Теневая игра

Дорога до учебного корпуса оказалась неожиданно короткой — вот он уже появился перед глазами, и впереди замаячило скорое прощание. Отбросив сомнения, Марк резко остановился. Кевин поднял на него растерянный взгляд. Невысказанные слова повисли в воздухе неловкой паузой. Куда проще было бы просто написать — записку, SMS, интернет-сообщение. Но идти по пути наименьшего сопротивления — далеко не всегда лучший вариант. — Простого извинения здесь будет недостаточно, знаю. Но все же… — наконец начал Марк, с досадой понимая, как неуверенно и неубедительно звучат его слова. — Я не могу сделать вид, будто ничего не было. Поэтому… Кевин коротко вздохнул, опуская руки на колени, и медленно обернулся. Последние отзвуки мелодии таяли в лучах догорающего закатного солнца, что окрашивало в теплые, яркие тона все вокруг — парты, пол, черно-белые клавиши пианино... Его лучики плясали на темных волосах парня, замершего в дверях, сверкали в капельках от растаявшего снега на одежде вошедшего, в изумленно распахнутых светло-серых глазах. Сейчас в них явственно читались восхищение, удивление и что-то еще, тревожное, яркое, незнакомое. Видеть Рэя таким непривычно — тот всегда старался спрятаться от прямых взглядов за маской безразличия, скрывая все эмоции и чувства, словно что-то постыдное и ненужное. И случайно поймать на его лице такое искреннее выражение было отчего-то очень радостно. Кевин даже пожалел, что особо не умеет рисовать — было бы здорово запечатлеть этот момент не только в памяти… Незаметно для самого себя мягко улыбнувшись, он приветственно махнул рукой. Изумленно моргнув, точно приходя в себя, Рэй с заминкой ответил на приветствие. Всего за мгновение от эмоций, только что так явно читающихся на его лице, не осталось и следа — только в светлых глазах вместе с лучиками закатного солнца все еще плескалось что-то теплое и яркое. — …знаю. Марк растерянно замолчал. Теперь Кевин стоял прямо напротив него. В светлых глазах плескались грусть, усталость и... понимание. Марк невольно подумал о том, что страх и злость были бы куда понятнее и ранили бы меньше. Так же, как и тогда. Чаще всего за ошибки человек наказывает себя сам — рано или поздно. Вместе с новым осознанием — того, что уже ничего не исправить, — вновь нахлынуло отчаяние. Почему все получилось именно так? — Прости… — низко опустив голову, совсем тихо произнес Марк. Взгляд заволокло пеленой, и в тишине было слышно только, как бешено колотится в груди сердце. Тонкая рука осторожно дотронулась волос — мягкое, невесомое прикосновение. Затем Кевин медленно отступил на шаг назад и коротко кивнул, едва заметно улыбнувшись. Очарование, навеянное музыкой, исчезло — но все равно осталось в сердце что-то светлое и очень личное, поделенное лишь на двоих. Рэй невольно улыбнулся в ответ на приветствие, поспешно заходя в класс. — Разве сегодня есть дополнительные занятия? — удивленно поинтересовался Кевин. — Ну, мне было по пути, вот и решил заглянуть, — пожал плечами Рэй. — Значит, пойдем вместе. Подождешь немного, пока я соберусь? — благодарно кивнул в ответ его собеседник, тактично сделав вид, что поверил в случайность встречи. Тот тем временем слегка нахмурился, бросив взгляд на приоткрытую форточку. — Сидеть зимой на сквозняке — не лучшая идея, — недовольно проворчал он, укоризненно глядя на Кевина. — Тем более… — Не договорив, Рэй аккуратно закрыл окно. Впрочем, Кевин и сам прекрасно понял, что тот имел в виду. — А ты подхватил эти замашки от моих домашних, да? Это, видимо, происходит со всеми, — со вздохом заметил Кевин. — Думаешь? Да нет… хотя, может, ты прав, — задумчиво протянул Рэй, вспоминая каникулы. Время, проведенное в гостях у Кевина, и впрямь незаметно для него самого отпечаталось в сознании. Чем дольше находишься в том доме, тем заметнее становится, как трепетно и бережно относятся в молодому наследнику все вокруг — от слуг до членов семьи. И это слегка тревожное состояние невольно передавалось каждому, кто вступал в стены особняка. Такое отношение было неудивительно — долгожданный первенец всегда становится объектом повышенного внимания, а Кевин к тому же рос болезненным и слабым ребенком, невольно заставляя без конца волноваться о себе. «Сейчас все гораздо лучше, но они все равно перестраховываются по старой памяти. В школу вон не хотели отпускать даже на выпускные классы», — как-то ответил Кевин на немой вопрос Рэя. Тот мысленно продолжил фразу: «Так что если узнают, что что-то неладно — наверняка сразу же снова заберут домой». Тогда же, в гостях, он понял, откуда эта извечная светлая улыбка, ясно говорящая: «У меня все хорошо», адресованная волнующимся домашним и друзьям, и перестал доверять ей так безоговорочно. Внимательно вглядываясь в знакомые тонкие черты лица, он пытался понять — насколько правда, что ему говорят, полна и абсолютна. Насколько все «гораздо лучше», насколько беспочвенны опасения семьи Кевина, как долго тот останется в школе… Множество вопросов, которые он не отваживался задать. В который раз поражаясь тому, до чего сложное бывает понять тех, кто рядом, по сравнению с посторонними. Или ему только казалось, что он видит их насквозь? — Ну, пойдем? — окликнул его Кевин, закончивший собирать вещи. Кивнув, Рэй поспешно направился за ним, пытаясь выбросить из головы тревожные мысли. *** В детстве Дэниэлу нравилась собственная внешность. Он еще не понимал до конца, что «красиво», а что нет, но внимание взрослых и их восхищение льстило. С возрастом он постепенно начал замечать, что выделяется, — и неосознанно пользовался этим. Мягкая улыбка, небрежное движение рукой, трогательный взгляд из-под светлой челки — все эти мелочи помогали легко расположить к себе людей или сгладить проступок. Но уже в конце младшей школы подобное внимание к собственной персоне начало утомлять. К тому же тонкие, детские, почти девчачьи черты лица не спешили заостряться, и чем старше становились ровесники, тем сильнее он выделялся среди них. А восхищенные возгласы взрослых в духе «какой милый мальчик» уже не вызывали большой радости. Впрочем, тогда рядом были друзья, которые не особо обращали внимание на внешность. Все изменилось, когда он перешел в новую старшую школу. Это была случайность — какой-то знакомый матери предложил место в довольно престижной школе с проживанием, когда она сетовала о проблемах с переездом. Дэниэл не горел желанием уезжать, но не спорил. Он так и не смог поладить с отчимом — они остались друг для друга чужими людьми, и потому парень чувствовал, что его присутствие — помеха, пусть никто и не сказал бы ему это в глаза. Именно в новой школе Дэниэл возненавидел собственную внешность. Бледная кожа, мягкие пепельные волосы, обрамляющие строго очерченное, тонкое лицо, яркие синие глаза, хрупкое телосложение… Все это с самого начала выделяло новенького в школе для мальчиков и вызывало весьма странный пристальный интерес. Именно в то время он привлек внимание Винса — одиннадцатиклассника с, как узнал он потом, не лучшей репутацией. Спустя неделю после их первой встречи его перевели к тому в комнату. Вскоре Дэниэл узнал, что его новый сосед — близкий родственник кого-то из руководства школы. Что он из тех людей, которые добиваются всего, что пришлось им по вкусу, любыми средствами. Что по вкусу Винсу пришелся именно он. Именно тогда его жизнь на год превратилась в ад. Если бы Винс был не в одиннадцатом, все бы, наверное, сложилось по-другому. Дэниэл или сразу сломался бы, или все же обратился за помощью. Но эта мысль — «даже меньше года» — не давала погрузиться в отчаяние от осознания собственной беспомощности и поддерживала с того самого момента, как он понял, что интересуется им новый сосед уж точно не как хорошим собеседником. «Еще семь месяцев. Пять. Всего три», — упорно повторял он про себя, с ужасом глядя в темные, остро блестящие в полутьме комнаты глаза напротив. «Надо же, какой тихий. Вижу, урок был усвоен? Думаю, ребята не откажутся снова помочь, если я не справлюсь, но нам обоим совсем этого не хочется, верно?» — ровный, слегка насмешливый голос — так говорят с неразумными детьми. Прохладная рука скользнула по лицу, и Дэниэл крепко зажмурился, невольно отстраняясь. «Всего шесть месяцев». Винс быстро потерял к нему интерес — видимо, переключился на кого-то еще, не позволяя, однако, Дэниэлу отселиться и изредка напоминая о себе. Но это было уже не важно — уже сам факт нахождения рядом с этим человеком вызывал сковывающий тело ужас и бесконечное ожидание беды. Дэниэл знал, что парень, который жил с Винсом в позапрошлом году, перевелся в другую школу — и прекрасно понимал причину. Порой он чувствовал жгучую зависть к своему предшественнику, что сумел вырваться из этого замкнутого круга. Ведь попроси он, чтобы его забрали из престижной школы, в которую он попал лишь по «счастливой случайности» и со льготами, мать непременно потребует назвать причину. Даже то, что у Винса родня среди школьного руководства, наверное, не слишком тому помогло бы при обвинении в домогательствах и насильственных действиях по отношению к ученикам. Дэниэл прекрасно понимал все это, и угрозы Винса не так уж пугали — хуже уже не будет. Но одна мысль о том, что придется вспоминать и кому-то пересказывать произошедшее (и не раз), а затем ловить на себе сочувственные, любопытные взгляды и наблюдать, как стремительно разносятся вокруг слухи и сплетни, пугала не меньше, чем еще несколько месяцев в этой чертовой комнате. Ведь тогда ему никогда не дадут обо всем забыть, словно о страшном сне, да и наивно было бы думать, что все симпатии окажутся на его стороне. Так думал он поначалу — а потом понял, что момент, когда можно было просто пожаловаться кому-то, прошел. Теперь уже точно зададут вполне резонный вопрос — «Почему же ты ждал так долго?», ответить на который будет не так уж и просто. — Ты просто чудо, — мягкий тихий голос и обманчиво ласковое прикосновение к волосам заставляют вздрогнуть, точно от холода, и крепко зажмуриться. «Два месяца, — уже засыпая, едва слышно прошептал сам себе Дэниэл, свернувшись в клубок под одеялом и обхватывая плечи руками, словно пытаясь стереть чужие прикосновения. — Всего лишь два месяца до выпускного». *** Шин протянул брату газету, наблюдая за реакцией Дерека, который погрузился в чтение. В голове крутились мысли о только что прочитанном, и Эшфорд-младший пытался разложить информацию по невидимым полочкам, чтобы в нужный момент суметь достать ее, а не рыться по закоулкам памяти. — Значит, игра началась с подачи учителя, — нарушил спустя пару минут тишину в архиве Дерек, откладывая в сторону газету и поднимая взгляд зеленых глаз на близнеца, — интересно выходит. —Что же могло пойти не так? — прошептал Шин, складывая папки обратно в коробку, чтобы поставить ее на место. — Да что угодно, — ухмыльнулся старший из братьев, присел на пол возле окна и, выключив фонарик на телефоне, погрузил комнату в темноту, — детки —непредсказуемые существа, и могли перевернуть смысл игры с ног на голову. Больше ничего не нашел? Глаза обоих уже привыкли к полумраку, поэтому Дереку не составило труда уловить силуэт брата, покачавшего головой. Старший из близнецов протянул руку вперед, хватаясь за рукав толстовки Шина, и потянул на себя, заставляя младшего сесть рядом. — Я уверен, что в таком количестве коробок мы можем найти что-то еще, — вздохнул Шин, положив голову на плечо близнеца и смотря вперед, на темные стеллажи, забитые коробками. — Просто на это уйдет гораздо больше времени, чем я предполагал. — А ты думал, что информация о том, что произошло в школе так давно, будет у всех на виду? — Нет, но я надеялся на лучшее, — тихо фыркнул младший брат. — Остается надеяться на информацию, которую смогут достать другие. Может, там будет что-то полезное? Дерек пожал плечами, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от пыли, летающей по помещению. Им пора было возвращаться, пока есть возможность проскользнуть в комнату не замеченными ни охраной, ни ранними пташками — учениками или учителями. Тихо открыв окно, Дерек выглянул наружу и, не увидев ничего и никого подозрительного, бесшумно выпрыгнул на улицу. Следом за ним на земле оказался Шин, который умудрился и окно за собой захлопнуть. Эшфорд-старший кивнул в сторону корпуса с общежитиями, и близнецы двинулись туда так же, как и шли сюда, обходя камеры слежения и охрану. Уже в комнате, прислушиваясь к ровному дыханию уснувшего Дерека, Шин продумывал план, как попасть в архив еще раз. Если получится, и он сможет уговорить Рэя или Алин пойти с ним, то можно не прибегать к помощи Дерека. Он понимал нежелание старшего участвовать в их авантюре, но и отказаться тот не мог, когда Шин дал согласие помочь в расследовании и поимке Джокера. А еще что-то настойчиво билось в голову, но Шин никак не мог ухватиться за эту ниточку и подтянуть мысль к себе поближе. Только чувствовал, что это что-то важное, без чего мозаика не соберется полностью, открывая правду на пути к личности Джокера. Утром Шина подкараулил Джейк, который специально дожидался, пока младший брат останется один, чтобы не нарваться на гнев Дерека. Он схватил удивленного подростка и затащил в один из пустующих классов, на ходу закрывая за собой дверь. — Джейк? — только и успел пикнуть Эшфорд, услышав щелчок замка, и повернулся к однокласснику. Он не боялся новых издевок со стороны «дамы» — тот наверняка еще помнил об их встрече в роще и не станет лезть на рожон в одиночку. — Поговорить надо, Эшфорд, — сразу перешел к делу Найт, присаживаясь на одну из парт. — Не боись, я тебя не трону. Сдался ты мне. — Очень этому рад, — язвительно протянул Шин, на что Джейк как-то добродушно ухмыльнулся. Эшфорд тихо сглотнул, наблюдая за парнем, который явно пребывал в добродушном расположении духа. — Так о чем ты хотел поговорить? — Я видел вас с Дером вчера, ускользающих из общаги, — просто произнес «дама», наблюдая, как с лица собеседника слетают краски и он бледнеет. — Не стоит переживать, я вас закладывать не собираюсь. У меня есть предложение. — Что ты хочешь? — тут же напрягся Шин, даже не скрывая своего нервного состояния. В конце концов, он не Дерек, который при любых ситуациях (ну, почти любых) оставался невозмутимым. — Я помогу вашей компашке в поисках Джокера. — Как ты узнал?! — Несложно было, — просто пожал плечами Джейк и, поставив локти на колени, чуть наклонился вперед. — Вас, ребятки, несложно раскусить. Но сейчас о другом. — Шин кивнул, внимательно слушая одноклассника. — Я делюсь с тобой информацией касаемо игры и того, что произошло здесь десять лет назад, даю имена и фамилии, а ты взамен помогаешь мне сблизиться со своим близнецом. И моя информация будет достоверна. Не забывай, что в то время здесь учился мой брат. Шин лихорадочно обдумывал сказанное Найтом. Соблазн был слишком велик — они могли получить данные из первых уст, ну, почти из первых. Хотя все еще оставался шанс, что Джейк преследует свои цели, может подставить их в любой момент, и это приведет к большим проблемам не только для близнецов — как выпускников, но и для остальных ребят. Пятьдесят на пятьдесят. Либо поверить, либо отказаться. Как же Эшфорд жалел сейчас, что рядом нет Дерека, который всегда доверял своей интуиции и редко ошибался в правильном выборе. Найт, наблюдавший за терзаниями Шина, тяжело вздохнул, поднимаясь со стола, и направился к выходу из кабинета, по дороге задержавшись у младшего близнеца и шепнув ему на ухо: — Тайлер Денвер. А затем просто вышел из класса, оставляя Эшфорда посреди комнаты, погруженного в свои мысли. Джейк был уверен — это имя знакомо Шину не понаслышке, а значит, недолго ждать, когда младший брат Дера прибежит к нему за новой информацией. *** После того, как Винс выпустился из школы, все действительно стало налаживаться, неожиданно для самого Дэниэла. Когда, приехав после каникул, он узнал, что его переселяют в другую комнату, ему уже начало казаться, что все повторяется, — но эти мысли развеялись, стоило поближе узнать нового соседа — такого же новенького, каким в прошлом году был он сам. Алекс стал единственным, кто не смотрел на него косо, — хотя до него наверняка доходили смутные слухи о Винсе и всем, что с ним связано. Он ни о чем не спрашивал — просто был рядом, словно так и надо, и имел уникальный дар появляться в нужный момент и без лишних слов и суеты протягивать руку помощи — и Дэниэл отчаянно хватался за нее раз за разом, словно пытаясь сбежать от прошлого. С Алексом было легко и спокойно, а то, что их отношения постепенно перешли грань дружбы — так естественно и… правильно? Словно так и должно было случиться с самого начала. Все шло до неправдоподобия хорошо, прошлое милосердно стиралось из памяти, и казалось, даже его отголоски не достигали сознания… До того разговора. Эрик был его одноклассником и, кажется, слегка общался с Винсом, но лично они никогда не пересекались. Во всяком случае, Дэниэл так считал, и потому слова Эрика застали его врасплох. — Судя по всему, по Винсу ты не слишком скучаешь, — с усмешкой поинтересовался тот, окидывая его пристальным взглядом. — И даже уже подыскал замену? Или тот тип — это так, для себя? — Не понимаю, о чем ты, — холодно отозвался Дэниэл. — Я там был, между прочим. У Винса. Неужто не помнишь? — еще шире усмехнулся Эрик. — Возможно, тебе просто было немного не до того. Но зрелище было то еще, хоть Винс нас и выставил на самом интересном. Вот я подумал. Если тебе уже все равно, как насчет того, чтобы зайти ко мне как-нибудь? Скажем, завтра вечером? Мир перед глазами дрогнул. Чувствуя, как лицо заливает белизна, Дэниэл поднял на него полный ужаса взгляд. Потому что прекрасно понял, где именно Эрик был и что видел. Тот вечер и «воспитательный урок» от Винса, преподнесенный при первых попытках сопротивляться, который он так старался забыть (и это ему почти удалось). После выпуска одиннадцатых в школе не должно было остаться никого, кто знал о происходящем, — так Дэниэл думал. И только сейчас ужас вновь наполнил сознание. Кто еще находился там? Смутные пятна лиц, насмешливые голоса, резкие, смазанные прикосновения вспыхнули в голове и тут же погасли — к горлу подкатила тошнота, сердце бешено забилось в груди. Словно со стороны Дэниэл услышал свой голос: — Даже не мечтай. Это невозможно. — Вот как? Может, мне стоит поделится с кем-нибудь воспоминаниями? Скажем, с твоим новым дружком? — Если ты кому-то расскажешь — хуже будет не мне, не так ли? Подставишь не только себя, но и Винса, и еще пару выпускников, а уж если разбирательство начнется... Ты уверен, что стоит? — Холодный, насмешливый, ровный голос принадлежал словно кому-то другому. Его слова определенно произвели действие — энтузиазма и уверенности в себе на лице Эрика поубавилось. — Думаешь, все так просто закончится? — упрямо произнес тот. — Посмотрим, как запоешь потом. — Посмотрим, — холодно ответил Дэниэл, радуясь, что голос все же не дрогнул, а затем развернулся и стремительно пошел прочь, пока еще не потерял над собой контроль. Паника медленно разливалась под кожей, мешая нормально вздохнуть. Зайдя в комнату, Дэниэл сумел только откинуть в сторону сумку и без сил рухнуть на кровать, стараясь успокоиться. Ну уж нет. Ни за что он не позволит повториться всему этому. Ни за что не позволит Алексу узнать обо всем, что тогда случилось. Ни за что… Спустя неделю, при взгляде на карту короля в руках, эти мысли вспыхнули в голове с новой силой. Губ коснулась слабая улыбка. Дэниэл сразу понял, что и игра, и полученная карта были спасением. Пока есть власть — никто не посмеет напомнить ему о прошлом, и уж тем более — рассказать Алексу, никто не решит, что уже побывавший в «пользовании» старшеклассника парень — легкая добыча, никто не сможет шантажировать его, а кроме того — появится шанс отомстить тем, кто уже пытается этим заняться, и участникам тех событий. Главное — сохранить в своем распоряжении карту короля любой ценой. И пока, даже несмотря на отмену игры, ему удавалось неплохо держаться… Голос за спиной заставил отвлечься от раздумий и поспешно обернуться. «Мы выяснили, кто является вторым наблюдателем», — поспешно выпалил Роб — один из его нынешних помощников, довольно улыбаясь. Дэниэл порывисто вскочил с места, едва сдерживая ответную ликующую улыбку. Стоит лишь разобраться с этим препятствием — и все будет хорошо. Осталось совсем немного. Коротко вздохнув, он кивнул в ответ и поспешил за приспешником туда, где его уже ждала импровизированная «свита» из тех, кому игра пришлась по вкусу, и… неизвестный стукач, которому не повезло попасться. *** Над холмами, среди которых стояла школа, уже опускалась синяя вечерняя кисея. Тени сливались с землей, разрастаясь до такой степени, что поглощали все вокруг, и воздух окрасился в акварельно-синий цвет. К ночи похолодало, и при каждом выдохе изо рта вырывалось едва заметное облачко пара. Рэй задумчиво наблюдал за ними, искоса поглядывая на идущего рядом Кевина. Обычно им хорошо молчалось вместе — в конце концов, настоящая дружба определяется именно отсутствием неловких пауз, когда даже молчание вполне себе устраивает обоих, и необязательно постоянно мучительно придумывать темы для разговора. Но сегодня что-то изменилось. Что-то, что безумно сложно выразить словами и почти невозможно донести до другого человека. Словно тонкая пелена протянулась между ними, перекрывая доступ к привычному общению. И даже если осмелиться отдернуть ее — перед тобой откроется что-то новое, неизвестное, и тогда пути назад уже не будет. — Как встреча с ребятами, кстати? Удалось что-то узнать? В этот раз у меня не получилось прийти, но в следующий… — тем временем поинтересовался Кевин, внимательно глядя на него, — когда он смотрел так, лгать ему было практически невозможно. «Необдуманные действия могут затронуть кого угодно и как угодно. Это то, что вам следует знать. Действительно хотите идти до конца?» Текст нового сообщения вновь вспыхнул в голове, и мгновенно вернулись тревожные мысли. — Может, и не стоит, — осторожно протянул Рэй. Затем продолжил, увереннее и быстрее — жилой корпус был уже совсем рядом, а значит, разговор больше некуда откладывать. — Ты ведь играешь на весеннем балу, верно? Репетиции — и так большая нагрузка, не нужно отвлекаться еще и на это. Народу хватает. И потом, с твоей картой слишком рискованно впутываться в такие вещи. — Я понимаю, о чем ты, — кивнул Кевин. — Но я не могу вот так отказываться, когда мы уже решили идти до конца. К тому же… — Будет гораздо хуже, если тебя заберут из школы. Или… — проглотив самые мрачные прогнозы, Рэй торопливо продолжил: — У Карин есть Марика, у Дерека — Шин. Они под защитой высших карт, но даже их влияние не может распространиться на всех, так что мы остаемся уязвимым звеном, — горячо выпалил Рэй. Бесшумно распахнулась и закрылась дверь жилого корпуса, в лицо повеяло уютным теплом — за разговором дорога пролетела быстро. Кевин остановился — теперь он стоял спиной к нему, и то, что его лица не было видно, только усиливало волнение. Все доводы, все слова звучали совершенно не так, как должны были, и это порядком раздражало. — Даже так я все равно не могу стоять в стороне и ничего не делать, пока вы этим занимаетесь. Пока ты этим занимаешься, — уверенно произнес Кевин, на автомате щелкая кнопкой лифта. Тот бесшумно распахнулся, и оба шагнули внутрь, каждый погруженный в свои мысли. Подъемный механизм едва слышно зашуршал — яркие лампочки-указатели напротив каждого словно отмеряли время, оставшееся до конца разговора. 1… 2… 3… — …рядом. Кевин неуверенно обернулся, пытаясь понять произнесенную совсем тихо фразу. — Достаточно того, что ты будешь рядом. Больше ничего не нужно, — уже громче, почти с вызовом торопливо повторил Рэй. Кевин изумленно взглянул на собеседника. Затем неуверенно кивнул, неожиданно смутившись, — уж очень серьезно и обескураживающее честно горели серые глаза напротив, придавая этой довольно простой фразе что-то очень важное и личное. Заметив замешательство Кевина, Рэй и сам растерялся, только сейчас понимая, как странно прозвучали собственные слова — а ведь он всегда старался сначала думать, а потом говорить! Неловкую тишину разрушил звонкий сигнал лифта, приехавшего на нужный этаж нужного этажа. Дверцы приветственно распахнулись. — Мой этаж... Тогда до завтра? — неуверенно произнес Кевин, делая неохотный шаг к выходу. Разговор вроде бы и не закончился, но как его продолжить, оба не знали. Куда проще разойтись сейчас и сделать вид, что ничего не было, при следующей встрече... — Да, конечно, — с короткой заминкой ответил Рэй — сам он жил на несколько этажей выше. — Увидимся… Уже после того, как он вышел на своем этаже и шагал по коридору, его застал сигнал об SMS — и, взглянув на экран, Рэй неожиданно радостно улыбнулся этому самому простому сообщению. «Конечно буду». Опустив мобильный телефон, Кевин коротко вздохнул. Этот разговор объективно совсем не тянул на значимое событие — но те слова неожиданно зацепили, не давая покоя. Кевин прислонился к стене лифта, слегка тряхнув головой и стараясь собраться с мыслями. Слова Марка, с горькой усмешкой сказанные на прощание, вновь пришли на ум. «С ним все по-другому, да?» — По-другому? — негромко переспросил сам у себя Кевин и вновь покосился на телефон, что все еще сжимал в руках.