Неисправимая жизнь

Меллори       Уже очень много лет разные люди спорят о разных вещах. Что естественно и неисчерпаемо.       Знать не могу, приятно ли вам африканское сафари, оазис в Атакаме на фоне четкого оранжевого рельефа гор, сформированных исключительно из неисчислимого количества миллиардов мельчайших песчинок, или, возможно вы предпочитаете пышущие ярчайшими в своем исполнении краски субтропиков и голубых аров на плече под палящими лучами дарующего и без того шоколадной коже сто процентов эргокальциферола, витамина Д, если угодно, а так же двести процентов структурных и функциональных повреждений кожи, солнца. Может быть, вы любите, когда дождь безжалостно хлопает по земле твердыми каплями, или, может, вас радуют и вдохновляют заснеженные склоны, заполоненные бесконечными туристами в смешных шапках и довольно-таки забавно, с садистской точки зрения, сворачивающими себе лодыжки, колени, а так же шеи, либо же, элементарное белое полотно, испещренное голубоватыми тенями под рельефными склонами и выступами.       Или вы любите мегаполис. Как я. Для меня, как и для большинства трудоголиков Нью-Йорка, которым влом пойти в универ и выучиться на кого-то, кто мог бы зарабатывать на поездку на Гавайи или тупо в более близлежащую Канаду, дабы полюбить более разнообразные и прекрасные пейзажи, нет в мире мирском ничего прекрасней. Вот исчез мой подорвавшийся балкон, вот исчезла почерневшая в доброй своей половине стена моего родимого дома, с моей родимой квартирой, ставшей наполовину полуразвалившимся феноменом, до той же половины засыпанным штукатуркой, бетоном, пылью и прочей фигней, использующейся при построении нынешних невысоких и неприметных трехэтажек. Осталась позади вся эта суета, забывались все соседи с их пострадавшей психикой, отступал страх перед неизвестностью, хотя бы потому, что у тебя в первую очередь тупо дух захватывало от простора, от слияния множества огней самого разного цвета и формы, в единую полноценную картину, дополняемую еще и тонкими нитями светло-серых магистралей, с мелькающими по ним точками разноцветных автомобилей, также разного размера и формы, тончайшей сети переулков, улиц, тротуаров, я видела почти все мосты города, включая даже Бруклинский, Манхэттенский и Хелл-Гейт, чего уж тут заикаться про Статую Свободы, кажущуюся на фоне ночного неба, да с такого расстояния маленьким размытым зеленым пятнышком с великолепными очертаниями.       И насладиться картиной сией некая дура в лице меня могла бы с наслаждением превеликим, ежели бы на панцире у антропоморфного черепаха не сидела и от страха не взахивала. Да, знаете, вот это немного мешает сосредоточиться: ужас, это раз, ужас перед высотой, это два, бесконечная тряска, это три, неудобное, не зафиксированное и шаткое положение на шероховатом панцире, испещренном глубокими темно-желтыми царапинами и наслойками роговых пластин, за который и браться страшно, а держаться надо. А еще очень-очень напрягает, если трехпалые ручищи этого уродца придерживают тебя за ягодицы, а возразить ты не можешь, потому что и сама от страха льнешь к этому существу так, что посмотри ты на себя со стороны, противно станет.       Да, я сидела на панцире у некого чудовища, несущего меня - внимание - куда-то через весь Нью-Йорк. И как же, спросите вы, умная-разумная Мел на это согласилась, не предположив даже, что именно уродищи сии могли дом ее подорвать специально, а потом не менее специально спасти, чтобы она, вся такая благодарная, на сотрудничество с ними согласилась, подписалась на смертельные приключения с бойнями-кровавыми перестрелками и печать поставила, предварительно на нее усиленно подышав. Да сама удивляюсь... Знаете, впервые ощутила себя наркоманом. Ибо после взрыва(в моем случае - буквального, в их случае - мозгового, в мозгу, то бишь, взрыва-то) приходить в себя препротивнейше, скажу я вам. Звон в ушах, свист в них же, мозг будто упирается в стенки черепа до боли в извилинах, мучит такая тяжкая мигрень, что я бы лучше сто раз сдохла, а еще в купе с высотой и быстротой мелькания перед глазами картинок разного цвета и фактуры, изматывающих и без того контуженный вестибулярный аппарат, меня тошнило.       Мы с этим уродом меняли высоту с такой быстротой, что я в первый раз в жизни пожалела, что я не птица и не имею в своем организме отдельного желудка для воздуха, кроме легких. Потому что мою глотку, мои бронхи и дыхательные проходы драло так, что я бы даже не удивилась, если бы они лопнули, разорвались и кровавой кашей излились на мою измученную харю. Так вот, про смену высоты...       Заикнусь еще раз, что не смотря на абсурдность и ужас сложившейся ситуации, я позволяла себе масенькую толику неудержимого девчачьего восторга. Ну, хотя бы потому, что я, ежели это для вас было секретом, вполне себе девчачьего пола существо. Серьезно, не думала, что кто-то в природе способен так быстро и без остановки бежать и прыгать, еще имея на себе семьдесят три кило веса в моем лице. Самый низкий небоскреб, на котором мы оказывались, открывал со своей наивысочайшей точки такой вид на любимый Нью-Йорк, что весь вышеописанный бред, рожденный из моего воспаленного мозга в момент сильнейшего в своем роде потрясения и чувства свободы, что, мол, открывается очень красивый вид, кажется жалкой и неполной картиной, не стоящей описания Нью-Йорка, как крупнейшего города штатов. Выбросите то, что я говорила про магистрали, улицы, огни, из головы и никогда больше не вспоминайте, потому что сейчас я видела нечто настолько потрясающее, что описывать это фактически не имеет смысла, потому как подобрать слова сложно. Описать можно лишь ощущения: сосущее чувство под ложечкой, постепенно преобразующееся в маленький комок внизу живота, меняющего высоту по мере подъема и спуска, настоящий огонь в самой глубине грудной клетки и уже более поверхностная давящая боль там же, пересохшие глотка, рот и губы, создается ощущение, что ты глотаешь песок. Именно в такие моменты просыпается щемящее чувство свободы и власти, а еще какой-то глупой радости, питаемой твоей же гордостью за то, что все эти глупые люди внизу, ставшие какими-то суетливыми муравьями в муравейнике, не имеют трудоспособности задрать голову и увидеть тебя, а ты следишь за ними, опьяненная этими невероятными эмоциями. Да, и помните, что всего этого восторга во мне была лишь жалкая толика, все остальное, конечно же, заполнял исключительно страх и ужас, так что я не маньячка.       Но позже, когда мало-помалу привыкаешь к этому, можно начать таки думать. Я не предвидела, что этот урод понесет меня на себе через весь город. Я вообще как-то смутно представляла, как мы сможем сбежать. Мой на тот момент оглушенный взрывом мозг не подумал о крышах и уж тем более о... методе передвижения. Я просто подумала об Изи, кстати, и сейчас думаю, о том, где она на данный момент может находиться, жива ли, здорова ли. Совместила все вышеописанное со своим желанием навешать ей люлей за знакомых, которые подрывают нашу квартиру крепко прижать к себе и согласилась принять помощь даже... от вот этого. Вот как только ощущу твердь под ногами, убью этого урода и его дружков, чтоб неповадно было чужие квартиры подрывать.       Скажите, что, возможно, это не они? Ой, да ладно, я вас умоляю! Не они, так Эйприл О'Нил, не Эйприл О'Нил, так... они, больше реально некому. А вот причины, почему же они отчаялись на такой смелый шаг, влекущий за собой их же смерть не без моей помощи, куда более глубокая, но от этого не менее тупая и бессмысленная. Помогать им я не собираюсь, ибо нет тупее реакции на то, что подорвали твой балкон и не осталось от него честного слова. О, вы оставили меня и мою сестру без постоянного жилья, при том, что денег на ремонт и восстановление у нас нет, чего уж заикаться о покупке другого жилья, а еще идти нам исключительно некуда, давайте-ка теперь я не стану ни о чем подозревать и пойду на бесчисленные встречи с кровавой поножовщиной и стану помогать вам и вашей чокнутой и звезданувшейся на всю свою рыжую голову подружке! Черта с два им, перебьются! Пусть идут на три веселых буквы со своими предложениями, я заранее категорически отказываюсь!       В знак протеста я даже ослабила стискивающую шею мутанта хватку, давая ему возможность судорожно глотнуть порцию кислорода, и презрительно подалась назад, совершенно забыв про то, что нахожусь в примерно метрах двадцати над землей. Соответственно, тут же почувствовала, как великая сила всемирного тяготения берет меня в свои тиски и тут же снова прильнула к огромному панцирю всем телом, судорожно вздохнув и едва слышно ахнув. По телу прошла мелкая дрожь, смешиваемая еще и с тем, что комок внизу живота прыгал, как бешеный. Ан нет, это мое сердце...       Да когда мы уже прискачем куда-нибудь?! Складывается такое впечатление, что ему просто доставляет наслаждение скакать по крышам мегаполиса с израненной и оглушенной особью иного вида на панцире, а так же постоянно "рефлекторно" типа сжимать в своих отвратительных ручищах ее человеческие ягодицы. Клянусь, стоит ему сжать их еще хоть раз, и я... ах ты так, значит! Ну все...       Мы неожиданно прекратили движение вперед и резко завернули вправо, постепенно снижаясь. Так, надо хотя бы посмотреть, который это урод, дабы потом знать, какому пошлячному пошляку потом в морду бить...       Так... повязка синяя, это значит, что его зовут... Никак. Серьезно, я не запомнила. И на что, спрашивается, рассчитывал мой глупый мозг, в истеричных попытках роясь в резервах долговременной памяти? В момент, когда у меня был шанс отложить сюда набор звуков, обозначающий имена четырех ошибок матушки-природы с фауной, которые, видимо, на время создания этих красавчиков ушли попить кофейку, все мои извилины были до отказа наполнены негодованием и пульсировали в припадках праведного гнева, так, что серое вещество вскипало, как молоко в кастрюльке. ИТОГ: разумеется, из четырех витиеватых загогулин, по которым можно было произвести идентификацию каждого урода в отдельности и отличить таки его от собратьев, я не запомнила ровным счетом ничего. Ну, во всяком случае существует такое замечательное и универсальное междометие, как "эй", давно закрепившееся средь гопоты и просто невоспитанных личностей, как универсальное имя для всех людей. Ну, а поскольку вышеуказанные чудища - не люди, думаю, им будет даже приятно, что к ним обращаются не "о, боги, спасите" или "блядь! Оно - черепаха!", а вот таким красивым, коротким и ярким словечком.       Тем временем, урод в синей повязке перебрался на пожарную лестницу небольшой пятиэтажки и спустился до третьего этажа. А вот интересно до безумия - на кой ядреный хренодерн им они нужны, эти повязки? Это ладно бы они шарму придавали, делали их отвратительные мордахи хоть на толику симпатичнее, так ведь они своей потасканностью и ободранностью делают их похожими на каких-то свихнувшихся зеленых рэмбо в купе со сбежавшими из психушки ниндзя. Или это такой отличительный знак каждого? Типа, привет, невинный гопник, мы тебя убьем! Видишь, вон тот, в синей повязке, будет избивать твое лицо и измельчать твои зубы в порошок. А вон тот, в красной, пнет тебя прямехонько по твоему мужскому достоинству! А вон тот, что в фиолетовой, свернет шею, выдернет позвоночник а'ля "Юленька" и съест его. Так, что ли? - Все, приехали...       Блин, ну вот зачем он разговаривает? Мне от этого не по себе... Это все равно что говорящая кошка или собака. Раз он - животное, то говорить определенно не должен. Пусть жестами разъясняется, нефиг тут разводить антинаучную куролесь. Если даже я попробую к ним... гхах... пффф... привыкнуть, то если такое из излома хромосом рожденное нечто разбудит меня ночью, я рефлекторно убью его, потому как приму за простой кошмар.       Кстати, что он там сказал?.. Приехали?       Осознав, что я полусонным киселем повисла на нем и еле нахожусь в сознании от внезапно накатившей усталости и пережитой встряски, я приоткрыла один глаз, секунд десять напрягая для этого нужные мышцы. Слава тебе, Господи, мы остановились. Если напрячь еще и шею и попытаться вытянуть голову и заглянуть через невероятных размеров плечо, то можно было заметить, что мы стоим на(видимо, невероятно крепком, отлитом из волшебного бетона, выдерживающего вес даже ЭТОГО и меня) маленьком балкончике. На подоконнике окна, прямо перпендикулярного нам с уродом, стояли милые цветущие герани и декоративные фиалки, немного разбавлявшие наступающую темень неяркими розовыми и синими головками цветущих бутонов. Видимо, мутант решил подкинуть меня какому-нибудь несчастному, дабы самому не утруждаться и не закидывать меня в клинику. Вопрос один: где, блядь, тогда моя Изи, идиот?!       К моему превеликому удивлению, урод не стал банально с ноги выбивать оконные рамы и, кинув меня вовнутрь квартиры, растворяться в ночи. Вместо этого он вздохнул, снова полапал меня за ягодицы, подтягивая повыше, так как на мою кисельную хватку можно было уже не рассчитывать, наклонился к стеклу и постучал. В голове разом пронесся табун абсурдных мыслей... Может, эту квартиру они тоже собирались подорвать. Может, у них прикол такой: подрывать квартиры, а потом красть оттуда девушек... Но протестовать сил категорически не было. Голова гудела, все перед глазами периодически сжималось, крутилось и смешивалось, к тому же, внезапно закололо под коленкой... - Скажи честно, ты, как там тебя по батюшке... Это ведь вы нам квартиру подорвали? - спросила я у этой рептилии, сама дивясь тому, как это мои принципы и великое чувство самосохранения позволили моему речевому аппарату начать работу рядом с самым опасным существом в моей жизни и вступить с ним в контакт. В ответ чудовище только как-то странно хмыкнуло... и было в этом "хм" что-то из серии "Ты идиотка, и это не лечится". Пф-ф, ну и ладно...       В окне горел теплый свет. Если мой орган центральной нервной системы не подрастерял нейроны, то сейчас к окну подойдут. Ну, иначе нафига он стучал? Следственно, если продолжать незамысловатую логическую цепочку, от которой мыслительные процессы внутри моей головы все равно способствовали немедленному взрывному процессу в подкорковой области и обоих полушариях, то владелец квартиры по всем законам жанра, должен будет увидеть то, что оказалось у него на балконе. А это процесс не из приятных, уж поверьте мне... - Лео!       Очевидно, что приглушенный голос по всем признакам свихнувшейся, ну, или не успевающей проглатывать слюну в припадках восторга от оригинального суицида неизвестной женщины достиг моего слуха перед звуком открываемых оконных створок. Не-не, я уже не удивляюсь. Пусть и так...       В следующую секунду урод резко подался вперед, и все тело ощутило приятную перемену температуры. Сухое тепло и запах чистого дома согнали с моего тела мурашки от промозглого октябрьского холода, особенно сильно берущего в свою ледяную хватку в наступавших сумерках. - Меллори!       Ну кто ж мог подумать, что все сложится так уж откровенно дерьмово?... Хотя, чего это я удивляюсь? В последнее время понятие "дерьмово" в моей жизни обозначает обыкновенные быт и рутину. Эйприл О'Нил, голос которой стал куда более узнаваемым вблизи, стянула мое кисельное тело с панциря урода. Совершенно неожиданно появился еще один персонаж - широкоплечий совершенно не знакомый мне мужик. Мужик взял меня на руки и отнес на диван. Ну, собственно вот и все, над чем я офигевала. Все остальное - да пфф... Эйприл, ставшая ну просто неузнаваемой без привычного костюмчика супер-агента а'ля "я новая подружайка Бонда", побежала за аптечкой. Теперь она была обычной женщиной примерно тридцати лет, с плавными красивыми чертами лица и неглубокой, заметной лишь вблизи, сеткой мимических морщинок на коже. Самые обыкновенные голубая кофта и джинсы только подтверждали мои подозрения о том, что меня кто-то жестко разводит. - Мел...       Хриплый, испуганный, до боли сердцу знакомый голосок заставил все мое кисельное существо встрепенуться и снова собраться, словно конструктор из "Лего", в мышечные ткани с нормальным тонусом и кожным покровом здорового цвета.       Оглянувшись, я увидела сестру совсем рядом. Закутанная в плед, бледная, перепуганная до смерти... Ее осматривали трое остальных уродов. Чудовище в оранжевой повязке как раз подавало ей кружку с чаем. - Изи!... - Мел!       Резко подавшись вперед, я заглянула в ее огромные блестящие от нахлынувших слез глазенки. - Изи... - Мел... - Изи... - Хм-м... - она расплылась в невероятно растроганной улыбке и захлюпала носом. - ... НУ ТЫ ЩАС БЛЯДЬ ПОЛУЧИШЬ!!! - А-а!       Как по команде, мы сорвались с места и принялись нарезать круги вкруг дивана, выполняя такие акробатические пируэты... у-у, Немов молча нервно курит в сторонке. - Изи! - орала я, не сдерживаясь. Я безумно рада, конечно, что она жива-здорова, но, блядь, затащить в наш дом СТОЛЬКО проблем... у нее, я думаю, талант. Теперь мы остались без жилья, после таких новостей о подрыве квартиры к нам обязательно припрутся из органов опеки, а приператься им некуда, потому как другого крова у нас нет. И - внимание! - всего этого могло бы и не быть, если бы в то злополучное воскресенье она осталась дома и не полезла бы фотографировать "особенно загадочную часть парка". У-ух! Убить ее мало! - Стой! Стой, я кому говорю! - задыхаясь и проглатывая воздух, велела я. Ну, я думаю, все в этой жизни было бы просто шоколадно, если бы эта сумасбродная идиотка меня во всем слушалась. Ну, а поскольку она этого никогда не делала, то и сейчас чуда не произошло, и она продолжала с визгом свиньи, которую рубят в холодец, носиться по квартире. Мне в те моменты вообще глубоко начхать было, испортим мы что-то в этой квартире, уроним, разобьем... Эта сучка О'Нил испортила мне всю жизнь, а ее дружки великодушно подорвали нам балкон. Самое меньшее, что я могу сделать, это разнести ей квартиру к чертям собачьим! А большее - привязать ее к крылу Airbus A380 и отправить в свободное парение вокруг земного шара, а потом еще раз привязать, только на этот раз к любой беспилотной ракете, чтобы ее уж точно никто не мог услышать, а потом отправить сгорать в атмосфере и забыть навсегда про то, что она сделала с моим мирным существованием! - Да стой ты!       После мысленной гневной тирады, состоящей из соблазнительных мыслей ухода рыжей проблемы из мира сего, я даже немного успокоилась. Ко мне вернулась - о чудо! - ясность мыслей, уже давно меня не посещавшая, и стала с кряхтением и пыхтением раскладывать действия и результаты моих мышлений по по полочкам, при этом негромко матерясь себе под нос. Рассудок тоже вернулся с затянувшегося обеденного перерыва и великодушно подарил мне осознание. Да о чем вообще я?! Я сначала вообще решила, что она умерла, чуть не обосралась на этой почве...       Резко остановившись, я вздохнула, мысленно рассчитала траекторию прыжка через диван и скорость Изи, нарезающей вокруг предмета мебели круги. Еще раз вздохнула, поймала момент и, перемахнув через спинку дивана, таки схватила сестренку под локоть. Она испуганно пискнула и хотела было начать отбиваться, но не успела. Ее полный мольбы о пощаде вопль угас, когда я резко развернула ее к себе лицом и настойчиво, но мягко прижала к себе, осторожно, будто не веря, что она настоящая, положив ее голову к себе на плечо и погладив длинные вьющиеся волосы. - Изи... - мой голос дрогнул, но тщетно. Уже наступило подкашивающее ноги облегчение, так что слезы, уже подкатившие к горлу, ушли обратно куда-то в глубь моего сознания. Еще секунда - и я бы точно заревела... - Мел? - сестра нерешительно приобняла меня за талию. - Т-ты это чего? - Я там чуть копыта не отбросила со страху, - выдохнула я, слегка отстраняя ее и заглядывая в глаза. - Какого хрена, скажи мне, какого органа?! Ты меня решила с ума свести?! - Нет, - почти невинно буркнула она, снова прижимаясь лбом к моей шее. - Я сама, вообще-то, тоже... за тебя... - У тебя головка на плечах есть? - ласково прошептала я, снова начав проводить рукой по шелковистой глади ее волос. - Есть. - Ну так вот используй ее хоть иногда для разнообразия. Иначе я ее тебе когда нибудь откручу за ненадобностью... - Добрая сестренка. - Ну, а как без этого?       Наступила напряженная тишина. Сестра обиженно дышала мне во впадинку над ключицей, я продолжала гладить ее по голове, изредка перебирая скользящие в руках прядки ее красивой шевелюры. Жива. Здорова. А еще я не представляю, что бы стала делать, если бы все было наоборот. Наверное, для начала, убила бы всех виновных, а потом... потом я уже ничего не смогла бы сделать. - Мел, - тяжко вздохнула Изи, не замечая, как впивается пальчиками мне в спину от одновременного облегчения и напряжения. - А я-то тут вообще причем? - А не надо заводить дружков, которые подрывают нам квартиры, - сразу же нашлась я. - За то, что они сделали, они еще... кстати!       Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я окинула четверых мутантов и широкоплечего брюнета (а ты кто вообще блядь такой?!) взглядом типа маньяк-рецидивист с пятью литрами клофелина в крови. Все. Фу-у-х... Я буду смелой, я сейчас найду рядом хоть какое-то оружие и замочу вон того гада в синей повязке...       Знаете, учитывая то, что меня снова начало мутить, все мои действия напоминали безвыходное положение в какой-нибудь разъедающей мозг и развивающей во всех его резервах жесткую лудоманию игре про зомбаков, когда находишься в критической ситуации и действовать нужно быстро, когда зрительная и нервная системы полностью воспаляются под действием виртуально воспроизведенного стресса, и ты действуешь, полагаясь исключительно на инстинкты, которые, в свою очередь, велят жать все кнопочки подряд. Я панически оглянулась, увидела на стене... а-а... ага... а это что за такой интересный острый ножик длиной в Изи с кепкой висит на стене?       Отвлекая их внимание, я постаралась сделать растерянные невинные глаза, даже для наглядности раздраженно повела плечами. Уроды смотрели на меня своими отвратными глазищами, сводили вместе бровные дуги. Ждут чего-то, гаденыши...       Ладно, поскольку я, Меллори Форстер, женщина, то во мне, Меллори Форстер, женщине, должна быть заложена природная способность к актерской игре. И мой лихорадочно соображавший мозг не придумал ничего лучше, как закрыть лицо руками, подойти к той самой заветной стенке с красивой... гмм... катаной, по-моему, так эту хрень называют... и начать тихонечко шмыгать носом, что при отсутствии в нем какой-либо влаги выходило очень и очень неправдоподобно. С минуту я молча шмыгала, потом, став при этом красной, как рак, я стала тихонько подвывать, типа плачу. Но эти уроды были, по всей видимости, не только невероятно и невообразимо страшными чудищами, но и черствыми и непробиваемыми сволочами. С минуту я слушала, как они, вместе с Изи и подоспевшей мисс О'Нил, шушукаются по поводу моей такой неожиданной, аки ревущий Гитлер, выходки. Блин, ну я же не так уж и редко плачу, чтобы бояться ко мне подойти! Всего-то не ревела... год. С лишним. С небольшим.       Когда я уже решила, что эта военная хитрость не возымеет успеха, вдруг услышала слезливый голос, полный сентиментального сочувствия: - Меллори...       О! Хорошо... Этим сентиментальным полным доброты парнишей оказался урод в оранжевой повязке. Вот же показушники... Дождавшись, пока он подойдет достаточно близко, а остальные достаточно расслабятся, я стала прощупывать оружие, дабы понять, можно ли вытащить его из ножен, или же это простая пластмассовая безделушка. Как я это делала? В отчаянном, как из мелодрам Изи, жесте, я положила руку на ножны и горестно уткнула в нее лицо. Так, отлично, на ощупь она достаточно тяжелая, а вот тут, если попытаться отодвинуть, проглядывается тонкая поблескивающая щель, являющая взору стопроцентную сталь. Превосходно! Теперь только бы дождаться, пока урод положит мне лапищу на плечо и... все!       Резко вскинув голову, я скорчила свирепую гримасу, одним уверенным движением ухватила рукоять и уже в следующую секунду высвободила оказавшийся непомерно тяжелым меч. Всего на секунду неуклюже вывернув руку, привыкая к весу, я тут же приняла что-то мало-мальски напоминающее боевую стойку и выбросила меч вперед в уверенном жесте. Урод, секунду назад пытавшийся меня успокоить, непонимающе распахнул глазищи и... увернулся! Сука! Увернулся так, будто был готов! И вообще, его, похоже, удивило не столько неожиданно оказавшееся у меня в руках оружие и угрожающий жест, сколько его же глупость, заставившая его повестись на такую банальную манипуляцию. Посмотрев по сторонам, я заметила еще и одновременно шарахнувшихся от меня О'Нил с прижатой к груди аптечкой, левого мужика-брюнета, а так же Изи и всю остальную компанию развеселых зеленых чуваков. О, напугала, сволочи?! Погодите, я сейчас вам тут акт физического насилия организую... - Всем стоять! - громовым голосом приказала я, - Изи - в сторону! - Мел! - взмолилась сестра, закрывая лицо руками. - Ну прекрати...       Прекратить... Сейчас прекращу, а точнее, прерву... Прерву... раз, два, три... пять никчемных жизней. Думаю, того мужика реально лучше не трогать, может, он простой наемник. - Вот так, Майки, - внезапно насмешливо пробасило чудище в красной повязке, обращаясь к озадаченному и явно обескураженному собрату. - Не доверяй женщинам!       Хоть немного мудрости в одной зеленой башке... Ну ладно, вы же не думали, что я настолько тупа, чтобы самой кого-то убивать, а потом загреметь за решетку. Ведь Изи тогда попадет в интернат, а мне этого хочется еще меньше, чем сесть в тюрьму. Кто знает, может, эти уроды - какие-то жизненно важные результаты супер-экспериментов, за которые ЦРУ может запросто пристрелить в тесной зеркальной комнатке. Но на совсем крайний случай, пока мы с сестрой будем отсюда валить, мне нужно средство самозащиты... - Быстро иди сюда, - процедила я сквозь зубы, обращаясь к Изи. - И валим... - Меллори, - лучезарно заулыбалась Эйприл, - давайте я вам все объясню... - Да что вы мне можете объяснить! - психанула я, непроизвольно махнув катаной, отчего все присутствующие опасливо и абсолютно синхронно отклонились назад. - Вы мне всю жизнь за месяц с небольшим испоганили! Вы испоганили психику моей сестры! Вы подорвали нам балк-хо-он...       Последнее слово у меня вышло на удивление тихим, будто я выплевывало его по слогам. Потом в горле встал сухой неприятный ком, а глаза так и не защипало! Вот что за природная особенность - реветь охота, а слез нет. - Что мы вам такого сделали?! - сухо, без слез и соплей, судорожно всхлипывала я. - Что вы вообще натворили?! К-хак мне перед органами опеки отчитываться?! Нам жить негде, суки!       Все присутствующие малость опешили, отступили от меня. Оно и понятно, странный, наверное, видок у человека, отчаянно пытающегося зареветь, чтоб ну хоть немного легче стало... Слезы - вода, знаю, но иногда, хоть слезы и не приносят ровным счетом никаких изменений в сложившейся ситуации, от них становится легче. Я поэтому и хожу такая злая... Рэй с Изи, вон, постоянно ревут, ничего в себе не держат, поэтому и оптимистки те еще... А так в твоем существе мечется это тупое желание поплакать, горит горло и грудная клетка, на них давит, а слезы так и не идут. - Меллори, - О'Нил, опасливо косясь на опущенный меч в моих руках, осторожно положила руку мне на плечо. - Я должна вам объяснить... - Не надо мне ничего объяснять! - снова свист катаны, рожденный случайным выражающим досаду движением и сопровождаемый всеобщим оханьем. - Вы уже все, что могли, обосрали, вам мало?! - И все же, - настойчиво попросила она, проникновенно заглянув мне в глаза. - Пожалуйста... Мистер Форстер просил меня поговорить с вами очень настойчиво...       Ой-ой-ой! Бог мой, пытается брать за живое! Вот же идиотка... Думает, что после всего ею устроенного я просто так возьму, и поверю?!       Тем не менее, меч я все-таки опустила, вызвав у нее и всех остальных неимоверное облегчение. Ладно, валяй, рыжая сволочь, что ты там напридумывала... Мне, в любом случае, дабы осознать, как именно смыться отсюда вместе с сестрой и спастись, нужно время. Пока ты будешь трындеть, я осмотрю квартиру, проанализирую действия... И это вовсе не оправдания к тому идиотскому парадоксу, что мне стало интересно! Не-ет, вы чего... - Вот и замечательно! - снова радостно зазубоскалила О'Нил, тихонько подхватывая меня под локоть и подводя к дивану. И снова жестко резануло под коленкой, а потом болью обожгло и свело икроножную мышщу, стало больно ступать... Что за фигня?       Постаравшись незаметно извернуть ногу и шею, дабы лицезреть внутреннюю сторону колена, я заметила на штанах в том месте нехилый такой надрез, полоснувший кожу вертикальной продолжительной кривой от внутренней стороны колена и почти по всей длине голени, кожа тоже немного пострадала: из раны сочилось приличное количество крови, сползая противными липкими дорожками вниз по ноге. Наверное, стеклом повредило после взрыва, если не во время. Это ладно, я еще в тапочках была, а так бы все ступни были бы в стеклянной крошке... Кстати, я и сейчас только в одной тапочке, видимо, вторая послужила великолепным сюрпризом для бедной башки какого-нибудь прохожего, так неудачно проходившего прямо вот рядом с теми небоскребами, на которые прыгали... прыгал... ну, в общем, вы поняли, на которые мы с уродом приземлялись. К сожалению, мои действия не укрылись от зоркого глаза женщины, и она обеспокоенно охнула: - Мел, вы поранились...       А, то есть теперь я не мисс Форстер, а Мел? Ну-ну... - Давайте я обработаю рану! - сразу же полезла ко мне с аптечкой она. - Благодарю вас, - наигранно-слащаво улыбнулась я, - я вполне справлюсь сама! - Я настаиваю! - все так же ласково улыбаясь, прощебетала она. - Вы можете сделать только хуже... - Да отстаньте вы от меня! - взорвалась я, снова угрожающе махнув катаной, которую все еще сжимала моя правая рука, и высвободив левый локоть из ее цепкой хватки. - Простая царапина, не надо тут мамочку из себя строить!       Спорить она не стала, что удивительно. Просто молча открыла аптечку и дала ее мне, несильно подталкивая меня к дивану и заставляя таким образом сесть. Тяжко вздохнув, я с неохотой выпустила из рук меч, впрочем, тут же крепко зажав его между колен, чем вызвала чье-то ироничное фырканье. Ну фыркай-фыркай, несчастный, я тебя потом по голосу найду... Подумав об этом, я, не поднимая головы, принялась шуршать ватками и бинтами в наступившей напряженной тишине. Почему-то вот в такой обстановке руки не слушались, хотелось направить свой взгляд не в аптечку, а на присутствующих. Так или иначе, я все же смогла найти бинт, ватку и перекись с зеленкой. Потом О'Нил притащила тазик с горячей водой, дабы мне самой сподручнее было промыть рану, на что я только злобно хмыкнула - хрен ей,а не спасибо. После чего я, окинув скептическим взглядом всех находящихся в комнате людей и не очень людей и пообещав таким образом, что штаны все равно не сниму и даже не приспущу, с треском разорвала ткань, расширяя пропитавшуюся по краям кровью дыру. И тут этой дуре пришло в голову опомниться: - Как вены, Мел? Не задеты?       Нет, блядь, идиотка, я ведь до сих пор жива! На твое счастье... и на счастье еще четверых тварюг. Кстати, мне крупно повезло, резануло-то совсем рядом, только чуть-чуть сбоку. А так, вены целы, просто царапина глубокая, аж глубоко так до мышцы достало. Еще минут десять я потратила на то, чтобы промыть и обработать рану и, покрыв зеленкой по краям, наложить марлю с противомикробной мазью и забинтовать. Кусочков стекла там тоже не осталось, что радовало... Только вот штаны теперь осталось только порвать окончательно, оборвать нижнюю часть, а то дыра такая огромная, что штанина по-дурацки обвисает. Еще немного потрещав тканью, обрывая ее и делая штанину длиной до колена, я скомкала оставшийся кусок серой материи и сунула его в карман штанов. - Вы точно в порядке? - надеюсь, в последний раз удостоверилась О'Нил. Я только мрачно кивнула. Пусть лучше не затягивает с настойчивыми разговорами, я борюсь с желанием разукрасить ее наглую физиономию изо всех сил, которых у меня не остается. - Что же, тогда, думаю, я начну...       Аллелуя! - Для начала, позвольте познакомить вас всех заново и все объяснить...       Уаааа... А я уже обрадовалась... Но, как оказалось, самое время разливать всем травяной чаек - впереди знакомство с мутантами, дубль два! Мотор! - Это, - она подошла к неизвестному мне ранее широкоплечему брюнету-качку, - мой муж, Кейси Джонс...       Опля! А мисс О'Нил оказалась миссис. Расспрашивать, почему она тогда не миссис Джонс, даже не стану, потому как, во-первых, мне это малоинтересно, а во-вторых, это наверняка тоже посвящено какой-то охринительно увлекательной истории про двоих любящих друг-друга спец-агентов, которым нельзя менять фамилии, потому что все то же многоуважаемое ЦРУ запретило, то бишь истории, которая мне - вы, блин, просто не поверите - тоже малоинтересна.       Мужик, открывшийся мне как Кейси Джонс, приветственно махнул рукой, но тут же "угас" под моим скептическим взглядом. О'Нил, нисколько не смутившись, продолжила: - Кейси помогает мне и всем присутствующим, кроме вас и вашей сестры, расследовать дело об убийстве ваших родителей. Вы ведь помните, как зовут... э-э... ребят?       "Ребятами" она называла явно присутствующих здесь рептилий, каким-то образом подверженных жестоким преобразованиям генотипа и из милых добреньких малюток-черепашек превратившихся в могучих зеленых рэмбо, ростом больше среднего шифанера. - Нет, знаете, было время, знакомились, но... из головы вылетело, проклятый склероз! - все тем же приторным тоном вздохнула я, делано-обреченно всплеснув руками. - Меллори, - на секунду попыталась упрекнуть меня О'Нил, но "угасла" даже быстрее своего муженька и стала спокойно представлять мне всех претерпевших спонтанные химические изменения нуклеотидов существ заново: - Знакомьтесь, - она указала раскрытой ладонью на мутанта в оранжевой повязке, - это - Микеланджело...       Урод подался вперед, растянув рожу в самой очаровательнейшей из наидоброжелательнейших своих улыбок, в порыве, видимо, что-то мне сказать... - Н-не-не-не! - панически замахала руками я, чуть не упав с дивана. - Не говори, существо! Лучше не надо...       И этот тоже "потух", разочарованно опустив голову и отступив на шаг назад. Да, вот такая злая Мел, тварь! Привыкай, жизнь в своем понимании невероятно жестока...       Эйприл же, тоже горестно шумно вдохнув через нос, продолжила представлять остальных: - Это - тычок ладонью в п-п... п... пластрон(!) урода в красной повязке на морде, - Рафаэль.       Я подозреваю, что этот, наверное, самый умный из собратьев. Он и про женщин верно подметил, и сейчас вовремя усвоил урок и говорить не стал, просто коротко кивнув головой. - Это, - продолжала знакомство О'Нил, указывая на сей раз на мутанта в фиолетовой повязке, - Донателло.       Странные у них имена... Под стать, впрочем, хозяевам. Витиеватые, не что-то наподобие "Эксперимент № 666", как я подозревала. Видать, сбежали они из итальянской лаборатории, потому что от имен этих явно попахивает чем-то, принадлежащим к этой стране. Блин, с историей и ономастикой у меня в школе было хуже, чем с химией и биологией, поэтому не упомню...       А как же зовут того, который меня притащил в это убежище сатаны? Во-он того, в синей повязке... - Эйприл! - прервал на (блин, не верю, что, бляха-муха, это говорю) самом интересном месте ее муженек, ухватившись за какое-то динозавроподобное(гхм, пардон, старое, о-очень старое) устройство, закрепленное у него на поясе. - Он уже знает, что девочки выжили...       Ну ладно, в принципе, тридцатилетнему мужику простительно называть нас с Изи девочками, вот только... Кто, КТО УЗНАЛ-ТО?! - Тогда поспешим, - поправилась женщина, так и забыв представить самую интересную личность. - Мел, вы, вероятно, решили, что это ребята подорвали ваш балкон? Поверьте, вы ошибаетесь. Виной этому исключительно наемники Ороку Саки. - выдохнув в невероятном облегчении, будто перетаскав груду кирпичей, она внимательно посмотрела на меня и проницательно заметила: - А вы, вероятно, мне не верите. - Нет, - тут же отрезала я, - не верю.       Да, представь себе, рыжая тварь, я не верю! Какие дебилы станут подрывать балкон вместо того, чтобы более доступным способом пристрелить или перерезать горло в темном переулке? К чему такая изощренность?! - Тогда, пожалуй, я начну издалека. Меллори, вам уже немного знакомо имя Ороку Саки, так? Так вот, он не только убил ваших родителей, но теперь хочет по-какой-то причине избавиться не только от вас, но и от ребят...       Снова "ребятки"! Называй их хоть, бугаями, что ли... Ну, а на счет того, что от нас хотят избавиться... Ну-ну, вешай-вешай мне макаронные изделия на уши. Вы ж тут целый спектакль со звонком по рации фиг-знает-от-кого разыграли, в правдоподобность которой я чуть было не поверила сдуру, старались, стоит оценить... - Причину такого сильного помешательства Ороку не знаем даже мы, но ваш отец твердил, что именно вам известно это, просто вы должны сопоставить некоторые факты...       Агась, агась... А потом на тарелочке эти факты преподнести, перед этим так наивно вам поверив! - Меллори, понимаете... речь идет о чем-то очень давнем, произошедшем, в лучшем случае, тридцать лет назад. И ключами к этому являются несколько дневников.       Дневники пошли. Прекрасно... - Практически всю свою жизнь ваши родители потратили на поиски этих дневников, ища нечто важное.       А еще воспитывали двоих детей и выдавали работу сумасшедших ученых за рутину двух скромных трудяг-биологов. - Ороку Саки не очень-то интересовали эти дневники, он куда больше жаждал убить Мэтью и Сесиль... Причина его гнева, кстати, тоже была описана обрывками в этих дневниках. И ваши родители стремились найти дневник именно Мильтона Бьорга. Почему? Потому что, Меллори, он является первым из, по-моему, четырех... да, четырех. И именно он указывает на местонахождение остальных трех дневников. Бьорги, как оказалось, вели их по поколениям, доверяя написание рукописей лишь избранным. По статистике моих изучений генеалогии Бьоргов, эти дневники вели лишь первенцы, причем, в обратном порядке, то есть, от четырех до одного.       Замечательно. Теперь таинство, ритуалы, традиции. И знаете, не знай я, что это ложь и полнейший бред, я бы даже могла поверить. Ну, из-за витиеватости и научности. - И перед самой смертью ваши родители уже почти нашли их, почти размотали клубок! - на секунду забывшись, с досадой начала перекручивать собственные пальцы она. О, ведь как играет! Как играет! Малый театр по ней плачет, какой талант пропадает задаром! - Дальше было бы проще, но... впрочем, не будем о грустном. Суть в том, что Ороку Саки - душевно больной человек, получивший, к тому же, власть и деньги, с чем может вытворять вообще то, что ему вздумается... Чуть не забыла! - вдруг энергично хлопнула она себя по лбу. - Нужно было вспомнить и сказать в самом начале... Я понятия не имею, что это может означать по отношению конкретно к вам, но... Мистер Форстер, видимо, предугадав вашу недоверчивость, передавал мне кое-что специально для вас, заставил заучить наизусть. Кхм... он говорил, что вы получитесь, если нарушить золотое правило химии и добавить воду в кислоту. Могла что-то перепутать, но... в общих чертах...       Сначала ее слова просто отдались в моей голове каким-то далеким, непонятным эхом. Потом пронеслись вперед, так и не находя в воспоминаниях отклика. И я уже готова была просто тряхнуть головой и тем самым какой-то ментальной силой выкинуть их из нее, но... тут-то и нашелся отклик. Слова Эйприл вдруг врезались острым, причинявшим неимоверную боль, ножом, во что-то очень-очень давно забытое...       И тут перед глазами встало то, что я имела неосторожность забыть! И рот, который я уже открыла, чтобы издевательски подколоть подобранную методом научного тыка догадку, самопроизвольно закрылся. Последняя неделя, проведенная с мамой и папой! В тот вторник папа вдруг решил сводить всю семью в парк аттракционов, и, как только мы с Изи пришли из школы, он объявил нам об этом...       Все существо ушло куда-то в пятки, причем оно будто состояло из табуна мурашек, отчего меня до самой задницы пронзила еще и мелкая неприятная дрожь. Снова от волнения скрутило пресс, рука машинально схватилась за него, пытаясь избавить от вызванных волнением спазмов.       Пока... пока мама и Изи были на американских горках... точно! Именно американские горки, потому что Изи всю дорогу твердила, что сто лет на них не каталась... а потом, когда мы просыпали попкорн, уже в парке, она вспомнила об этом и потащила туда маму... а мы с папой остались ждать их в кафе. И я еще подметила, что папа как-то особенно внимательно на меня смотрел, постоянно переспрашивал, не нужно ли мне что-нибудь заказать, кроме мороженого, всем ли я довольна... А потом вдруг тема зашла о тех ситуациях, в которых излишнее доверие может обернуться трагедией, папа сам как-то излишне навязчиво остановился именно на этой теме. Я тогда восприняла это, как простое будничное нравоучение... А он, как бы между-прочим, предложил, чтобы у нас с ним был свой секретный пароль. Который никому и никогда нельзя было бы рассказать. И если кто-то просит доверия и ссылается на меня или папу, говоря, что один из нас имел к этому непосредственное отношение и сам просил передать все это, то он должен этот пароль непременно знать. - Это будет исключительный случай, когда кто-то, кроме нас, узнает этот пароль, - сказал тогда папа. И я еще предложила какую-то особую дату, что он почти сразу же опроверг, сказав, что это можно запросто угадать или где-то раздобыть. Мы рассматривали еще несколько вариантов, в итоге остановившись на компромиссном и довольно-таки остроумном, связанном с одним из золотых правил химии, которую я просто до пены изо рта обожала... - Я, кажется, придумал! Пусть будет так, - сказал папа. - Если нарушить золотое правило химии и добавить воду в кислоту... получится моя дочь Меллори Форстер. - Вот спасибо, пап! - рассмеялась тогда я. А папа неожиданно приобнял меня за плечи, крепко прижал к себе и поцеловал в висок. И я тогда ничего не поняла, подумала, что папа полагает, что я все еще маленькая девочка и напоминает, что не стоит сразу же верить незнакомцам, даже если они ссылаются на твоих родителей...       А потом, когда мы уже уходили из парка... у Изи были розовые усы от сахарной ваты, она в полном довольствии прижималась к папе. Я, если честно, немного приревновав, подколола ее, назвала папиной дочкой, неженкой, уже точно не вспомню, но не суть. А она в долгу не осталась: мужиком обозвала. И папа, как обычно, примиряя нас, притянул к себе и, поочередно поцеловав в затылки, прошептал: - Я люблю своих девочек такими, какие они есть...       И я тогда снова не задумалась, не поняла. А они, наверное, тогда уже знали, что погибнут... - Вы... - хрипло проговорила я, будто видя Эйприл, мутантов, ее мужа, в первый раз. - Вы говорили правду?!       Ороку Саки, убийство, дневники, даже то видео... Все это оказалось правдой?! На нас с Изи и в самом деле охотятся какие-то ублюдки, и это не те ублюдки, о которых я думала! И в любой другой ситуации я бы все равно не поверила, но... дело в том, что я не верю в такие совпадения!       От таких мыслей меня внезапно стало бросать то в жар, то в холод, спина и ладони вмиг вспотели, нечто холодное и коловшее изнутри мурашками в моей груди упало вниз живота, доводя спазмы в прессе до уже серьезной боли. А, я, кажись, поняла... Мне плохо... - Кейси, воды! - сквозь невесть откуда взявшийся звон в ушах и стук крови в висках различила я голос Эйприл. Видимо, мое лицо и общий вид выдавали с головой. В следующие пять секунд я услышала, как испуганно ахнула Изи, как меня насильно опрокидывают в лежачее положение, подкладывая под голову подушку. - Нет, нет... - вяло сопротивлялась я, безуспешно пытаясь попасть ослабевшим кулаком кому-нибудь из них по роже, что напоминало собой типичный игровой автомат - вроде, и просто, а на деле - черта с два попадешь. - Все хорошо, я... я в норме, отвалите.       Мне серьезно уже становилось легче. Просто снова реветь захотелось, а слез не было. Эх...       Пока бригада "Ух" оказывала мне ставшую совершенно ненужной помощь, я все же решила оказать сопротивление, найти хоть что-то, что они не могли продумать... - Откуда я знаю, что вы просто не воспользовались доверием моего отца? - ухватилась я за последнюю соломинку, пока миссис О'Нил размеренно сдавливала в тонкой ладони грушу тонометра, накачивая в прибор воздух и измеряя мое давление. - Откуда я знаю, что вы просто не услышали от моего отца одну правду, а заменили ее на ту, которая вам выгодна? - Сто тридцать на девяносто... Полагаю, повышенное. - и, уже констатировав этот факт, ответила на вопрос: - Других доказательств у меня сейчас нет, так что я вам просто клянусь!       Оборжаться! Не допрет никак до нее, как же сильно меня бесят все эти ее картинные улыбочки! Мне тут правда нужна, а не твои мнимые клятвы! - Ну, вообще-то... - подал голос(!!!) мутант в фиолетовой повязке. - В логове сохранились определенные документы... - Точно, Донни! - обрадованно воскликнула О'Нил, чуть не захлопав в ладоши от счастья.       Донни? У них есть сокращенные имена? А сразу мне сказать влом было?! Так хоть запоминать меньше... И что еще за логово? Хотя нет, не так... У НИХ ЕСТЬ ЕЩЕ И ЛОГОВО?! И ХДЕ?!!       А Эйприл, будто прочитав мои мысли, обратила на меня свой взгляд, полный сомнения. - Если... если только Меллори согласится, - с сомнением протянула она. - На что?! - тут же очнувшись, я снова подпрыгнула в сидячее положение. - На что я должна согласиться?! - Понимаете, - почти виновато проговорила она. - Раз Ороку Саки уже знает, что вас не нашли в квартире, то сразу поймет, кто за всем этим стоит... И, скорее всего, заявится сюда, поэтому... нам нужно бежать.       Эм-м... Ну ладно, хорошо, я и сама это понимаю. Могу у Рэй недолго перекантоваться, потом что-нибудь придумаю... и в чем тогда проблема? - А бежать и укрыться мы можем только в том месте, которое ему до сих пор не доступно... то есть... ну, в логове ребят.       Та-ак, уже хуже. Предчувствуя собственный гнев, я, на всякий случай, снова попыталась найти глазами катану. - И где же оно находится? - сквозь зубы процедила я, стараясь не выдавать уже назревающую злость. И прозвеневший тонким колокольчиком в комнате голосок Изи, полный обречения, не только своевременно дошел до моего слуха, но и решил все: - В канализации, Мел...       Стоп... Где-где-где?... Нет, не так даже... ГДЕ?! В канализации? Они что, действительно надеются, что я не только полезу сама, но и поведу Изи в трубы, полные того, что почти девять миллионов человек, населяющие Нью-Йорк, каждый день смывают в унитаз?! Добровольно потащиться в рассадник грибков самых разных разновидностей, оспы, кишечных палочек, стафилококков гемолитических, сапрофитных и эпидермальных(да, я просто перечисляю первые приходящие на ум болячки наугад)... что еще может развиваться в том, что сливается прямо туда, где эти чудеса природы ЖИВУТ! Нет, вы чего, ребята! А учитывая то, что все эти болезни очень заразны, то сейчас я и сестра сидим прямо в очаге рассадника! - Вы совсем охренели?! - округлила глаза я, - Я не потащу Изи в самое грязное и кишащее вещами, способными развить такое действие патогенных факторов, что сам Роберт Кох со стула бы упал, место! - Мел! - Эйприл устало потерла переносицу. - Поверьте, там не так уж плохо... - Вот вы, может, и привыкли! Вам не так уж плохо! А нам с сестрой как-то непривычно жить в сырости и спать на трубах! - У них там не совсем так, - продолжала уговоры О'Нил. - Понимаете, они за многие годы жизни обустроили себе... э-э... что-то наподобие квартиры...       В канализации! Тут ключевое слово: КАНАЛИЗАЦИЯ! - Да! - снова заговорил, очевидно, очень жизнерадостный парень, раз не боится меня, в оранжевой повязке. - Сенсей ее нашел, а мы потом уже обжились... - О, у вас еще и сенсей есть, - застонала я, подпирая лоб ладонями. Класс! То есть четырех необъяснимых никакими словами или научными терминами образин в мире мало, у них есть еще и сенсей какой-то. Старый черепах в халате и тапках! А если так, то, часом, нет ли у них родителей?! И ведь родители тоже откуда-то произошли! И тогда кто заселяет канализацию?! Может, я каждый день хожу около канализационных люков, а внизу, под ними, пьющие чаек старые супруги с натянутыми на панцири свитерочками матерят меня оттого, что у них штукатурка сыплется!! АААА! Ка-а-а-ак?!!       Примерно еще минут десять ушло на то, чтобы попытаться каким-то там бормотанием уговорить меня. Изи, глаза которой аж загорелись от восторга, чуть ли не на коленях умоляла затащить ее в эту полнейшую антисанитарию. Широкоплечий брюнет Кейси, брызжа слюной, повествовал о том, что там довольно просторно, здорово, у каждого есть своя комната, какой-то зал для тренировок, кухня, ванная с душем, куда Донни установил какие-то супер-фильтры, которые - внимание! - сам же и изобрел. И они думают, что я так наивно поверю в эту брехню?! Напомнить, где нашли моих родителей? Правильно, в КАНАЛИЗАЦИИ МЕРТВЫМИ. И после этого я должна тащиться туда. Совсем не подозрительно ведь, правда?       И еще пять минут повествования о том, что квартира их находится не над сточными водами, а рядом с системой водоочистки, где более-менее не воняет, и бла, и бла, и бла-бла-бла... - Нет! - отрезала я в последний раз, отвернувшись и сложив руки на груди. - Слишком подозрительно и слишком большой риск... - Меллори, я понимаю, что вы пытаетесь защитить сестру и себя! - все еще упорствовала О'Нил. - Но вы должны понять, что теперь ваша жизнь уже не станет прежней! И если вы сейчас откажитесь и снова уйдете, то нет никакой гарантии, что вас не убьют наемники Шреддера! И... - Стоп! Что еще за Шреддер? - остановила ее я. - Речь шла только о каком-то Ороку Саки... - Ороку Саки - и есть Шреддер, - преспокойно произнес мутант в синей повязке, сохраняя поразительную бесстрастность. - Да... - будто сознаваясь в чем-то, опустила голову Эйприл. - Он сам себя так называет, так называли его и ваши родители тоже... Это... некий псевдоним.       Псевдоним. Причем образованный от слова "резать"... - Меллори! - снова вспомнила О'Нил. - Я прошу вас! В следующий раз мы уже можем не успеть вам помочь! Всего один день и одна ночь! Прошу вас! Ради доброй памяти ваших родителей!       Я точно спятила. Все эти стрессы, свалившиеся на меня в последнее время целой лавиной проблем, явно лишили меня способности мыслить и думать здраво. Весь мой мозг без остатка отдался этому потенциально неизлечимому психическому расстройству, и, наверное, мне уже не стать нормальным человеком. Каждая извилина, каждый нейрон, каждый миллилитр крови, снабжающей то, что осталось у меня на месте функционирующего органа внутри головы, пропитались этим безумием, стали работать совсем в ином направлении. Вместо жизни мне захотелось смерти, появилось довольно яркое впечатление того, что я стремлюсь к изощренному методу суицида, как раньше стремилась к борьбе с жизнью и судьбой. Как же иначе объяснить тот факт, что я сдалась?! Выдохнула, расслабила руки, опустила плечи и сдалась! - Ладно, черт с вами...       Дальнейшее всеобщее ликование притупляло горькое разочарование в самой себе. Почему?! По правде, я уже хотела сказать, что лучше мы с Изи, наплевав на все, свалим в Сибирь, заляжем на дно, забудем о телефонах, интернете, других устройствах, по которым нас можно вычислить. Уйдем в горы к шаманам и будем пить отвары по часам, но НИКОГДА, НИКОГДА не попремся в канализацию! ЭТО - самое последнее, что я могла бы предпринять. Почему же я это все-таки сказала?       Я как-то говорила, что никогда не предам себя. Так вот, я ошибалась. Предать себя можешь даже ты сама, как бы точно не знала наперед свои действия и мысли. Даже в тебе может крыться предательская сторона, которая уже давным-давно поверила во все это и стремилась к нежеланной правде, и которую, как я ошибочно полагала, мне удалось победить еще сегодня днем, когда я поборола соблазн и не остановилась у лавки на углу. Но она восстала, эта долбаная сторона с толикой характера Изи. Сторона, которой хотелось узнать правду, отомстить за родителей, ввязаться во все это дерьмо...       Теперь, когда мне уже было предначертано никогда не иметь восстановленной психики, не заикаться всю оставшуюся жизнь, мне оставалось только составлять возможные прогнозы на будущее. Вот и все, повангуем-ка вместе. Теперь действительны следующие варианты: 1)Мы с Изи подхватим что-нибудь в канализации и умрем от этого(или же в больнице в лучших традициях триллеров-детективов люди Шреддера, которые есть повсюду, если он в действительности политик, подмешают нам цианид в капельницы, и тогда мы все равно умрем).(19%) 2)Нас наглым образом убьют.(30%) 3)Нас наглым образом убьют и пустят в систему водоснабжения.(40%) 4)Все это окажется чистейшей правдой.(1%) 5)Все это окажется чистейшей правдой, и мы умрем в процессе дальнейшего расследования.(10%)       Вот, как видите, я просто спец оптимистичных прогнозов! Вам уже стало спокойнее?       Сейчас же все суетились, подбирая нам с Изи новую одежду на скорую руку. Мне выдали простые потертые джинсы, кроссовки на размер больше и старую спортивную куртку. Выгляжу, как чмо, ну да ладно, не больно на прием Сони Рикель иду...       Потом стали собирать важные вещи документы, аргументируя это тем, что люди... гх... Шред-дера это все тоже разнесут. Докатилась, Меллори Форстер! Идешь жить в канализацию к мутантам, спасаясь от маньяка с незаурядным псевдонимом. Напомнить себе больше никогда этого не говорить, даже мысленно, иначе может появиться склонность к суицидам. Будем теперь некоторое время(один день и одну ночь - я не забыла!) жить, как в общаге в ну очень грязном блоке, от вида которого любая уборщица в предсмертных конвульсиях сваливается с предсмертными судорогами, что, собственно, и аргументируется его загрязненностью. Надо представлять это себе так...       И тут, пока я смотрела на прямо-таки испускающую из самой своей сущности наисветлейший ореол бесконечной добродетели О'Нил, вдруг почувствовала себя такой... плохой. Знаете, думаю, часто и у всех в жизни бывает такой момент, когда ты устаешь быть хорошей. Все, кто тебя окружают, настолько преуспевают в этом, в отличие от тебя, что тебе просто остается поддерживать невольно созданный образ отрицательного персонажа. Сами посудите: О'Нил - наидобрейшей души женщина, или, хотя бы, пытается казаться такой, ее друзья - мутанты, тоже наидобрейшей, по идее, души, моя светлая нимфа-младшая-систер... а я... я уже плохая. Недоверчивая, обозленная, агрессивная... нормальная. И если сейчас я резко стану хорошей, это будет выглядеть, ну, как минимум, странно. А в чем замес этой идеи? Смотрите, если мы с Изи не получим должной помощи от этой странноватой компашки, собственно, а нафига тогда они нам нужны? Мораль? Принципы? Надо помочь разгадать тайну гибели родителей? А как это поможет мне уберечь Изи от смерти, которая будет дышать нам в спину чуть ли не постоянно?..       Если же они нам все же помогут избавиться от опасности(напомню для страдающих склерозом - у нас, блядь, подорвали балкон. И предположительно, это тот самый головорез-политик Шреддер), то нет никакой гарантии, что если мы согласимся помочь, не наживем вместе с ними новых опасных приключений со злодеями, облизывающимися на возможность пустить пулю мне и Изи во лоб. При этом я уже пробовала отказаться, а они не столько страшны-мощны, насколько настойчивы, что намного серьезнее. Это напрямую говорит о том, что я, по их мнению, на самом деле кавайная поняшка, так и стремящаяся наказать злодеев, руки которой усыпаны синими птичками, с которыми она такая в такт поет о любви в духе лучших традиций Диснея. По-хорошему они не понимают, что для меня задача номер один - безопасность сестры. Задача номер два - накормить ее, одеть, дать нормальное образование. Задача номер три - спать хотя бы час в сутки. Все остальное по мере необходимости и моего интереса. Как мне лучше всего втолковать им обратное?       Три... два... один... НОЖ В СПИНУ! А я окажусь той еще крысой! Убедившись в том, что безопасности меня и Изи больше ничего не угрожает, я их кину! Да! Здорово я придумала? Опять же, в чем суть... Когда они обеспечат нам безопасность, а я накоплю на билет на соседний континент, все будет кончено! Почему бы им и тогда не терроризировать нас, спросите вы? А я вам отвечу: говорю же, попробую чуток посотрудничать, нагло поиспользовать их... покопаюсь, там, в документах, душонки их никчемные поковыряю, найду места, на которые можно надавить... и тогда все получится. Пока что все это, так скажем, весьма спонтанно, но я потом все додумаю.       Вот я тут ловлю мимоходом летящие в меня тухлые помидоры и думаю... а чем вы недовольны? Вы бы поступили иначе? Давайте! С удовольствием поменяюсь местами! Я не стану повторяться о трех единственно важных интересующих меня вещах, до совершеннолетия Изи, на этом пока все. В мои планы до этого не входили ни расследования, ни бойни, ни убийства... В общем и целом, если люди не хотят понять, что тебя лучше не трогать, когда ты им об этом просто очень настойчиво твердишь, значит, надо, чтоб на тебе навеки закрепилась табличка "ОСТАВЬТЕ МЕНЯ И МОЮ СЕСТРУ В ПОКОЕ!". Смысл отпираться сейчас? Все равно не отстанут. А лучший воспитатель, как общеизвестно, боль. Причем не столько физическая, сколько моральная... ну, вот и посмотрим.       Далее мы все вышли в коридор, и, пока супруги возились с документами в шкафчике, я снова наткнулась на того мордоворота в синей повязке. А что? Мне и в самом деле целесообразно поинтересоваться насчет его имени, дабы потом избежать казусов, раз уж я приняла их помощь и согласилась на сотрудничество. Да и неудобно как-то получится, если когда потом буду душить их("в жизни разное бывает" - философски заметила Мел, поднимая указательный палец вверх, пока хрен пойми откуда взявшийся ветерок(наверное, от вентилятора)колыхал ее секущиеся на концах волосы и приносил нежно-розовые опавшие лепестки хрен пойми откуда взявшейся сакуры), случись что не так, не смогу с вызовом проорать им их же клички в угасающие взгляды. - Ну, - вполголоса начала я и вздрогнула, когда он повернул ко мне свою отвратительную морду. - А тебя как звать?       Я не рассматривала других, но у этого глаза были серо-зелеными, с карими лучиками у самого зрачка и края радужки. Будто надвигающиеся на холодное серое море тучи. И в самой этой серо-зеленой глуби плескалась какая-то вечная вдумчивость и печаль. Правильно - он рожден ошибкой природы с самым отвратным и отталкивающим обликом и вынужден жить в самом пышущем антисанитарией месте Нью-Йорка - есть, о чем опечалиться. - Леонардо, - он протянул мне свою огромную зеленую ладонь, грубую, с тремя пальцами. Покрытую трещинками, царапинами, мозолями, порезами, испускающую аромат отнюдь не благовоний... Фу... Имя? Че он там говорил? Забыла вслушаться, размышляя над неблагоприятным видом протянутой руки... - У-у, чувак, - брезгливо поморщилась я, поднимая на него ироничный и в чем-то издевательский взгляд. - Ты действительно думаешь, что я ее пожму?       Он не ответил. Чего-то сегодня меня так и прет всех подколоть... Но вы только посмотрите, как он смотрит на меня! Как на кого-то равного! Будто я и он равны, то есть, будто мы - представители одного вида и расы! Это все Эйприл виновата! Заморочила им головы разговорами типа "не так уж вы уродливы", "вы ничем не хуже остальных", "не бойтесь самих себя", совершенно не подумав о том, как им потом придется с такой самооценкой. Они - изгои. Общество их никогда не примет, они никогда не смогут учиться, работать... не смогут жениться, родить детей. Да даже не смогут хоть раз в жизни трахнуть девушку, потому что ни одна здравомыслящая, даже если она проститутка, даже если ей много заплатят, не отдастся кому-то подобному. И им надо хотя бы это осознавать. Я никогда не смогу считать их друзьями, даже приятелями. Никогда не смогу испытать к ним что-то, кроме отвращения, ну, и, может быть, капли любопытства касательно их происхождения, потому как учусь на биолога. И все! Больше ничего, потому что они не должны существовать!...       Мутанты смылись через окно, я, Изи и Эйприл с ее мужем пошли по старинке - по лестнице.       Вот так-то, Меллори Форстер. Ты никогда не смогла бы предположить, что отправишься из любимого мегаполиса в темное подземелье добровольно, правда же?...