Воспитание Чувств

***

Надеюсь, я доживу до того момента, когда проснувшись утром, я улыбнусь и произнесу: «Какое прекрасное сегодня утро и как я люблю эту жизнь». Ибо мне уже надоело непроизвольно вылетающее из меня «Опять это ужасное утро». Я открыла глаза. Белый, временами мигающий, свет наполнял комнату. Спина, плечи и ноги ныли, а кожу слегка пощипывало. — Доброе утро, соня, — я услышала тихий голос Трис. Он был обеспокоенным, но в то же время в нем отчетливо слышалось облегчение, — Мы волновались за тебя. — подруга сжала мою руку. Сил, чтобы сжать ее руку в ответ не было, но я попыталась улыбнуться. — Все хорошо… Теперь все хорошо, — успокоила я и постаралась привстать на кровати. Движение сразу же откликнулось болью во всем теле. Я с удивлением обнаружила, что больше не обнажена. На мне темный, мягкий свитер, приятно согревающий кожу. И он был явно больше моего сорок второго размера, — Трис, чья одежда на мне? — вяло поинтересовалась я. — Ты очень удивишься, если я скажу. — но мне был уже не важен ее ответ. Я узнаю, кому принадлежит запах корицы, даже если меня оденут в его скафандр. — Скажи, хочу удивиться. — подыграла я. — Это свитер Эрика. Он, кстати говоря, и принес тебя. — Эрик нес меня на руках. Молодец, Рэй! Нашла время быть без сознания. — По правде говоря, выглядишь ты отстойно. — в палату вошла, широко улыбающаяся, Кристина. Она была не одна. За руку ее держал Уилл. Ого! Сколько же всего я пропустила! — И тебе привет, — я закусила губу. Я была рада видеть их всех. Но кого-то я хотела видеть по-особенному сильно. Кого-то, кого сейчас не было, — Сколько я уже тут? — я совсем потерялась во времени с этими похищениями. Жизни с ними нет, ей Богу. — Ты тут три дня. — Трис слегка смутилась. Почему? Три дня? Это должно быть шутка. — А почему вы вообще начали меня искать? — это действительно странно, ведь Эрик, почти официально, отправил меня к изгоям. — Когда следующим утром ты не появилась на тренировке, Питер забеспокоился. Но все решили, что ты просто бунтуешь против Эрика. Но когда ты и на следующий день не появилась… Тогда взбунтовался и сам лидер. Он собрал небольшой отряд и вначале обыскал дома всех изгоев. Не найдя тебя, он решил искать тебя в близлежащих лесах… и как видишь, нашел. Вот это да! Он искал меня. Собрал целый отряд и, не переставая, искал меня. В следующее мгновение в комнату вошел объект моих желаний и мыслей. — Нам, кажется, пора, — залепетала Кристина и послала мне воздушный поцелуй. Я громко рассмеялась, ответив ей тем же, — Выздоравливай! — наконец, друзья покинули палату. И я могла перестать улыбаться. Улыбаться так, словно у меня всё хорошо. — Привет, — пролепетала я, не сводя глаз с мужчины. Казалось, он был совершенно растерян и даже немного смущен. — Я могу войти? — ого! Он спросил у меня разрешения! Я лишь кивнула. Он вошел и присел ко мне на кровать. Аромат корицы усилился. Через мгновение он сделал то, чего я явно от него не ожидала. Это, скорее, в духе Фора. Но никак не в духе Эрика. Он прижал мою голову к плечу так, что я слышала стук бешено колотившегося в его груди сердца. Его прикосновения не причинили мне боли, напротив, только лишь успокоили. Я же, в свою очередь, сосредоточилась на блокировании запаха корицы, щекотавшего нос. — Жива? — шепотом поинтересовался он. Хм, очень меткий вопрос. Прям в яблочко, лидер. — Жива. — я, удобно устроившись на его крепком плече, в блаженстве закрыла глаза. С чего бы это его пробило на заботливость? Приятно. — Стоило нам один раз сильно поссориться, и ты оказалась обнаженной в компании женоненавистников. — сейчас его голос звучал мягче, гораздо дружелюбнее и более успокоительно. — Ну, извини. Не думала, что тебя волнует моя персона. Я же всего лишь девица, которую можно оскорбить и оттолкнуть, когда пожелаешь. Я нервничала и говорила лишнее, сама это понимая. Но внезапная нежность Эрика ко мне ставила меня в тупик, и я ничего не могла поделать с проклятым языком, хотя клялась себе вести себя нормально. Более или менее. — Не говори херни, Рэй! — судя по всему, мужчина тоже начинал закипать. Если это извинение с его стороны, то очень странное! — Ты должна быть сильной, понимаешь? — Отлично извинился, — буркнула я себе под нос, — Лучше бы ты не делал того, за что потом пришлось бы извиняться. — Что это ты сейчас сказала? — я отстранилась от него. Забавно. Не успела я придти в себя, как мы тут же поссорились. К сожалению, способность Эрика доводить меня до белого каления одним своим видом просто не поддавалась контролю. От постоянных шпилек, подначек и издевательств, а так же страха опять попасть под действие его непонятно откуда взявшихся чар, я из нормальной уравновешенной девушки превратилась в нервную, злобную и огрызающуюся девицу. — Ничего. — я закусила губу. — Ты ходить можешь? — спросил Эрик, вставая с моей постели. Вновь его холодный тон. Ох, как же я не люблю это. — Я не пробовала, — смотрю на него снизу вверх, — А что, я куда-то опаздываю? — Ты должна предстать перед всеми лидерами фракции и рассказать, что с тобой случилось. — если бы я ела, я бы подавилась. Я не хочу вспоминать то, что было со мной. То, что делали со мной. Это слишком личное. Это моё. — Ты будешь там? — прохрипела я. Мне совсем не хотелось, чтобы Эрик слышал то, что я должна буду сказать. Я стесняюсь. Что он будет думать обо мне? Поломанная безделушка? Я не хочу. — Я обязан там быть, независимо от моего желания, — я осторожно села на кровати, и голова тут же закружилась. — Помощь нужна? — в своей грубоватой форме спросил мужчина. — Нет. — сухо ответила я и встала на ноги. Встала и сразу же начала падать. Сказалось мое лежание в течение трех дней. Мышцы совсем ослабли. Эрик не дал мне встретиться с холодным полом, — Только если я буду падать, поймай меня, ладно? — добавила я, стараясь выйти из позорного положения чересчур самоуверенной девицы, — Эй, а чего это ты так на меня смотришь? — спросила я, поймав на себе взгляд его ледяных глаз. — Тебе идет этот свитер, — просто ответил мужчина и я могу поклясться, он сдержал ухмылку! Да, он прав. Мне идет этот свитер. Как и все его вещи, — Подожди меня тут. Я предупрежу лидеров и найду тебе штаны, если ты конечно не хочешь предстать перед лидерами голышом, что я уверен, многим бы понравилось. — только он мог так испортить ситуацию. — Эрик! — в спешке окликнула я его, когда он был уже почти за порогом моей больничной палаты, — Я отбивалась. — Я в тебе и не сомневался. — сказав это, он покинул меня. Вот это да! Еще один комплимент от Эрика! Если бы я знала, что, чтобы получить от него хороший комплимент мне придется провести несколько дней в плену, переживая жуткие пытки, то я бы давно уже это сделала!

***

Я стояла перед длинным столом прямоугольной формы. За ним сидели пять лидеров. Все грозные и такие суровые. Макс. Эрик. Мэри. Стэн и Маркус. Все они, без исключения, по праву назывались лидерами Бесстрашия. О, в углу я заметила знакомую фигуру. Это доктор Джеферсон. Привет, родной, давно не виделись! — Итак, Рэй, — начал Макс, — Мы все хотим услышать о твоих приключениях в плену афракционеров. О моих приключениях? Он уже начал выводить меня из себя. Где-то далеко внутри зазвучали первые раскаты приближающейся истерики. — Я ездила по делам… в… в… тюрьму фракции Эрудитов, — все заметно удивились, но перебивать не стали, — Там на меня напали и потом пытали. Нет, меня не сразу стали пытать как только поймали, вначале мне что-то вкололи и я уснула… — затараторила я, но меня прервали. — Стоп! Стоп! Стоп! — запищала Мэри, — Ты тренируешься. Несколько раз сражалась с Эриком. Тебе должно было не составить труда победить их. — холодно предположила она. Надо было прибить её пока была такая возможность. — Я и победила бы их будь их даже двое. Да, если бы их было трое, то я бы оторвалась, убежала. Но на тот момент, когда к моему горлу приставили нож, а к голове пистолет, их было пятеро. Не удивлюсь, если и больше. — холодно ответила я не отрывая взгляда от белокурого лидера. — Что ты делала в тюрьме? — не унималась приставучая. — Всегда мечтала посмотреть на тюрьму. Ну, знаете, мечта детская. -соврала я. Я не могу сказать им, что навещала живого брата. Того самого, который дивергент. Того, которого Бесстрашие может убить. — Как они пытали тебя? — спросил Маркус и я закусила губу. Все-то им надо знать! — Я не знаю. Я помню, что мне было больно. Очень больно. Я помню как кричала. Как потом от моих криков у меня болело горло. Но они не останавливались. Они резали меня, били и жгли. Искала приключения, говорите? — я, совершенно забыв о смущение, до груди задрала свитер Эрика. Глазам лидеров предстали скобы и свежие шрамы. Мэри зажала рот руками, глаза Макса остекленели, Маркус был в шоке и только лицо Эрика не выражало ничего. Обидно, однако, — Вот, что со мной сделали, пока я искала приключения. — тяжелые слезы струились по щекам. нижняя губа дрожала. — А, вы, что скажете? — спокойно спросил Эрик у доктора Джеферсона. — Пока девушка спала, я не мог провести подробный осмотр. Однако то малое, что я увидел меня ужаснуло. Синяки, по всему телу растекаются гематомы, есть свежие шрамы и рубцы. Они не большие, но… — Вот что со мной сделали, — я перебила доктора, не желая больше слушать о том, как изуродовали мое собственное тело, — Выпотрошили, как выловленную рыбу. Вскрыли, достали душу. И зашили снова, мол, живи дальше только потому что мы позволили тебе. В глазах мутилось, сил больше не осталось. Водопад слез не желал останавливаться, что пугало лидеров сильнее, чем вид страшных отметин на мне: они просто не знали, что я бываю такой, слабой, растерянной. А вот оно как! Я могу. Я просто Рэй. Человек. — Подвергалась ли девушка другому виду насилия? — холодно поинтересовалась Мэри у доктора. Терпеть не могу, когда разговаривают так, словно меня нет. Не надо говорить об этом при всех! Есть части, в которых я себя не помню, там, в плену. Если они и насиловали меня, то я не хочу, чтобы пять лидеров знали об этом. — Если вы имеете ввиду сексуальное, то тут я вынужден сказать, что не знаю. Я настолько подробно ее не осматривал. Однако, вся грудь в синяках, в синяках так же и бедра. Как со внутренней стороны, так и с внешней, так что не берусь утверждать, но сексуальное насилие имело место быть. — А ты, что думаешь? — наконец, лидеры обратились ко мне. Спасибо, Эрик. — Я не думаю, что они меня изнасиловали. Попытка была, но тогда все обошлось. — я, как могла обошла детали стороной. — Это все, что ты хочешь нам рассказать? — спокойно поинтересовался Макс, внимательно изучая меня своими черными глазами. Он ищет брешь. Слабое место. Хочет уличить меня в чем-то? — Вот еще, — я засучила рукав правой руки и подойдя ближе к столу показала Максу сильный ожог на запястье в виде розы, — Они заклеймили меня. — подытожила я. — Достаточно. Она наверняка устала и ей нужно отдохнуть. — сказал Эрик, наверное, не желая больше продолжать тему насилия надо мной. Или, ему просто стало безмерно грустно. Нет, Эрик. Я не хочу отдыхать. Я хочу отомстить. — Ты прав. Мы увидели все, что хотели. Можешь идти, Рэй. — Макс, он же сваха, оказался весьма дружелюбным. Если не приглядываться. Эрик встал из-за стола и подойдя ко мне, положил руку на талию и развернувшись, мы пошли прочь. Его рука на моей талии… Если бы еще не при таких обстоятельствах. Дойдя до спальни новичков, Эрик развернул меня к себе и крепко обнял. Его сильные руки обхватили мою спину. Это был первый раз такой внезапной нежности ко мне. И я бы отдала все, лишь бы этот миг не заканчивался. И если бы я могла оставить этот миг на повтор — я бы никогда его не выключила. Небо, мне бы так хотелось, чтобы рядом со мной был человек, в присутствие которого мое сердце билось бы ровно и мерно, человек, с которым мне было бы спокойно и которого я бы не боялась потерять. Но жизнь не всегда дает тебе то, чего ты хочешь. Как сейчас, например. Я стою и обнимаю мужчину, в присутствие которого, мое сердце отбивает чечетку или же вовсе, готово выпрыгнуть из груди. Сейчас, я стою в объятиях мужчины, которого боюсь потерять. Неожиданно, дверь в комнату открылась и я мгновенно отпрянула от Эрика. Питер! Это был он. Вот, кто помешал моим чудесным мгновениям. — Рэй! — парень подбежал ко мне и взяв мое лицо в ладони, поцеловал. Нет! Только не сейчас! Не на глазах у Эрика. Я ответила на поцелуй, но затем, слегка отстранилась от него. — Привет. — пролепетала я и нежно улыбнулась своему молодому человеку. Мне от себя противно. Целовать Питера — думать об Эрике. Обнимать Питера —думать об Эрике. Я не могу так с ним поступать. Питер этого не заслужил. — Пойдем, все тебя заждались. — Питер взял меня за руку и повел в комнату, оставляя Эрика позади. Как может такой грубиян как Эрик, стать таким необходимым? Я точно мазохистка. Увидев меня, друзья заулыбались. Я попыталась улыбнуться им в ответ, но сейчас меня волновало совсем другое. Я должна расставить все точки над «i» в отношениях с Питером.

***

День пролетел на удивление быстро и хорошо. К вечеру у меня разболелась голова. Что ж, это последствия сотрясения. Доктор разрешил мне покинуть больничную палату и спать вместе со всеми, однако завтра он хочет поподробнее осмотреть меня. И чтоб вы понимали глубину подробностей, он хочет удостовериться, что я не была изнасилована. Поговорить с Питером мне так и не удалось, но парень, кажется заметил, что в наших отношениях что-то изменилось. Лежа в постели, я не могла не думать об Эрике. Глупая, влюбленная девчонка. На мне все еще был его свитер и это согревало не только тело, но и сердце. Голова болеть не прекращала. Напряжение в висках росло, боль пульсировала так, будто в моей голове находилось гигантское сердце, качавшее кровь по организму, одной из вен которого было мое тело. Как бороться с желанием увидеть его прямо сейчас? Как?! Видимо, это не самое лучшее решение на мою больную голову, но в спешке одевшись я поспешила к нему. И плевать мне, что он скажет! Слышите? Плевать! Не успела я постучать в дверь, как она открылась. На пороге стоял он. И кажется, увидев меня, он растерялся. Стремительным шагом преодолев небольшое расстояние до растерявшегося лидера, привстала на мысочки и поцеловала его. Нежно-нежно. И вполне добровольно, что добило беднягу окончательно. Спустя мгновение мужские руки автоматически легли мне на талию, крепче прижимая к себе, а поцелуй из осторожного превратился в дикий, страстный и сводящий с ума. Признаюсь, поцелуй мне понравился. Даже очень. Откуда ни возьмись нахлынули воспоминания о нашей единственной ночи, вызывая сладкую дрожь о всем теле, пришлось взять себя в руки и сосредоточиться на чем-нибудь другом. Например, на еде! Небо, да я же не ела сегодня совсем! Эрик тоже довольно быстро отошел от потрясения и тут же раскомандовался. — Тебе пора прекращать пить! — он подумал, что я пьяна. Но не тут-то было! — Лучше бы мы продолжали целоваться, — ехидно заметила я, но меня проигнорировали. — Так, я могу зайти? Молодая, пусть и изрядно побитая девица на ночь глядя заходит в комнату лидера фракции. Еще одна потрясающая сплетня в мою копилку. Эрик лишь отступил назад, пропуская меня. Последний раз когда я была в этой комнате, меня стошнило. Надеюсь в этот раз все будет иначе. — Что ты тут делаешь? — опять холодный тон. — Я хочу есть. — надо быть честной. — Ты пришла ко мне, чтобы попросить еды? А отплатила за еду, я так понимаю, поцелуем. — гад, не порти момент! Через мгновение ко мне уже летел красный мячик. И этот красный мячик оказался яблоком, которое чудом не угодило мне в лицо. — Спасибо, — поблагодарила я и жадно откусила кусок. Как же я давно не ела яблок, — Блаженство! — Сейчас все силы уходят на то, чтобы защитить изгоев. — вдруг ни с того, ни с сего начал Эрик и я внимательно на него посмотрела. Странно все это. — Зачем их защищать? И, главное, от кого? — спросила я пережевывая кусок яблока. На изгоев привыкли не обращать внимание, хоть и считается, что они загрязняют современное общество. — По всему Чикаго создаются группировки. Их называют «Лига Смерти». Они считают, что изгои — это отбросы общества. В глазах Эрика я увидела огоньки презрения. Но к кому? К изгоям? К «Лиге смерти»? — Ты тоже так считаешь? — кажется, я ходила по краю. Если честно, я совсем не привыкла вот так вот просто разговаривать Эриком. Вот так вот нормально разговаривать с Эриком. — Нет, их и так жизнь покалечила. Но то, что я увидел, разыскивая тебя… поверь, это страшно. Дети, женщины, старики, совсем младенцы… Горы трупов. Лига никого не жалеет. В поисках тебя, я осмотрел много изуродованных тел молодых женщин и девушек. И, знаешь, что самое странное? — действительно, что может быть самым странным во все сложившиеся ситуации? Я сглотнула, переваривая вместе с яблоком, тот ужас, который рассказал мне Эрик, — У каждого было клеймо на запястье. Клеймо в виде розы.