В тиши сияющих небес

На закате дня черная луна явит с небес лицо свое. Я стою один в этой черноте, Меня боится воронье. Печально всё. В звуке ветра голос слышу твой. Он без конца плачет дождем - тобой, тобой, тобой... Мог бы я сказать: "Это лишь дождь!" Но это ты, и голос твой, Он твой, он твой, он в ветре... со мной... Park Wan Kyu "Wind Breeze". Спустя месяц. Он бежал по жизни, не оглядываясь, и не давая себе ни секунды передыха. Сражение следовало за сражением, победа за поражением, дни пролетали мимо, подобно ветру, один похожий на другой настолько сильно, что он даже потерял им счет. Главное, забыть, не думать, усмирить неразумное глупое сердце, никак не желавшее смиряться с потерей, продолжающее мучительно кровоточить каждый раз, стоило ему только вернуться в штаб синсэнгуми и оправиться в свою комнату. - Я не верю, что Рейвен – чан все это время с тобой играла, - категорично заявил Окита, наливая себе еще порцию рисовой водки. Сегодня у них выдался свободный вечер, и друзья проводили его за выпивкой и короткими разговорами. - Я все видел. Она предпочла другого. Того, кого по-настоящему любила, - Сайто криво усмехнулся, продолжая изучать глазами чашку, которую бездумно крутил в руках. Монотонные движения его успокаивали. Или он хотел так думать. - Нет. Этого просто не может быть. Я же видел, как она волновалась, когда узнала о твоем ранении. Да, и вообще, из нее никудышная притворщица, всегда все на лице было написано, - продолжал гнуть свою линию Содзи, и от его слов где-то в глубине души Хадзимэ зашевелились сомнения, но он тут же погнал их прочь. Зачем ворошить старые раны, и так не желавшие заживать? - Давай, не будем об этом. Прошлое должно оставаться прошлым. Я уже все давно забыл, - Сайто опрокинул в себя сразу весь стакан, ощутив, как обжигающая горечь разлилась по пищеводу, наполняя разум туманом и временным облегчением. Опустив голову, он уставился на все ту же чашку, скрыв взгляд за темными густыми прядями. - Не ври! Ты же ее до сих пор любишь! И даже, если ты обманешь меня, то не сможешь обмануть себя! - запальчиво воскликнул Окита, со стуком ставя стакан на стол, - От себя не убежишь! Тем более, я уверен, что и она испытывает такие же чувства, как и ты! Просто что-то или кто-то заставили ее так поступить! Поэтому поезжай в столицу, и во всем разберись! В зеленых глазах Содзи заплескалось возмущение одновременно с отчаянным желанием помочь, убедить, сделать так, как должно было быть. Ведь он ни на мгновение не сомневался в своих догадках, как и в том, что его друг и белокурая иностранка просто созданы друг для друга. - Хватит. Твои слова все равно ничего не изменят. Она уже вышла замуж за другого, а я… я забуду. Да. Рано или поздно, но я забуду, - Хадзимэ снова усмехнулся, продолжая методично напиваться, а потом, вдруг глянул на свое запястье, которое раньше опоясывал один из парных браслетов, купленных ими с Рейвен на летнем фестивале. Конечно, это было сущей глупостью, но Сайто продолжал хранить его, не в силах избавиться. Только вот буквально сегодня утром обнаружил, что тот пропал. - Наверняка, здесь замешан ее папаша. А, насчет того, что она уже вышла замуж, это все ерунда. Ее муж – ты, на остальное – плевать. Езжай, все выясни, и забери ее оттуда, - не унимался Окита, горя праведным гневом и непреходящей решимостью. Он всегда был таким. Пылким, вспыльчивым, стремительным, нетерпеливым. - Я же сказал, хватит, - тихо проговорил Хадзимэ, и в его голосе послышались стальные нотки, что прямо указывало на бесполезность дальнейших уговоров. - Ну и дурак ты, - досадливо буркнул Содзи, приканчивая остатки рисовой водки, - Поступай, как знаешь. Я пойду спать. И шатен, поднявшись, покинул комнату, оставив друга в одиночестве, ставшем в последнее время его проклятием. - Я забуду. Рано или поздно, но я забуду. Снова повторил Сайто те слова, которые твердил на протяжении последнего месяца, как молитву. Только она оказывалась бесполезной. Здесь Окита был прав. Он продолжал любить Рейвен, несмотря ни на что. Безумно любить и также безумно ненавидеть. Прикрыв глаза, Хадзимэ облокотился о стену. Тишина и алкоголь немного успокоили, притупив чувства, и незаметно для себя он погрузился в зыбкое сновидение, наполненное неизменными сладко-горькими воспоминаниями. Стоял разгар знойного лета, когда они отправились на фестиваль. Рейвен очень долго собиралась, волнуясь из-за того, как ее воспримут окружающие, а Сайто было на всех наплевать. Рядом с ним находилась самая прекрасная девушка в мире, и этот было достаточно, чтобы все остальное казалось неважным и далеким. - Не очень ярко? – вывел его из раздумий голос Блэк, в котором отчетливо слышались нотки сомнений, - Как думаешь? Вскинув голову, Хадзимэ взглянул на Рейвен и просто потерял дар речи. Она выглядела великолепно в небесно-голубой юкате с широким поясом и поднятыми наверх волосами, украшенными несколькими подаренными им шпильками. - Что? Не нравится? – расстроено выдохнула девушка, видимо, заметив, как вытянулось лицо ее мужа. - Нет. Нравится. Даже очень, - наконец, снова обрел способность говорить Сайто, - Тебе очень идет. В комплиментах он был не силен, и чувствовал себя неловко, когда приходилось произносить нечто подобное. Конечно, Окита постоянно твердил, что женщины любят ушами, и даже пытался научить нерадивого друга парочки другой фраз, но, в конечном итоге, так ничего и не добился. - Правда? – Блэк недоверчиво вскинула брови, с подозрением всматриваясь в его черты, и Хадзимэ утвердительно кивнул. - Правда. На мгновение в комнате повисла тишина, а потом Рейвен подскочила к нему и порывисто обняла. - Я рада, что тебе понравилось, - она довольно улыбнулась, темно-серые глаза залучились теплотой, и его сердце пропустило удар. А потом они долго бродили по расцвеченным мягким светом фонариков улицам, держась за руки. Летний зной сменился вечерней прохладой, по небосводу рассыпались мириады звезд, ослепительных и далеких. Вокруг царила атмосфера праздника и веселья. Рейвен о чем-то неустанно болтала, рассказывала, рассуждала, чем-то восхищалась, от чего-то огорчалась, чему-то удивлялась, а Хадзимэ шел рядом, молчаливый и сдержанный. И никто из прохожих никогда бы не подумал, что этот суровый молодой человек, на лице которого застыла непроницаемая маска хладнокровия, на самом деле, до безумия счастлив. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя настолько свободно и легко. Будто бы все проблемы разом разрешились, и мир, раньше видимый им чередой одинаковых будней, сражений и неукоснительным исполнением долга, внезапно заиграл разными красками. - Ух, ты! Это же парные браслеты! Их носят влюбленные! – неожиданно воскликнула Рейвен, и Сайто подумал, что сейчас она невероятно похожа на маленького ребенка. Серые глаза возбужденно горели, на щеках появился румянец. Не успел Хадзимэ опомниться, как девушка потянула его к лавке, где умудрилась углядеть сию драгоценность. Конечно же, он ко всем подобным безделушкам относился скептически, считая их верхом глупости и полнейшим детством. Однако спорить с Блэк было бесполезно, поэтому Сайто и не стал сопротивляться, проследовав за ней. - Посмотри, какая прелесть! – восхищалась Рейвен, перебирая в руках несколько пар плетеных браслетов. - Угу, - коротко буркнул Хадзимэ, абсолютно не разделяя восторгов своей «второй половинки». Яркая мишура. Ни больше, ни меньше. Совершенно ненужная бестолковая штуковина. - Давай, купим? А? – не унималась Блэк, - Пожалуйста! Повернувшись, она с мольбой взглянула на Сайто, у которого на лице застыло скептическое выражение, а в глазах явственно читалось то, что он думал обо всей этой ерунде. - Ну, хоть раз в жизни, не будь таким занудой! – скрестив руки на груди, сощурилась Рейвен, - Что плохого в том, что у тебя будет что-то, всегда напоминающее обо мне, а у меня о тебе? Подавшись вперед, она сжала его ладонь, и Хадзимэ, обреченно вздохнув, согласно кивнул. - Раз уж тебе так хочется, я не против, - проворчал он, стискивая ее пальцы в ответ, - Только носить я это не буду, - категорично добавил молодой человек. - Ура! Спасибо! – расцвела улыбкой Блэк, не обратив ни малейшего внимания на его заявление. Повернувшись к продавцу, она указала ему на пару браслетов, расплатилась, после чего, сразу же нацепила один себе на запястье. - Дай-ка, сюда свою руку, - как ни в чем не бывало, Рейвен потянулась к Сайто, но тот шарахнулся в сторону, как черт от ладана. - Я же сказал, что не буду носить этот бред. - Да ладно тебе! - Ни за что. - Ну, пожалуйста! - Нет. В конце концов, она его уговорила, и до недавних пор, то, что он считал глупой мишурой, стало единственным напоминанием о Рейвен. Только сегодня браслет потерялся. И теперь не осталось больше ничего. Ни единой ниточки их связующей. Они поженились ровно неделю назад, но за все это время Рейвен ни разу его к себе не подпустила. - Видите ли, она простудилась, и ей плохо. А я и сделать ничего не могу, ее папаша кружит над любимой доченькой, как коршун. Оберегает, чтоб его, - выдохнул Джонатан, хмуро глянув на своего спутника. Высокого черноволосого японца, по губам которого скользнула усмешка, а в глазах мелькнули насмешливые искорки. - Не волнуйтесь. Завтра она будет в вашем полнейшем распоряжении, - отозвался тот, крутя в руках тоненький плетеный браслет. Мацуда Собуро, будучи яростным сторонником императора и новой власти, неистово ненавидел всех синсэнгуми, всем сердцем желая поскорее от них избавиться. Что касалось Ричарда Блэка, то здесь цели молодого человека были куда меркантильней. В последнее время ушлый американец слишком уж заломил цены за поставки оружия, поэтому от него следовало избавиться, чтобы потом вести дела с его простофилей зятем – Джонатаном Чейзом. - А где гарантии, что после смерти отца, она не убежит к своему обожаемому дикарю? – вздохнув, отозвался блондин. - Вот они, прямо перед вами, - Собуро поднял руку, показывая браслет, и читая на лице бестолкового собеседника полнейшее недоумение, - Эта вещь принадлежит Сайто Хадзимэ, и эту же вещь ваша жена найдет возле мертвого тела своего отца, - пояснил Мацуда, и его тонкие губы снова скривились в усмешке. - Значит, ты хочешь обвинить Сайто Хадзимэ в убийстве моего тестя? – протянул Джонатан, и получив утвердительный кивок в ответ, удовлетворенно улыбнулся.