Неисправимая жизнь

От автора:*печально смотрит даже не на дату появления прошлой главы, а на ее название, которое гласит "Рождество 1995"* Эх... Не ругайтесь на меня, дорогие читатели. Простите. Я люблю вас. Итак, вот она я. И вот она, новая глава. Вы могли заметить, что я добавила обозначение времени, как и в главе "Время неожиданных поворотов". Это не тупой прием, чтобы легче нагнеталось напряжение, это чтобы вы не запутались во временных промежутках (на самом деле, автор сама во время написания пару раз в них запутывалась). И еще я убрала POV перед именами героинь. Потому что это, оказывается, немодно, а я и не знала Х) В ближайшем будущем подправлю оформление в остальных главах. На все заданные в этой главе вопросы (и незаданные тоже) будут ответы. Будут. Так или иначе) Приятного прочтения! Меллори 03:30       Знаете, о чем можно долго думать, когда вся насквозь промокшая сидишь в холодильной камере? Когда одежда задубела и покрылась изморозью, а мокрые волосы слиплись в хрустящие при каждом движении головы ледяные сосульки.       Не поверите - ни о чем. Разве только о том, что мне... холодно. Да. Очень, очень холодно. Я и могла бы, может, пустить скупую, вызванную зевотой и длительным неморганием, слезу на луну в зарешеченном окошке, ожидая спасения, но тут, понимаете, окон вообще не было, даже зарешеченных. Тут было просто темно и холодно. Поэтому вместо меланхоличных мыслей о моей печальной судьбе и вздыханий о том, что ж это черепахи так долго не идут меня спасать, я сидела и думала, что вот-вот отморожу себе всю задницу и подхвачу воспаление почек или цистит. Рэй бы сказала, что я отвратительна. Но тут реально было так холодно, знаете, что не до мыслей о грустном и печальном. Потому что даже самый большой охотник до серьезных драматичных размышлений размышляет, уж простите, имея под жопой что-то теплое и удобное. А я, напомню, сижу в морозилке, причем непонятно, зачем. Была бы благодарна, если бы меня бросили в простой кузов простого старого фургона. Да, тоже неуютно, но уж точно не свалишься с воспалением.       Хотя, пару раз, пока совсем не задубела, я пыталась абстрагироваться, закрывая глаза и представляя космос. Там тоже холодно, только вот безвоздушное пространство не станет тебя так же вот долго замораживать - нет, конечно. Оно просто убьет тебя, правда, очень мучительно: может, разорвет в первые секунды, а может, вскипятит кровь путем понижения давления через полторы минуты. Но это к теме не относится. Просто даже безвоздушное пространство предпочтет прикончить человека за полторы минуты, а эти гады везут меня в морозилке уже несколько часов.       Но потом я все равно открывала глаза, встречая абсолютную темноту, жрущую меня на пару с холодом.       Тогда я ежилась, находила новое положение, в котором можно было наиболее реально вообразить, как я абстрагируюсь от хрустящего из-за покрывшей его ледяной корочки тела и не чувствую холода так сильно.       Если вы намеревались пищать о моем бездействии, то вот вам краткое описание событий предыдущих, по-моему, трех часов, хотя хрен знает, сколько там уже времени прошло. Сперва я искала источник хоть какого-нибудь света, потом чуток подолбилась в забаррикадированные двери кузова толщиной, как я успела мельком заметить, пока меня сюда швыряли, сантиметров двадцать пять. Потом заметила тускло-тускло блестящую красным лампочку на какой-то маленькой панели рядом с этими самыми дверями. Поколдовала над этой панелью, зрелище, к слову, наверняка очень и очень комичное: начав психовать, я дергалась всем телом и лупила по маленьким кнопочкам с размаху, будто очень эмоционально играя на маленьком рояле. Потом еще подолбилась в двери, и, кажется, напрочь отфигачила себе все плечи, которые теперь только больно гудели. Потом началось самое веселое: я стала орать всякую ересь и царапать стены, вбирая под ногти намерзшую снежную стружку. Потом я снова орала ересь, только на этот раз со всей дури лупила ногами по все тем же многострадальным стенам. Не столько надеясь таким образом освободиться, сколько просто от отчаяния и... проще говоря, психовала я. Знатно так. Потом села, потаращилась в стену, и осознала одну простую истину.       Нет, ну вы поняли, да?       Они меня просрали.       Их было четверо, они были мощными и двухметровыми, и… они упустили меня. Вот так просто.       Потом я посидела, преподнося себе эту мысль под разными углами, каждый раз стараясь ударить саму себя побольнее.       А потом задумалась об Изи. И только тогда ненадолго застыла в непонятном ступоре, чувствуя, как совесть уже простирает ко мне свои лапы.       Может, стоило приобрести где-нибудь винтовку, закрыться с ней в каком-нибудь сарае и пускать пулю промеж глаз всякому, кто отважится подойти к нам ближе, чем на десять метров? Могла ли я хоть что-то изменить? Хоть как-то избежать всего, что случилось? Можно ли было мне уберечь ее? Я старалась недостаточно сильно?       Я окинула взглядом место, где находилась, и по телу пробежала крупная дрожь. Черепахи обещали мне ее безопасность, почти также уверенно они говорили только "да ты не ссы, мы-то тебя не упустим, с тобой все будет хорошо". Не хочу, чтобы Изи продолжала пребывание в самом эпицентре всей этой мути без меня, потому что она бесконечно наивна - раз, подросток - два и дурында - три. При этом не представляю, как вернуться к ней своими силами.       Потом это стало уже совсем невозможно, и я вскочила и еще раз со всей дури зарядила ногой об стену. Мне на голову посыпалась ледяная крошка.       Потом я еще попсиховала, устала, села, к слову, тогда мне уже казалось, что плоть под кожей задубела и ее можно будет с успехом расходовать на строганинку. Мне бы пореветь от бессилия, пожалеть себя, однако куда больше хотелось кого-нибудь убить. Не было чувства безысходности и вселенской печали, только злость. Как у побитой человеком собаки, которая, вроде бы, и должна печально скулить от обиды, однако с куда большим удовольствием она откусит этому мудаку голову и выгрызет ему глаза.       Убью. Всех убью. Вот только выберусь.       Эта бредовая мысль показалась приятной, понятной и до странного родной в моем пузырящемся и шипящем от гнева существе. Даже легче стало от мысли о Терезе, захлебывающейся в крови, хлещущей из ее собственной глотки, об ополовиненном Роке, с ужасом взирающем на свои подрагивающие, тошнотворно-бледные и дурнопахнущие внутренности.       Я вздрогнула. Не об этом я сейчас должна думать. Их убьет кто-нибудь другой, а мне необходимо свалить.       И именно в ту минуту случилось нечто странное. Стены завибрировали от тоненького, противного и непонятно откуда идущего звука, который мгновенно заполнил голову и начал давить на череп изнутри. Сначала это было терпимо, особенно если сравнивать со всем тем дерьмом, в котором я очутилась. Звук секунд двадцать просто нагнетал напряжение надоедливой вибрацией, частота увеличивалась практически неуловимо, так что я даже сама не заметила, когда это тоненькое пищание преобразовалось в отвратительный и до боли давящий на мозги звук. Это стало чем-то невыносимым ровно на долю секунды, в которую мне показалось, что в ушные проходы плеснули серной кислоты, барабанные перепонки разодрало в клочья, а мозг проткнули длинной иглой, и окровавленное острие с хлюпаньем высунулось из затылка. Инстинктивно испугавшись неожиданной боли, я в панике вцепилась в собственные волосы, замотала головой и закричала. Тогда все прекратилось. С тех пор это повторялось раза четыре, с интервалом примерно в двадцать-тридцать минут. Собственно, так я и отсчитывала время.       Ну, вот мы и вернулись к моменту, с которого начали. Пробовала бродить из угла в угол, чтобы хоть как-то согреться, в итоге решила, что от этого становится только холоднее, плюнула на тупое "движение - жизнь" и села спокойно. Раньше мысли были, даже космос представляла, но сейчас... О-о, стенания так притупляются, когда в голове остро стучит мысль о том, что срать на все законы биологии и химии, твои ощущения не могут обманывать, а они на данный момент истошно и хрипло верещат, что через десять минут холод, от которого уже задубели и покрылись морозными узорами все остальные жизненно важные органы, доберется до сердца, и тогда-то тебе пиздец, товарищ.       Я уже грешным делом возжелала начать засыпать, предварительно отморозив все конечности, чтобы это поскорее закончилось, когда маленькая лампочка на крохотной панели неожиданно замигала, сменив цвет на зеленый, и застывший воздух начало вытягивать в открывающиеся двери кузова.       Я сощурилась, когда практически полную темноту взрезала полоска недопустимо яркого света, расширяющаяся по мере того, как эти чертовы двери медленно и с размеренным пищанием маленькой панели открывались, являя моему взору довольную рожу Терезы, стоявшую под нескончаемым потоком воды в желтом дождевике. И без пластикового живота, разумеется.       Что я там думала про хлещущую из ее глотки кровищу? - Замерзла, детка? - сочувственно поинтересовалась она, а мне резко захотелось выдрать ей все белесые волоса, сломать маленький, по-детски вздернутый нос, разодрать в клочья верхнюю губу и выбить все передние зубы. - Иди сюда скорее, бедолага...       Я бы поупрямилась, но меня, не спросив, выволокли оттуда парочка крепких молодцов. Потом довольно неаккуратно отпустили, не предупредив о том, что тут довольно высоко и нет ступеньки, и я до кучи вылетела из морозильной камеры в кузове, как фигуристка, и впечаталась щекой в какую-то неровность на поверхности, на которую приземлилась. Не могу сказать, что осталась этим довольна, но пронизывающий ветер и обрушившийся поток дождя были гораздо неприятнее. - Аккуратнее, девочка моя! - всплеснула руками Тереза, бросаясь меня поднимать.       Теперь еще и противное до зубного скрежета "девочка". Я даже маме ни при каких обстоятельствах не разрешала так себя называть. - Ну что? - с какой-то странной трепетной надеждой вопросила она. - Вспомнила что-нибудь? - М-м... нет, - зашипела я, рассеянно потирая ушибленную скулу и поднимая на нее глаза. Сзади ко мне подступил какой-то большой мужик, заломивший мои руки за спину и с силой сжавший мне запястья. - Хм, - она слегка нахмурилась. - Ну, это ничего. У нас впереди много времени, ты все обязательно вспомнишь, главное - не расстраивайся. Но... но все же, ей-богу, Мел, неужели ты не вспомнила даже Орешка? Помнишь его чудный хвостик, и как ты плакала потом?       Набор слов. Ни хрена я не помнила. Решив, что нахер надо ей отвечать, я поднялась, пытаясь выпрямиться и перестать трястись.       Меня привезли к какому-то... зданию. Высотному. Похоже на какой-то центр научных исследований, как один из тех, в которых я бывала в детстве, когда родители тайно брали меня с собой на работу еще до рождения Изи, плевав на должностную инструкцию, запрещавшую проводить детей и вообще посторонних на объект. Сидеть-то со мной было некому. Хотя я до сих пор удивляюсь отсутствию у них элементарного желания (или, возможно, денег) оставить меня с няней. Все, что происходило у них на работе я практически не помню. Видимо, все это было настолько давно, что остались только воспоминания о моем восторге от просторных комнат с разным оборудованием, в которых пахло антисептиками, и от людей в белых халатах, то и дело совавших мне в рот какую-нибудь витаминку. - Ну что, вспомнила что-нибудь? - спросил Рок, выходя из кабины водителя и тоже натягивая желтый дождевик, пока я отплевывалась от своих мокрых волос. - Ничего важного, я уже спрашивала, - расстроенно сокрушалась Тереза, взволнованно сложив руки в молебном жесте и подступая к Року (если подумать, то, наверное, это не его настоящее имя). - Господи, а если все напрасно?! Вдруг... - Она умница, правда же? - он посмотрел на меня и, предупреждая мое желание плюнуть ему в белозубую неприлично счастливую рожу, отдалил лицо и ободряюще обнял Терезу за плечи. - Ничего не зря, главное - не торопи ее. Она уже вспомнила Орешка? - Говорю же: нет! - Тереза защипнула пальцами покрасневший и наполнившийся соплями нос и всхлипнула. - Под "ничего важного" я имела в виду совсем, совсем ничего! Что, если надо б... - Ш-ш, - Рок приложил к ее губам пальцы, а ко мне в голову пришло, что пару часов назад эти самые пальцы нажали на спусковой крючок. И были в крови. В крови того мужика. Кейси Джонса. - Прекрати быть такой эгоисткой! Пойдем, принцесса, - он мягко взял меня за плечо, при этом чувак, скрутивший меня минутой ранее, не собирался меня отпускать, и в здание они меня вели на пару.       Еще один. Я выгляжу настолько миловидной со своей злобной рожей, широкими плечами и, ну, немаленьким таким ростом, чтобы спровоцировать тягу к омерзительным прозвищам?       Надо мной что-то характерно хлопнуло, и, вздрогнув, я увидела - ох, ты ж блин, очаровательно - раскрытый надо мной зонтик. Заботятся обо мне, видать. Как это мило. Для этого всего-то надо было посидеть несколько часов в морозилке. - Держись посвободнее, хорошо? - Рок как можно непринужденнее улыбнулся и кивнул здоровяку, который тут же меня отпустил.       Что еще? Идти вразвалочку и кокетливо подмигнуть охраннику? - Тут тебе нечего бояться, здесь все тебя очень любят и ждут, - продолжал ворковать Рок. А я вспомнила, как убедительно он играл застенчивого молчаливого парня, всегда с пониманием наливавшего полстаканчика каких-нибудь дешевых помоев, являющихся скорее суррогатом нормального алкоголя. Приятеля, не боявшегося бесстрашно своровать из бара даже целую бутылочку винца с ошибкой в названии на этикетке, только чтобы посидеть со мной, Сьюзи и Гарри в ночные смены, когда было мало клиентов. И от этого сердце у меня больно защемило. - А Джордж знал? - сквозь зубы спросила я, стараясь не смотреть на него, это больно било по самолюбию, ибо хотелось прибить себя за то, что я так плохо разбираюсь в людях. Хваленая, блядь, осторожность... - М? Частично - конечно, - он кивнул, как отец, объясняющий дочурке, почему небо голубое. - Я не хочу никого обижать, но брат Бакстера всегда был немного... недалеким. А почему ты спрашиваешь?       По счастью, мне можно было уже не отвечать. Внутри нас встретили двое высоких крепеньких охранника, а я не особо озаботилась оценивать просторность помещения, высоту потолков, и не слишком разглядывала ресепшен, на котором сидела маленькая тщедушная блондинка. Все, что успел выцепить из всего этого мой наполненный паникой мозг, это то, что вид у этой самой блондинки был испуганный.       Что странно, никто из снующих туда-сюда людей (которых, к слову, было достаточно мало, чтобы мне сфокусироваться на испуганной блондинке, а не на них) не обратил внимания на грязную, трясущуюся и сжавшуюся девку в сопровождении четверых мужиков. А если и обращали, то только весело мне подмигивали, как старые знакомые, словно меня ведут не навстречу кошмарным пыткам и ужасной смерти, а на вечеринку с безалкогольными коктейлями и запуском небесных фонариков. От этого я даже больше опешила, чем пришла в ужас. - Бэкки, - кивнул испуганной девице Рок, перед тем, как четверо мужиков - Рок, крепыш, который скрутил меня до этого и двое охранников - повели меня к лифту. Тереза семенила следом, мимоходом вытирая растекшуюся подводку и силясь снова начать мило улыбаться вялым, кривящимся в рыданиях ртом.       Самое ужасное, что я даже не знаю, куда они меня ведут. За ким хером я нужна? Что я могу сделать полезного? Нихера я не умею, только в пах бить, а университет почти весь год прогуляла, так что и блестящими познаниями в науке порадовать не могу.       Я нужна из-за какой-то особенности? Да бросьте, я была бы в курсе, если бы умела стрелять лазером из глаз, исцелять касанием левой пятки, или блевать юанями! В крайнем случае, эту "особенность" нашли бы при многочисленных плановых медицинских осмотрах, рентгенах или анализах крови, благо, я не отвергала современную медицину в стремлении лечиться ромашкой! А если тут ключевую роль играет моя смерть, нафига им сдалась смерть абсолютно безобидной девки с маленькой сестрой и не менее маленькой зарплатой?       Родители? Перестаньте, из всего, чем они занимались, я имела реальное представление об одной сотой доле. Я не была опасным носителем гребаной информации! Конечно, до того, как О'Нил с черепахами мне обо всем этом дерьме сообщили с подробностями и всеми вытекающими. Может, мутанты все же хотели убить нас с Изи, но при этом провернуть все как можно сложнее, дабы не ощущать потом отголосков косвенной вины? Ха-ха, ну да, конечно... Знаете, когда твоя скоропостижная кончина насвистывает прямо под ухом похоронный марш, атмосфера наиболее благоприятна для паранойи. К животрепещущему вопросу...       Зачем я тогда сдалась?! Здесь нет абсолютно никакой логики! Если они просто любят похищать людей и называть их "принцессами", то к чему О'Нил так озаботилась этим диском?! Какого черта он был и для нее, и для меня? Зачем балкон-то подрывать?! Зачем подстраивать всю эту липовую работу с липовыми коллегами?       Как только я об этом подумала, задалась всеми этими вопросами, паника уже подобралась к горлу и билась там, как маленькая сумасшедшая пичуга. Все быстрые панические мысли приостановились, и мне поплохело от осознания, что я даже не представляю, от чего мне их отговаривать.       Что я могу сделать, чтобы меня пощадили? Как нужно попросить, чтобы меня не трогали? Что мне им сказать, как повлиять? Я ведь не знаю даже, в каком направлении двигаться. Ну вот почему черепахам было так впадлу сказать, ЗАЧЕМ?! Знали ведь, уроды...       Набрав на панели какую-то странную комбинацию, Рок просто встал, сложив руки на груди и выглядя при этом очень оптимистично настроенным. В фильмах обычно не показывают ту часть, когда злодеи с красивыми героинями, которых они успешно взяли в заложники, едут в лифте. А ведь это очень важный момент - несчастной дается время осознать неизбежную участь, вспомнить о родне или, может... ну, там... помолиться. Я апатично смотрела на мигающие кнопки с номерами этажей. Паника доедала мой разум. - Ну, как настроение? - вопросил Рок, весело насвистывая мотив из заставки "Чипа и Дейла". Я вздрогнула, вжала голову в плечи, выглядя, скорее всего, как побитая мокрая собака.       О, прекрасно. Мое настроение - самая преисполненная охуенности вещь в этом сраном мире, двуличный ты говнюк. Именно так мне и хотелось ответить, но, к моему величайшему стыду, горло у меня свело так, будто я вот-вот должна была подавиться, а холодный влажно бьющийся комок, в который сплелись мышцы пресса почти ощутимо сдавливал внутренности и мешал дышать. С каждой мигающей кнопкой с номером этажа контролировать себя и сохранять спокойствие становилось сложнее. Я с трудом опустила мелко дрожащие плечи и несколько раз с усилием выдохнула. Рок все еще насвистывал музыку из "Чипа и Дейла". Мотив смешался с ужасом, и я подумала, что теперь даже музыка из "Психо" не сравнится с ним, он въестся в это воспоминание и я буду каждый раз застывать, услышав его в субботу утром на каком-нибудь детском канале. Казалось, что как только мигнет кнопка с цифрой восемь, я просто упаду, скрючившись в позорной позе, и сдохну от банального ужаса, так и не познав собственных героизма и выдержки, если они еще где-то там были. Может, они и в самом деле есть. Ну а что, однажды на восьмилетии моего кузена Ронни (который десять лет назад умер от лейкемии, не дожив до двенадцати), мужик, переодетый костюм супермена, вытащил меня из-под стола да так и объявил:"Храбрым героем, вроде меня, может стать каждый, детишки, даже эта маленькая сердитая девочка, ути-пуси, а у кого это такие пухлые щечки?"       Но вот и он. Момент, так сказать, истины. Кнопка с цифрой восемь мигнула раз и погасла. Я считала собственные вдохи и выдохи. Острый холодок точечно и часто колол в груди. Коленные чашечки со всей возможной силой бились друг об друга, как маленькие мягкие молотки. Я попыталась вспомнить, кого я там люблю и у кого должна попросить прощения, но меня уже схватили под локти и потащили в открывающийся проём.

***

Изабель 02:55 - Проснись! - меня похлопали по щекам, и я попыталась сфокусировать зрение. Хотя делать этого, признаться, не хотелось. Потому что, во-первых, опять затошнит, а во-вторых, страшно. Но что поделать, я, вроде как, суровая тринадцатилетняя бабища. - Подъем! Ну!       Перед глазами все было умиротворенно зеленым. Такой хороший цвет, спокойный... Настраивает на правильные мысли, очищает карму и пахнет чистотой. Ну, то есть обычно пахнет. Сегодня от зеленого исходил неприятный запах пота со слабой примесью канализационной воды. Через секунду зеленая клякса превратилась в мутное лицо Рафа. Еще через секунду контуры стали четкими. О, да я была права, тошнит немилосердно... - Наконец-то, - Я только сейчас заметила, что лицо Рафа с одной стороны испачкало что-то темное, маслянистое и будто лоснящееся. Оно влажно поблескивало, будто это было машинное масло. Когда он повернулся к свету, до моего заторможенного рассудка дошло, что это было отнюдь не масло, и меня замутило сильнее. Щеку ближе к скуле рассекала неровная рана, кровь в некоторых местах уже начала подсыхать, а где-то противно и липко сползала до самого подбородка. Меня накрыл ужас. - Щ-щека! - я робко показала в ее направлении. - Щ-щ-щ... - Что? - начал было он, но тут же раздраженно покачал головой. - Я просто... это фигня, вставай быстрее...       Он немного мне помог, и я встала. Потом он сказал идти рядом с ним. И мы, собственно, пошли. Мы были не на крыше. Закрытое помещение. Тут царил полумрак, в воздухе пахло попеременно плесенью - Мел бы измучилась своей аллергией, - пылью, и чем-то еще, отвратительным и гнилым. Мои ноги часто ступали во что-то мягкое и хлюпающее, а я как-то не стремилась узнать, во что именно, тихонько пищала, физически ощущая хмурый взгляд Рафа. Кстати, он очень тяжело дышал и временами останавливался, резко и болезненно выдыхая. И выглядел ужасно: очень, очень изнуренным и побитым, весь в ссадинах, царапинах и кровоподтеках, а временами еще и опасно покачивался. Но все мои вопросы он упорно игнорировал.       Мне же было просто плохо - все Рафовы действия до того, как я окончательно отрубилась в процессе погони, были мутными, смазанными, полными звуков ужасного скрежета, ругани, выстрелов и стучащей в висках крови. Иногда Раф меня куда-то укладывал, велел сидеть и ждать, и я сидела и ждала его, а потом все снова смазывалось и закручивалось, пока, в конце-концов, перед глазами совсем не стемнело. Окончательно я очнулась здесь, абсолютно не понимая, как мы тут оказались. Может, спрятались.       От страха я чувствовала себя живой только наполовину. После всего произошедшего мне отчаянно хотелось зареветь. От желания вернуться домой и получить втык от одного-единственного человека сдавливало горло. Где сейчас моя воинственная родственница? Неужели она еще не знает и не успела придти в ярость от такого поворота событий? Где же Мел? Что с ней? И почему Раф так упорно молчит?       Плохо. Очень-очень-очень плохо. Почти на сто процентов. Блин, у меня в животе и в голове до сих пор больно стучало, и каждый удар давил на неожиданно тесный череп или брюхо и грозился разорвать меня, чтобы мозг и другие внутренности вместе с паникой хлынули наружу и меня перестало разрывать и давить изнутри. Последний раз я падала в обморок от страха, когда смотрела тот диск, а перед этим - когда впервые увидела Рафа. И скажу прямо: тогда было легче. Даже при всем невообразимом сумасшествии происходящего, даже при всех вытекающих переживаниях, даже все это преподносилось плавнее, чем сейчас. Сейчас все было резким, быстрым и пронзительным. Мне нужно попытаться поговорить, вдруг начала заикаться со страху, и даже не заметила... В инете обычно пишут, что после психологических травм и не такое случается. Я слышала выстрелы только по телевизору и читала о них в том же интернете, и там они очень часто оглушали, а тут... ну, в ушах шумит, но не думаю, что это из-за звуков выстрелов, да и Рафа я вроде слышу.       Я попыталась настроить себя на правильную волну, вспомнив слова Мел о том, что "интернет - это огромный рассадник недостоверной и непроверенной инфы и недостоверных и непроверенных личностей, марш делать уроки". К тому же, судя по тому, что мы с Рафом живы и относительно бодренько ковыляем, в нас не попало, это тоже бесспорный плюс на фоне всей мрачности ситуации.       Я глубоко вдохнула. Плюс еще и в том, кстати, что я, в связи с тем, что жива, и меня даже не зацепило, до сих пор имею такую вот замечательную возможность - переводить кислород. Правда, воздух, которым я сейчас дышала, содержал куда больше отвратительных гнилостных испарений и пыли. Но если в такой ситуации я буду еще и это превращать в проблему - а при желании пессимисты находят плохое во всем, что их окружает, - я возьму и свихнусь. Все же хорошо, что я жива. Я не представляю, как Раф это сделал, но он меня снова спас.       Это просто неприятная часть моего приключения. Такое везде бывает. Я же не настолько дура, чтобы считать, что мы легко избежим этого! Зато потом я буду очень собой гордиться... И обязательно поработаю над своей боязнью ненадежных прыжков по крышам. И буду тогда большая-пребольшая молодец...       У меня кружилась голова и странно болел живот. - А... мы где? - спросила я как можно тише. Раф взглянул на меня и ответил на выдохе: - Заброшенное... здание. Пошли давай. - Почему тут... пахнет так, будто... - я осеклась, потому что Раф одним лишь взглядом заставил меня замолчать. Сам он тут же замер, напрягся и прислушался. И если раньше я не могла понять, почему он прислушивается к абсолютной тишине, то тут и сама различила какой-то странный, далекий, но приближающийся звук, похожий на стрекотание и щелканье одновременно. Что-то среднее между сверчком и гремучей змеей. Во мне натянулись какие-то невидимые ниточки, и я почувствовала себя ведром, в которое быстро насыпают лед, чтобы охлаждать напитки в бутылках на какой-нибудь вечеринке. Стук сердца казался настолько сильным, что напоминал удары по барабанам на рок-концертах, которые, доносясь из колонок, охватывали все пространство, давили на виски и барабанные перепонки. Я испугалась, что мой сердечный ритм вдруг тоже прорвется в пространство, охватит его и выдаст нас. Стрекотание и щелканье нарастало, становилось отчетливее. Гремучая змея. Или сверчок. Очень большой сверчок. Я даже чуть нервно не хихикнула, вообразив себе сверчка-гремучую змею, как вдруг все смолкло. Только едва различимый шорох дождя. Все еще сливает. Я уже приготовилась выдохнуть и упасть на колени, но Раф, все еще сверля пространство взглядом, меня остановил.       Мы стояли метрах в четырех от оконного проема. Старое пыльное стекло, испещренное царапинами и круглыми, похожими на паутину, отметинами - попытками выбить окно камнем, от которых хаотично расходились трещины. Через это стекло сочился совсем слабый и бледный свет, падая на стены с отвалившимися кусками штукатурки. Иногда вспыхивала молния, и становилось светлее. И тихо.       Именно сюда из тени вышла не поймешь откуда взявшаяся женщина, высокая-превысокая, выше Мел, чуть ли не с Рафаэля, но тощая и будто высохшая. Я сначала подумала, что она - враг, которую Раф быстренько уделает, и мы пойдем дальше. И враг - значит, ну, человек. Который желает нам зла. Но тут я разглядела нечто незапланированное. И не только то, что ее нигде ничем не прикрытая кожа была ядовито-желтой. Позже, чтобы спокойно спать по ночам, я смогла бы объяснить это себе тем, что это нудистка с врожденной безсосковостью (раз есть многососковость, то почему бы и нет) и запущенной желтухой, любящая разгуливать ночью по заброшенным домам. Но это я объяснить себе не могла. У этой женщины был... кхм... хвост. Всамделишный. Тонкий, чешуйчатый, длинный и очень гибкий и подвижный, будто еще одна конечность, живущая своей жизнью. Почему-то я подумала, взглянув на него, что сейчас меня стошнит, а не что это странно и неправильно. Снова раздалось стрекотание и щелканье, и мы с Рафом убедились - оно исходило от нее. Или от него - я уже ни в чем не была уверена. Я поднесла было ко рту кулак, чтобы укусить его и не закричать, но это существо сделало еще один шаг - по-настоящему грациозный, до того женский, что я снова начала сомневаться. Бледный свет упал на голову, стало различимо лицо.       И я все-таки укусила кулак, по-моему, даже до крови, но плевать.       Рот, в котором на черных деснах теснилось много-много мелких острых зубов, резко переходил в маленький сморщенный намек на нос, воспаленная вспухшая кожа складками обрамляла огромные выпуклые глаза, будто в глазницы вставили два шара для бильярда. Совсем черные, так что сперва мне показалось, что глазницы пусты. Из неровных рядов наполнявших пасть клычков выделялись два клыка подлиннее, как у саблезубого тигра, - каждый с половину моего предплечья.       Трясущейся рукой я нащупала Рафа, чтобы осознать, что он все еще здесь и что он все еще имеет все шансы навалять этому монстру. Он большой и сильный, а оно тоже большое ростом, но тощее и выглядит больным. Он его переломит, как прутик и снова всех спасет. Он же Раф.       Я убрала пальцы с его предплечья и даже немного успокоилась. Надо бы подальше отойти. Он, наверно, скоро сам мне это скажет.       Как вдруг в наступившей тишине даже я различила, как звонко где-то капнула вода, ударяясь обо что-то железное. Существо вдруг дернулось, вскинулось всем телом, оглядываясь назад, в сторону источника звука. Я чуть было не шарахнулась от него с диким воплем, но, опять-таки, Раф молниеносно обхватил мои плечи и очень вовремя закрыл рот рукой, все еще не сводя глаз с существа. Только спустя секунду я поняла, что она (или оно) так реагирует на резкие звуки и, вероятно, движения. Она так же быстро развернулась обратно и уже даже почти метнулась в нашу сторону, но замерла - мы все еще стояли на месте, однако черные выпуклые глаза ее уже были раскрыты куда шире, как и огромная пасть. Вместе с бастионом неровных зубов во рту обнаружился противный гибкий язык. Она снова издала звук, похожий на стрекотание и щелканье. Мы стояли и ждали.       В тот момент реальность для меня сузилась до одного только этого коридора. В детстве папа учил меня, когда мне снились кошмары, что надо с кем-то обняться, а если никого не поблизости, обнять саму себя. Тогда кошмары забудутся быстрее.       "Так и безопаснее" - говорил он. Я обняла себя трясущимися ладонями, существо несколько раз агрессивно сильно выдохнуло через нос, обшаривая глазами нас, пол и потолок.       Мы. Пол. Потолок.       Когда ее взгляд снова переходил к нам, я задерживала дыхание. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Раф же здесь. Мел задолбает винить его в моей смерти, да и он уже разглядел во мне приятельницу и привязался ко мне, и, очевидно, хоть немного-то расстроится, если какая-то желтая фигня съест меня. Он ничего такого не допустит. Все будет хорошо.       Через некоторое время существо успокоилось. Слегка подавшись вперед, оно обшарило глазами стены около окна, потом само окно. Я уже снова приготовилась расслабиться, решив, что она-оно собирается уходить.       И тут сверкнула молния, взрезала небо неровной трещиной и рассеяла на доли секунды умиротворяющий полумрак. А позади нас громыхнула об пол железная труба. Частое явление в старых зданиях. Очень вовремя.       И я вскрикнула. Да, в этом есть и моя частичная вина.       Оно замерло, повернуло голову в нашу сторону. Тут же я пришла в такой дикий ужас, что перестала чувствовать свои ноги, застыла, обнимая себя руками и бормоча: "так безопаснее, так безопаснее", словно дурацкую мантру. Подобное случилось со мной после нападения маньяка в парке, только тогда это было наполовину облегчение, а тут - чистейший концентрированный страх. Я пошевелиться не могла, будто мои мышечные волокна затвердели и превратились в древесину. И если бы Раф здраво не рассудил, что мне на своих двух не спастись и вдруг скомандовал: "Беги!", я бы не смогла сдвинуться с места, а моей последней глупой мыслью было бы: "Как это оно так легко ест мои задеревеневшие кишки?" Но, к счастью, Раф схватил меня в охапку и дал деру.       Реальность размылась, и усилившийся звук бухающей в голове крови даже немного заглушил громкий вой, похожий на визг и свист одновременно. И еще немного на кричащего кролика. А кролики кричат не только жалобно и душераздирающе, но еще и очень противно.       Я задыхалась, будто горло сдавили. Раф пусть и держал меня достаточно надежно, я все равно поджала ноги и вцепилась в него изо всех сил. Сначала я надеялась, что она-оно за нами не побежит. Вдруг оно сконцентрирует свой гнев именно на упавшей трубе. А вот нет.       Во мне замедлились все жизненные процессы, даже чудовищный визг я уже слышала не так отчетливо. Я смотрела в воздух, воображая от накатывающего предвкушения сильнейшего ужаса, что вижу во всех мельчайших деталях, как в накалившемся пространстве кружат мелкие частички пыли и штукатурки. Всего мгновение. Я смотрела через плечо Рафа и ждала. Всю эту долю секунды. Будто ждешь, когда большая волна ударится о скалу и разлетится биллионом мелких брызг. Пока наконец не увидела иссохшую руку, которая показалась из-за угла и впилась ногтями в стену.       Время странно растянулось и чуть смазалось. Несколько коротких мгновений я казалась себе совсем неживой. Выпрыгнув из-за угла, оно безобразно широко расставило тощие ноги, уперлось костлявыми руками в пол и чуть пригнулось к земле перед прыжком. В исполнении почти человеческого женоподобного тела, пусть и тощего, как щепка, эта поза была еще более странной и отталкивающей. Но не это пугало меня больше всего.       Оно смотрело на меня.       Может, мне показалось, но ни фига мне не показалось. Прежде чем мы оказались дальше, я отчетливо разглядела, как оно неотрывно смотрело на меня в упор, а сочащееся комочками слизи лицо приобретало странное пугающее выражение: глаза выпучены еще сильнее, рот раскрыт, обнажены невидимые ранее желтые подгнившие клычки, и все это больше всего напоминает... улыбку.       В жилах брызнул холод. Мозг отключился. Ужас наконец заполнил всю полость черепной коробки и с бульканьем сомкнулся над последними работающими отделами мозга. Самым большим моим желанием было оторвать взгляд от этих черных, будто в каждом расположилась миниатюрная Бездна, глазищ, вернуть себе ясность мысли, прервать контакт. А я не могла. Хорошо, что мы за угол свернули.       Я смутно помню, что меня потряхивало в темпе бега Рафа. Я припоминаю вроде как сильную боль, когда Раф время от времени неудобно поворачивался, и я сильно билась об его твердые пластины на груди, но... осознать я этого не могла, будто это касалось меня лишь частично. Будто гладишь что-то обожженными пальцами. - Твою мать!       Быстро. Раф бежал очень быстро. Но, так или иначе, стоило мне выглянуть из-за его плеча, как позади я обнаруживала нашего преследователя. Существо отставало метра на два, но старательно сокращало разрыв. Оно двигалось резкими и короткими, как у насекомых, движениями. Мутное поблескивание неживых черных глаз. Безобразный бесовской оскал полной гнилых зубов пасти. - Черт!       Лестничные пролеты сменяли длинные усыпанные песком и выбитыми стеклами коридоры. Пространство прыгало, смазывалось. Темные кляксы на стенах. Повизгивания и поскребывание когтей позади резко отдавались в груди ледяными вспышками.       Внезапно существо сделало резкий рывок и - прыгнуло на панцирь Рафа, царапнув по нему когтями. В этот момент звук приземления на какую-то поверхность смешался с нехорошим треском и металлическим звоном.       Нет. Нет-нет-нет.       А потом, когда Раф выругался, я поняла, что все действительно плохо. И под звуки нашего с существом визга мы все втроем полетели куда-то вниз.       Удар.       Мир зазвенел, и все вокруг почернело. Я откатилась в сторону, ощутив мимоходом резкую боль в пояснице и в плече. Надо вставать, надо вставать, оно же рядом...       Переворачиваясь на живот и вставая на четвереньки, я поняла, что еще и неслабо приложилась скулой о Рафов пластрон, насобирала ладонями стеклянной крошки и продрала коленки на джинсах. Я неуверенно покачнулась и сделала довольно жалкую попытку подняться. Что странно, мне никто не мешал. Что-то во мне подсказывало - необходимо обернуться и проверить.       Страшный визг напомнил мне о невеселой действительности, как раз когда я усилием воли повернулась к месту нашего падения и, пятясь, попыталась там что-то разглядеть. Я отшатнулась, услышав собственный болезненный всхлип. Оно стояло в полоске сочащегося из пробоины в потолке света. Рафа я уже не видела. Реальность сузилась до желтоватой зубастой морды, замершей и какое-то мгновение взиравшей на меня блестящими черными глазами с болезненным удовольствием. Как на желанный трофей, животное, которое неописуемо трудно поймать, из-за которого ты дважды попадал в капкан и трижды падал в канаву, но тем не менее вот оно, лежит уставшее и побитое, и осталось только добить его. Оно склонило голову набок, и легкий, редкий, торчащий во все стороны, как у птенца или новорожденного младенца, пух на голове с морщинистым лбом засиял ореолом в бледном свете пролома в потолке. Огромные, черные, влажно блестящие глаза ничего не выражали. Зато рот так и расползался в широкой бесовской ухмылке.       Я бы не смогла пошевелиться, даже если бы очень этого захотела.       Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.       Пожалуйста. Не надо. Не подходи ближе.       И когда тощее иссохшее тело дернуло назад, в темноту, меня будто тоже кто-то дернул, причем со всей силы. Взвизгнув, я отскочила назад и снова начала пятиться, вроде уже и осознавая, что это Раф и что бояться больше нечего, но до конца не веря, отказываясь принимать теорию о безопасности в подобной ситуации.       Оказывается, не зря. Знаете, что случается, если в закрытом и относительно тесном помещении сцепились два двухметровых сильных существа, а в тебе чуть больше полутора метра роста и вообще ты довольно хлипкий? Писец случается.       Они сплелись в тугой узел, метавшийся по всей комнате, отчего пространство заполнил туман из пыли и штукатурки.       Казалось бы, все должно было закончиться, когда Раф со всей дури рванул на себя голову существа, сломав без особых усилий тоненькую длинную шею. Но нет. Оно не умирало. Бой не прекращался, я слышала отголоски их пытхтения, вскриков, ругани Рафа. Иногда они прокатывались в опасной близости от меня. - Изи!       Я дернулась и попыталась вслушаться, не отрывая взгляда от обвившего Рафа худыми конечностями существа. - Малышка, дверь! Бегом!       Я подняла голову, впав в ступор от ужаса осознания того, что от меня в этой ситуации может что-то зависеть.       Нерешительно глянув в направлении темного прохода, который тут действительно был, я разглядела впереди коридор, кончавшийся каморкой, в которой каким-то чудом горел свет и виднелась пара швабр. Добежать туда не составило бы труда. - Ну же! Мать твою, Изи! Поднимай свою жопу и беги!       Я не могла. Я снова задеревенела. Мысль о том, что надо собрать волю в кулак и вопреки всему пробежать мимо них в коридор, вселяла ужас. Оно вырвется. Прыгнет. И мне конец. - Изи!       Мне внезапно поплохело. Уже готовая опереться о стену и даже встать на ноги, я вдруг сползла обратно и уставилась в пространство, перед глазами задрожали черные точки, в висках застучало, даже уши немного заложило. Стало труднее дышать.       Я сосредоточенно засопела, напоминая себе, каково придется Рафу, если я тут еще и в обморок упаду. Опять.       Ты не дама викторианской эпохи, Изи. Соберись сейчас же.       Рядом со мной взметнулось облако пыли, хлюпающий звук пронзаемой чем-то острым плоти достиг меня уже после того, как на тыльную сторону ладони брызнуло что-то теплое и липкое. Черные точки стали гуще.       Соберись, соберись, соберись!       Существо заверещало, заставляя меня вздрогнуть и сжаться. Я мешаю. Мне надо просто попытаться добежать до той двери и спрятаться. Но я не могу. Я не могу. Мне страшно. Господи Боже, мне так страшно.       Двигайся! Сделай хоть что-то!       Обернувшись, я увидела, что момент упустила - Раф, отчаянно дырявящий монстра кинжалом, теперь загородил проход. Что-то во мне упало и тут же подскочило к горлу, когда до меня донесся болезненный Рафов хрип и стон. Существо вцепилось ему в бок, а он уже куда слабее снова и снова вонзал в него свой кинжал.       Он умрет. Если ты ничего не сделаешь, Раф умрет. Ты убьешь его. Это ты его убьешь.       И когда рука, шарившая в пространстве в поисках хоть чего-то, наткнулась на пустой стеклянный пузырек из-под перекиси, во мне что-то проснулось. Та моя половина, которая не впадает в болезненный ступор. И, словно во сне, я подняла дрожащую руку, замахнулась и со всей силы шарахнула этим пузырьком об стену. Звук получился громче, чем я думала. А потом кто-то вселился в меня и крикнул моим голосом: - Эй, ты! Отстань от него!       Вот этот кто-то дебил, конечно.       Разумеется, оно обернулось, отлепившись от Рафа. Это хорошо. Разумеется, оно направилось ко мне, вновь впавшей в ступор. Это плохо. Разумеется, я сейчас умру. Этого стоило ожидать.       Я не успела понять, когда Раф сумел перехватить его сзади, пронзить горло, смачно брызнув кровью, которая и так натекала из всех имеющихся ран существа, и пригвоздить к какой-то торчащей из пола доске. Я зажмурилась, и меня затошнило. Пока оно шарило костлявыми руками в пространстве, пытаясь понять причину своей невозможности двигаться и тоненько хрипело, Раф рванулся ко мне, схватил на руки и бегом понесся вперед по тому самому коридору. Меня все еще немного мутило.       Наверное, в его планах было повернуть, но так как существо уже освободилось и теперь уже с меньшим энтузиазмом, но все же дернулось вслед за нами, Раф бросил меня в ту самую каморку, и я с грохотом приземлилась на швабры, получив по голове пустой банкой из-под краски. Уже имеющиеся синяки и ссадины жалобно взвыли.       Раф заслонил меня от существа, которое вдруг начало резко слабеть и с каждым шагом двигалось все медленнее. С отчаянным рвением, уже умирая, дергаясь и хрипя, оно все равно ползло к нам, пыталось предпринять последние попытки броситься на Рафа. В последний момент оно прыгнуло на него, загребая худыми конечностями, вложив в рывок последние силы, и вцепилось когтями ему в плечо. На существе не было живого места, разводы крови полностью скрыли желтизну кожи, но оно все равно отчаянно хотело нас убить.       Раф выругался, а оно стало изо всех оставшихся сил напирать на него, раскрыв пасть и выпучив огромные черные глаза. Оба уже значительно ослабели и вымотались.       И снова какой-то идиот завладел моей рукой и швырнул в стену банку из-под краски. Это сработало и во-второй раз - существо дернулось, болезненно взвизгнув, и покачнулось, глядя на меня. И снова осклабилось в безумной страшной ухмылке, и я заметила, что Раф обломил ему правый клык. А потом я зажмурилась и зажала уши, не желая видеть и слышать, как Раф несколько раз быстро и яростно втыкает монстру в голову лезвие. В ушах снова зашумело от одной мысли, как он с хлюпаньем пронзает ему мозг. Меня колотило, дыхание никак не желало восстанавливаться.       Просидев так какое-то время, я повернулась к Рафу, и, увидев, что он уже даже вытащил из существа свое оружие, отняла руки от ушей. - Уже лучше, - устало и хрипло прокомментировал он, очевидно, имея ввиду что неплохо бы после метаний банок из-под краски научиться драпать, когда тебе говорят. Я попыталась сделать виноватое лицо и слабо улыбнуться, но тут же болезненно поморщилась. Страх, что оно еще может подняться, проходил. Теперь во мне разрасталась совершенно неуместная жалость. И не только к Рафу.       Да, оно напало на нас, но лишь потому, что испугалось резкого звука. И оно, как и любой из нас, наверняка хотело жить. Даже плоды нелегальных экспериментов, сбежавшие из секретных лабораторий (а откуда ему еще взяться?), такого не заслуживают. Это ведь было просто напуганное животное. Взгляд зацепился за распластавшееся на пыльном полу тело, поломанное и изуродованное, за раскинутые в разные стороны худые ноги, неоднократно продырявленное тело, блестящее от крови, которая медленно растекалась и устилала пол вокруг него. Кажется, я все еще слышала отголоски пронзительного, пробирающего до костей визга, стихавшего до жалобного хрипения. Я поспешно подняла глаза к потолку, вспомнив это ужасное выражение лица, схожее с безумной улыбкой.       И, так или иначе, это лучше, чем если бы оно меня сожрало, так ведь? Никто не виноват, что тот резкий звук напугал его, но оно вряд ли осознавало это так же ясно, как мы с Рафом. Поэтому я промолчала, довольствуясь тем, что мне, вообще-то, таким образом жизнь спасли.       Но все же... все же при мне еще никогда в жизни никого не убивали так долго, жестоко и кроваво. Я испугалась, что теперь это навсегда останется со мной, и всякий раз, когда я буду закрывать глаза, перед ними будет стоять безобразная ухмылка на заливаемом кровью лице с воспаленной желтой кожей и черными, как у насекомого, глазами. - Не ранена?       Хороший вопрос. Жаловаться на простые синяки я не собиралась, но определенно стоило проверить, не разбила ли я голову. Нет, я была относительно цела, нигде не сломана, без дырок. Тем более, что Раф, вон, был весь в свежих синяках, ссадинах и со вспухшими следами от когтей на шее, плечах и руках, стоял уже совершенно никакой, и не жаловался. - Я в порядке. А ты? - Тоже. Отдышись пару минут.       На самом деле, эти отведенные мне крохи времени я использовала на обдумывание, как лучше спросить. - Раф?       Он вопросительно глянул на меня, решив, что я, видимо, уже готова идти дальше. Я обняла себя руками. - Мы теперь в безопасности? Больше в здании таких нет? - Не должно быть, - он задумчиво оглянулся и нахмурился, но тут же тряхнул головой. - Пройдем дальше по коридору налево - и можно будет выбраться наружу через окно. Оклемалась? - Нормально. А что это... то есть, я, конечно, все понимаю, но я абсолютно уверена в своем праве знать, что за фигня нас чуть... - Забавно, но я и сам понятия не имею, - Раф поморщился. - Я думал, за столько лет уже не увижу ничего нового, но... - Погоди, погоди... То есть, существуют и другие? - Да. Но конкретно с такими, - он кивнул в сторону трупа, я вздрогнула и повела плечами, - мы еще не встречались. Удивительно живучая мразь.       Я старалась не смотреть в сторону этой "живучей мрази". Подумаю о моей безвозвратно искалеченной психике потом. - И... что теперь? - тупой вопрос, очень тупой и полный неопределенности и бессилия, но я правда хотела знать. - Теперь унесу тебя в безопасное место, а Донни очень весело придется с изучением новой формы жизни.       На том и порешили. Вопросы у меня все еще оставались. Например, где это мы (это же элементарно, дебилушка! В какой-то заброшенной лаборатории или больнице! Ну что, стало яснее?). Или - как мы сюда попали? Раф дрался с теми мужиками с пистолетами, пока я была в отключке? Он сильно пострадал? Но я решила, что сейчас самое время просто заткнуться и стать... ну, мной. Потом я все у него выспрошу. Я поднялась, почти не покачнувшись, и отряхнула задницу. Это все, конечно, плохо, но должен же хоть кто-то поддерживать оптимизм. Может, это глупо, но я решила, что раз не могу помочь Рафу физически, то должна, по крайней мере, сделать все возможное для поддержания его боевого духа. - Харли Квинн. - Чего? - не понял Раф, а я, смущенно кашлянув, повторила: - Новую форму жизни надо как-то назвать. Харли Квинн. Отличное название, - еще бы, я никогда в жизни не забуду эту, намеренную или нет, но пробирающую до костей улыбку. К тому же, оно было женоподобным.       Раф хрипло и коротко рассмеялся над моим резонирующим с непринужденным тоном голосом, ставшим высоким и нервным от переживаний. - Неплохо. Обговоришь это с Майки. - Ему понравится, - заверила я, силясь улыбнуться. Может, хоть теперь все пойдет удачно. Вооружившись этим убеждением, я уже собралась выходить, только Раф почему-то стоял и медлил. - Эм-м... Раф?       Он вдруг судорожно выдохнул. Только я собралась спросить, все ли в порядке, как его повело в строну, и он схватился за бок. - Раф? - я встревоженно оглядела его и вся напряглась. - Раф, ты что?..       Он отвернулся, изо всех сил вцепился в свой бок. В какой-то миг его плечи задрожали от напряжения, он коротко болезненно выплюнул воздух сквозь зубы и тут же судорожно вдохнул. В следующую секунду с мерзким пугающим хлюпаньем он достал что-то у себя из бока. - О, Господи... - мои руки снова заходили ходуном. Мир немного размылся. - ... Раф?       Он вяло посмотрел на меня помутневшими глазами и, тяжело дыша, прошептал: - Твою... мать...       Пол у его ног усыпали темно-красные кляксы, туда же через несколько секунд упал окровавленный клык. Да, тот самый, что с половину моего предплечья. Он все это время был у него в боку. Меня сковал ужас.       Я вся похолодела и невольно отступила на шаг. К горлу резко подкатил комок желчи. Появилось мимолетное заманчивое желание снова зажмуриться и подождать, пока Раф что-то придумает. О чем я только думала?..       Опомнившись, я рванулась к нему. Он тяжело дышал и опирался о стену одной рукой, другой зажимая злополучную рану в боку. - Не-не-не-не, - зачастила я, помогая ему привалиться к стене. - Не выключайся, Раф, слышишь? Э-э... смотри на меня и не засыпай!       Ну а что, в фильмах обычно всегда так говорят. Я не знала, какими еще словами могу помочь, поэтому решила действовать. Хоть как-то.       Так, спокойно, Изи. Сначала надо надежно закрыть дверь в эту, по всей видимости, кладовую, а потом помочь Рафу.       Стараясь, чтобы нервно скачущее дыхание не превратилось во всхлипы, я добежала до двери и осторожно прикрыла ее. Не найдя ничего особо тяжелого, я подперла ее шваброй. Постараемся не шуметь, и будем надеяться, что ни у кого ненужного не хватит ума сюда заглянуть. Только бы свет не погас - хлипкая лампа накаливания, висящая на сплетении проводков, угрожающе мигала.       Зато теперь обстановка куда больше располагала к осмотру особо тяжелых ран. Я, не обращая внимания на собственные трясущиеся руки и подбородок, подбежала к Рафу и встала на колени, глядя на сочащуюся сквозь его пальцы кровь. Я уже потянулась к ней, но идиотские руки снова неистово тряслись, и какое-то время ушло просто на то, чтобы себя успокоить. А Рафу помощь нужна была незамедлительно. - Погоди, погоди... убери руку, ладно? Я только быстро посмотрю, я не буду трогать, - наверное, можно было обойтись и без этих уговоров: Раф тщетно пытался сфокусировать зрение и явно меня особо не слушал.       Впрочем, его некоторая невменяемость сыграла еще и в плюс - я убрала руку от раны без особых усилий. Тут же вернув ее на место, я коротко выдохнула. Видимо, существо загнало клык не по прямой, а всадило его под уязвимые пластины рядом с пластроном, а потом рвануло на себя и повредило их, и они треснули - непосредственно от конца раны расходились хорошо видимые сквозь тонкий слой кожи красные нити мелких трещинок. Сама рана выглядела ужасно - длинная, рваная, по мере продвижения углубляющаяся и уходящая под поврежденные пластины, вдобавок, кровь шла. Кровь. До этого момента я и не думала, что могу ее бояться, я смело обрабатывала разбитые на велосипеде коленки и локти, порезы, и никогда особо не заморачивалась. Но теперь мне стало страшно.       Это все твоя вина, Изи. Ты виновата. Ты струсила. Ты. - Погоди, надо найти, чем перевязать. - Первым порывом было снять с себя куртку, но я подумала, что она для такой раны грязновата будет. Пришлось стащить с себя водолазку - на мне еще белая майка осталась, - вывернуть ее и уже тогда начать присматриваться к ране. Прости, Рэй, может, ты любила эту водолазку с утятами, но тут крайний случай... - Это временная мера, хорошо? - осторожно осведомилась я, готовясь во второй раз убрать его руку от раны.       Но тут ему очень не вовремя вздумалось прийти в себя. - Изи, - он хрипло втянул в себя воздух. - Не дури. Все нормально, я сейчас... - Да ни черта нормального тут нет! - прикрикнула я, но, спохватившись и посмотрев в сторону двери, тут же перешла на шепот. - У тебя дыра в боку! Дыра, блин, в боку!       В общем-то, рана больше напоминала глубокий порез, но неважно. - Тише ты! - он кисло поморщился и, оглядев свой бок, выдохнул: - Дерьмо...       Чем не особо так помог мне. И снова "отключился", пытаясь сфокусировать взгляд. Ну, молодец, нет бы потратить это время, чтобы дать мне указания...       Решительно выдохнув, я посмотрела на Рафа, убеждаясь, что мешать он мне не будет, и тут мне в голову пришло, что эту "временную меру" в лице моей водолазки надо будет чем-то закрепить на ране. А потом сверху курткой завяжем. Да, так. Тут есть скотч?       Ринувшись к шкафу с пустыми склянками и банками, я судорожно ощупала первую полку. Пусто. Только какой-то старый шнурок. Точнее, веревочка, тонкая и длинная. Ну, сойдет, пока не найду чего-нибудь получше.       Раф еще раз резко выдохнул. Я быстро схватила веревочку, молясь, чтобы длины хватило, чтобы обвязать ее вокруг пояса Рафа хотя бы дважды.       Теперь все было готово. Наверное, искать спирт или что-то навроде идея так себе, рана-то открытая, кровь течет. Черт, я не знаю. Как же фигово, что я ничего такого не знаю.       Для начала я сжала запястье своей правой руки, в которой держала водолазку, и уняла дрожь. Паникуя, я Рафу не помогу. Надо успокоиться.       Вдох через нос, выдох через рот... Ладно, ладно, я готова.       Я осторожно убрала руку Рафа от раны. Она была неровная по краям, и с каждым лишним движением кровь начинала течь сильнее. Особо больше ничего не рассматривая, я быстро прижала к ней водолазку, через которую практически тут же кровь проступила снова. Так, теперь веревка.       Тут было сложнее. С горем пополам обмотав ее вокруг Рафа дважды и закрепив таким образом водолазку на ране, я прикрыла все это дело курткой и начала уже тщательнее обрыскивать полки.       Это так обычно организм реагирует на рану в боку? Она выглядит глубокой, но больше поверхностной - клык распорол кожу и повредил мышцы и пластины, но совсем в глубь, должно быть, не ушел. Надеюсь. Это, наверное, хорошо. Может, это существо могло яд впрыскивать? Что делать-то тогда?..       Хотя, о чем это я? Он уже был весь побитый, когда я пришла в себя, ему уже тогда было очень плохо. Но версию с ядом исключать не будем на всякий случай... - Есть! - никогда бы не подумала, что так обрадуюсь валявшемуся под шкафом серебристому скотчу. - Джек-пот, Раф! Раф?       Пока я тут медлила, положение и не думало улучшаться. - В-вот черт!.. Я сейчас... Я скотч нашла, держись!       Кое-как дотянувшись до скотча, я достала его из-под шкафа и вернулась к оказанию хоть какой-то первой помощи, которая, будем надеяться, не убьет Рафа раньше полученной раны. - Так, так, хорошо... Не двигайся, - убирая куртку, я увидела, что водолазка уже начала пропитываться кровью, но, не находя лучшего решения, обмотала все это дело скотчем. Не знаю, правильно ли я все сделала, но теперь кровь будет течь не так стремительно... наверное.       Пальцы и вообще руки были липкими от начавшей подсыхать крови Рафа, и я, стараясь не вдумываться в это, потерла нос о предплечье. Так. Теперь надо найти способ вызвать сюда его братьев. - Раф? Раф! Раф, очнись! Ну! - Я несильно похлопала его по здоровой щеке и как-то глупо постучала по пластрону. - Скажи мне, что нужно сделать? У тебя есть с собой телефон, или что-то типа того? Раф!       Я была на грани истерики. Мне нужно было, чтобы кто-то знающий подтвердил, что я все сделала правильно, а если неправильно, сказал, как переделать. Оставлять меня в такой ситуации одну равносильно бросанию неумеющего плавать в открытое море. Что мне сейчас делать прикажете?! - Изи? - Ой, Раф! - я быстро вытерла лицо и даже немного обрадовалась. - Мне надо как-то сюда Лео или Донни вызвать... ну, Донни, конечно, лучше... неважно. У тебя телефон, или какое-нибудь другое средство связи с собой? - Нет. Разбился... Черт... Что это за хрень? - спросил он в явном намерении отодрать у себя с бока все мои труды. - У тебя кровь шла... Не отдирай, пожалуйста! - Будет мешаться, - но сначала, видимо, он решил встать. Я неловко переминалась с ноги на ногу, перекручивая измазанные кровью пальцы, и, в конце концов, не выдержала и полезла помогать. - Обопрись о мое плечо, - предложила я, хотя и осознавала, что, скорее всего, затея моя провалится. Ну, а что еще оставалось? - Еще чего придумаешь? - усмехнулся он, игнорируя мою протянутую руку. - Я еще до того, как ты пришла в себя... вызвал помощь. - Что? Ребята придут? - я так обрадовалась, пришла в такой восторг и испытала такое облегчение, что чуть не заплакала. - П-правда? Когда? - Нет. Одна наша знакомая достанет тачку и заберет тебя. Уже должна ждать нас... - Эйприл? - ну, в принципе, тоже неплохо. - Нет. Не Эйприл, другая. - А ребята не... - Они сейчас не могут придти. - Что, совсем никак? - Совсем. - Мел спасают? - Почти. - Погоди-погоди! А как же ты? - А что - я? - Ну, меня она заберет, это понятно... А что будет с тобой? Ты же ранен. - Подштопаю себя и пойду к остальным. И, будь уверена, тебя это уже не касается. - Но... - Твоя забота - сидеть в безопасности и не быть проблемой, уяснила? Нам вполне хватает в этом плане твоей сестры. - Но я же... - Потому что в бою пользы от тебя никакой. А постоянно рвать жопу, чтобы спасти тебя, выходит как-то невыгодно и дико мешает. Это ясно?       Я обиженно засопела. - Ясно? - Ясно, - вот и перевязывай им после этого бока... И, как бы, по идее, он прав, но все равно как-то... обидно. Хоть бы "молодец, неплохо для первой перевязки" услышать. - Отлично. Поднимай свою тощую задницу, - сказал он, хотя, по идее, моя тощая задница уже была поднята, - и пошл... кх... Блядь...       Его снова повело в сторону, и на этот раз он, похоже, действительно потерял сознание. А мне снова осталось лишь испытывать холодящий корни волос и кончики пальцев ужас. - Вот черт! Раф! - я попыталась его хотя бы приподнять - не вышло. - Вставай, пожалуйста! Нет! Тебе сейчас нельзя терять сознание! Эй!       Я попыталась открыть ему глаз и посмотреть на зрачки, но вовремя вспомнила, что понятия не имею, какое там у зрачков нормальное состояние. А особенно у зрачков антропоморфных черепах. Вот как все офигенно получилось! Черт! - Ого, определенно сейчас ты приносишь больше пользы, чем глупая бесполезная Изи, да?.. - проворчала я, изо всех сил напирая на него и пытаясь таким образом перевернуть его на спину... ну, то есть, на панцирь. - Ведешь себя, как маленький! Даже не удосужился сказать, что мне делать! А если ты умереть вздумаешь? Дурень! Тупой, упрямый...       В этот момент он, наконец, перевернулся с бока на панцирь и слабо застонал. И, к моему облегчению, даже поморщился и попытался открыть глаза. - Ну же, давай, приди в себя еще разок, - попросила я, снова похлопывая его по здоровой щеке. - Вот ведь... Я сейчас.       Проверив самодельную повязку у него на боку, я поняла, как все в действительности плачевно: кровь-то продолжала течь. Паника накрыла меня с головой, даже лихорадочно соображать уже не особо получалось.       Так, он сказал, должна прибыть помощь. Еще он сказал, что вызвал какую-то их знакомую и что она уже должна нас ждать... Логично, что машину она подгонит туда, где нам можно будет вылезти из здания незамеченными, то есть, в не очень людное место где-то неподалеку. И выходить мы должны были там, где Рафа не могут заметить. Логично же? А если тут вообще малолюдно, и без разницы, с какой стороны выходить?       Ладно. Много думать в таких ситуациях вредно. Мне очень не хотелось осознавать эту отвратительную истину, но надо бы выйти отсюда и повыглядывать в окна. - Ра-аф! Раф! Какая у вашей знакомой тачка? - хотя, о чем я, не особо-то много машин должно дежурить заведенными у заброшенного здания. - Ладно. Я сейчас пойду туда, и все разведаю. Может, найду вашу знакомую. А ты жди здесь и постарайся не умереть до моего прихода, ага?       Меня передернуло. Плохая шутка. Отвратительная шутка. Конечно же, он не умрет. Я посмотрела на дверь. Больше монстров быть не должно, так Раф сказал. Но на случай, если он ошибся, или сказал это, чтобы меня успокоить, мне нужно оружие.       Я было решила, что можно вооружиться шваброй (все-таки, я уже приноровилась их метать), но потом взгляд как-то сам-собой упал на Рафов пояс. Кинжалы, которые как-то называются, кажется, саи, очень заманчиво поблескивали в скудном свете лампочки. Ла-адно...       Недолго думая, я вытащила себе один. - Я позаимствую. Надеюсь, ты меня за это не убьешь.       Отлично. То есть, по-настоящему отличного тут мало, но теперь у меня есть оружие. Осталось только настроиться на правильную волну.       Да я по-любому справлюсь! Вообще-то, я баба боевая. Даже из ружья стрелять умею. По бутылкам. Меня бабушка научила, уже давно. Правда, сейчас у меня даже ружья нет. Ну, неважно. - Я обязательно вернусь, - пообещала я. Раф поморщился и что-то пробормотал. И да, не забываем, там, за дверью, лежит мертвый монстр. И в данной ситуации любое внушение, что "бояться надо живых, это все не так плохо, как если бы он был живой, бла-бла-кудах-тах-тах" вот вообще не помогают. Раф ведь мог просто вырубить монстра, а не убить. Все это время существо вставало после нанесения, по идее, смертельных ран. - Бли-и-и-ин, - проскулила я, без конца решительно вздыхая и немного подпрыгивая в стремлении то подскочить к двери, то отскочить обратно. А кровь Рафа все шла. Нет. Так не пойдет, никчемная ты трусиха.       Идти надо, надеяться, что когда-нибудь нас тут найдут Лео с Донни и Майки, просто тупо. Раф лежит и, должно быть, умирает, и если просто сесть и начать усиленно ждать спасения, ожидаемо, что он действительно умрет. А я отказываюсь воспринимать мысль, что еще кто-то может сегодня умереть. Ни при мне, ни из-за меня. Если я Рафа угроблю, меня Лео убьет. А Мел убьет всех оставшихся братьев. А потом придет мастер Сплинтер и убьет Мел. И все из-за того, что я трусиха.       Поэтому - нет, все должны остаться живы и... ну, почти-почти здоровы. Постараемся не думать, что яд у этого чудовища может быть смертельным. И что вообще есть какой-то яд. Нет. Раф просто вымотался, и уже не может стоять на ногах. Его сильно потрепали, а чудовище стало последней каплей. А если что-то и есть, то это просто какое-нибудь безобидное снотворное. В крайнем случае, эта их знакомая обязана будет вызвать Донни из любого места планеты, потому что это же безвыходная ситуация, ЧП, брат умирает, блин. Блин. Блин...       Я посильнее сжала рукоять кинжала. В руках Рафа он выглядел круто, а у меня как-то по-идиотски. И да, эта острая штука тяжелее, чем я себе представляла. Мда. Будем честными - я вряд ли смогу хотя бы махнуть им, чтобы оборониться (убивать кого-то у меня в планах не было. Ни сейчас, ни вообще когда-либо). Ну, зато для уверенности в себе неплохо... Чувствуешь себя немножко Рафом. Может, даже подсобит его боевая энергетика...       Выдохнув, я пихнула дверь ногой. С жутким скрипом она отворилась. Заваленный кусками стен и досками коридор встретил меня ворвавшимся в темноту отблеском молнии. Так, не смотри туда, не смотри туда, не смотри туда...       Стараясь особого внимания мертвому монстру не уделять, я, демонстративно глядя в потолок, обошла его по стеночке. Что-то выбило меня из колеи, стоило только выйти из кладовой и оставить Рафа за дверью. И в то же время подстегивал тот факт, что под ним уже наверняка начала натекать лужа крови. Да, кстати, кровь. Тут, в коридоре, ее тоже было одуреть как много, но сейчас она казалась мне какой-то нереальной, гипнотизирующей каждый раз, когда я случайно ступала в нее, и она заливала и пачкала белую пыльную окантовку кед. Где-то там, на задворках сознания, я осознавала, что меня немилосердно тошнит. «Пройдем дальше по коридору налево - и можно будет выбраться наружу через окно.»       Он ведь так сказал, да? Или "направо"? Или не было окна? Блин.       Я встала так, как до этого стоял Раф - лицом к двери кладовой - и посмотрела по сторонам, уже даже не пытаясь унять свои руки, сжавшие кинжал - пусть трясутся на здоровье. Слева от меня оказался коридор, заканчивающийся окном с выломанной рамой. Еще там стояла раскуроченная больничная койка с разорванным матрасом, которую, судя по всему, вышвырнуло из палаты со слетевшей с петель дверью. Ага. Прибавляет смелости. Я испуганно икнула и нечаянно ткнула себе кинжалом в подбородок. Дура. Хорошо хоть, совсем легонько. Смущенно потерев уколотое место, я додумалась, наконец, перевернуть оружие лезвием вниз и посмотрела направо.       Там я увидела вход в какую-то большую палату. Много оборудования. И темно. Очень, очень темно. А еще монстр на пути валяется. Нет, я... все-таки, я просто уверена, что Раф сказал "налево".       Ладно, с направлением разобрались. Теперь надо как-то дочапать до окна и выглянуть в него. Дай Бог, может, эта знакомая подогнала тачку прямо туда. Раф вызвал ее довольно-таки давно, она по-любому уже ждет и волнуется.       Медленно прерывисто выдыхая, я, вспоминая Рафа в таких ситуациях, попыталась прислушаться к тишине. Даже глаза закрыла, может, так слух обострится, или что-то типа того. Дождь идет. Деревья ветками в окна бьют. Вода где-то капает. Мои кеды шуршат стеклянной крошкой и кусочками облупившейся краски.       Уловив далекий писк крыс, я дернулась всем телом и сильнее обхватила рукоять кинжала, всматриваясь в темноту. На меня вдруг навалилось странное чувство тоски и чего-то еще, непонятного и тяжелого. Одиночество. Я ведь тут теперь совсем-совсем одна. Это сложно объяснить, но лучше бы мне было просто страшно.       Стараясь максимально подражать походке Рафа - полусогнутые колени, ставим сначала пятку, а потом опускаем носок - я прошла, по-моему, метр. Поняв, что получается все равно фигово, плюнула и побежала к окну на всей скорости. Уж лучше быстро и громко, чем медленно и все равно громко.       Оказавшись у цели, я, наверное, впервые действительно ощутила, что пожертвовала Рафу свою куртку и водолазку - осенний ветер забрался под майку, кожу укололи мелкие брызги. Осторожно высунувшись из окна под проливной дождь, я огляделась. Пустая мокрая асфальтовая площадка с блекло мигающими фонарями, окруженная сетчатым ограждением, как и весь периметр, вдалеке слабо шумела дорога, дождь пузырился лужах. И никого. Ладно, наверное, она подъехала с другой стороны. Хотя, оглядевшись, я увидела только все ту же ограду, огибающую здание с противоположной стороны и расположенные там же запущенные густые заросли каких-то кустарников. Значит, подъехать можно только с этой стороны. Я с волнением оглядела площадку еще раз. Никого. Раф ведь вызвал ее уже давно. Тогда... где же она?       Меня словно током дернуло.       А ведь она могла просто не приехать. Что за знакомая такая? Может, она не придала этому значения и преспокойно пошла целовать на ночь детей, мужа или кошку, или всех разом. А может, отправилась смотреть любимый сериал. А может, наплевала и до сих пор отрывается где-нибудь в ночном клубе на Манхэттене, вливая в себя очередную порцию плохого коньяка. А может, просто пожала плечами и пошла спать. Суть-то одна: ее нигде не было видно, а подъехать к зданию можно было только с этой стороны. - Эй! Тут кто-то... эй? - спросила я у сливающего снаружи дождя, и только теперь, когда стало совершенно ясным отсутствие какой-либо надежды, подбородок задрожал от злого бессилия, жгущего в глазах. Секунду я смотрела на проливной дождь, а потом плюнула и стала отчаянно и зло вытирать слезы испачканными Рафовой кровью пальцами. Из груди начали вырываться низкие некрасивые всхлипы, такие, которых девчонки обычно стесняются даже больше, чем дурацкой гримасы перед рыданиями.       Даже если тут еще где-то есть монстр. Даже если этот, уже мертвый, встанет. Плевать, да пошло бы оно все к черту, только помогите, ПОМОГИТЕ кто-нибудь вытащить его! Пусть появится Донни с аптечкой или Лео, или даже Майки, который сможет хотя бы поднять и унести отсюда Рафа. Или Мел, которая всяко умнее меня и что-то обязательно придумает. Я виновата, но при этом даже ничем помочь не могу.       Неистово психуя, я развернулась и приготовилась идти обратно в кладовку и, неважно, какими силами, приводить Рафа в чувства, а потом... я не знаю, тянуть его на себе, обвязав какой-нибудь там веревкой! Бежать через пожарную лестницу и искать помощи где-то в городе было бы почти так же глупо. Он там кровью истекает, ребята придти не могут, а я даже не знаю, где мы! Кого я могу вызвать на помощь? Меня колотило, в глазах щипало от слез. Лихорадочное волнение захлестнуло и медленно начинало топить меня в каких-то бредовых идеях.       Как вдруг уплотнившееся и застывшее от заполнявшей его безысходности пространство пронзил резкий, металлический... Бдыщ!       Это было так неожиданно и быстро на фоне мерного шуршания дождя, что я невольно заорала так громко, что все предполагаемые монстры из этой заброшенной лаборатории/больницы (нужное подчеркнуть), да еще из всех соседних, должны были услышать и помереть от инфаркта. Выкинув к чертям собачьим кинжал, я подскочила на месте и тут же присела, обхватив голову руками и ожидая, что на меня, как минимум, обрушится потолок. Целая секунда мне понадобилась для осознания того, что этот звук раздался снаружи. И звук-то сам был отдаленным и... ну, относительно негромким, это я уже, похоже, свихнулась на нервной почве.       Переполняемая надеждой, я не глядя нащупала кинжал и бросилась обратно к окну.       Сюда приехала какая-то бордовая машина, в марках я не разбираюсь, но она была новой и чистой. Правда, немного помятой и на данный момент впечатавшейся боком в фонарный столб. Из нее выскочила женщина средних лет, плотная и коренастая, в больших круглых очках и с пучком на голове. Нервно пнув машину по колесу, она спешно закурила. Я ожидала как минимум статную супергероиню с решительным взглядом и дробовиком наперевес, поэтому пришла в легкое замешательство, но это было совершенно неважно.       Приехала...       Подпрыгнув на месте от восторга, я вытерла сопли с подбородка и стала вылезать на пожарную лестницу.       Приехала!       Разум тихонько предполагал, что, возможно, это не она, а вообще посторонняя женщина, но остальное мое существо уже все решило и чуть не скончалось от облегчения. Встав на подоконник, я положила на него кинжал, нагнулась вбок и уцепилась за мокрую пожарную лестницу, торопясь и соскальзывая, боясь, что она может, не обнаружив нас с Рафом, уехать обратно. - Мисс! Хэй! Извините! Хэй! - орала я, забравшись на пожарную лестницу и размахивая одной рукой, отчаянно желая привлечь ее внимание. Странно, но я даже не чувствовала холода и дождя, такое меня одолело облегчение и восторг. Она поможет! Сможет связаться с ребятами! Или с кем-то еще. Она точно знает, что делать! - М? - не поняла она, прикуривая новую сигарету, которая в следующую секунду уже выпала у нее из раскрывшегося рта. - О боже! Ты... ты же... Ты вся в крови!       Ожидая от нее совсем других слов, например "я готова пойти и спасти нашего с тобой друга, я вызвала его братьев, у меня с собой аптечка, можешь броситься ко мне на шею и расцеловать мои ноги", я сначала опешила. Хотя, в общем-то, замечание было справедливым, потому что кровь Рафа и не только Рафа у меня была везде: и крупными расплывшимися пятнами на белой майке, и на джинсах с продырявленными коленками, и на кедах, и на лице, и на руках. - Это не моя кровь! - крикнула я уже встревоженно. - Э-эм... мисс, это формальность, но что вы думаете об огромных антропоморфных черепахах-ниндзя?       Еще несколько секунд она поправляла очки и близоруко щурилась. Наконец, ее осенило: - Изабель?! - Очень приятно! Послушайте, у нас большие неприятности! Вы ведь поможете? - Что случилось? - она подбежала к лестнице и теперь глядела на меня, высоко задрав голову. - Раф! Он ранен! У него рана в боку, и, похоже, отравление! Хотя не знаю, может, и нет! Вы ведь поможете, так? - я гнала нехорошие сомнения. Конечно же, она нам поможет... - Конечно, уже иду, - в ее голосе засквозила понравившаяся мне уверенность. - А еще, может, вызовите ребят? Его братья должны точно знать, что делать! - Я не могу! - крикнула она, стараясь перекричать дождь. - Эйприл не отвечает, а с братьями Рафаэля у меня нет никакой возможности связаться! - Что? - В один миг все рухнуло и снова стало очень плохо. - Н-но тогда... Тогда берите аптечку из машины и идите сюда! Вместе мы сможем остановить кровь! Вы швы накладывать умеете? - Нет, если честно, - смутилась она. - И не уверена, что у меня в аптечке есть хирургические нитки с иголкой... Есть обычная иголка... Но что-нибудь сделать можно! - А лески какой-нибудь нет? - По-моему, ей тоже можно зашивать раны. Хотя... блин, я не знаю. Мел говорила, что раны шьют кетгутом (и да, я понятия не имею, что это за зверь такой). - М-м, наверное, нет... Сейчас поищу! - Хорошо! И да, еще... вы не знаете, как нам можно вытащить его? - Милая моя, - она вдруг сокрушенно вздохнула и поправила очки. - Ты ведь осознаешь, что в нем, по меньшей мере, сто килограммов? А нас всего двое, и лично я не упражнялась в тяжеловесном спорте! - Тогда просто берите уже аптечку и забирайтесь сюда! - психанула я, готовая забиться в новом приступе истерики.       Увидев, что она полезла в машину, я, уже трезво осознавая, куда забралась в пылу небывалой радости, с большей осторожностью поставила ногу обратно на подоконник и чуть не наложила в штаны, когда темная от крови подошва кед практически соскользнула. Улечу на асфальт - и к прочим проблемам прибавится еще и мой труп. Снова оказавшись в коридоре, я нервно схватила кинжал с содроганием прижала его к груди, рвано вздохнула и попыталась собрать крупицы последней надежды и самообладания. Нужно было срочно что-то придумать, но у меня сводило челюсть от усилий, с которыми я сжимала зубы, чтобы не зареветь. - Спокойно, спокойно, спокойно... - повторяла я судорожно сквозь зубы, направляясь обратно к кладовой и с силой сжимая рукоять оружия Рафа. Машинально вздрогнув от близости трупа монстра, я встала у двери, и меня снова, всего на несколько секунд, парализовал страх. Я испугалась, что уже поздно мне что-то придумывать и делать. Что Раф уже умер от какой-нибудь там кровопотери или яда, или его избили до какого-то внутреннего кровотечения, и что перед тем, как уйти за их знакомой, я видела его живым в последний раз, и что я сейчас увижу его тело в огромной луже крови, и что подойду проверить, но он не будет дышать, и что он не успеет попрощаться с семьей, и что...       Снова с усилием сжимая зубы, я распахнула дверь. Кровь, за исключением тех первых уже смазавшихся клякс, была, но не так много, как я ожидала - потому что я-то ожидала войти и ступить в кровавое море. Только запах какой-то странный и неприятный стоял. Раф на полусогнутых ногах пытался встать и психовал. - Ч-чщерт! - Раф?!       Он ухватился за нагромождение кровавых тряпок у себя на боку и смачно матерился, пытаясь скоординировать движения. - Господи, ты живой! - выдохнула я, сползая вниз по стене и выдыхая себе в колени. - Я думала... - Эй, малышка... - Блин, прости, сейчас помогу, - я поднялась и на негнущихся дрожащих ногах подошла к нему, неуклюже пытаясь помочь ему встать, и в итоге только мешая. Но все равно я не могла заткнуться и продолжала говорить, так, что временами даже воздуха не хватало. - Как ты только очнулся?! Думала, не встанешь, а как мне тогда тебя... - Эй... - Я там щас стояла у дверей, меня всю колотит, как я не знаю что... - Малышка! - ... и вдруг в голову всякий бред начал лезть... - Изи! - ... и я так испугалась, что ты... а? Чего? - Ты за ким хреном сай мой утащила? - Что? А, это... мне нужно было оружие, вот я и... Слушай, я прямо сейчас совсем одна ходила в коридор, а там же монстр мертвый, и вообще жутко, но надо же было за вашей знакомой идти. Правда я моло... - Верни. Живо. - А? А, да... вот, - радости как-то сразу поубавилось, и я стыдливо опустила голову и протянула ему кинжал, - прости, что взяла без спроса. - Давай-ка сразу выясним кое-что, - он резко выхватил сай и быстро убрал его в крепление на поясе. - Ты никогда, слышишь, никогда, ни при каких обстоятельствах не прикасаешься к моему оружию. Ясно? - Ага. Прости, - смущенно пробормотала я, краснея. - Э-э... как рана? - Паршиво.       Ну да. Довольно тупой вопрос. Поэтому, плюнув на идею замять неловкость с саями, я вздохнула и оглянулась, гадая, нужна ли нам теперь знакомая, или Раф убьет меня за то, что по моей инициативе эта женщина, которой на вид под сорок, лезет сюда с аптечкой по пожарной лестнице... - Не стой, шевелись, - шатаясь, он оперся на стену одной рукой и тяжело дышал. Потом, насколько смог, выпрямился и, еле держась на ногах, пошел вперед, выходя из кладовой. - Это же тупо, Раф... - обреченно выдавила я срывающимся шепотом. В тот момент я кое-то поняла о моем друге: он ужасающе упрямый, непробиваемый, жесткий, как наждачка, и гнет свое до последнего. Я, конечно, знала об этом и раньше, но сейчас эта особенность достигла своего абсолютного апогея в моем восприятии. Мне бы восхититься: о, вот это да, какой он стойкий, смог встать после того, как ему клык в бок всадили. Но меня как-то больше беспокоило, что он после того, как "себя подштопает", все равно не намерен успокаиваться и собирается бросаться к остальным. Это упрямство напополам с идиотизмом волей-неволей заставляло беспокоиться о нем. А вдруг сейчас он справился, а где-нибудь через час...       В коридоре раздался крик. Раздраженно поморщившись, я остановилась и выдохнула. Ты дура, Изабель. Ты не предупредила ее о трупе монстра. - И тебе не хворать, Ирма, - мрачно ответил Раф, болезненно морщась. Знакомая по имени, оказывается, Ирма, стояла у окна на подкашивающихся дрожащих ногах, прижимая к груди аптечку и неистово голося по поводу распластавшегося на полу тощего трупа. Увидев Рафа, она, вроде, успокоилась. А потом глянула на его бок, еще раз коротко вскрикнула и нервно запричитала: - Черт, черт, вот черт! Я ведь просила предупреждать, когда... - Она, - Раф, не оборачиваясь, кивнул на меня с явным недовольством, - об этом не знала. - Простите, - пробормотала я, снова опуская голову. Как бы я того не хотела, слезы уже вовсю капали с подбородка. Надеюсь, на грязном лице их не так видно... Я прижала глаза к сгибу локтя, подавляя всхлипы и сжимая зубы. Что я опять наворотила? Зря я вообще пыталась помочь, не разбираясь в вопросе. Может, Рафу нельзя было никакие тряпки к ране привязывать. И абсолютно точно не стоило звать сюда эту женщину, Ирму.       Рафа я подвела. А ведь до этого был маленький успех - он назвал меня суровой тринадцатилетней бабищей. Ну, точнее, я назвала, а он подтвердил. Это пипец какой прорыв, на самом деле. И теперь все испорчено.       Это твоя вина, твоя вина, твоя вина.       Притихнув, я решила молчать и по возможности больше ничего не портить. Раф и без того уже наверняка сто раз пожалел, что не дал пустить мне пулю в голову и не позволил сожрать меня, когда была возможность.       Ирма и Раф переговаривались между собой, пока я плелась сбоку чуть в отдалении. Причем Ирме Раф разрешил аккуратно поддерживать себя за локоть и выражать таким образом беспокойство. А когда я...хотя, я это, в общем-то, заслужила. Его недоверие в итоге оказалось оправдано. - Могу я вообще узнать, кто эта "девочка Изабель, которую ты должна забрать"? - голос Ирмы скакал с визгливого на низкий с нервной хрипотцой, и все же она пыталась говорить шутливо. - Младшая сестра. - Той самой девушки? - Той самой девушки.       Дальше Ирма говорила шепотом, поглядывая на меня: - Очень... интересная девочка, - она по-доброму хихикнула. - Такая... деятельная. - Кто бы говорил. - Ну нет - вылезти аж на пожарную лестницу, - в ее голосе сквозило почти восхищение. - Серьезно? - Раф на мгновение остановился, устало посмотрел на меня и как-то странно хмыкнул. Я опустила голову и не нашлась, что ответить. Ну, а что тут вообще можно сказать? Ну, облажалась я. Точка. - Извини, - пробормотала я одними губами, когда они с Ирмой начали говорить о ране у него в боку. Просто для себя, чтобы Раф не слышал. Потому что бросаться ему в ноги и рвать на себе майку, умоляя поскорее вонзить сай мне в сердце, было бы как-то стыдно и точно бы не сработало. В таких случаях надо просто молча исправляться. Вот это, может быть, и поднимет меня из-под того плинтуса, ниже которого я умудрилась опуститься.       А чтобы исправиться, надо меньше высовываться и делать то, что говорят. О'кей. С этим я справлюсь. - Давайте, - я недоуменно нахмурилась, когда увидела, как Раф берет у Ирмы аптечку и отступает, давая нам слезть первыми. Да не, он же точно поедет с нами... да? - Ирма, доставь ее по адресу, который Эйприл дала, и постарайся ни во что не врезаться. - Удачи, Рафаэль, - проговорила она преувеличенно бодро дрожащим от нервов голосом. - Не стоит, обойдусь. До скорого.       Вот черт. - Р-раф? - Да, блин! Отлично я не лезу и делаю то, что говорят. Видимо, я на это вообще не способна. Даже сейчас, когда ситуация критическая. Когда мне нужно притихнуть и виновато молчать. - Ты же... - Не боись, вообще-то она нормально водит. Паркуется - да, хреново... - Раф вдруг напряженно выдохнул и снова втянул воздух. - Иди давай. - Да я не про... как мы тебя тут оставим? - Можно попробовать спуститься по лестнице, сесть в машину, потом уехать. По-моему, отличный план. - Ты же серьезно ранен. Давай Ирма отвезет тебя куда-нибудь в безопасное... - Не так уж и серьезно, бывало хуже. Ты подумала, прежде чем предлагать свой блестящий план, что нас и копы могут остановить? - Тогда... тогда мы проводим тебя до логова. Н-найдем тут где-нибудь канализационный люк... Вдвоем, с Ирмой. Так ведь намного надежнее, точно? - Изи, - он глубоко вздохнул и одарил меня злым, почти взбешенным взглядом, и предупреждающие грозные нотки в хриплом голосе означали, что конец его терпения близок, - марш отсюда. Я дважды повторять не буду.       И что-то в его словах меня окончательно добило. Теперь уж без разницы, злить его или не злить... - Я не могу так. Что мне прикажешь делать? Сидеть дома в теплом пледе и думать, как ты мог свалиться тут и истечь кровью? Я не хочу, чтобы эта ночь запомнилась еще и твоей смертью. Ты ведь понимаешь? - И что ты хочешь от меня? - Вот теперь Раф действительно был очень, очень зол. - Оставить парней подыхать, чтобы твою душу успокоить? - Так ты им не поможешь, сам ведь знаешь... - меня одолевал страх, что он мне сейчас втащит, но, ясное дело, я, как полная дура, продолжала гнуть свое. - Обещай, что пойдешь в безопасное место, отсидишься и не будешь так яро стремиться поскорее помереть. - Такого я не обещаю. Никогда. - Раф, я очень тебя прошу... - Нет. - Пожалуйста. - Я им нужен. - Но... - А теперь иди отсюда. Живо.       Я внимательно на него посмотрела. В упор. Мой голос стал неожиданно спокойным, хотя я уже практически дошла до точки кипения. - Ты дурак. - Живо! - Да как скажешь! - тоже неплохо психанув, я спустилась по лестнице вниз и спрыгнула прямо в лужу, промочив кеды и заляпав джинсы. Решив даже не оборачиваться, пока иду до машины, я, конечно же, обернулась, стоило сделать пару шагов. - Эй, Раф! - я не знала, слушает он, или просто забил, или уже снова свалился без сознания, - от одной мысли меня одолело холодное липкое чувство - но очень старалась перекричать дождь. - Побереги себя, ладно? Будь осторожнее! - не получив ответа, я мучительно всматривалась в оконный проем еще несколько секунд, пока не разглядела его плечо (или, может, пока не заставила себя вообразить его). - Блин, Раф! Пожалуйста! Я серьезно!       Отвернувшись, я посмотрела на Ирму, на ее круглые и непроницаемые из-за отблеска фонарей очки, и повторила уже шепотом: - Я серьезно...       Открывая помятую дверцу машины (видимо, впечатываться куда-то не было для ее хозяйки чем-то из ряда вон), я еще раз посмотрела в это окно с выломанной рамой. Я смотрела на него, пока Ирма молча заводила машину, смотрела, пока мы выезжали с асфальтовой площадки и пока поворачивали, выруливая на дорогу. Я смотрела и думала, как это странно, что Рафа я могу больше не увидеть. Странно и до того мерзко... Даже хуже всего, что я сегодня видела.       Я выдохнула и посмотрела в окно, глядя на свое блеклое отражение с зареванными глазами и сползающие по тонированному стеклу капли. Меня трясло.       Ну, молодец, Изи Форстер.       Помогла.

***

Меллори 03:45       Наверное, исходя из каких-то определенных правил поведения заложника, не стоило мне в такие моменты так материться, но я ничего не могла с собой поделать. Наверное, надо было в ступоре смотреть на все это и осознавать, или яро сопротивляться, или плакать, или молиться, или радоваться и смеяться, что все так произошло. Я понятия не имею. Но учитывая то, что это все было совершенно невозможно... хотя, в теории-то... К черту. Да, мне определенно стоило выматерить как следует всех этих козлов и козлиц.       Я не успела подготовить себя к чему-то страшному, когда меня впихнули в просторный чистый коридор, где меня ждала огромная толпа людей в белых халатах. Ожидая, что меня сейчас уведут в какую-нибудь комнату с электрическим стулом или начнут осматривать перед тем, как вскрыть мне череп, я вся напряглась и попыталась попятиться, враждебно исподлобья глядя на всю эту толпу.       И тут в этом чистеньком, пахнущем медикаментами коридоре загрохотали аплодисменты. - Ме-е-ел-Сто-во-сем-над-ца-а-ать! - радостно орал какой-то очкастый хрен в лабораторном халате с нахлобученным на грязную голову праздничным колпаком, стоя вполоборота ко мне и безуспешно пытаясь спрятать бракованную хлопушку, которая не желала, собственно, хлопать, пока он нервно дергал за кольцо. Со стороны выглядело это так, будто он передергивает. - Чего? - не поняла я, когда меня неожиданно отпустили, и рассеянно потерла запястья. Неожиданно накинулась кучка маленьких - самая высокая была мне чуть выше плеча - смазливых лаборанточек, окружила высокую широкоплечую меня плотным кольцом, и взорвалась радостным писком. Каждая из них считала своим долгом пожмакать меня в своих слабеньких объятьях. - Ну-ну, - Рок рассмеялся и хлопнул в ладоши, - девочки! Дайте ей придти в себя! - Иди к черту! - пискнула маленькая смуглая брюнетка, обхватывая меня за пояс. - Я ее три года не видела! - Все соскучились, имейте совесть! - крикнул кто-то. Я просто стояла в ступоре. И смотрела на смолисто-черную макушку.       Прежде чем еще о чем-то подумать, я осознала вдруг, что эта миловидная барышня впечатывается в меня сейчас так же, как этим утром впечатывалась Рэй - отчаянно сжимая в кулачках ткань моей куртки и доверительно положив голову на плечо. Как Рэй, которая сейчас наверняка места себе не находит, ревет, нервничает и мучается совестью, что позволила себе уснуть и проглядела меня.       Меня вдруг охватило такое отвращение и такая ярость, что я, забыв обо всем и не соизмеряя силу, схватила лаборанточку за костлявые плечи и, сжав их так, чтобы точно остались синяки, отшвырнула в объятия остальных пищащих лаборанток. Я не могла толком объяснить, почему так разозлилась. Но, блядь, никто, никто, кроме Рэй с Изи, не имеет на это никакого гребаного права. Особенно все из этой огромной толпы людей в белых халатах. Особенно сейчас.       Вопреки моим ожиданиям, никто не вступился за эту деваху. Потому что никто этого даже не заметил! Все стремились потрогать меня, погладить, похлопать по плечу. И эта самая брюнетка, быстро поправив сбившуюся челку, тоже тут же начала тянуть ко мне свои маленькие пальцы, как загипнотизированная, как заведенная игрушка.       Кажется, в мире реально есть секта, посвященная мне. - Эй... Уйдите нахуй... Отвяжитесь! - неуверенно промямлила я. - Да вашу ж мать... - Пойдем, мы ничего не трогали в твоей комнате, - шептал какой-то усатый дед с усыпанным родинками лицом. - Ты голодная? - ласково спросила какая-то старушка, тщедушная и малорослая, но с прямой спиной, живыми глазами и по-детски светлыми кудряшками. - Я до сих пор прячу шоколадки для тебя. Сила привычки, Мел, она такая... Главное, чтобы ее Том не нашел, правда? - Иди обниму тебя, Печенюшка! - налетел на меня сзади какой-то крайне тучный мужик и сгреб в охапку своими мясистыми ручищами. - Соскучилась по старине Тому, да? А уж как он по тебе соскучился... - Блядь, пусти меня! - забрыкалась я, боясь, что он вознамерился утопить меня в складках на своем огромном пузе. - Отвали! - Переиграем, наконец, ту партию... - Помнишь Орешка? - А Зака с Эдом?.. - Больше расслоений не было? - ... с ума сошел, такое спрашивать! - Похорошела, чертовка!.. - Мы сделали ремонт в столовой... - ... и так соскучились!...       В-вот черт...       Не...       Не трогайте!       Меня вдруг охватила мелкая противная дрожь, отвращение и сильнейшая паника. Хотя я не припоминаю среди прочего в моей изгаженной психике еще и демофобию. Хотя, это была даже не паника... Скорее, болезненная лихорадочная ненависть.       Они напирали со всех сторон, перебирая пальцами у меня в волосах, пощипывая за щеки, тормоша за плечи, хлопая по коленям, и плюс ко всему этот огромный жирный мужик все еще, видимо, стремился засунуть мою голову под свой третий подбородок. - Нет! Какого х...       Я затравленно оглянулась на Рока, а он только довольно улыбнулся, демонстративно подняв руки. Тереза умиленно выла, прижав к лицу полу плаща, и я поняла, что никто не собирается останавливать это общее безумие. К моему удивлению, это обстоятельство как-то болезненно чиркнуло и высекло во мне искру. К еще большему удивлению, я оказалась полна горючего. Ну, раз никто больше не желает их остановить... - НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! - заорала я охрипшим дурным голосом так громко, что на последних словах подавилась от нехватки воздуха.       И все замолчали.       Похлопывающие, пощипывающие и гладящие ладони на миг замерли и медленно убрались с моей головы, спины, плеч и лица. Из волос выпуталось множество пальцев разных рук. Даже этот толстяк, очевидно, Том, прекратил меня душить и отпустил. - Идите... вы... нахуй, - все еще восстанавливая дыхание, просипела я сорвавшимся голосом. - Любите меня, да? Отлично! Мне это... совершенно до пизды. Я... одинаково сильно ненавижу всех... вас. - Мел, - растерялся усатый дед с родинками на лице. - Почему ты... - ПОЧЕМУ?! Я несколько часов сидела в морозильной камере, вы чуть, блядь, не застрелили нахрен человека, притащили меня в какую-то лабораторию к Шреддеру... собирались забрать мою сестру! - Шреддер? - зашелестела толпа, будто это было офигеть каким сюрпризом.       Я, наверное, испугалась бы, что могу их разозлить, если бы не внезапный непрекращающийся приступ гнева. Почему-то от их близости напрягался каждый мускул, а в горле и груди дымилась злоба, тяжело оседая на ребрах, как сажа. И пузырящийся во всем моем существе гнев казался настолько естественным, что я бы лично сравнила это только с какой-то межвидовой враждой. Как щенок в стае уличных кошек.       Да, страх был. Но постепенно и как-то незаметно его вытеснила эта самая болезненная лихорадочная ненависть. Как когда... когда жертва жмется в угол, смотрит дико, но стоит дрогнуть лишь одному твоему мускулу, хоть одним движением выдать слабость и неуверенность - и она сама вцепится в тебя.       Несколько об этом задумавшись, я поймала себя на мысли, что отдаленно похоже чувствовала себя в компании мутантов с О'Нил и тем мужиком, который Кейси Джонс и которому сегодня прострелили плечо. Из-за меня. Мда.       И если уж задуматься, то вот эту толпу двуличных говнюков я ненавижу больше. Намного. Страх, преобразовавшийся в страх и отвращение, здесь ни в какое сравнение не идет. Хотя ни одного, кроме Рока, не знаю. Но от одного факта близости и невозможности избить каждого до крови мне дышать тяжелее. И я сама не могу объяснить, почему. Может, внезапно открывшаяся особенность моей личности. Неожиданная свирепость перед лицом врага. Ха. Вот вам и сокрытая смелость, и сокрытый героизм. Выкусите.       Между тем, все это стадо взирало на меня с таким ужасом, будто я только что загрызла младенца. - Т-тереза, - пролепетала сквозь слезы уже знакомая мне маленькая брюнетка. - Она?.. - Она просто немного растерялась, - Рок подошел и принялся игриво щелкать мне по носу. - Правда, Мел? - Я тебе сейчас палец сломаю... - Ну, ну... Не спеши так. Ты... просто немного не поняла нас. И это уже полностью наша вина, - он многозначительно оглядел толпу. - Мы тебя напугали. Хотя стоило кое-что прояснить с самого начала... Никакого так называемого Шреддера здесь нет.       Я недоверчиво сощурилась и попыталась вырвать у него свой локоть, который он сжал, нервничая. Хотя почему-то мне смутно верилось в его слова. Не потому что он говорил сверх-убедительно. Не потому что так интуиция, которая у меня убита в зародыше, подсказывала. Но, вспомнив увиденного на фотографии в логове черепах сурового японца с острыми скулами, я вдруг ясно поняла, что его здесь быть не должно. - Пойдем.       И он потащил меня в самую глубь толпы, и она расступалась перед нами, как море перед Моисеем. Попутно он, торжественно кашлянув, начал втирать следующее: - Это все Тереза, - объявил Рок. - В общем-то, идея была общей, но реализовать ее решилась только она. Правда, и без косяков не обошлось... - О, в самом деле? - иронично засмеялась Тереза, поравнявшись с нами. - Назови хоть один! - Ну, во-первых, сплавить Хана можно было и побыстрее, мне пришлось делать крюк только потому, что эта громадина сидела и рычала, что мы едем не туда. Во-вторых, зря вообще согласилась, чтобы он поехал с нами. - Это для внушительности, - отмахнулась Тереза, весело усмехнувшись. - Фургон-то мы все равно угнали. И Меллори у нас, в целости и сохранности...       Только промерзшая до костей и, кажется, подхватившая сопли.       Пока они еще препирались, я стояла и пыталась что-то понять. Ясно, что устроили они этот цирк для того, чтобы сбить черепах, направить по ложному следу. Похоже, это какие-то мятежники, работавшие на Шреддера, но в последний момент устроившие боссу Великую Подставу и угнавшие фургон со мной в неизвестном направлении. Но тогда кто, извините, похитил меня? Толпа сумасшедших сволочей, считающих своим долгом нарушить мое личное пространство? Они поймут и простят, если я очень убедительно сообщу, что в жизни их не видела и захочу, чтобы меня отпустили? - Мел, - обратился ко мне вдруг Рок, и я позорно вздрогнула, - теперь ты понимаешь? - Частично, - кивнула я, злобно глядя на них с Терезой исподлобья. - Но не совсем. - Хорошо, - Рок глубоко вздохнул и секунду помассировал свои виски. - Понимаешь... В общем счете, нас трое. Изначально все мы работали на Мильтона Бьорга, - он посмотрел на меня, удостоверившись, что я знаю, кто это такой, - но к тому времени, как я пришел сюда, Шреддер со своими изуверскими методами управления уже расколол всю организацию на три части. Полное разделение было лишь вопросом времени. Потому что если хочешь бунтовать против Ороку Саки - бери числом. И что в итоге? - он посмотрел на меня, будто я реально могла знать. - Кхм. Пойдем-ка со мной. Прогуляемся немного.       Он прошел дальше по коридору, вцепившись в мою ладонь, и оставил позади Терезу и толпу дебилов в белых халатах. Шли мы долго. И чем дальше по пустому коридору, дальше от толпы, тем спокойнее я себя чувствовала. Я была спокойна настолько, насколько может быть спокойна заложница, не знающая, в чем таком отличилась, что ее вообще решили похитить. Еще больше я обрадовалась, когда меня вывели через стеклянные двери на что-то вроде небольшого незастекленного балкона с защищающим от дождя козырьком, соединяющего двери соседних частей здания. Свежий воздух и возможность рассмотреть территорию и подумать о побеге (не оставаться же мне тут, в самом деле, на крайняк надо все продумать) меня крайне обрадовали. А Рок был так спокоен, словно не рассматривал варианта, что я вообще могу сбежать. Ну и хрен с ним, его проблемы...       Он спокойно оставил меня чуть в отдалении. В принципе, разумно, там меня дальше по коридору поджидает огромная толпа, так что бежать таким образом бесполезно.       Рок остановился, облокотившись о перила балкона. Я впервые зацепилась взглядом за его худенькие запястья. Настоящее произведение искусства. Какие-то даже по-женски тонкие, хрупкие и красивые, особенно в сравнении с моими.       Для себя я приметила еще стоявшую тут же, в самом углу, тележку с чистыми пластиковыми баночками. Рок начал говорить тихо и быстро. - Теперь образовались три организации. Первая - клан Фут под предводительством Ороку Саки. Он держит под боком Стокмана, который стоит во главе некогда принадлежавшего Бьоргу научного института. Были там еще пурпурные драконы, но... скажем так, они уже практически отжили свое. - Погоди, погоди... - я не сдержала нервного смешка. - Стокман? Э-э... Бакстер? - Да, не Джордж же. - Он... он же всегда был неудачником, нигде не светился, щипал нас за ягодицы по вторникам и средам... - горько усмехнулась я, нервно зарывшись пальцами в свои волосы. - Так ведь и я всегда был просто молчаливым барменом, - печально улыбнулся Рок. Я только хмуро кивнула. - Надо же... Изначально мы ведь... мы ведь начинали все это дело заодно со Стокманом. Хотели мы этого с самого начала. Месяца три назад решились отделиться. А узнали Шреддер со Стокманом только сегодня, - он, не сдержавшись, тихо захихикал. - Забавно, да? - Да вообще охренеть, - буркнула я, сложив руки на груди.       Бакстер Стокман... нет, я знала, что когда-то давно, когда мои родители еще практикантами были, он был дико талантливым и одаренным ученым. Но потом же все рухнуло, он кому-то задолжал, появились проблемы с законом, и он сел на шею брата. Я так думала. До этого момента. Но все равно, тот хмырь в очках, который больно щипал меня за ягодицы ну никак не вязался у меня с образом человека, управляющего целым научным институтом. Должны же его были, в конце-концов, хоть по телеку показывать...       Но это ладно. Тут важно другое... - Получается, сестру мою вы похищать не собирались? - М-м, нет, - Рок задумчиво покачал головой. - Не совсем. Просто у Шреддера было в планах, похитив ее, занять черепах и вынудить тебя сдаться. Но это было на крайний случай. И, по счастью, именно нам поручили в случае соответствующих обстоятельств подать сигнал. И мы, собственно, подали, - тут он улыбнулся, будто рассказывая про очень смешной случай. - А потом с Терезой еще и смотались по тому адресу, немного поболтали с твоей подругой...       Каждую молекулу во мне обдало холодом. По телу прошелся отголосок той самой лихорадящей ненависти. - Что с Рэй? - Ничего, - он поднял руки в жесте сдающегося и рассмеялся, а я изо всех сил подавляла желание вмазать ему хорошенько. Заметив мое лицо, он посерьезнел. - Честно. Тем более, черепахи к тому времени уже успели забрать Изабель. Футклановцы наверняка уже поняли, что мы тебя забираем и отдавать не собираемся. Так что ей ничего не угрожает.       Ну да. Лишь бы черепахи и ее где-нибудь не просрали. - Если только... - Если только что? - Видимо, я сегодня непременно должна поседеть, пока узнаю, что там с ней может быть. - Блядь, что еще?!       Спустя вечность Рок решил продолжить. - Если только не вторая организация, - он невесело усмехнулся. - "Уроборос". Те еще гады, знаешь ли. Хотя, вряд ли - знают, что от Шреддера получат. Они появились... в общем... Когда-то Мильтон Бьорг был талантливым прогрессивным ученым, пока не добрался до этих чертовых дневников своих родственников. Вот тогда он свихнулся, стал поклоняться "хаосу" и "безвременью", если не ошибаюсь. Начал создавать соответствующих его представлению об "идеальном" существ, очень, к слову, опасное зверье. Убил из-за этого своего друга, предварительно попытавшись провести над ним какой-то опыт. Хотя, это к теме не относится. Так вот, Уроборосы - приверженцы той же идеологии, те, кого Бьорг умудрился убедить в ее целесообразности. Психи, в общем. Все ученые, работающие там, какими бы гениальными не были, все равно верят, что как только родится какое-то там идеальное существо, небеса разверзнутся, и весь мир вернется к безвременью, чтобы переродиться. Дикость, да? Хотя, если честно, я в подробности не вдавался, может, там все сложнее. Они до сих пор создают ужасных тварей в своих тайных лабораториях. И скорее всего, они заставят тебя... - тут он кашлянул и порозовел. - Прости. Забудь последнее, что я сказал.       Я вот даже не удивилась. Этим он походил на О'Нил и мутантов. Тоже упорно не договаривает. - Уроборосы отделились от Шреддера и Стокмана, стали самостоятельной организацией, но продолжают, не за бесплатно, конечно, изредка сотрудничать и иногда представлять им особо удачно получившихся подопытных. Например, есть у них черные, кусачие, на обезьянок похожи... или еще вот - такие твари, пучеглазые, хвостатые, они их разводят преимущественно в темноте... Так вот, улыбочка у них - просто жуть, до костей пробирает, - заметив мое выражение лица, он поспешно добавил: - Но Уроборосы ничего не сделают твоей сестре, я уверен.       Самое противное, что я больше от него ничего не добьюсь. И не узнаю, как там Изи и что с ней, пока не выберусь отсюда. Я не удержалась от раздраженного вздоха. Надо тему переводить. - А третьи, я так понимаю, вы? - Ну, не совсем, - улыбнулся Рок. - Нам еще предстоит и поплатиться за наше самовольство, и побороться за тебя. Причем со всеми. Хм. Тебе нравится название "Кондор"? - Да мне насрать.       Рок только тихо рассмеялся. - Мы отвлеклись. Третьи... впрочем, они уже давно носа не показывают. Так что это для тебя пока неважно. Мел, тут важно другое... видишь ли, мы единственные, кто хочет использовать твои особенности во благо, хотя это куда сложнее и болезненнее.       А вот с этого места можно и поподробнее. - Проблема здесь, - Рок демонстративно постучал по своему виску. - Мы пытались вызвать хотя бы поверхностные воспоминания, например, не медля, поместили в знакомую среду, чтобы расшевелить память... - Это когда вы меня в морозильник кинули? - Черт, когда ты так говоришь, это звучит ужасно, - он коротко рассмеялся. - Не мы выбираем, какие моменты тебе нужно вспомнить первыми. Это делает специальная программа, которая заботилась о тебе раньше, когда ты была совсем крохой. Ей лучше знать.       Я особо не слушала его больной бред, обшаривая глазами все меня окружающее и судорожно соображая. - Вообще, чего это мы тут заболтались, - он потер руки в веселом предвкушении, будто собирался прокатиться на аттракционе. - Пойдем-ка, отведем тебя скорее в твою комнату, и ты отдохнешь в своей капсуле. Будет, правда, немного... мокро, - он глупо хихикнул. - Но заодно и вспомнишь немного нового. Тем более, за тобой уже скоро придут, а оттуда тебя не заберут, пока мы так не захотим...       Так, ну все. - Рок, - перебила я. - Я все могу понять, возможно, у вас там между собой охереть какие важные делишки, но... нахуя я вам сдалась? Какие нахрен особенности могут быть у меня?       Он улыбнулся и повел плечами. - Не ругайся, ладно? Ты так ничего и не вспомнила... - Да потому что не было ничего такого! Я бы помнила! Провалами в памяти никогда не страдала! - Было. Просто ты не все помнишь. Все же, сейчас в тебе говорит не Меллори Форстер. - Что ты несешь... Кто еще может во мне говорить?       Наступила тишина. Рок вдруг сгорбился, его лицо вытянулось и он болезненно вздохнул. - Вот то-то и оно. Ты будто совсем перестала быть собой. Мы тебя не узнаем. - Может, это говорит о том, что мы раньше никогда не встречались? - язвительно предположила я, ибо вся ситуация начинала выводить меня из себя. - Ты просто подумай немного. Тут нужна тишина и немного терпения.       И он замолчал. Нет, ну это уже становится смешно... - Хм. Как насчет подсказки? Первое слово, - излишек яда в моих словах мог запросто положить табун лошадей.       Рок посмотрел на меня, и я отшатнулась, увидев, что он ревет. Нормально так, со всхлипами, дрожащим подбородком и соплями. Обратив ко мне мокрое лицо, он сказал дрожащим голосом одно бессмысленное слово: - Расслоение. - Че? - Расслоение. Последнее было девять лет тому назад. - Полтора года.       Может, это была просто резкая потребность ему возразить. Может, что-то еще. Но мой мозг почему-то среагировал мгновенно, хотя смысл сказанного я не поняла. Совершенно ничем не обоснованная и не подкрепленная мысль, из тех, которые я обычно не озвучиваю. Почему именно полтора?..       Это произвело невероятный эффект. Рок застыл на секунду, чтобы уже в следующее мгновение победоносно и неверяще рассмеяться, будто он совершенно неожиданно справился с чем-то невозможным. - Видишь, - просиял он и бросился меня обнимать. - Видишь! Все еще будет, Меллори! Ха-ха-ха! Все еще будет! - Отцепись! - запыхтела я, отталкивая его. - Что это вообще значит?! - Прости, - он вытер сопли и сжал мои плечи. - Я знал, что все не напрасно. Погоди, сейчас вызову девочек и проводим тебя в твою комнату, пусть пока охлаждают...       Что ж. Другой возможности может не быть. - Слушай, Рок... - я неуверенно ковырнула пол носком кроссовки. - Отпустите меня. Будь я одна... но у меня ведь сестра. Она маленькая, и я - ее единственная родственница. Что с ней будет? Я понимаю, что все эти исследования могут быть архиважны. Но не для меня. Я очень тебя прошу. Как друга. Как человека. Пожалуйста.       Для пущей убедительности я даже положила свою руку поверх его на свое плечо. Он внимательно посмотрел на меня, заметно обрадовавшись неожиданной благосклонности. И... покачал, сука, головой. - Нет, принцесса. Нет. Тут речь не только о тебе.       Быстрый захват его тоненького запястья обеими руками, резкий поворот, рывок вверх - и вот уже смачный хруст сопровождается его воплем. Не теряя времени, я схватила его за плечи и со всей силы как можно больнее двинула коленом в пах - самый отработанный в моем арсенале удар.       Ну, что тут сказать... Не получила помощи, так хоть руку ему сломаю. И яйца отобью. - Ну и пошел нахуй тогда, - пропыхтела я, когда он глухо ударился о пол, и кинулась вперед по балкону в следующую стеклянную дверь, пока он лежал. Дурак он. Нельзя же было один на один оставаться, взял и ушел из толпы со своими тоненькими запястьями и обтягивающими брючками...       И вообще, никуда они меня не засунут. Ногами буду отбиваться, раз уж на то пошло...       Оглянувшись уже у самой двери, я заметила, что он потерял сознание. Ага. То есть, попробовать сбежать все-таки можно. И вообще-то, если так подумать, это очень палевно - распластавшийся на балкончике парень, я имею в виду.       Вернувшись, я еще раз глянула в пустой маленький коридор за стеклянными дверями. Никого. Стараясь делать все как можно оперативнее, я оттащила Рока в угол и прикрыла тележкой с пластиковыми банками.       Хорошо. У тебя почти есть план, Мел. И мозги у тебя тоже есть.       Я снова метнулась к следующей двери. Действуем по ситуации. Периметр ничем не огражден, но, по крайней мере, главный вход стопудово должен хорошо охраняться. Пока не заметили Рока и не подняли панику, надо попытаться свалить. Я люблю заранее продуманные планы, но бывают случаи, когда надо их выдумывать на ходу. Это не должно быть сложно.       Я метнулась к следующей стеклянной двери, попала в плохо освещенный коридорчик и стала выбирать, куда повернуть.       Кого я обманываю? Выбраться из хорошо охраняемой научной лаборатории, будучи предполагаемым предметом исследований, который все ищут, - это пиздец как сложно!       Направо!       И снова плохо освещенный короткий коридор. Потрескивание плохих ламп, нарушившееся скрипом моих кроссовок. За дверью передо мной послышались оживленные разговоры. Дверей на балкончик нет. А-ай, черт с ним, снова направо...       Немного излишне сильно толкнув дверь, я ввалилась... в еще один короткий коридорчик. Эта стабильность, в некотором смысле, начинает угнетать. Ладно, не будем изменять себе. Рванувшись к правой двери, я дернула ее на себя и обмерла. Заперто. Страх ударился о ребра, как выплеснутая из ведра ледяная вода. В горле стало тесно.       Тряхнув головой, я позволила себе тяжелый судорожный выдох. Без паники. Так, думаю, самое время сменить тактику.       С величайшим облегчением обнаружив позади стеклянную дверь, ведущую на балкончик, я со всей дури дернула ручку на себя, опасаясь, что и эта не откроется. И потому особенно сильно обрадовалась, вылетев в осенний холод под заново накрапывающий дождь. Интересно, есть тут где-нибудь пожарная лестница?..       Я прислушалась к нарастающему и набирающему силу шуму дождя, подумав, что дождливые ночи - то еще дерьмо. Для меня они теперь будут знаком неизбежных погонь, страха и заточения. Долбаный дождь.       Посмотрев вниз, я прикинула, смогу ли спуститься по этим самым маленьким балкончикам, хотя была уверена, что из-за дождя могу соскользнуть. Но, к сожалению, они были разбросаны как-то неровно, и их не было ниже седьмого этажа. А прыгать с такой высоты я не собиралась.       Уже собираясь уходить, я огляделась еще раз и вздрогнула, уловив звук подъезжающей машины. Я грешным делом подумала, что это черепахи придумали спасти меня наконец и приехали на своем фургоне, и на долю секунды почти обрадовалась. Пока, правда, не увидела, что это черный, по всей видимости, вражеский "сааб". Здорово перепугавшись, я присела, боясь двинуться. Из "сааба", громко и агрессивно хлопая дверями, вышли трое мужиков в черных деловых костюмах со злыми перекошенными рожами. На груди у каждого красовался какой-то серебристый (у одного золотой) значок, с такого расстояния я не разобрала, какой именно. Неподалеку стоял еще один не менее черный "сааб", прибытие которого я, видимо, проглядела. Решив по этому случаю особо не рассиживаться, я уже тихонечко развернулась, готовясь бесшумно прошмыгнуть обратно. Но тут на балкончик ниже вломились два дерущихся мужика в тех же черных костюмах, видимо, прибывшие раньше и уже оказавшиеся в здании. Я замерла, боясь пошевелиться, хотя пыхтели они так, что скрыться по-быстрому не составило бы никакого труда. До меня донеслись обрывки разговора. Опытный выговаривал новичку. - Ты уже забыл, что значит "благодарность", щенок? - прошипел мужик постарше с залысиной. - Где ты был до этого? А?! Мне расписали всю твою ебучую перспективность, а теперь ты ломаешься, потому что груз, видите ли, живой!       Я уже успела понять, что мне наблюдать за всем этим не стоит, отняла руки ото рта и развернулась, на корточках пробираясь к соседней стеклянной двери. И именно в этот момент взгляд выхватил перекошенное от гнева лицо новичка с поразительно знакомым кривым шнобелем.       Я обмерла, о ребра снова забился страх напополам с глупой радостью и надеждой, которой быть не должно.       Аттвуд.       Голос, озвучивавший его имя в тот момент, должен был потрясенно и радостно-тоненько шептать. Но я ничего не могла из себя выдавить.       Аттвуд! - Меня должны были предупредить, что... придется... я не собирался участвовать в подобном измывательстве! - ну вот, и голос Аттвуда. - Хотите тащить молодых девушек в лаборатории - давайте, только без...       Я вся похолодела. Захотелось глупо захихикать. Джонни работает с мудаками, которые собираются везти меня в лаборатории. Мужик постарше замахнулся, и я разглядела золотую нашивку у него на груди. Но так и не увидела, что она изображает. А в следующую секунду он врезал Джонни по лицу, и я испугалась, что снова нос сломает. Это будет уже пятый раз, юбилейный, так сказать. Я вспомнила, как всякий раз, когда ему прилетало на баскетболе во дворе, я, вместо того, чтобы по примеру некоторых впечатлительных его поклонниц в ужасе кудахтать, бежала к нему, радостно размахивая руками и спрашивала: "Юбилейный?" - а он отвечал: "Не дождешься". Вот и сейчас, когда Аттвуд разогнулся, я рассмотрела только припухшую скулу. - Ты в любом случае знал, что ничего законного тут не увидишь, парень. Приходи в себя и возвращайся, - покашливая, мужик с залысиной отряхнул пиджак Джонни, как отец, собирающий сына на выпускной, будто и не врезал ему сейчас со всего маху. - И чтобы больше подобного не было! Приспичило ему это хреново милосердие... зачесалась в причинном месте гуманность... - Но это не... - Уложи это как-нибудь в своих мозгах: змееносцы - исполнители, какие бы должности не занимали. Благодари судьбу, что я здесь, с такими, как ты, долго церемониться не стали бы.       Еще раз хлопнув Джонни по плечу, мужик поправил свой галстук, кашлянул и зашел обратно. А Аттвуд принялся лупить кулаками и пинать по панелям балкончика, неистово матерясь и психуя.       Ну, мои действия были очевидны. Хотя на меня вдруг начало что-то давить, какое-то фиговое предчувствие. И предполагая, что делать этого не стоит, все же тихонько позвала: - Джонни!       Он не услышал. Убедившись, что никто больше появляться тут не планирует, я попыталась снова: - Джонни!       Я вдруг ужаснулась, что не докричусь до него, даже если захочу. Если другие мужики в костюмах заметят, все пойдет прахом. Может, он донесет им, что видел меня. Может, он тоже предатель. Костюмчик-то, вон, тот же. Сегодня вообще удивительно богатая на неожиданные повороты ночь, словно все стаскивают с себя маски из человеческой кожи, обнажая другую личность с другими мотивами и другим отношением ко мне. Джонни, фактически, ехал сюда, чтобы забрать меня у непокорных мятежников и быстренько утащить в багажник. А потом доставить в лаборатории, где со мной будут делать невесть что. Да, он не знал, но это не значит, что он не подчинится. Даже если узнает, что эта девушка - я. Своя рубашка ближе к телу, и так далее.       Мда. Для полного комплекта мне не хватает только вертолета, из которого выпрыгнет Изи в латексе, чтобы пустить пулю мне в лоб. А потом они с сурово жующей зубочистку Рэй сбросят меня в канализацию. Почему в моем окружении так чертовски много людей, которым не стоило доверять?! И самое главное, как мне теперь упрекать Изи в беспечности и доверчивости, если я сама допустила такое?       Стоило об этом подумать, как захотелось заткнуться, но имя Аттвуда уже слетело с языка в третий раз на почти максимальной громкости: - Джонни, мать твою!       И меня на мгновение пробила неслабая дрожь, похожая на судорогу, когда он недоуменно поднял голову и откликнулся: - Мел?!       Первое, чего мне захотелось, так это послать его в задницу. - Что ты тут... - Помоги мне! - да, это не совсем "иди в жопу, предатель", но его зеленые зенки так непонимающе и так натурально распахнулись в сильнейшем удивлении, что я не смогла удержаться. - Черт, Аттвуд, помоги! - Как ты... - Это пипец какая длинная и захватывающая история, но сейчас мне нужно выбраться отсюда, пока мне не вскрыли череп, или еще чего...       Мгновение Аттвуд потрясенно сверлил глазами пространство под шум дождя. - Ты?!.. - Аттвуд! Пожалуйста! Я очень тебя прошу, не тупи! Эти хмыри похитили меня, привезли сюда, обнимают и называют принцессой! При этом хотят использовать меня "во благо"! Мне больше не на кого рассчитывать!       Где-то глубоко внутри меня уколола совесть. Тот хмырь с залысиной ведь сказал, что с ним не станут церемониться. Так что, возможно, я крупно подставлю его, если уговорю помочь мне. И снова короткий, почти неощутимый укол. Как мокрая спичка, которая, едва загоревшись, погасла. Черепахи, вообще-то, хотели меня спасти. Пообещали. Может, и стоило просто подождать их. Но увы, их нет, а Джонни есть, поэтому все правильно. Нет спасителей, буду спасаться сама. И помощь искать буду тоже сама. - Так что, Джонни?       Он потрясенно моргнул, будто только очнувшись. Мгновение он сосредоточенно смотрел перед собой. Я притихла, испугавшись, что когда он на что-то решится, тут же позовет остальных мужиков с нашивками на пиджаках и выдаст меня. Впрочем, размышлял он недолго. - Я... боже, конечно, я сейчас.       Он стал быстро взбираться на перила, намереваясь таким образом перебраться ко мне, наверх. Внезапно растеряв всю уверенность, я окликнула: - Джонни!       Он снова посмотрел на меня своими бесконечно честными глазами. Наверное, ждал, что я скажу, чтобы он был осторожен, ведь тут мокро и скользко из-за дождя. Я замялась, не зная, стоит ли вообще упоминать о моих сомнениях. - Насчет твоего... э-э... костюма... - Что? А, это, - он нервно улыбнулся. - Это еще одна пипец какая долгая и захватывающая история, но на этот раз моя. Я... потом все объясню... - Я не совсем про то. - Я говорила негромко, но даже учитывая шум дождя знала, что он меня прекрасно слышит. - Мы... мы вместе играли в баскетбол...       Мгновение он кажется непонимающим и удивленным, но через секунду опускает глаза и качает головой. - Мел... - Мы вместе смешивали молочный коктейль с пивом на Хэллоуин, и я видела, как он течет у тебя через нос, когда ты ржал. Ты сидел у меня дома, ел мамины плохие маффины, и мы смотрели бразильские сериалы и издевались над героями. Ты играл в плэйстэшн с моей сестрой. Мы вместе гоняли на великах после школы. Вместе чистили зубы после поцелуя. Вместе называли наши издевательства над людьми "социальными экспериментами во благо общества". А потом ты исчез, и я представить себе не могла... - Мел, я ведь... - Я просто хочу сказать, что... после этого ты не можешь... - я перегнулась через перила, и посмотрела на него в упор, - ты не имеешь права меня предавать, ясно? Не дай бог, Аттвуд, я найду тебя, четвертую, сожру и сожгу останки, а пепел смешаю с травкой, сделаю закрутку и выкурю! Уяснил?       Секунду этот гад улыбался, потом вздохнул и уверенно заявил: - Руку давай.       Ну, что ж, ладно. Он предупрежден.       После нескольких секунд размышлений я кивнула и уверенно протянула руку вниз. И мое сердце невольно совершило ощутимый кульбит, когда он взял и прыгнул, уцепившись за козырек своего балкона. Пока он был, так сказать, в полете, лицо его выражало высшую степень преданности и добродетели с примесью небывалого героизма. Но вот когда пальцы кое-как уцепились и начали соскальзывать с мокрого пластика, и он, и я запаниковали. - Черт, Джонни! - Я в порядке! Я в порядке, в полном! - пыхтя, он все же забрался на козырек и тут же прыгнул, цепляясь за кромку балконной плиты и снова начиная соскальзывать. - Блядь! Блядь! - просипела я неожиданно высоким голосом. - Держись! - Ну, Мел, быстрее! - прокряхтел он, пока я тянулась к нему и обхватывала его предплечья понадежнее. - Бегом-бегом-бегом! - Да стараюсь! - прошипела я, вытягивая эту непомерно тяжелую тушу. - Ты разжирел, что ли? - Иди-ка ты, - пропыхтел он, загребая ногами, пытаясь уцепиться за перилла и вылезти и выглядя при этом в своем деловом костюме с выставившимися из-под брюк носками и светлыми полосками голеней крайне комично. - Мышцы - железо!       Стараясь не наделать лишнего шуму, я изо всех сил тянула его на себя, пока он наконец не уцепился ногой и не перелез через перила. Минуту мы пытались отдышаться. - Добро пожаловать на этаж выше, - улыбнулась я, пихая его в плечо. - Извини, что костюмчик помяла. - Насмехайся, сколько хочешь, - Джонни улыбнулся и хохотнул, посмотрев вниз. - Но если бы я упал с восьмого этажа, тебя бы некому было спасать... - Пф-ф, сама бы справилась. Нужен ты мне... - Ну да, конечно...       С минуту мы сидели в тишине, прислушиваясь, не обнаружили ли себя, наделав лишнего шуму. Наконец, я предложила начинать выдвигаться, ну, или, по крайней мере, подумать над планом действий. Джонни оглянулся, словно тот хмырь, что врезал ему десять минут назад, мог висеть в воздухе. Затем спросил: - Ты сбежала? - Я дала по яйцам одному козлу и теперь думаю, как выбраться, - торопливо ответила я шепотом, не скрывая раздражения.       Он глухо засмеялся. - Ясно. Ничего, наши сейчас их... отвлекут, так что время и возможность будет. - "Наши"? - М-м... наверное уже слышала про организацию "Уроборос"?       Твою налево. Значит, уже приперлись. В этот же момент я посмотрела на воротник его безукоризненно белой рубахи, на котором черными нитками был вышит тоненький змей, кусающий себя за хвост. Наверное, то же самое вышито и у остальных, только на пиджаках и цветными нитками. Ну конечно. Уроборос*. Я снова подняла на него глаза.       Почему все дерьмо в этом мире происходит именно со мной и именно сейчас? А потому что ночь дождливая. Универсальный ответ на любой вопрос. Изи бы точно начала искать в этом какой-нибудь знак свыше в честь того, что мы такие неудачницы, вроде "слезы ангелов", или "господня моча". Хотя, последнее от Изи - вряд ли. - Девушку, да? - с насмешкой переспросила я, плюнув на старания скрыть обиду. - В лабораторию? Груз? - Слушай, я правда не знал, что "груз" - это ты, и... Я бы... я бы никогда не подумал даже... Мы же просто исполнители...       Я нетерпеливо вздохнула. Ну вот и как можно не доверять этому засранцу, когда он вот так неловко мнется, как школьник перед пересдачей? Очаровательно же. Решив на еще одной неприятной новости особо не зацикливаться, я бросила, перебивая его и заодно избавляя бедолагу от мучительных оправданий: - Потом разберемся. Но я бы на твоем месте уже в уме прикидывала, где можно найти новую работу, о'кей?       Задним числом я подумала, что уволиться, наверное, ему так просто не дадут, но сказанного не воротишь. - Да уж. Все будет нормально, Мел.       Он так всегда говорил. Когда я боялась показаться с огромным финарем дома или блевала два дня после обеда в мексиканском ресторанчике. Поколебавшись немного, я выдавливаю неуверенное и злое: - Ага, - и исчезаю за соседней стеклянной дверью.       Да, мне вряд ли что-то удастся. И если Джонни поймают Уроборосы, это будет моя вина. Да, очевидно, что те серьезно настроенные мужики в черном, притащившие сюда Аттвуда, тоже пришли по мою душу. Теперь в здании две враждующие группировки, жаждущие запихать меня в лаборатории. Да, это была плохая идея. Да, похоже, мозгов у меня все же нет, как и плана. И еще я в окружении психов. Да, черепахи так и не соизволили явиться. Да, я в дерьме по уши. Но... - Ну что, каков примерный план действий? - я оглянулась на снимающего пиджак Джонни.       Но, если Аттвуд все же пойдет на это, по-крайней мере, я буду не одна.