First you dream, then you die

Жизнь. Безобидное слово, состоящее из пяти ни в чём неповинных букв. Но почему от этого существительного внутри бушует неудержимая буря боли, уничтожая всякую надежду на спасение? Почему его жизнь висит на волоске, а всё вокруг продолжает существовать дальше? Разве его гниющая изнутри плоть, отравленная разочарованием и печалью, не достойна большего? Разве Стайлз не заслуживает счастья? Поток неудержимых горьких слёз вырывается вместе с едва различимым тяжким вздохом. А в голове роятся вопросы, вечные вопросы, остающиеся, как показывает недолгая практика, без ответов. Где выход? Когда огромные каменные стены дадут трещину? Когда солнце начнёт согревать израненное юношеское тело? Когда темнота отступит, когда освободит от убивающих оков? «Нужно найти выход» — шепчет распалённый внутренний голос, готовый цепляться из последних сил за что угодно, лишь бы не умереть так скоро. Но его нет. Как и нет дальнейшей жизни в жестокости и человеческом безразличии. За что можно ухватиться покрепче и вырваться наружу? Что поможет стать свободной птицей, улетающей в синее безмятежное небо? Он устал от этой клетки, устал от беспомощности и собственной слабости. Стайлз всегда думал о будущем, стараясь не оглядываться назад. Ведь прошлое должно всегда оставаться прошлым, несмотря на все ошибки и проступки. И жить сегодняшним днём было довольно-таки просто. Но сейчас, когда мир прекратил казаться невероятным и удивительным, счастливое будущее меркло при малейшем воспоминании о зловещей ночи. Парнишка называл это переломным моментом в беззаботной жизни беззаботного подростка. Нельзя, конечно, было сказать, что он смотрел на всё окружающее через розовые очки, ведь мальчишка и его друзья познали всю прелесть сверхъестественной жизни, постоянно борясь за выживание. Но нынешняя ситуация отличалась от других: зло исходило от обычных смертных. И юноша не знал, что страшнее — когтистые твари или людская жестокость. А если две стороны неожиданно бы ворвались в его недолгую подростковую жизнь, то парень точно бы с головой погрузился в тёмный омут и погиб в собственных силках. И пока угрозой оставался Сэм, становилось чуточку легче. Но своего обидчика Стайлз боялся больше, чем сказочного мира, который прочно сплёлся с судьбами подростков. Любого монстра можно победить, но унижение и стыд невозможно никуда деть. Этот день всегда будут напоминать, к примеру, шрам, оставленный в порыве мужской страсти, соседний квартал, где случилось непоправимое. Любая мелочь будет сковывать тело от страха и ужаса, заставляя тщательно скрываемые чувства вырываться наружу. И Стилински точно не будет лучше. Существование в страхе не для него. Стайлз устал бороться, и это было единственное, в чём парень был уверен на все сто процентов. Ему нравилось множество вещей. Например, дождь или свинцовое небо, которое разрывалось на части желтоватым зигзагом молнии. Стайлз любил смотреть за буйствами природы, гулять изредка в одиночестве по зелёному лесу, такому душистому и прекрасному. Он любил холодное молоко и печенье в форме зверей. Любил отца и друзей. Любил Рождество и снег. Любил слушать песни All Time Low, а в особенности «Kids In the Dark» и «Hello Brooklyn». Глубоко в душе любил познавать сверхъестественный мирок, мечтая, что из этого они когда-нибудь извлекут пользу. Любил Лидию Мартин и ненавидел свою нерешительность. И это всё пропало. Рухнуло, как карточный домик. Его жизнь погребена под слоем страха и пыли, осколков надежды и счастья. Вот бы всё вернуть. Раньше эти мелочи были недооценёнными, а сейчас их катастрофически не хватало. В голове для них, кажется, нет места; в ней поселился огромный чёрный монстр, который заставляет делать страшные, жуткие вещи, он убивает, ломает, истязает, не даёт покоя ни днём, ни ночью. Внутри — темнота. В ней прячутся отголоски произошедшего, они скребут, рвутся наружу, и ничего невозможно с этим поделать. Стайлз потерял себя, своё тело, свой разум и свои мечты. Жить больше не было смысла, но решиться на отчаянный шаг постоянно что-то мешало. Он сидел на холодном кафельном полу, подобрав под себя ноги, пряча лицо в широкие ладони. Слёзы заполонили всё вокруг — юноша чувствовал на кончике языка специфический солоноватый вкус. Рука друга покоилась на плече. Поддержка, казалось, была неуместна и не нужна. Ему нужны были ответы, лишь только они. Эш толкал к пропасти, предлагая темноту, предлагая вечный сон. Приторно-сладкие речи настораживали, но что-то в них звучало убедительно, а что-то слишком абсурдно. И лучше бы он ушёл, а не терзал и без того слабое сердце. Эш говорил, но слова не задерживались в памяти. Он поднял свои заплаканные глаза на друга, пытаясь сдержать истерику, но внутри что-то подсказывало, что это конец. Стайлз любил свою жизнь, несмотря на недавнее происшествие. Опасность, загадки, потери — раньше это было грузом, от которого хотелось избавиться, а сейчас неудержимо вернуть. Парнишке нужно было найти ради чего стоит продолжать жить. За что бороться, а за что нет. Но руки опускались, шанса на жизнь, казалось, никогда и не было. Подросток мог бы поклясться, что играл со смертью на протяжении всего времени. И вот Она здесь: готова забрать безвольного мальчишку, застрявшего между мирами, не зная, куда нужно двигаться. Ему страшно, ему нужно принять решение. Отдаться когтистым лапам или остаться и найти силы жить дальше. Проблем много, а Стайлз один. От него каждый что-то требует: отец — откровений, Скотт — правды, Эш — скорейшего ухода, а Дерек — жизни. Парень не уверен, куда именно стремиться: наверх или вниз, всё кажется одинаковым и знакомым. Та же боль, те же люди, те же порезы, те же шрамы. Всё будто повторяется, движется, норовя убить в нём последнюю надежду. Стилински хочется остановиться на месте, почувствовать под ногами твердую землю, а не затягивающее болото. Решение. Требуется правильное решение. Это больше походило на арифметическую задачку: «У Стайлза была целая жизнь. Злые существа забрали у него спокойствие и умиротворение. Сэм — честь и надежду. Сам мальчик — право на дальнейшее существование. Вопрос: как избавиться от проблем, не навредив себе?». Он сидел и думал над ответом, ломал голову, решая уравнения и различные примеры, но решение ускользало от него снова и снова. Стайлз понимал, что многое было поставлено на кон. Понимал, что осталось всего несколько метров до финиша. Пару шагов, и всё решится. Рай или Ад. Жизнь или Смерть. «Люди всегда меня поражали, Стайлз. Только вы желаете смерти, а когда всё-таки конец близок, молите Всевышнего о жизни. Вы нелогичны, порой глупы и наивны, но продолжаете стоять на своём до самого конца. Вот только я не разобрался, чего хочешь ты. Спасения? Уже не актуально. Смерти? Ты не можешь проститься с жизнью. Наоборот? Желаешь умереть, но не хватает духу послать смерть? Или мечтаешь поделиться своим горем с другими? Ох, ты ведь их всех оттолкнул своим несносным характером, помнишь? Стайлз, прекрати нас водить кругами. Возьми себя в руки и решайся поскорее». Голос друга звучал с нотками раздражение и удивления. Внешние изменения продолжали поражать: абсолютно чёрные глаза без намёка на белок, острые зубы, зловещая улыбка, не покидавшая лицо, корявые пальцы с длинными ногтями и грубый голос, заставляющий всё внутри сжиматься от страха. Стилински перестал плакать, но продолжал периодически всхлипывать и шмыгать носом. — Что с тобой стало? — только и смог вымолвить подросток. «Ты убиваешь себя, а заодно и меня. Находясь на грани, ты делаешь нам обоим только хуже. От каждого твоего неверного шага в сторону существования становится невыносимо больно. Я знаю, что ты чувствуешь подобное. Стайлз, мой милый, тебе сложно, но выбор нужно сделать. И в чью пользу, думаю, не стоит говорить. Окружающие люди не знают тебя настоящего, даже твой оборотень ведёт опасную игру. Думаешь, эту машину для убийств могут интересовать проблемные подростки? Только я знаю, что творится у тебя внутри. Тьма. Стайлз, там необъятная тьма. От этого невозможно избавиться, тем более вылечить. Выпьешь пару таблеток аспирина или глицина? Может, какой-нибудь сладкий сироп? Если повезёт, платный психолог согласиться покопаться у тебя в голове, а в конечном итоге упечёт в клиники для слабоумных. Но ты не такой. Эта чернота стала частью тебя. Бежать нет смысла. Посмотри на меня. Хочешь стать таким же уродливым? Притворяться, скрываться за улыбкой, верить в лучшее, а внутри умирать от многочисленных противоречивых эмоций?» — Я хочу быть счастливым. Хочу снова научиться верить. Хочу стать тем Стайлзом, который ходил в школу и сражался против оборотней. Я научился скрываться за маской безразличия, я чувствую, что скоро стану собой. Стилински тихо посмеялся и снова заплакал. Чувствовать и стать — разные вещи. Ложные надежды безвозвратно разъедали восприятие, чувства, хрупкое сердце и гнилую душу. Он может обманывать Эша, отца, друзей, но только не себя. Вся жизнь обещает превратиться в сущий кошмар. Стайлз не справится, Стайлз сломается через день, два, месяц, год. Но сломается. Будет страдать, мечтать о теплоте и свете. А сейчас тьма. Вязкая, противная, убивающая. И одиночество, засевшее неприметной точкой внутри. «Я вижу твою неуверенность. Вижу нерешимость, страх, боль. Ты играешь в опасную игру, где победителей может и не быть. Ничто не вечно. Выхода может и не быть. И надежды тоже. Что тогда остаётся? Жить в постоянном страхе? Терпеть «подарки» судьбы, надеясь на лучшее? Искать в обычном дне скрытое послание? Что собираешься делать дальше? Я хочу помочь, показать места, где тебя ждёт лучшая жизнь. Неужели правда думаешь, что справишься с этим в одиночку? Здесь нет друзей, здесь враги. Давай убежим отсюда вместе? Мы будет частью чего-то большего, вечного. Нас определяют поступки, так покажи всем, на что способен Стайлз Стилински». — Да как ты понять не можешь, что это чертовски сложно. От меня сейчас зависит многое. А я не знаю, что выбрать. Хочу обратно в кровать к Дереку, хочу поговорить со Скоттом, извиниться перед отцом, хочу в школу. Но не могу переселить собственные страхи, не могу сдвинуться с места от оцепенения. Я — слабак. А таким нет места. Такими пользуются, таких не принимают. Хочешь, чтобы я покончил с собой? Я тоже хочу, но боюсь, — Стайлз кричал, вытирая рукавом толстовки крупные слёзы. «Мне тоже страшно, но ты же будешь не один. У тебя есть я — твой верный друг. Пусть моё изуродованное лицо не страшит тебя. Страшно за семью? Они справятся без тебя. Ты сам всё это прекрасно понимаешь. Возьми себя в руки. Прояви свой характер хотя бы сейчас. Покажи всем, что Стайлз не боялся, а боролся до победного конца. Так ты со мной?» — В-вместе? — дрожащим голосом спросил парнишка. «Вместе, — Эш садится рядом со Стайлзом, берёт осторожно лезвие в руки и глубоко режет кожу. Чёрная кровь стекает на кафель, но чудесным образом куда-то исчезает, не оставляя разводов на белоснежном кафеле. — Твоя очередь». Голова мальчишки болела от такого бешеного количества мыслей. Он должен был уйти, забрав с собой всё плохое. Близкие не заслуживают его, не заслуживают каждый день корить себя за подавленность сына шерифа. Стайлз уже взрослый мальчик, чтобы принимать самостоятельно подобные решения. Ведь остался один вариант. Самый оптимальный и безболезненный. Ответ на задачку получен — это смерть. Подросток будет скучать по своей уютной комнате, по своим друзьям, особенно по отцу и даже по Дереку. Каждый был для него частичкой родного и дорогого, его жизнь зависела от них. А сейчас она зависит от страха и от отчаяния. Выпутаться из проблем и собственных переживаний разве плохо? Отгородить близких от груза ответственности было просто необходимо. Он не мечтал о другой, может быть и лучшей жизни. Эта полностью устраивала его, даже сейчас, когда все руки были в глубоких порезах, когда кровь залила всё пространство вокруг. В его душе зарождается непонятное чувство. Свобода? Благодарность? Или сожаление? А может тревожность? Ему кажется, что скоро конец. И больше не будет никаких унижений, проблем, забот, важных решений, задач, ответов, больше никакого солнца, никакой тьмы. Лишь вечность.

***

Дерек просыпается, когда стрелка часов приближалась к восьми. Пустота рядом говорила об одном: мальчишка уже проснулся и принимал душ. Оборотень подложил руки под голову и широко улыбнулся. Подросток сдаётся. Понимает, что убивает себя изнутри, морит морально, не давая себе продолжать двигаться дальше. Скоро он станет тем самым Стайлзом, которого привыкли видеть окружающие. Вернётся в школу, начнёт находить новые неприятности и решать их вместе со своими друзьями-идиотами, которые возомнили себя городскими Мстителями. Мешать отцу, доставляя тем самым огромную кучу неприятностей, будет раздражать Дерека своей нескончаемой нудной речью обо всём на свете, находить разгадки и бегать за Лидией Мартин. Такой Стайлз нравился ему куда больше прежнего. Но сейчас подросток его замечает, не боится и ведёт себя вполне естественно. Сердце Дерека не способно на чувство. Так что тогда это? Мысли терялись в потоке запахов. Страх не спеша забирается в нос, перебивая сладковатый запах крови. Хейл принюхивается, неодобрительно рычит и подрывается к двери ванной. Шума воды не было слышно изначально — болван, бедный мальчик сводил счёты с жизнью, пока оборотень радовался собственным успехам. Громкие стуки в дверь глухо раздавались где-то внутри. Тихие слабые всхлипы резали слух Хейлу. Он не прекращал попытки ворваться внутрь, царапал дверь острыми когтями, кричал, просил выйти, просил прекратить. Дерек не заметил Джона, который вызывал 911 и плакал, глядя рассеяно на дверь. А потом всё как в тумане. Открытая дверь, врачи, изуродованный Стайлз, огромное количество крови и сожаления, слабое тело подростка в машине, наконец, больница и шокированная Мелисса. Дерек сжимал его руку, вытягивал боль, был просто рядом, не зная, что ещё сделать. Огромная сила и чуткий нюх сейчас были ни к чему. Он первый раз был беспомощным. Раздавленным. Слабым. Больничный коридор был забит пациентами. Стайлз был в хирургии, а Дерек с Джоном сидели снаружи и ждали врача. Напряжение витало в воздухе неприятным запахом, а гул вокруг лишь мешал сосредоточиться. Нервы были словно натянутыми струнами. Тяжёлый груз на сердце не давал вздохнуть; время текло слишком медленно. Больница — скопление всего плохого и негативного. Это не то место, где нужно задерживаться. Люди мелькали разноцветными пятнами, не задерживаясь ни на минуту. Дерек надеется, что и они здесь не задержатся.