Неисправимая жизнь

Меллори       Чаепитие.       Неформальная церемония, заключающаяся в легком перекусе, что логично, включающем в себя непосредственно чай. Традиция устраивать подобные церемонии появилась еще очень давно, причем сохраняет свою популярность и в наше время, преимущественно в англоязычных странах мира. В моей родной Америке более часто применим термин "чайная вечеринка", ну, или "высокий чай". В старой доброй Англии и поныне чаепития делятся на одиннадцатичасовые, послеобеденные и поздние. Но самый шикоз, конечно, во Франции и Швейцарии, где к четырем часам вечера детям, вернувшимся из школы, подают даже не чай и кофе, а горячий шоколад или апельсиновый сок с багетами и печеньками... Вообще, чаепитие может включать разный набор блюд, в зависимости от общепринятых традиций в разных странах мира.       Живот протестующе заурчал, призывая оборзевшую хозяйку заткнуться и больше не вспоминать о голоде, терпеть который придется еще очень и очень долго. Да, мне очень хочется есть. Почти так же сильно, как спать. - Так вы близнецы?! - воскликнула под общий мирный говорок,царивший за столом, Изи, а я, если честно, не сразу поняла, о чем она. Ибо училась спать с открытыми глазами вот уже минут десять как, но веки, вопреки всем усилиям, все равно не поддавались и глаза мои были закрыты, что я пыталась хоть как-то скрыть, опустив голову. У меня вопрос: зачем усаживать гостей за стол пить чай, если невооруженным глазом видно, что, по-крайней мере, один из них находится на грани нервного срыва/потери сознания на почве недосыпания, подчеркните то, что больше понравилось, я уже сама не знаю, что из этого во мне преобладает. - Да, - я узнала голос гениального Донателло и предприняла попытку поднять ставшие непомерно тяжелыми веки. - Ну, наверное, нас можно считать близнецами, мы ведь из одного инкубатора, родились в один день.       О-о... инкубаторы... - Что? - вяло мотнув башкой, я подняла таки на него взгляд. - То есть... вы все... искусственно созданы в инкубаторе?.. Вы... не были до этого... - Людьми? - усмехнулся все тот же умный Донателло, не взглянув в мою сторону, начавший усиленно изучать содержимое своей чашки. - Нет. Из всех нас человеком был только мастер Сплинтер. Мы с братьями до... мутации были обыкновенными пресноводными черепахами.       Воцарилась гробовая тишина. Изи, которой я категорически запретила есть приготовленную здесь еду, ковырялась в тарелке и тоскливо сглатывала слюну. Я знаю, милая... Блин, какого черта так вообще получилось?! Я не могу оставить ее голодной, при этом не могу позволить съесть приготовленную в таком месте еду. Пятнадцать минут назад этот Микеланджело мог запросто, оперевшись о стенку за пределами своего логова, измазать руки фекалиями и вобрать под ногти неисчислимое множество глистов, кишечных палочек, прочей дряни, которой совершенно необязательно попадать в слабый организм тринадцатилетнего ребенка. Но тот факт, что он сполоснул их сточной водой в этом их душе коне-ечно все меняет... Сама я благовоспитанно отказывалась за нас обеих, но Изи, с выражением лица "я, чтоб вас, Мать Тереза нах", вооружилась нашим форстеровским ослиным упрямством и приняла еду. Как теперь выкручиваться, не знаю. И она, похоже, тоже.       Я отвела от сестры взгляд и поймала-таки за шиворот ускользающую мысль. Да. Они действительно животные. Были. Ну, и есть. Что-то там во мне с вымученным стоном раздулось, словно измученная сердечная мышца алкоголика, и, ровно долю секунды побившись робкими попытками досады, злобы и раздражения, лопнуло, негромко и глухо. Черт. - Ясно.       Почему я так уцепилась за эту непроверенную информацию?... На что я там надеялась? Ну что ж, добро пожаловать в реальность, дебил! Конечно же они животные! В общем-то, сейчас для меня главным было не упасть в обморок и не оставить Изи без присмотра. И да, еще, как один из вариантов, я бы очнулась где-нибудь связанной... с кляпом во рту... ну, или сразу утопшей в стоке... - З-знаете, - дрожащим от напряжения голосом, нервно хихикнув, нарушила молчание Изи, пытаясь разрядить обстановку. - А по вам... и не скажешь так сразу, ну, что вы с Рафом близнецы. Не приглядываться, так вы совсем разные. - В далеком детстве они были неразлучны, - усмехнулся вошедший на кухню урод в синей повязке с полотенцем на шее, видать, тоже после грязевого душа. - Нашу жизнь до того, как нас нашел мастер Сплинтер, помню совсем смутно, но одно из самых ярких воспоминаний того времени - Раф постоянно держал Донни рядом с собой, и в случае чего, сразу же вцеплялся ему в руку и прятал за себя. Потом нас нашел мастер Сплинтер, и они понемногу начали интересоваться каждый своим: Донателло наукой, Рафаэль мордобоем... - А Лео тренировками с утра до вечера, зубрежкой Бусидо и самокопанием, - почти беззлобно пропел в ответ урод в красной повязке, по всем законам логики, Рафаэль... Ага. А тот что в синей, значит, Лео. Блин, почему я вовремя не вслушалась, помню же, он говорил свое имя... Лео... Леопольд? Какая разница, давайте просто отправимся спать... Где моя труба? Где мой пледик?       Они продолжали что-то там говорить, а мой флегматичный взгляд блуждал по комнате из-под полуоткрытых век. Здесь были все: крыса, рыжая тварь, еще одна рыжая тварь, ее муж, четверка уродов-черепах... Все, за исключением подоспевшего только сейчас чувака в синей повязке, сидели за столом и ЕЛИ. И только я сидела с полной чашкой остывшего чая, а Изи ковыряла так и не тронутое основное блюдо. Я увидела, как под столом ее рука судорожно прижалась к заурчавшему животу в попытке утихомирить его, и отвела взгляд. Не могу больше.       Проследившая за моим взглядом О'Нил вдруг поднялась и принялась суетливо собирать посуду, прихватив - вот это поворот - и тарелку Изи. Пока она оборачивалась, я заметила ее участливый взгляд. Э-э... и я типа должна сейчас благодарно расцвести? Пф, спасибо ей, конечно, что додумалась-таки, но нельзя было это сделать чуточку раньше? Например, НЕ предлагать нам ужина? Нет?       И да, это не решало проблемы того, что перспектива Изи свалиться в голодном обмороке подозрительно велика. Я НЕ знаю, ела ли она что-нибудь весь день до моего прихода. А поскольку она, очевидно, весь день пробегала в поисках мутантов, подозреваю, что все-таки она выпила с утреца диетическую колу и довольствовалась этим ровно до этого момента. Да-да, я "замечательная" сестра, можете даже для пущей выразительности показать ковычки в воздухе, ведь вы-то не такие неудачники, вы умные, красивые, а еще вас мама любит.       Мда... А есть-то совершенно нечего. Голод пока не настолько силен, чтобы есть еду, приготовленную здесь. Но знаете, может, мы еще не достаточно голодали. Например, во времена Ирландского картофельного голода, люди шли в работные дома, получая зачастую прогнившую еду. Еду, в разы хуже той, которую нам предоставили, но за неимением лучшего... Я тряхнула головой, и комната качнулась следом. Нет... до такого не должно дойти.       На кухне этого как будто никто не заметил. Ну, в смысле того, с каким рвением О'Нил героически убрала тарелку. Не верю, что говорю это, но они молодцы, что хотя бы поняли, что до них наконец-то доперло. К сожалению, этим, их подозрительной гостеприимностью, да еще пытающейся внушить доверие лыбой О'Нил заканчивается их положительность в моем восприятии. Кстати, останавливаясь на последнем, эта улыбка действительно была подобна гипнозу или хищной венериной-мухоловке, потому что могла за считанные минуты подчинить себе подсознание, захватить в незримый плен, и человек начинал верить этой женщине, чтобы она там не наплела. Это сработало с Изи, сработало бы с Рэйчел, но - вот это внезапность, епт - не срабатывает со мной, хоть убейте. Может, сказывается то, что она постоянно крутилась рядом, когда мне квартиру подорвали, хотя прием этот... ну просто на ура отработан, слов нет. Наверное, я бы сейчас начала искать Эйприл под определенным(несуществующим) углом, в котором она бы вдруг предстала нормальной понимающей тетенькой, но... нет. Это просто невозможно, после того, что мы совместно с ней и мутантами наворотили. Да-да, если там на задних рядах уснули идеалисты, то вперед... я их все еще ненавижу, та-дам, сюрприз!       Еще раз с трудом подняв голову, я с облегчением обнаружила, что оживленность разговоров постепенно сходила на "нет", и все сидящие за столом начинали позевывать с закрытым ртом. О, вы несчастны, если никогда не видели зевок с закрытым ртом в исполнении черепахи-мутанта. Это знаете... как будто в демона еще один демон вселяется. - Думаю, пора на боковую, - очень, очень-очень верно подметил О'Ниловский муж, с хрустом расправив широченные плечи. - Устал я сегодня, как собака... Парни, у вас ведь можно переночевать? - Запросто, только... Эйприл, толкай его в бок почаще, я еще одной ночи под трели его бензопилы не выдержу! - заметил мутант в оранжевой повязке, сонно потирая глаза. - Ладно вам, я не так уж громко храплю... Во всяком случае хоть немного тише Рафа. - Тот-то хоть в подушку, а ты с открытой дверью, только ляжешь, пятнадцати минут не прошло, как начинаешь имитировать перфоратор, подземка нервно курит в сторонке...       Я бы сейчас, наверное, подумала, что слишком громкий храп говорит о мышечной слабости стенки неба, не будь мне настолько насрать, кто там какой перфоратор имитирует. Цепко впившись в худенькие плечи Изи, я точным движением поставила ее рядом с собой, понимая, что еще полчаса - и меня точно вырубит. И мне уже будет без разницы, где и когда...       И наступил самый стремный момент в моей жизни. Не знаю, просто не могу объяснить, в чем именно заключалась его стремность, но ТАК одновременно стыдно, неловко и вообще просто по-идиотски я себя чувствовала только когда я случайно после первой тренировки в спортзале перепутала мужской душ с женским(исключительной забавности история, когда-нибудь расскажу). Нам с Изи предложили кровать(в этом месте должно быть потрясенное восклицание, но... блин, серьезно? Я тут видела огромную лабораторию, холодильник, фильтр - а это, пф, просто спальня, совершенно нормально для логова в канализации), чему я больше порадовалась, чем подивилась, ведь это все-таки больше, чем ржавая труба. Но, заметив, что она запирается на замок снаружи, решила, что нам и дивана хватит. Нам выдали одеяла, подушки и пледик. И тут... блин... да я не знаю, почему это вызвало у меня такую реакцию! Но... в общем... О'Нилдаланампакетпряников. Фух. Ладно, а теперь медленнее... Да, Эйприл О'Нил отделилась от общей толпы, решившей проследовать в лабораторию и дать нам отдохнуть нормально, и... вытащила из сумки непочатый пакет пряников. И дала бутылку фруктового йогурта запить. Тоже непочатую. И дала салфетки. Вот.       Я на какое-то мгновение почувствовала себя такой идиоткой... хотя, нет, даже не так, я почувствовала себя обманутой. Не знаю, почему, не могу этого объяснить.       Изи жалобно посмотрела на меня своими голодными глазенками, будто я тут ее до этого в Саласпилсе удерживала, а теперь она вымаливала у меня корочку плесневелого хлеба. Но я-то, в отличие от нее, понимала, что эта еда хоть и была чистой, но о ее отравленности судить было рано. Я устало выдохнула и кивнула, не сводя с О'Нил внимательного взгляда. Она уже приготовилась развернуться и уйти. Но не тут-то было. - Стоять, - я выхватила пряники с йогуртом из рук недоумевающей Изи и, быстро разорвав пакет и открыв крышечку бутылки, почти торжественно вручила их ей. - Настаиваем на вашей дегустации, миссис О'Нил, - я хотела сделать на ее имени редкое ударение, но в результате речь вышла усталой, словно разоблачать отравителей для меня было обычным делом. Эйприл уставилась на меня пронзительно-голубым взглядом, с непроницаемым лицом, словно играя в "гляделки". Я спокойно выдержала его, даже ни разу не моргнув. Увы, это я призвана выматывать нервы, а мои для нее теперь стали слишком крепки. Но О'Нил не выглядела уязвленной, разоблаченной... скорее она выглядела обиженной. Оскорбленной. Она молча глотнула йогурта и съела два пряника, не опуская глаз. Я молчала.       Затем она отдала еду мне и простояла так минуты три. Наконец молча развернулась и быстро проследовала на кухню. Через минуту раздался шум воды и в раковине загремела грязная посуда. Мы все еще молчали.       Шумно вздохнув, сестра еще долго смотрела в одну точку, потом повернулась ко мне и шумно вздохнула, словно мать, уставшая от невоспитанности своего ребенка. Но, видимо, решила смолчать на этот раз. Уже через мгновение просияв своей этой улыбкой "пусть даже весь мир скатился в говно, у нас-то с тобой на данный момент относительно все зашибись", предложила побыстрее расположиться на диване и "устроить пир на весь мир".       Сначала я посмотрела, нет ли на пакете следов от шприцов. Потом повертела в руках бутылку, булькая йогуртом внутри. Тоже никаких следов. Я отдала все Изи. Да-да, давайте уже закроем вопрос о том, что я нездоровый параноик... Я уже поняла, что они нас не убьют, до определенного момента. Ну, скорее всего. При их боевом составе они могли бы уложить нас уже давно, и у них было пять прекрасных возможностей, я считала, но они ими не воспользовались. Мы им нужны для какой-то определенной цели. Один из них говорил, что людей убивают, пытаясь заменить ими меня. Я устала. Очень. Убедившись в безопасности еды, я просто смотрела, как сестра с монотонным жеванием поглощает пряники, не позволяя себе есть, пока не поест она. Заметив это, она спросила, не хочу ли я есть, пару раз пробовала запихнуть в меня пряник насильно, за что заслуженно получила по рукам. Наевшись двумя пряниками и несколькими глотками йогурта, сестра сонно зевнула, возвещая о том, что очень хочет спать. И я ее желание разделяла.       Когда мы начали готовиться ко сну, я на некоторое время позволила себе выдохнуть. Фух...       Из предмета мебели торчала парочка пружин, поэтому я беспалевно уступила Изабель половину с более-менее ровной поверхностью. - А как же ты? - спросила она, развязывая шнурки на кроссовках. - Спи в обуви, - бросила я, прежде чем ответить, - Мне нормально, подложу на эти пружины чего-нибудь, это ж только ты у нас принцесса на горошине...       В ответ она обиженно засопела, видимо, подумав, что я на нее за что-то злюсь. - Чем дуться,- начала я, - лучше бы вспомнила, как сидела красноглазым бессонным вампиренышем ночью во всех походах, когда мы спали в палатке, а тебе даже в одном спальнике с мамой не спалось, потому что вне своей кровати ты всегда только под утро засыпала...       Ее лицо тронула сдерживаемая уголками губ улыбка: - А я помню, как ты утром в палатке пугалась, когда видела меня после "веселой ночки"... - Вот именно, - усмехнулась я. - А тут тебе не только мучиться бессонницей, но еще и корчиться от боли на пружинах... Лучше уж так.       Ее молчаливое согласие меня несколько успокоило. Вообще, диван был самым оптимальным местом для сна, ибо именно в гостиной самая лучшая акустика. Серьезно, я слышала даже беззвучные шаги и поскребывания когтей облезлой рыжей твари(нет, не О'Нил, а кошака), домашнего питомца одного из мутантов. Приметила я это еще когда нас вели в комнату, куда хотели уложить сначала. Пф, разбежались. А тут, если кто-то попробует приблизиться, я сразу же услышу... Помимо этого, мне удалось спереть с кухни нож. Знаю, когда ты окружена толпой огромных могучих монстров, которым сломать твой позвоночник - что переломить тоненький прутик, он сыграет роль разве что зубочистки, дабы им потом достать кусочки того, что от нас останется, из зубов... но все же. Выбора у меня особо и нет. К сожалению, дробовика или РПГ у меня не имеется, а потому выбирать приходится между рукопашной и попыткой убийства мясницким ножом.       Двое мутантов стояли у входа в гостиную и, вероятно, ждали пришествия антихриста, ибо я просто не знаю, чего еще им было тут надо. Я, стараясь не удостаивать их даже взглядом, спокойно готовилась ко сну. Знаете, гадостное ощущение, когда ложишься спать, а во рту у тебя будто атомную станцию подорвали, подмышки благоухают, аки постиранный в тазике с клопами восьмидневный носок, а вся одежда пропахла канализацией. Было бы место для лишних размышлений - я бы даже посочувствовала этим уродам, а еще в какой-то степени даже зауважала бы - полнейший респект тем, кто сможет продержаться здесь больше суток!       О чем-то перешептываясь, мутанты периодически посматривали на меня, будто возмущенно обсуждая трещинку в музейном экспонате, что просто жутко выбешивало. Наконец, скомкано пожелав мне спокойной ночи, они удалились и оставили нас в покое. Теперь в гостиной царила полнейшая темнота, и только из-за угла в соседней комнате сочился голубой свет и слышались споры и разговоры - видать, дискуссия на всю ночь.       Откинувшись головой на заменявшие нам с Изи уж совсем провонявшие подушки снятые с меня куртку и олимпийку, я выдохнула и натянула вонючий пледик до самого подбородка, попутно поплотнее укутывая в него Изи - лишь бы не заболела.       Боже, неужели мне предоставлена возможность поспать?       Усталость накатила так, что поначалу я испугалась, что отключусь сразу. А спать нельзя, по-крайней мере, не сразу... - Мел? - М?       Ну да, и не забываем про страдающую страшнейшей бессонницей сестрицу, сейчас нам обеспечат разговоры до утра! - За что ты так с ребятами?       Нет. Не надо. Не разговаривай со мной об этом. - Полагаешь, не за что? - Ну... если подумать, они пока не сделали нам ничего плохого. Они вытащили нас из взорвавшейся квартиры, дали одежду, хоть какой-то кров... предупредили об опасностях...       Ох, Господи Иисусе, неужто ее взбудораженный гормонами мозг не понимает, что они вполне себе могли поднапридумывать чуток. Они же МУТАНТЫ, и чувство самосохранения нормального человека давно должно было дать пинка своему хозяину и приказать бежать отсюда нахрен. Почему она не считает квартиру в канализации хоть чуток подозрительной? Почему она совершенно не ждет подвоха? Как же больно смотреть на то, как она наивно верит, возможно, нашим будущим убийцам...       Тем не менее, я, приказав себе прикусить эгоистичный язычок, сдержалась и промолчала. Пугать ее надо было, прежде чем мы во все это вляпались, а теперь таким методом я попросту доведу ее до истерики, ведь если до нее вдруг снизойдет озарение, то, соответственно, она поймет и то, в каком мы оказались замечательном положении! Ладно бы мы были на пороге этого их логова, но мы в холодной постели под вонючими одеялами, практически незащищенные, с мясницким ножом перед, по-крайней мере, пятью мощнейшими противниками, в темной квартире с пугающим зловещим свистом ветра в многочисленных лабиринтах, и не знаешь, за углом твой убийца, или же его зловонное дыхание уже нахально ерошит волосы на твоем затылке...       Тьфу ты, блин! Сама себя напугала... Спокойно, накручиваться не стоит! Да, я в тайной квартире в канализации, штабе мутантов, не могу предположить, где хотя бы примерно находятся противники и как их "посты" наблюдения за нами разбросаны по квартире... - Мел, просто отнесись спокойнее... Давай поспорим на жвачку, что мы доживем до утра?       Я фыркнула. - Если я выиграю, спор потеряет смысл... - Если выиграю я, то с тебя еще десять баксов сверху!       Я улыбнулась и потрепала ее по челке. - Идет.       Обстановка немного разрядилась. Мы с Изи, решив все же занять себя разговорами, приняли сидячее положение. Я усадила ее к себе спиной, обвила руки вокруг ее осунувшихся тощих плечиков и положила подбородок на затылок. При этом краем глаза я смотрела за О'Нил на кухне, все ожидая, что она начнет паниковать и скорее делать промывание желудка. Но она продолжала монотонно намывать тарелки, протирать столы, чем-то напоминая мне меня же в разгар рабочего дня. Стоило об этом подумать, как в башку ударила еще одна проблема: хрен я теперь уйду от этого извращенца-Стокмана, нам же на что-то надо закрывать образовавшуюся в квартире дыру. Как там у мамы с папой обстояли дела со страховкой?... - И тебе совсем не жаль их? - спросила она, когда тема разговора снова зашла о мутантах. - Изи... - я вздохнула и стала задумчиво играть пальцами руки с прядками ее волос. - Пойми ты наконец... Они в нашей жалости не нуждаются. Потому что они никогда не увидят другой жизни... никогда не сходят в клуб на дискотеку, никогда никого не полюбят, не женятся, не обзаведутся потомством. Они просто и дальше будут жить тут, в цитадели дерьма, тренируясь убивать людей... а отжив отведенный им срок, они умрут. И никто никогда о них не вспомнит. Ничего не останется после них. Если честно... я не понимаю, почему кому-то там, наверху, было угодно их появление на свет. Не справедливее было бы прикончить их, как только они появились?.. Они бы страдали гораздо меньше... - Нет! - взвилась Изи, начав отчаянно мотать головой. - Так нельзя! Почему они не заслуживают счастья, общения и полноценной жизни?! Это... - Хорошо, давай посмотрим на ситуацию немного по-другому, - не сдавалась я, - Что было бы справедливее - утопить маленьких бездомных котят еще слепыми, или дождаться пока они вырастут, откроют глаза и станут дворовыми бездомными кошаками? Вечно голодными, истощенными, несчастными? Подождать, пока они умрут куда более мучительно в пасти собак или под машиной, при этом пожив еще и жалкие годы отвратительной жизни, в течение которой они постоянно болели, дрожали от холода и голодали?       Хо-хо, да-а, я знаю, куда нужно давить в случае с Изи... На жалость к ее любимым тварям. - Мы не имеем права решать! - гневно задохнулась она. - Это их жизнь, это им ее подарили! Нечестно убивать их, пока они еще не способны ей распоряжаться! И вообще... - тут голос ее стал тише, она почти перешла на шепот. - откуда ты знаешь, что ребятам плохо живется? Может, они и не в тепле, не в сухости... но они чувствуют свободу. Может, какой-то надутый бизнесмен и живет в элитной квартире в центре города и одевается во все чистое, но... общественные условности всегда перекрывают ему кислород, он в любом случае не в полной мере справедлив, не в полной мере честен, храбр, самоотвержен. В него этого не заложено, жизнь сделала его избалованным хлюпиком, и его слабость в том, что ради своей собственной шкуры... если потребуется... он убьет, украдет, сбежит, обманет. И этим он слаб, это делает его безвольной скотиной в загоне... А ребята... они никому не подчиняются, кроме своего учителя, даже собственному страху и собственным желаниям! Если потребуется отдать жизнь за правое дело, они даже задумываться не станут! Они вершат справедливость, даже если это выходит за допустимые ограничения, который накладывает тот же закон... Да, пусть у них нет роскошных кроватей и теплого уютного жилища... зато, Мел, знаешь... я бы... мне бы так хотелось быть такой же свободной! Они могут парить, прыгать по небоскребам, они бывают так близко к звездам, к ветру! Понимаешь? Этих щемящих чувств не поймет никто из людей, что там, внизу, толкутся, словно в муравейнике, пыхтят, идя домой из супермаркета... Понимаешь, Мел?       Я замолчала. Порой Изи говорила очень толковые вещи, особенно в силу ее юного возраста. Но... я ее никогда не понимала. Тут же я знала, что она несет полную чепуху, приправленную чудовищным, ну ЧУДОВИЩНЫМ пафосом про всю эту "свободу"... ну, это, конечно же, простительно... Подросток, все-таки - максимализм, желание быть ни от кого независящим, самостоятельным и свободным. Просто она еще не повзрослела. А вот во мне ее последние слова про обычных людей-муравьев, не смотря на ее брезгливый тон, вызвали такую ностальгию, что аж в груди заныло. Да, как бы мне хотелось спешить домой после обычного трудового дня, зайти в супермаркет, поматериться сквозь зубы в очереди, вернуться домой... - Изи... чего ради ты так рвешься их защищать?       Стало заметно, как смутилась сестра, неожиданно все ее рвение исчезло, а голова поникла. - Не скажу. - А че так? - Ржать ведь будешь...       Я, не удержавшись, иронично фыркнула. - Конечно, буду.       Изи прыснула в кулак и сложила руки на груди. - Ну, спасибо за честность...       Видимо, решив все же уйти от этой темы, она замолчала. Но во мне, знаете ли, пробудился неожиданный дикий интерес, и я с упорством барана продолжала допытываться. - Ну и?... - Обещай негромко ржать, - попросила она, коротко выдохнув.       Само-собой, мысленно подумалось мне. Стала бы я тут еще слишком громко ржать. Ситуация, знаете ли, неподходящая для подобных вольностей. Я тут как бы в канализации, вокруг непонятно настроенные мутанты... ржать, во-первых, не о чем, а во-вторых, это просто дурость. Зачем привлекать к себе лишнее внимание? Смех в подобной ситуации может быть разве что истерическим. - Просто они заслуживают лучшего отношения... Мел, они... они хорошие. Правда. Неужели ты не видишь? Они нас спасли, дали нам кров... - Хорош же, блин, кров, - буркнула я, надеясь, что она не расслышит, а то опять ведь психовать начнет... - Мел, они не могут предложить лучшего. И мы должны быть благодарны. Микеланджело сказал...       Продолжать эту тему у меня никакого желания не было, вот честно. Потому что это скорее всего будет напоминать колесо Сансары:"Мне они не нравятся" - "Почему?" - "Они подозрительные и мерзкие" - "А вот и нет!" - "А вот и да." - "Почему?" - и так вплоть до бесконечности. Вообще, наши мировоззрения сталкиваются и борются друг с другом довольно часто, и мы обе уже давно поняли, что спорить друг с другом - только сжигать бесценные нервные клетки. Поэтому я решила первой резко перевести тему. - Знаешь... имена у них какие-то странные и до боли знакомые... - Ты чего, Мел? Не помнишь? - Что? - Да ну тебя, не позорься... - Да чего ты?! - Ладно, я сейчас начну, а ты продолжай, если что-нибудь в голову придет... Смотри, Микеланджело Буонарроти, величайший скульптор, художник и архитектор какой эпохи?.. - М-м... возрождения? - предположила я, потому что кроме этого и эпохи рококо ничего в голову не забредало. - Вот. Они все носят имена величайших мастеров эпохи возрождения... - Стоп-стоп-стоп! А тут среди них не затесался Тициан, Паоло Уччелло, или там Франсиско Пачеко? - начала перечислять я, вспоминая, по кому я еще там готовила доклады в пару десятков страниц... эх, мдя... школьные годы чудесны. - Последний - художник эпохи барокко. Стыдно, Мел, - устало вздохнула она, закатив глаза. - А я всегда говорила, что оценка по истории у тебя была завышена. - Только по ней, заметь, - пофигистическим тоном ответила я. - Слушай, а ведь точно... Выходит, Микелланджело Буонарроти, Рафаэль... гм... Санто? - - Вообще-то, Санти. - Ага... Донателло... хм, это ведь не художник, вроде? - Ага. Донато ди Никколо ди Бетто Барди, величайший скульптор, создавший статую Иоанна в музее Барджелло... Да-да-да, выебнулась... Не смотрите на меня так, она всегда любила историю, в отличие от меня... не понимаю, как доброй половине школьников может нравиться этот предмет? Серьезно, согласно последним опросам история обскакала математику и мою любимую биологию. О чем это говорит? О том, что нынешней ленивой школоте гораздо интереснее слушать, что учитель там устно что-то бормочет, а самим беспалевно сидеть в интернете. И в школьные годы я как могла зубрила ее, сдавала, и тут же забывала. Потому что это всем известный факт: неиспользуемую информацию мозг сначала держит в кратковременной памяти, а спустя пару деньков максимум благополучно ее оттуда выкидывает - Ну да-да... Погодь, смотри... Донателло, это тот, что в фиолетовой повязке, у Микеланджело оранжевая... который из двух оставшихся Рафаэль? - Тот, что в красной, - услужливо подсказала она. - А последний... это совсем просто. Какой художник тебе первым приходит на ум? - Ась? - Ну, я прошу тебя быстро назвать любого художника ЛЮБОЙ эпохи, что первым приходит на ум? - Леонардо да Винчи...       Она молча улыбнулась и кивнула. Да ну нафиг... да я бы запомнила Леонардо да Винчи! Мда, а я тут начала всяких Леопольдов воображать, идиотка. Значит, Лео - это Леонардо. Запомним... - Как ты могла этого не знать?! - Да все уже, забыли. - Мел, ты знаешь, что ты тупой валенок? - О'кей, я очень, очень тупой валенок, только отвяжись, - я зевнула и положила голову ей на затылок, - Спать еще не хочешь? - Неа, - она виновато потерла шею, - А ты устала, да?       Я кивнула. Мне нельзя было спать, нужно же было кому-то охранять нас. Но чем дольше мы сидели, тем сложнее это становилось. Разговоры с Изи хотя бы немного отвлекали.       Мы поболтали еще немного. О неисполнимой поездке к Атлантическому океану в Массачусетс, где мы будем охотиться на акул. О том, почему фисташковое мороженое в разы отвратительнее шоколадного. О благотворительности. О теории заговора. О месте, куда я могла деть ее книжку с астральной чушью и фонарик. О широкомасштабности задницы моего босса, мы спорили, влезет ли она в дверной проем нашей квартиры, являются ли его обтягивающие брюки в действительности шароварами, во сколько раз она меньше задницы индийского слона и какого размера унитаз у него дома. Об Адаме из первой "Пилы". О том, как достать изо рта лампочку, если ты ее туда засунул.       Говорили, говорили и говорили. Играли в города. Нью-Йорк - Кингсвилл, Напервилл - Лагана Бич, Чикаго - Олд-Орчард-Бич... В конце-концов, пока я придумывала название очередного города, сестра засопела у меня на плече. Осторожно уложив ее в импровизированную постель, я подоткнула плед. Зашибись, кончились разговоры.       Я старалась забить голову всякими мыслями, чтобы не заснуть. Но постепенно мысли превращались в скользких противных медуз, которых я не могла поймать. Они смешались в одну сплошную кашу, я еле различала среди них отдельные обрывки.       Работа... Стокман... пиздец... Дом... бомба... дыра в стене, разрушенный балкон... и снова пиздец...       Я не сводила взгляд с негромко гремящей посудой на кухне О'Нил, потом улеглась и притворилась спящей. Чтобы она думала, что все нормально.       Я... стараюсь... не моргать...       В итоге, я все же моргнула. И упавшие веки уже не удалось поднять вновь.       Сплю.       Солнце ласково и по-июньски светит, пронизывая золотыми нитями крону старой яблони, ветки которой усыпаны кислыми мелкими плодами бледно-зеленого цвета - еще не созревшими яблоками. Небольшой дворик аккуратного белого дома пестрит сочной зеленью молодых растений, представших во всей своей красе, распускаясь и оживая, встретивших лето, не такое холодное, как зима, и не такое мокрое, как весна. Землю устилает ковер нежной травы с частыми темными прорехами земли, на грядках цветут гайлардии, любимые цветы бабушки Сары. Это мое девятое лето.       День выдался теплым и на удивление спокойным. Так это было ровно до момента, в который тишину и умиротворение нарушил мой громкий визг. - О Боже! Бабушка! Бабушка, убей ее!       Бросившая поставленный в духовку яблочный штрудель и прибежавшая на крики бабушка Сара обнаружила на своем заднем дворике нас с трехлетней Изи. Я продолжаю кричать. - Помогите кто-нибудь! Бабушка! - Меллори, детка, что стряслось?! - испуганно охает бабуля, подбегая к месту предполагаемого происшествия. Я вооружилась какой-то увесистой палкой, склонившись над маленькой блестящей лягушкой, готовая покончить с ней в любой момент. Изабель, стоит и с простодушным непониманием и испугом глазеет на меня, я все еще кричу. Лягушка подпрыгивает, вызывая во мне отвращение и ужас. Детская паника. Мне очень хочется ударить лягушку. - Стой! - бабуля рвется вперед, догадавшись, что я собираюсь сделать. - Меллори!       Воззрившись на нее с непониманием, я на какое-то время замираю, и этого бабушке Саре хватает, чтобы подбежать ко мне и отобрать палку. - Как тебе не стыдно?! - с укором спрашивает она. - Что она тебе плохого сделала?!       От обиды дрожит нижняя губа. Я ждала, что бабуля примет мою сторону. - Но бабушка! Она такая мерзкая и страшная! Она прыгнула прямо на меня! - начинаю жаловаться. Мой голос такой тонкий. - Меллори, - с облегчением выдохнув, бабуля улыбается. - Это всего лишь лягушонок. Чего же ты испугалась, бесстыдница? - Она... она прямо на меня выпрыгнула! Она... такая противная, бабушка! - я не желаю успокоиться. Мне страшно. Противно. - О, уверена, мистер Лягушонок не хотел тебя напугать, - бабуля крепко обнимает меня, и мне больше не противно, нос улавливает любимый запах духов с ароматом апельсина. - Думаю, он и сам очень испугался, когда ты закричала... - Но он... фу! Он такой противный и склизкий! Я читала в энциклопедии, что древесные лягушки очень, очень ядовитые... - Но это же не древесная лягушка, - бабуля смеется. - Она простая, садовая. И ничего плохого она тебе не сделает.       Мы вместе смотрим на лягушку, прячущую склизкую спинку в зарослях каких-то белых цветов. Не знаю названия этих цветов. - Видишь? Ты до смерти напугала малыша!       Отворачиваюсь, сложив руки на груди. Думаю, как бабуля будет жалеть о своих словах, когда я уйду из дома и перестану говорить с ней на полгода. Она еще увидит... - Мне он не нравится. - Знаешь, - бабуля целует меня в щеку, я вздрагиваю. - Не стоит сразу судить обо всем по первому впечатлению. И не стоит делать поспешных выводов и принимать поспешные решения. Почему ты сразу решила убить бедняжку?       Я усаживаюсь прямо на землю, обхватываю колени руками. Обижаюсь еще сильнее. - Потому что она меня напугала. - А может, стоило немного присмотреться? Посмотри, какая у нее симпатичная зеленая спинка!       Я отрицательно качаю головой. Мне не нравится его спинка. Она вся в слизи, будто у него там нос, и он никогда не сморкается. - Знаешь, я думаю, мистер Лягушонок испугался вдвое сильнее. Представь, как сейчас стучит его маленькое сердечко... И тебе совсем-совсем не жалко бедняжку, Мел?       Я опускаю глаза. Мне жалко. Но я все еще злюсь. Не хочу, чтобы меня больше ругали... - Но я же... я же просто испугалась. И вовсе не надо мне было пугать эту дурацкую лягушку! - Уверена, что и мистер Лягушонок не хотел тебя пугать. Просто вы друг друга не поняли... Может, он выскочил поздороваться, спросить, как тебе понравились кексы, которые мы ели на завтрак, а, Мел? Как думаешь?       Теперь я расстроена, мне не удалось поговорить с мистером Лягушонком. Но у него все равно некрасивая спинка. - И все равно... он такой скользкий. - Знаешь, детка, - бабуля Сара приобнимает меня за плечи, становится теплее. - Не все в нашей жизни с первого взгляда кажется приятным. Бывает, к некоторым вещам нам нужно сначала хорошенько присмотреться, чтобы понять самую-самую суть. Понимаешь? Это не приходит сразу, но со временем тебе и самой станет легче, ты увидишь, как к тебе потянутся. Никогда не стоит судить о книжке по обложке, слышала о таком?       Я слышала. Поворачиваюсь к бабушке Саре, и больше не хочу уходить из дома. Я хочу бабушкиного печенья. - Но... у меня не получается. - К тебе это обязательно придет, стоит тебе перешагнуть через себя. Попробуй поставить себя на место мистера Лягушонка, - бабуля щекочет у меня под подбородком. - Видишь? Ты и сама все понимаешь. Просто не будь такой жестокой и однозначной ко всему неизведанному. Куда приятнее узнать о чем-то неизвестном получше, чем просто бояться и чураться его. Запомни это, милая. А теперь иди, мистер Лягушонок, кажется, уходит!       Я киваю, подхожу к грядке с цветами: - Извините, что напугала, мистер Лягушонок! Пока! - Пока, мистел Лягусонок! - кричит Изи, а гость удаляется на грядки с гайлардиями.       На некоторое время проснувшись, я посмотрела вокруг себя. Изи лежала рядом, скинув с себя одеяло и съежившись от холода. Я укрыла ее снова, уловив, как О'Нил, все еще сидя на кухне, быстро бегает пальцами по клавиатуре ноутбука. Почувствовав, что мы пока в относительной безопасности, я прислушалась и сжала рукоятку приныканного под курткой ножа. Сама того не заметив, я заснула снова...       Яркая вспышка. Кто-то кричит мое имя, громко, надрывно и истерично. Женский голос. Я вздрагиваю, открываю глаза.       Тут пахнет трупным запахом, я запомнила его, когда однажды мы с дедушкой искали мертвую крысу у него в доме. Он сладковатый и тошнотворный. Он щекочет мне нос. Меня вот-вот вырвет.       Я смотрю себе под ноги, почти не вижу серого напольного покрытия, все-все залито кровью.       Темно-вишневая-смешивается с ярко-красной.       Венозная смешивается c артериальной. Я стою по щиколотку в крови.       Мои руки со скрюченными пальцами держат обрывок человеческой плоти...       Я подавилась собственным испуганным вздохом, распахнув глаза. Все волосы отсырели от холодного пота, им же прошибло всю спину. На губы скатилась горько-соленая капелька, я слизнула ее и ощутила, как все тело сотрясается крупной болезненной дрожью. Я уже давно не видела таких странных, неправдоподобных, и в то же время реалистичных кошмаров. Меня буквально колотило, словно я ухватила оголенный провод под напряжением.       И, что еще более странно, у меня создается впечатление, будто я уже переживала эту страшную ситуацию, которую только что увидела, настолько все это дело было реалистичным. Сон хоть и был коротким, словно вспышка, но забуду я его теперь разве что только под утро. Может, тогда удастся отделаться от ощущения, будто я стояла в комнате, залитой кровью, будто слышала, как кричит какая-то женщина, будто держала в руках кусок человеческого мяса...       У меня тяжелеет голова. Сон не шел, а еще мне невероятно стремно, потому что О'Нил уже изволила свалить почевать, и вокруг полнейшая темнота.       Полежав немного и пытаясь успокоить собственное колотящееся сердце, готовое сломать мне ребра, я сглотнула и вдруг ощутила, что меня отвлекает неприятное ощущение в раненой ноге.       Сев в постели, я ощупала рану. Место вокруг нее стало горячим, это чувствовалось даже через промокшие от канализационной воды бинты. Конечно, это же логично, ведь в рану попало дерьмо. Видимо, пока я шла, успела намочить бинты, и тогда рана пропиталась протухшей водой с фекалиями. Пиздец, еще лучше...       Понятно, что если сейчас все пустить на самотек, я могу и без ноги остаться, воспаление будет захватывать все новые и новые области здоровых тканей. За ночь станет еще хуже.       Вздохнув, я горестно осознала, что в этом месте нет чистой проточной воды, и о счастье мне, если тут есть хотя бы перекись и чистые бинты.       Наконец избавившись от остатков промокших бинтов, я вдруг поняла, что нихера здесь не увижу. А еще я поняла, что меня гложит еще один не менее важный вопрос...       Сука... ГДЕ У НИХ ТУТ ТУАЛЕТ?       Никогда еще мне не приходилось ТАК ненавидеть себя за собственные потребности. Никогда я еще так не жалела, что я - гребаный человек.       Я скрещивала ноги. Задерживала дыхание. Считала до ста. Становилось все хуже.       Виновата ли я в том, что не спросила о местоположении сортира раньше? Я бы не спросила. Да, сейчас я себя за это ненавижу, но как-то странно прозвучало бы: "Ты-урод-мутант-выродок-чертов-да-чтоб-вам-всем-провалиться-с-этим-вонючим-логовом-да-я-бы-в-жизни-сюды-не-пошла-бы! И да, кстати, лапуля, где у вас тут туалет?"       Пожалуй, это пока единственная причина, по которой я немного сожалею о своих словах. Безусловно, я была права, но вот блин... теперь я могу не дотерпеть до утра. Точнее, не совсем так... Я НЕ дотерплю до утра. А в этой канализации даже понять сложно, утро снаружи или ночь. Становилось все невыносимее.       Итак, если вы - я, то вы - дебил.       Встав с постели, я, стараясь игнорировать надоедливый болезненный зуд внизу живота, ощупью стала продвигаться куда-то вперед. Поблизости не было даже чего-нибудь наподобие тросточки, чтобы простукивать себе путь и проверять его на наличие каких-то препятствий. Не было мобильника,он благополучно разряжается у меня дома, чтобы чем-то подсветить.       Нет, ну должны же они куда-то ходить по этим самым делам, раз уж у них тут и кухня, и лаборатория... на самый крайняк есть окружившая это логово канализация... которая успешно находится в закрытом доступе за титановыми автоматическими дверями. За-ши-бись. Жизнь прекрасна.       Вокруг была сплошная темнота. Не слышно ни звука. Я сжала рукоятку ножа. И тут меня словно током шибануло! Я. Нахожусь. В логове. Мутантов. И моя сестра сейчас останется одна, на диване, возможно, окруженная бесшумными убийцами. Тряхнув головой, я быстро, в несколько прыжков вернулась к дивану и, запрыгнув на него, осторожно ощупала лежащую под пледом Изи. Все было в порядке.       О чем я думала, оставляя ее одну? Эти уроды, может, только и ждут момента, чтобы напасть. Нет, раз уж все так вышло, надо терпеть.       Сжав зубы, я села по турецки и стала всячески ерзать, пытаясь отвлечься. - Мел? - голосок Изи, тоненький и тихий, напугал меня похлеще раската грома, доносясь из полнейшей тишины, нарушаемой только моим едва слышным шипением и сопением. - Спи. Извини, если разбудила, - я рассеянно погладила ее по голове. - Все нормально, еще рано. - Мел... - Ну чего? - М-м... как думаешь, где у них тут может быть туалет?       Это было почти смешно, как в старых фильмах. Нарочно такое точно не придумаешь. - Привет, товарищ по несчастью, - мрачно пошутила я, усмехнувшись. - Значит, это не я тебя разбудила? - Нет. Вообще-то, я уже давно проснулась. Я слышала, как ты что-то говорила во сне, а потом проснулась и куда-то пошла... - И не испугалась? - Неа. Ты бы от меня все равно бы далеко не ушла, к тому же, я ведь с ребятами... - Вот поэтому-то... - Мел. - Ладно, забыли.       Мы немного посидели в тишине. Я слышала, как Изи возится, тоже скрещивая ноги и ругаясь шепотом сквозь сжатые зубы. - Сильно хочешь? - спросила я, когда пауза затянулась. - Да, вообще-то... сильно. - Ты же тут везде бегала, - я перекручивала свои пальцы и подпрыгивала на месте. - И не нашла туалет? - Нашла, - я не увидела, но точно знала, что она уверенно кивнула. - Но я не могу сказать, где он находится, тут слишком темно. - Ясно. - И кстати, мой фонарик с книжкой я таскала с собой везде! - в сестринском тоне слышался неприкрытый упрек. - Может, сейчас у нас был хотя бы свет, какой-никакой... - Может, - согласилась я. - И если бы я тогда их не забрала, ты бы весь тот гребаный вечер провела, читая астральную чушь, и не поперлась бы в парк на поиски мутантов... пожалуй, я и в самом деле зря их забрала. - Нет, - Изи понизила голос, задумавшись. - Тогда не зря. - Как раз наоборот, я думаю.       Мы снова замолчали.       Из различных коридоров, в которых, наверное, и находились комнаты здесь проживающих, доносились едва уловимые звуки ночной деятельности: посапывание, возня, как если кто-то переворачивается на другой бок. Если прислушаться, из одного ответвления действительно слышался храп. Видать, не шутил Микеланджело насчет О'Ниловского мужа.       Порой я слышала, как где-то далеко шумит подземка, как течет вода напополам с дерьмом. Иногда слышала, как пищат крысы, Изи тогда испуганно взвизгивала и заскакивала на меня, закинув ноги на шею. - Не боись, это же наши, - негромко дразнила ее я, подразумевая вызывавшего такое восхищение-уважение крысу-мутанта. - Очень смешно, - бурчала она в ответ.       Нога болела просто невыносимо. Я попробовала ощупать ее снова, кожа вокруг нее оставалась твердой, гладкой и горячей, а сама она по-прежнему представляла из себя узкую и длинную царапину, но кожа в том месте разошлась как на вспоротом шраме, видать, стекло попало глубже, чем я думала.       Но это все были еще цветочки, я-то знала, что с жизнью у меня все обстоит гораздо хуже. Все же мне хотелось узнать, чего ради меня втянули в эту то ли аферу, то ли акт вершения справедливости... то ли и то, и другое. Я как-то еще не задумывалась даже, куда дену Изи. Не сдавать же ее теперь в приют, в самом-то деле... Рэйчел? Она даже чайник вскипятить едва ли может сама, я еще не настолько долбанулась, чтобы доверять этому чуду ребенка. А ведь сестра не заслуживает участия во всем этом. Может, ей куда лучше будет уехать далеко-далеко и больше никогда меня не видеть? Она ведь могла умереть сегодня. Эта мысль чудовищна, чужеродна и болезненна, но это факт. Она еще слишком маленькая, чтобы влипать в подобного рода ситуации, чтобы находиться на волосок от гибели, чтобы чуть не погибать от взрыва. Чуть. Сегодня это "чуть" могло стать роковым.       Если все это из-за меня, если все это устроили когда-то наши родители... Изи-то тут ни при чем. Она заслуживает вырасти, выучиться в колледже, стать всемирно известным фотографом, дзайнером или художником. Заслуживает хотя бы раз влюбиться (и неумолимо разочароваться), как всегда мечтала. Это ведь не я, утратившая веру в любовь и все подобное... Больше всего на свете я желаю, чтобы Изи умерла в глубокой старости, окруженная любящими детьми и внуками. Что, если в дальнейшем она умрет совсем юной, и никогда не съездит в Массачусетс поохотиться на акул? Никогда больше ничего не сфотографирует. Никогда не найдет своего оболтуса, которому я могла бы давать по щам.       Я посмотрела на едва различимый в темноте ссутулившийся силуэт единственного родного человечка. Нет. Эта мысль просто не воспринималась. - Мел, смотри!       Забывшись со своими невеселыми мыслями, я увидела идущего через всю комнату КОГО-ТО только когда Изи ткнула мне в бок острой костяшкой руки. Темная фигура, сонно пошатываясь, казалось, собралась уйти прямо в стену. Как вдруг в том месте волшебным образом появилась дверь, глаза на какой-то момент резанул свет в проходе, и я поняла, что это муж О'Нил решил справить естественную нужду.       О хвала боженьке!       Затаив дыхание, я с упоением слушала звук смываемого унитаза, словно он был нежной воздушной сонатой.       Полуспящий муж О'Нил проследовал обратно в свой коридор. Хлопнула дверь, негромко и глухо.       Изи быстро выбралась из-под одеяла, я приготовила нож на случай беды. Я услышала, как она, довольно фыркнув, тряхнула челкой. - Ну что, на поиски туалета?       Я крепко вцепилась в ее плечо и усмехнулась: - На поиски туалета.