Теневая игра

— Но это нечестно! — раздался в повисшей в классе удивленной тишине возмущенный голос. Вскоре к нему присоединилось и еще несколько. — А как же растасовка? — В прошлый раз вы раздавали высокие карты отдельно, но ведь остальные надеялись на следующее, произвольное распределение. — Да, все хотят попробовать! Или хотя бы поменяйте местами тех, кто тянул высокие карты, с теми, кому достались остальные. — Ведь обещали равные шансы! — Эй, хватит. Сказали — не будет игры, значит, ее и не будет! — Что, страшно упасть на дно, а, валет? — А ты надеешься возвыситься, шестерка? Отдельные голоса сливались, превращаясь в непрерывный гомон. Гарольд недовольно нахмурился и несильно, но весомо постучал рукой по столу, призывая к порядку. — Я сказал, что прекращаю игру. Кажется, кое-кто из вас ошибочно решил, что я дал вам право издеваться и помыкать другими учениками. Я надеялся, что вы уже ответственные и взрослые люди и поймете, что позволительно, а что нет. Что ж — нет так нет. Тема закрыта. Растасовки не будет, — холодно произнес Гарольд и вышел из класса — большая перемена только началась. Едва за его спиной закрылась дверь, как класс вновь наполнился возмущенными, удивленными, а где-то и обрадованными голосами. Впрочем, большинство было недовольно — люди с высокими картами не хотели терять свои полномочия, остальные надеялись на удачу в следующей игре. Теперь же и те, и другие оказались в одной лодке. Стройная картина отношений в классе, сложенная за три недели, раскололась, образуя полнейший хаос. — Тогда кто мешает нам самим все организовать?! — звонкий уверенный голос, перекричав остальные, привлек всеобщее внимание. — Вытянем карты из колоды, и все. Совсем не обязательно, чтобы об этом знали учителя, ведь так? Это наше дело. Невысокий, хрупкого телосложения светловолосый парень торопливо обвел взглядом одноклассников. Синие яркие глаза лихорадочно поблескивали за стеклами очков, присматриваясь к реакции. Раньше он едва ли привлек бы к себе столько внимания, но теперь карта «короля» давала свои привилегии — и пусть конец игры только что был объявлен, все слишком привыкли к навязанной иерархии, чтобы так сразу от нее отказаться. К тому же большинству идея пришлась по вкусу. Убедившись, что теперь все внимательно прислушиваются к его словам, говорящий продолжил: — Только… Сначала нужно будет выследить стукача, из-за которого игру отменили в этот раз. *** Карин была права — должны сохраниться документы школы со времен первого хозяина. Такие вещи не исчезают без следа. И даже если бы бывшее руководство захотело полностью избавиться от всех документов, что-то они могли и пропустить. Архивы хранились в закрытой части библиотеки, и необходимо было лишь как-то проникнуть туда и внимательно изучить их. Именно этим и решил заняться Шин, пока у них с братом образовалось свободное от уроков и факультативных занятий время. Естественно, стоило ему только заикнуться о том, куда он собирается, как Дерек тут же вызвался ему помогать. — В одиночку тебе туда не пробраться, — пояснил свое рвение Эшфорд-старший, — а я знаю, как туда проникнуть без угрозы нашего отчисления. Шин изумленно посмотрел на брата, который только загадочно улыбнулся и поманил его за собой, не забыв захватить телефон. Близнецы точно не сунулись бы в библиотеку днем, когда в ней находилась куча работников и студентов, и попытка пройти в закрытую для учеников зону была бы сразу обнаружена и грозила обернуться неприятностями. Тут даже деньги отца не спасли бы — после смены власти в школе правила были чрезвычайно строги. Поэтому решение идти ночью даже не обсуждалось. Выбраться через окно не составило большого труда — рядом с их комнатой рос высокий тополь, и одна из веток находилась как раз напротив окна. Этот путь они открыли еще с начала обучения в школе. Давно заученные движения, и близнецы бесшумно приземлились на траву. Добраться до корпуса, в котором располагалась библиотека, и при этом не нарваться на комендантов им также удалось без проблем. Эшфорды частенько нарушали школьные правила, сбегая по ночам, но ни разу не были пойманы, так как выучили план территории школы задолго до приезда сюда. А потом оказалось несложно выявить и посты. Со временем к их ночным вылазкам присоединилась и остальная компания, за исключением Марики. Правда, никто не отменял камеры наружного наблюдения, которые располагались по периметру корпусов, но и их парни научились со временем обходить, замирая в слепой зоне, а потом продвигаясь дальше. Выглянув из-за угла, чтобы посмотреть, не идет ли кто из учителей или немногочисленной охраны в их сторону, Шин кивнул стоящему у окна Дереку. Тот поставил ногу на небольшой выступ в стене, поднял оконную раму вверх, подтянулся и скрылся в темноте помещения. Потом вновь высунулся наружу, протягивая стоящему внизу Шину руку, и втянул его в комнату, не забыв после прикрыть окно. Шин включил фонарь на телефоне, и темноту прорезал яркий луч света, заставляя привыкшие к ночному сумраку глаза заслезиться. — Где будем искать? — спросил Дерек, прислонившись плечом к стеллажу с пыльными папками и посмотрев на брата, который задумчиво кусал нижнюю губу. — Тут столько информации, что нам до конца выпуска времени не хватит, чтобы все это осмотреть. — Может, разделимся? — предложил Шин, скользя лучом света по наименованиям коробок с документами. — И искать нужно самые старые документы. Они наверняка подписаны прежним названием школы. — Старые документы, значит? — задумчиво произнес старший близнец, но оттолкнулся от шкафа и направился вглубь архива. Шин, последовавший за ним, был остановлен смешком. — Ты сам предложил разделиться, Шин. Не парься, у меня тоже есть телефон. И не шуми сильно. Эшфорд-младший только кивнул, провожая взглядом брата, который и правда достал из кармана толстовки мобильник, включил на нем подсветку и скрылся из поля зрения между забитыми документами шкафами. Шин вздохнул, осветил одну из ближайших к нему полок, смотря на названия, и, положив телефон так, чтобы он освещал пространство вокруг, стащил коробку на пол. От поднявшегося в воздух небольшого облачка пыли в носу защекотало, и Шин не удержался от чиха. — Сколько же они тут не убирались, — пробурчал он, снимая картонную крышку и заглядывая внутрь коробки. Тонкие папки лежали одна на другой, и ему не осталось выбора, как достать их все, чтобы понять, нужная ли данная информация. Счета прежней школы за электроэнергию, тепло и воду, зарплатные ведомости учителей… Листы со временем уже пожелтели, а местами бумага и вовсе протерлась, что затрудняло чтение. Впрочем, все это оказалось ненужными сведениями и складывалось в сторону, чтобы потом вернуться обратно на полки. Коробку за коробкой, папку за папкой Шин внимательно изучал документы, пытаясь найти хоть заметку, хоть малейший намек на начало странной игры, которая проходила в их школе уже не один год. Он был уже весь в пыли, чихал не переставая, тихо ругался на бухгалтеров, которым принадлежало неимоверное количество документов, и заведующую архивом, которая не могла просто подписать коробки словом «бухгалтерия», но его поиски не увенчивались успехом, пока взгляд не наткнулся на страницу школьной газеты, в которую был завернут очередной отчет. Эшфорд аккуратно, чтобы не повредить пожелтевшую и хрупкую бумагу, развернул страницу, разглаживая ее, и принялся изучать. «Как вы знаете, наш новый психолог Этан Брен — неординарная личность. Он активно использует новейшие методы исследования и применяет на практике собственные передовые разработки — мы уже не первый раз говорим о его работе. Разнообразные тренинги, тесты на распознание личностных качеств были только началом — теперь же нам предложено сыграть в своеобразную игру, где каждый сможет примерить на себя новые роли «королей» и «шутов». Что ж, это должно быть довольно интересно. Подробности мы будем освещать в нашей газете. Также напоминаем, что данная игра проводится только в старших классах, так что, дорогие наши младшеклассники, не пытайтесь уговорить на нее мистера Брена…» Дальше чтение не представлялось возможным из-за огромного пятна от кофе, которое закрыло практически весь текст кроме имени автора заметки. Шин перечитал еще раз статью, пытаясь собраться с мыслями. Получается, про игру знали все, и она была официальной и разрешена бывшим директором школы. Что же произошло тогда? — Нашел что-нибудь? — раздался над ухом голос Дерека. Шин от неожиданности вздрогнул, поднимая на него взгляд. По расширенным от удивления зрачкам Эшфорд-старший понял, что да. — Показывай. *** — Что это было вообще?! В уютной тишине, царящей в комнате, это восклицание казалось неожиданным. Но оба присутствующих понимали, что данный разговор должен был состояться. Дэниэл, валяющийся на кровати с книгой, в которой прочел за последние десять минут едва ли строку, обернулся, глядя на говорящего и жалея, что не видит его лицо, — Алекс сидел спиной к нему за письменным столом. — О чем ты? — ровно поинтересовался он, щурясь от бьющего в глаза ночника на тумбочке — единственного источника света в темной комнате, кроме настольной лампы Алекса. — Ты знаешь! Алекс резко развернулся, укоризненно глядя на соседа. И, поймав на себе невинный взгляд выразительных синих глаз, трогательно блестящих в электрическом свете, обреченно вздохнул. — Предложение продолжить игру. Зачем? — Ну, рано или поздно все равно кто-то сказал бы это. — Но у того, кто предложил первым, будет возможность заняться организацией растасовки и сжульничать. Думаешь, никто больше не подумал об этом? — Большинство — нет. А те, кто не спохватился сразу, наверное, теперь жутко злятся, — нехорошо усмехнулся Дэниэл, приподнимаясь на локтях. — Как ты теперь. Так и знал, что будешь против… — Естественно, — стараясь вновь не сорваться на крик, уже спокойнее произнес Алекс. Его было сложно вывести из равновесия, но если уж это случилось, успокоиться потом становилось еще сложнее. Дэниэл же терпеть не мог, когда на него кричат, и в такие моменты мгновенно переходил в защиту, разом переставая воспринимать все, что говорит ему собеседник. — И не только игра. Поиск наблюдателя — еще более худшая идея. Все должны подходить к преподавателю только по двое и сообщать, если у них будут подозрения насчет того, кто стукач? Ты хоть понимаешь, что это за требования? И что вы будете делать, когда найдете? — Просто слегка припугнем, — Дэниэл устало вздохнул, прикрывая глаза. — И тебя действительно устраивает то, во что превращается класс? — Мне все равно. Они никогда не относились ко мне хорошо — так почему я должен думать о них? Пока я могу продолжить игру и сохранить карту «короля» — все будет нормально, так что... — Да зачем она сдалась тебе, в самом деле?! Почему ты никогда не объясняешь ничего толком? — наконец вспыхнул Алекс и сделал несколько стремительных шагов через всю комнату. Дэниэл удивленно вздохнул, когда Алекс, схватив его за плечи, опрокинул на кровать, нависая над ним и пристально глядя в глаза, пытаясь прочесть ответ. Затем слегка усмехнулся. — А ты сам... ничего не скрываешь? Произнес почти наобум и, заметив, как на мгновение изменился в лице Алекс, довольно отметил, что попал в цель. Его сосед совершенно не умеет лгать. Затем уже увереннее продолжил — теперь они были на равных: — Это не важно. Уже. Просто… Просто это необходимо, и все тут. Веришь? Тонкая прохладная рука коснулась лица — на фоне этого мягкого, нежного прикосновения самый важный разговор разом терял для Алекса значение. Дэниэл прекрасно знал об этом и беззастенчиво пользовался своим положением — но осознание сего факта не помогало противостоять чарам. Когда Алекс впервые увидел соседа по комнате (сложно поверить, что это было больше года назад!), то сразу подумал о том, что никогда не встречал таких красивых людей. И замечал это не только он — тут не спасали ни максимально простая одежда, ни очки, ни длинная, падающая на лицо челка. А уж когда за стеклами очков обнаружились огромные темно-синие глаза, опушенные светлыми ресницами, Алекс понял, что пропал и уже не сможет избавиться от наваждения. Странные слухи, крутящиеся вокруг нового знакомого, и ехидные смешки одноклассников он сразу же пропускал мимо ушей — слишком велико было очарование. К тому же уже первое время общения с Дэниэлом показало, что тот никак не может быть замешан в подобных делах. Неудивительно с такой внешностью оказаться объектом повышенного внимания и предметом сомнительных сплетен в школе для мальчиков. К тому же то, что когда-то там он водился со старшеклассниками, выглядело совершенно неубедительным обвинением. Которое уж точно проигрывало такой редкой, но искренней и светлой улыбке Дэниэла, что предназначалась словно только ему одному. Так что, игнорируя недоумение одноклассников и их издевки, он просто наслаждался общением с новым другом, незаметно для себя самого любуясь точеными, изящными чертами бледного лица, словно вычерченными тонкими росчерками пера. Тогда он даже не мог думать о том, что однажды сможет вот так близко, внимательно разглядывать их, теряя голову от осознания того, что все это — в его распоряжении. Дэниэл победно усмехнулся, когда Алекс накрыл его руку своей, поднося к губам. О разговоре уже можно было забыть — слишком привлекательно Дэниэл выглядел сейчас, с разметавшимися по подушке пепельными волосами и озорными искорками в глазах. Приподнимаясь на локте, он медленно обвил руками шею Алекса. — Это же совершенно не важно, верно? — тихо и почти умоляюще произнес Дэниэл. — С игрой или без нее — ничего не изменится, так что… не вмешивайся, ладно? Алекс ничего не ответил, досадливо нахмурившись. Он прекрасно знал, что сколько ни выспрашивай, большего не добьешься — так было всегда. Но раньше они оставались друг для друга просто соседями по комнате и приятелями, и это молчание не казалось странным — Алекс и сам не любил откровенничать и делиться проблемами. Но сейчас, когда они так близки, видеть, как омрачается любимое лицо, а в синих глазах читается лишь умоляющее «не спрашивай» просто невыносимо, а собственное бессилие особенно ранит. Так же, как и скрывающийся где-то в глубине души страх узнать правду. Прерывисто вздохнув, Алекс крепче прижал к себе тонкое тело, скользя рукой по горячей обнаженной коже и выбрасывая из головы все невеселые размышления — хотя бы ненадолго… *** Мир, покрытый свежим снегом, выглядит куда ярче и чище, чем обычно. Особенно когда на небе светит солнце, освещающее эту сверкающую белизну, удивительно контрастирующую с глубокой синевой неба. Кевин жадно вдохнул морозный воздух, такой чистый здесь, вдали от города. В подобные дни построенная в старомодном стиле школа из красного кирпича, соединенные между собой стеклянными галереями жилые корпуса, часовая башня, возвышающаяся вдали, пришкольная территория, на которой кругом темнели покрытые снегом деревья, — все выглядело нарядным и аккуратным, как с рекламного буклета. Тем более сейчас — во время окончания первой смены, когда везде полно весело болтающих и смеющихся учеников, спешащих по своим делам. Только вот если долго, внимательно присматриваться к ним, можно заметить, что далеко не все здесь так гладко, как выглядит, и далеко не всем весело… Кевин слегка нахмурился и остановился, заметив впереди знакомые лица. Ждать что-то хорошее от одноклассников не приходилось, а уж от этой компании с «десяткой» во главе — тем более. Они-то точно не упустят возможности застать врасплох, тем более сейчас, когда он, как назло, один. Кевин развернулся — если обойти корпус, можно почти без потери времени дойти до главного здания другой дорогой. Главное, чтобы его не заметили и не увязались следом — тогда от них так просто не отделаешься, а опаздывать на факультативы не хотелось. Подобные мысли вызывали невольное раздражение. Всего за полгода все это словно бы стало нормой — избегать встреч с одноклассниками, внимательно следить за вещами, игнорировать ехидные замечания, держаться поближе к друзьям... Игра вошла в повседневную жизнь и перестала быть чем-то из ряда вон выходящим — как для него, так и для большинства учеников. Должно быть, именно способность человека привыкать и приспосабливаться держит игру в силе так долго. А раз так, насколько же сложно будет разорвать этот порочный круг?.. Погруженный в тревожные мысли, Кевин на автомате свернул за угол здания и тут же замер, удивленно глядя на словно ниоткуда появившегося перед ним человека. Точно так же застигнутый врасплох, тот торопливо вскочил с колен, машинально отряхиваясь. Большой рыжий кот у его ног недовольно мяукнул, требуя внимания, но затем вновь вернулся к миске, стоящей перед ним. Кевин неуверенно посмотрел на неожиданно встреченного человека, которого он, как раньше думал, знал так хорошо. — Марк… На мгновение вокруг повисла неловкая тишина, вновь неожиданно нарушенная громкими голосами за спиной. Обнаружив перед собой помимо «пустышки» «короля» одиннадцатых классов, одноклассники Кевина, что появились из-за угла, заметно смутились. Не зная, стоит ли им надеяться на содействие или, напротив, убираться подобру-поздорову, они неуверенно мялись на месте, глядя на Марка. Тот недовольно поморщился. Серые глаза словно мгновенно подернула корка льда, и тот же холод зазвучал и в голосе. — Вам что-то нужно? — Эм… Нет, ничего, — правильно истолковав тон одиннадцатиклассника и его взгляд, пробормотал один из преследователей. Перешептываясь и зло косясь на одноклассника, те поспешно ретировались. Кевин едва заметно вздохнул и, улыбнувшись, вновь повернулся к Марку. — Спасибо. Похоже, ты меня спас. — Э… Да, — неловко кивнул тот, поспешно отводя взгляд. Ледяная собранность и уверенность в собственных силах, что только что испугала преследователей Кевина, мгновенно исчезла, разбившись об искреннюю теплую улыбку. — А что ты здесь… — Кевин осекся, только сейчас заметив с урчанием вылизывающегося рыжего кота, а чуть вдалеке — еще одного, серого. Затем, улыбнувшись еще шире, вновь перевел взгляд на Марка. — Как ты умудрился найти их даже здесь? Нет, я знаю, что они тебя любят, но чтобы настолько, — едва сдерживая смех, произнес он. — Так на тебя похоже. Присев на корточки, Кевин потянул было руку к коту, но Марк поспешно перехватил его за запястье — почти на автомате, по давней детской привычке. — И что ты делаешь? — недовольно поинтересовался он, аккуратно отодвигая пушистое создание подальше. — У тебя аллергия, между прочим. То, что они проводили так много времени вместе, легкомыслие Кевина вкупе со слабым здоровьем и пусть небольшая, но разница в возрасте — все это в результате быстро определило его за ответственного и старшего, и он постепенно накрепко привык к этой роли. — Ну да. Но немного же можно, — с сожалением протянул Кевин. — Когда ты так раньше говорил, всегда доставалось мне, — обреченно вздохнул Марк. — Пора бы уже стать осторожнее! Самому же потом хуже будет. И вообще… Случайно встретившись со взглядом светлых смеющихся глаз, он осекся, только сейчас сообразив, что все еще слегка сжимает чужую руку. — Извини, — поспешно произнес он, отстраняясь и тревожно глядя на собеседника. — Не извиняйся. Ты меня очень выручил сегодня. Я уже думал, опоздаю… Ой! — Кевин поспешно потянулся за телефоном и тут же облегченно вздохнул — времени еще хватало с лихвой. — Ты же в главный корпус? Те ребята, скорее всего, еще ошиваются где-то поблизости, так что… Может, пойдем вместе? Все равно мне тоже в ту сторону... — отводя взгляд, неуверенно спросил Марк. И, услышав беззаботное: «Да, конечно», изумленно вздрогнул, неверяще глядя на собеседника. А затем, опустив голову, едва заметно улыбнулся в ответ. *** Порой нет ничего хуже, чем сидеть в четырех стенах наедине со своими мыслями — особенно если они не слишком приятные. Даже небольшая проблема постепенно кажется все более непреодолимой, а перед глазами встают новые безрадостные перспективы. В такие моменты можно додуматься черт знает до чего — и ведь немного позже сам удивишься, как умудрился так все усложнить. Но это будет после. А пока главное — не наделать глупостей. Рэй коротко кивнул и захлопнул крышку ноутбука, на экране которого все еще мигало новое сообщение. Если Джокер рассчитывал на то, что, растерявшись и испугавшись, он где-то ошибется и сам разрушит все схемы и планы, что ребята уже построили, — тот точно этого не дождется. Стараясь отбросить дурные мысли, Рэй натянул куртку и поспешно вышел на улицу. Ноги сами привычно вели его по проторенному маршруту — к учебным корпусам. Они никогда не вызывали у него теплых чувств — пока не нашелся человек, легко делающий приятным абсолютно любое место одним своим присутствием. Десять минут спустя он уже стоял перед дверью в музыкальный класс, прислушиваясь к мягким звукам фортепиано, доносящимся оттуда. Факультативы уже закончились, но Рэй был уверен, что Кевин останется там и после — будь его воля, тот, должно быть, вообще не вылезал бы из кабинета музыки. Вспомнив день, когда впервые услышал эту игру, Рэй едва заметно улыбнулся — тогда он так же стоял перед дверью, прислушиваясь к нежной мелодии, что лилась из класса, и не решаясь войти. Стараясь сделать это как можно тише, чтобы не отвлекать играющего, Рэй зашел внутрь. Впрочем, его приход в любом случае вряд ли был бы замечен. Из приоткрытого окна в коридор тут же устремился порыв ветра, раздувший занавески и взъерошивший каштановые волосы, но человек, сидящий за фортепиано, даже не обернулся. Кевин всегда полностью погружался в свою игру, не замечая происходящего вокруг, — и, должно быть, именно это делало ее такой чистой и яркой. Звонкие переливающиеся трели мгновенно окружили слушателя, не позволяя сдвинуться с места, — лишь напряженно наблюдать за их переливами. Косые багрово-золотые лучи заходящего солнца, перемешиваясь с акварельными тенями, скользили по стенам, переплетаясь с музыкой в единое целое. И казалось, тонкие пальцы музыканта не столько создают музыку, сколько лишь передают то, что витает в воздухе вокруг, — едва заметные переливы эмоций, чувств и впечатлений, подаренных морозным ярким закатом. Такое же ощущения испытываешь, когда полностью погружаешься в интересную книгу — так глубоко, что теряешь ощущение реальности. И теперь Кевин словно мимоходом захватил и его в свой мир, подарив немного волшебства. Затаив дыхание, Рэй жадно вслушивался в затихающие отзвуки уже завершающейся мелодии, изумленно глядя на такой знакомый силуэт, слегка покачивающийся в такт музыке. Среди теней и яркого закатного света казалось, что стоит потерять его из виду, как он неминуемо исчезнет. Странное, ничем не обоснованное, это ощущение заставляло пристально вглядываться в человека напротив — в каждую черточку лица и каждое мимолетное движение. И почему-то — может, виновата была музыка — от этого зрелища перехватывало дыхание, и сердце в груди то замирало, то вновь набирало ход вслед за причудливыми переливами мелодии. В воздухе уже растаял последний аккорд, и волшебство начало исчезать, растворяясь в тишине, а Рэй все еще стоял на месте, пытаясь поймать ускользающие чувства, — пугающие, неопределенные, сейчас они казались такими чистыми и ясными… Разве можно было не заметить раньше? Кевин, медленно опустив руки и подняв голову, коротко вздохнул. Сейчас он выглядел так, словно только что проснулся и теперь медленно возвращался в привычную реальность. Затем обернулся ко все еще замершему у дверей Рэю и приветственно улыбнулся.