись, замер под удивленными взглядами друзей. — Я вспомнил, что забыл кое-что, — рассеяно произнес он. — Давайте продолжим завтра? И, не дожидаясь ответа, вылетел из комнаты, все сильнее ускоряя шаг, пока не пустился почти бегом. *** Этан был первым, с кем Гарольд поладил на новом месте работы. Во многом причиной послужило то, что школьный психолог был почти так же молод, в отличие от большинства преподавателей, которые явно смотрели на новенького сверху вниз. Бледная кожа, белая рубашка, белесые, зачесанные назад волосы — на первый взгляд этот человек совершенно ничем не выделялся. Довольно высокий, худощавый, при этом он не выглядел нескладным благодаря безупречно выправленной осанке и точным, аккуратным движениям. На невзрачном, тонком лице, которое сложно было разглядеть за узкой оправой очков, казалось, всегда было приклеено отрешенно-прохладное выражение. Но при этом оно необыкновенно легко сменялось на доброжелательное, и такое неожиданное проявление эмоций всегда располагало к себе собеседника. Цепкий, проницательный взгляд странно не сочетался с бледным, водянистым цветом глаз — то ли серым, то ли зеленоватым. Но порой, при каком-то особенном освещении и настроении обладателя, они вдруг словно вспыхивали за стеклами очков яркими хризолитовыми огоньками. Но общее впечатление обычности рассеивалось, стоило Этану заговорить, — его негромкий, мягкий, всегда спокойный голос и напевные, тягучие интонации словно волна захватывали собеседника и вели за собой, не давая опомниться. Он действительно работал по призванию, и ему было знакомо то упоение работой, что дано далеко не каждому. Именно поэтому Гарольд, так же горячо любивший собственную стезю, — преподавание, сразу проникся к этому человеку симпатией. Тем более, ведь психология и педагогика бывают весьма близки. Именно во время одного из горячих обсуждений Этан и предложил тот необычный способ попробовать скорректировать отношения в классе. «Дети ведь любят игры, не так ли?» — произнес он, глядя на Гарольда горящими глазами. Несмотря на то, что тот в красках расписал возможность положительного результата, эти слова все равно вызывали смутные сомнения. Только куда позже Гарольд понял, почему. Этану было не важно, каким именно будет результат. И еще меньше интересовала дальнейшая судьба «подопытных». Он и вправду безумно любил психологию — но любил отвлеченно, с позиции наблюдателя, и помощь людям для него была лишь частью работы, далеко не самой существенной и уж точно не имеющей никакого отношения к научным исследованиям. — Это необходимо прекратить, — коротко произнес Гарольд тоном, не терпящим возражений, как только ученик, который в качестве Джокера следил за игрой, вышел из кабинета. Его рассказ явно давал понять, что игра давно вышла за пределы классной комнаты, а значит, и из-под контроля учителя. — Но ведь поведение класса стало лучше, — осторожно возразил Этан. — Только внешне. Ты ведь и сам прекрасно понимаешь! Да, они следуют ролям, уже почти не пытаются их оспорить, и поэтому дисциплина в классе со стороны улучшилась. Просто большинство даже высунуться боится, а те, у кого карты повыше, играют на публику пай-мальчиков, чтобы у них не забрали привилегии, так как боятся прекращения игры. Я имел в виду совсем не это, когда говорил об «улучшении отношений», — вспыхнул Гарольд, вскакивая с места и возмущенно глядя на невозмутимого собеседника. Тот едва заметно вздохнул, пряча взгляд за стеклами очков, — но все же учитель успел заметить, как в бледно-голубых глазах мелькнуло разочарование. «Как ребенок, которому запретили препарировать хомячка сестры», — с досадой подумал Гарольд, остывая. Бесполезно злиться на человека, который настолько увлечен собственными интересами, что просто не понимает, что делает что-то не то. — Делай, что хочешь, — наконец махнул рукой Этан. — Расскажешь потом, как они отреагировали. Коротко кивнув, Гарольд торопливо вышел из кабинета с табличкой «Школьный психолог» на двери и направился к классу, где его уже ждали ученики. *** Все еще погруженный в свои мысли, Рэй не сразу понял, в чем дело. Но спустя мгновение осознание навалилось удушливой волной. Как много иногда может значить простая, ничего не значащая фраза! «1 новое сообщение» Адрес отправителя — скрыт. Темы и вложений — нет. Все так же, как и тогда. Значит ли это, что оно вновь от автора предостережения? А если верить информации Марики — от Джокера? Помедлив, Рэй нерешительно щелкнул по мигающему диалоговому окну.