В тиши сияющих небес

Любовь – это похороны сердец И ода жестокости, Когда ангелы проливают кровавые слезы На благоухающие цветы зла. Похороны сердец И мольба о милосердии, Когда любовь – это оружие, Разделяющее меня с тобой. H.I.M. "The Funeral of Hearts". Рейвен была просто неотразима в небесно-голубом платье с открытыми плечами, глубоким вырезом и пышноватой юбкой. Длинные перчатки до локтя подчеркивали изящность плеч и тонкость рук. Светлые волосы, убранные в замысловатую прическу, привлекали внимание к лицу девушки, большим выразительным глазам цвета осеннего неба, аккуратному носу, чувственной линии губ и белизне нежной кожи. Красивая. Очень красивая. От одного лишь взгляда на Блэк у Сайто перехватило дыхание, а мир перестал существовать. Все звуки отдалились, люди слились в общую цветную массу, тоска и ненависть смешались в сердце, но на лице не дрогнул ни один мускул. Несмотря на бушующий внутри ураган, Хадзимэ оставался внешне беспристрастен и спокоен, будто бы ничего и не было, будто бы его жена сейчас не стояла рядом с другим мужчиной, мило улыбаясь и кивая приветствующим ее гостям, будто бы они были чужими людьми, а проведенных вместе дней и ночей не существовало вовсе. Его разум всегда оказывался сильнее, как и умение держать себя в руках, хоть это и давалось Хадзимэ невероятным усилием воли. Ведь ему так невыносимо хотелось подойти, схватить Рейвен за руку, увести отсюда, а потом… потом… Он не знал. Он неистово любил ее и теперь также неистово возненавидел. Эти чувства, такие противоположные и такие похожие, отравляли его душу. А надежда на то, что письмо Блэк окажется ненастоящим, умерла. Теперь, когда он увидел все собственным глазами, места сомнениям не осталось. Она никогда его не любила, поэтому с такой легкостью и предала, упорхнув к мужчине, к которому и испытывала истинные чувства. От этой мысли по телу Хадзимэ прошла волна ярости, и он еле удержал свою извечную маску ледяного спокойствия. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, когда Рейвен вдруг вскинула голову и увидела его. Ее лицо исказилось изумлением, аккуратно подкрашенные глаза потрясенно распахнулись, и на какое-то мгновение Сайто снова заколебался, прочитав в их глубине боль и бесконечное отчаяние. Возможно, в ее поступке крылось что-то еще? Возможно, была еще какая-то причина ее предательства? Нет. Нет. Нет. От мгновенно отбросил ненужные сомнения, и его черты закаменели еще больше, а во взгляде отразилось презрение, когда он открыто посмотрел на Блэк. Белую, как мел, и отчаянно вцепившуюся в бокал с игристым напитком. Ярость окатила новой волной, и Хадзимэ решительным шагом направился к виновнице торжества и ее жениху. Он не знал, что собирался ей сказать. Не знал, как будет себя вести. Не знал, сможет ли удержать бушующее в груди пожарище. Единственное, в чем Сайто был уверен, так это в том, что никогда не станет унижаться, и не позволит унизить себя, показав свои настоящие чувства. Рейвен не должна узнать, насколько ему больно, насколько мучительно и невыносимо. Она никогда не должна узнать, как истекало кровью его разбитое сердце, а от одного взгляда на нее надсадно ныла душа. Она не должна узнать, как он тосковал по ней, жаждал обнять и никогда не отпускать. В этот момент Блэк окончательно умерла для него, и он собирался продемонстрировать ей все свое отвращение вкупе с равнодушием. И плевать, что там на сердце. Это не ее ума дела. А уж он как-нибудь справится. Ведь время лечит, делая воспоминания бесцветными и пустыми, освобождая измученное сознание от призраков прошлого, и даря долгожданный покой. Оказавшись возле будущих новобрачных, Сайто выразил свое почтение светловолосому американцу, направо и налево сияющему ослепительной улыбкой. Он даже сам мысленно удивился тому, что смог произнести эти слова, хотя на самом деле его сжигало желание прибить этого гаденыша к чертовой матери. - Могу я пригласить вашу будущую жену на танец? – добавил Хадзимэ, когда все правила приличия были соблюдены. С самого начала разговора его взгляд не отрывался от бледного лица Рейвен, на котором читались подавленность и испуг. Услышав его вопрос, девушка вздрогнула, но головы не подняла, продолжая изучать свои перчатки. Этим она занималась с того момента, как Сайто подошел к ним и начал свои приветствия. В голове одна отчаянная мысль сменяла другую. «Ушел. Скорее бы он ушел. Иначе я не вынесу. Не вынесу этих мучений». - Конечно. Рейвен, ты же не против? – Джонатан снова ослепительно улыбнулся, обращаясь к своей притихшей невесте, и та коротко кивнула, готовясь пережить очередную пытку. - Прошу вас, - Хадзимэ, слегка поклонившись, протянул ей руку, и Блэк коснулась его пальцев своими. Прикосновение обожгло даже сквозь перчатки, колени задрожали, а сердце пропустило удар, а потом затрепыхалось в груди, подобно раненой птице. Она не помнила, как он вывел ее в круг танцующих. Все смешалось – музыка, смех гостей, звон хрусталя. Голова кружилась, дыхание прерывалось. - Поздравляю ВАС с помолвкой, - его голос, ледяной и отстраненный, прошелся по нервам, как лезвие ножа. Хадзимэ говорил так, словно они виделись в первый раз, словно были незнакомы и безразличны друг другу. Хотя кто знает? Скорее всего, он уже вычеркнул ее из своей жизни и своего сердца. В принципе, сделал то, чего она и добивалась. Только вот осознание данного факта не принесло облегчение. Как бы Рейвен себя не убеждала, ей было больно. Очень больно. А его бесцветные слова действовали подобно удару. Хлесткому и беспощадному. - Вам очень к лицу это платье, как и эта жизнь, - продолжал Хадзимэ, внутри которого все горело. Потемневшие от тщательно скрываемого гнева и ревности глаза жадно всматривались в ее черты. Рука, лежащая на тонкой талии, притягивала все ближе. Аромат ее духов, кожи, светлых слегка растрепавшихся волос будоражил воспоминаниями. В это мгновение Сайто ненавидел ее и желал причинить как можно больше боли. Задеть, укусить, заставить испытывать то же, что испытывал сейчас он. - Хадзимэ… - Рейвен, наконец, собралась с силами, и взглянула на него. Это было невыносимо. Невыносимо находиться рядом, чувствовать его близость и осознавать, что они стали чужими. Она вообще не понимала, как еще умудрялась танцевать. Ее тело стало подобно куску дерева. Конечности двигались с трудом, машинально, как у бездушной марионетки, и создавалось такое впечатление, что стоит Сайто отпустить ее, как она тут же рухнет на пол. - Мисс Блэк, что за фамильярность? Разве так подобает разговаривать с незнакомыми людьми? Или иностранки все такие? Не соблюдают правила приличия, лицемерят и обманывают? – по его губам скользнула кривая усмешка, красивое лицо исказилось холодным презрением. - Простите, - она не нашлась, что ответить, - Мне больше нечего вам сказать. Простите за все. Опустив голову, она с трудом сглотнула образовавшийся в горле предательский комок, мысленно умоляя его уйти, оставить ее, не мучить больше. - Вам не за что просить прощения. Для вас такие поступки нечто само собой разумеющееся. Я это знал всегда, поэтому виноват во всем сам, раз позволил ввести себя в заблуждение, - хладнокровно добавил Хадзимэ. Держался он просто великолепно, не выдал своих истинных чувств ни единым взглядом, ни жестом, ни поступком. - Нет. Здесь нет вашей вины, - отозвалась Рейвен, и в следующее мгновение раздались последние аккорды мелодии. - Желаю вам счастья, - быстро наклонившись, прошептал ей на ухо Сайто, после чего резко отступил назад, отпустив. Дальше последовал очередной поклон, и Хадзимэ, развернувшись, направился к выходу, а Блэк лишь проводила его блестящими от непролитых слез глазами. Конец. Теперь уже окончательный и бесповоротный. Джонатан, покончив с одним бокалом шампанского, тут же ухватил другой, когда к нему подошел высокий черноволосый японец. - Значит, с этим самураем развлекалась моя будущая жена? – по губам американца скользнула презрительная усмешка, в голубых глазах мелькнули отвращение и злоба. Он знал все до мельчайших подробностей. Хоть Ричард Блэк и скрывал эту историю от своего будущего зятя, того успешно просветили, посеяв в душе желание отомстить. - Да, - короткий ответ, очевидный и безапелляционный, от которого внутри у блондина все скрутилось в тугой узел ненависти. Он не собирался оставлять все, как есть. Не собирался спускать этой сучке измену, а ее отцу обман. Скоро он вступит в игру, так умело спланированную стоящим рядом человеком. Скоро все денежки Ричарда Блэка станут принадлежать ему, как и его прелестная дочурка. И тогда Джонатан покажет ей на что способен. - Шлюха, - коротко выдохнул американец, залпом осушая бокал, - Я взыщу с тебя по-полной. После свадьбы, и отправки твоего драгоценного папаши на тот свет, ты у меня попляшешь.