Найти волшебника

      Старик вернулся лишь под вечер, когда лес накрыла ночная мгла, а утомленная девочка убежала куда-то вглубь дома, чтобы найти место для сна поудобнее. Артур ждал его с нетерпением за тем же длинным деревянным столом. Это удивило старика.        - Вы отдыхали, милорд? - участливо спросил он, не замечая искорки надежды, что снова заплясали в глазах юного короля.        Тот только покачал головой, обходя стол кругом, чтобы отрезать Релею пути к отступлению. Старик маневра не заметил.        - Очень зря, милорд, - укоризненно покачал головой Релей. - Вам нужно восстановить силы.        - Не волнуйтесь, - подходя к двери и вставая к ней спиной, заверил Артур. - Я почти не устал. Вы не поможете мне снова?       Старик учтиво кивнул, однако глаза остались безучастными и даже грустными.        - Ответьте мне пожалуйста, - улыбнулся Артур, стараясь не выдать своей злобы. - Где Мерлин?       Старик вздрогнул, но через секунду взял себя в руки и спросил:       - Простите, милорд, кто? Я не понимаю, о ком вы говорите.        - О нет! - глядя прямо в глаза старику, заявил король. - Вы прекрасно знаете, о ком я. Я спрашиваю, где он!       Старик смутился, стараясь не смотреть в глаза королю, и повторил свой ответ, словно механический болванчик:       - Я не понимаю, о ком вы говорите.        - Прекратите! - не выдержал наконец король. - Где Мерлин? Мне нужно с ним поговорить! Я обещаю, что с ним ничего не случится! Или моего слова вам не хватает?       Старик вздрогнул. Его голос сорвался, и ответил он хрипло и неуверенно, будто сам не верил в то, что говорил.        - Я знаю, что Артур Пендрагон всегда держит свое слово, но я не знаю, о ком вы говорите.        - А я знаю, что вы лжете! - грозно воскликнул Пендрагон. - Я последний раз спрашиваю: где Мерлин?       С этими словами король положил руку на рукоять экскалибура и грозно нахмурился. Старик закрыл глаза и, тяжело вздохнув, ответил вмиг изменившимся голосом:       - Чего ты хочешь от меня, Артур?       Король умолк, не верящим взглядом смотря на старика. Тот хмуро улыбнулся, и его глаза на секунду осветились золотым светом. Через секунду перед королем уже стоял усталый чародей. Одет он был в ту же синюю тунику, и Артур, привыкший видеть слугу в совершенно другой одежде, даже не сразу понял, что произошло.        - Мерлин!? - воскликнул король, когда первый шок прошел, и усталое лицо друга снова стало родным и знакомым.       - Чего ты хочешь от меня, Артур? - повторил чародей и продолжил с трепетом, все больше повышая голос: - Я не уйду из Камелота и не прекращу тебя защищать. Хочешь ты этого или нет - мне все равно. Делай то, что считаешь нужным - посади меня в темницу, вели стрелять, если я появлюсь в пределах Камелота, казни, если тебе от этого станет легче, но я не прекращу. Слышишь, ты, я клянусь - что бы ты не делал, я не покину Камелота и не прекращу защищать тебя! Можешь ненавидеть меня, можешь считать предателем, но я клянусь тебе, Артур Пендрагон, что буду защищать тебя до последнего вздоха, чего бы мне это не стоило!       Мерлин тяжело дышал и смотрел королю прямо в глаза, не боясь и не скрываясь. Боль и отчаяние в его голосе звучали так отчетливо и так ярко, что Артур, пораженный речью слуги, не знал, что ответить. Но Мерлин ждал ответа, ждал нового приговора, ждал все с тем же покорством, что и год назад. Глядя на чародея, Артур с ужасом понимал, как много качеств Мерлина он раньше не замечал - все это время он был настоящим другом, верным и преданным, не державшим зла, готовым принять и простить Артуру абсолютно все. Молчание затянулось, и Мерлин искренне не понимал, почему Артур медлит с приговором. Очень хотелось подойти поближе, потрепать по плечу и спросить, все ли в порядке, однако так мог поступить только друг, но никак не изгнанный из королевства волшебник.        - Прости меня. Это было сказано невероятно тихо, будто Артур проверял способности своего голоса, но затем Пендрагон подошел к чародею вплотную и встал на колени, склоняя голову и повторяя уже гораздо громче:       - Прости меня.        Шок чародея сменился ужасом, когда он увидел короля на коленях, и, наплевав на все правила приличия, он кинулся к Артуру, тщетно пытаясь его поднять.        - Ты что делаешь?! За что ты извиняешься, тем более передо мной? Ты же ничего не сделал!       От этих слов сердце Артура забилось еще сильней. Мерлин не считал его виноватым - он винил во всем себя. Чародей не мог даже предположить, что король будет просить у него прощения. Он не видел для этого причин. Он считал правильным решение Артура. Он был благодарен за сохраненную жизнь. От осознания этого королю захотелось со всей силы ударить себя по голове. Как мог он сомневаться в том, кто каждую секунду был рядом? Как смел он прогнать того, кто рисковал жизнью, чтобы спасти его?        Мерлин пытался поднять короля, искренне не понимая, за что тот просит прощения. Это ведь он врал столько лет, это ведь он использовал магию в королевстве, где она под запретом, это ведь он должен вымаливать у Артура прощения, стоя на коленях. Он, но ни как не Король Былого и Грядущего! Поднять упрямого Артура, все повторяющего: "Прости меня", не получалось, и в конце концов Мерлин плюнул на это дело, становясь на колени рядом с Артуром. Их глаза встретились.        - Ты не должен стоять на коленях! - строго заявил Мерлин. - Ты ведь король! Да и перед кем! Ты с ума сошел?       - Я так виноват перед тобой. Прости, я просто не понимал. И как идиот, не дал тебе объяснить. Ты, наверное, меня ненавидишь, - обреченно прошептал Артур, почти не обращая внимания на лепет Мерлина.        - Как я могу тебя ненавидеть? Ты ведь мой лучший друг! Нет, ты точно сошел с ума. Слушай, а ты не пил ничего подозрительного в течение последних суток? Хотя нет, не пил - я бы заметил. Значит, это все же помешательство. Может, тебе водички принести или еще чего? Ты только встань, и я мигом, тут только...       Мерлин еще говорил, но Артур почти не слушал - Мерлин все еще считал его своим другом. После всего, что он с ним сделал, Мерлин все еще считал его другом... И кто из них сумасшедший?! Чародей еще что-то говорил про целебные настойки, которые нужно принять королю, чтобы прийти в себя и перестать становиться на колени перед предателями, когда Артур придумал, как заткнуть разговорившегося волшебника.        Не обращая внимания на протесты и пререкания, Артур крепко схватил Мерлина и прижал к себе. Чародей с минуту вырывался, повторяя, что Артуру не следует обнимать изменника, но все же обмяк и расслабился, крепко обнимая короля в ответ и зажмурив глаза, чтобы случайно не проснуться - уж слишком сильно происходящее напоминало чародею сон.        - Я никогда тебя не отпущу, - тихо прошептал Артур, и Мерлин был уверен, что Пендрагон сдержит свое обещание. - Ты мне нужен. Без тебя я никто.        - Но я ведь... - Мерлин запнулся: ему непросто было в который раз признавать перед королем свою сущность. - Я ведь колдун. В Камелоте колдовство запрещено.        Артур отстранился и наткнулся на серьезный взгляд Мерлина - лучшего друга, который и сейчас не хотел, чтобы Артур страдал из-за него.        - Насколько я знаю, ты не колдун, - мягко поправил его Пендрагон. - Ты чародей.        - Кто тебе сказал? - удивленно воскликнул чародей, пораженный осведомленностью короля, но заглянув ему в глаза, тут же хлопнул себя по лбу. - Гаюс? Точно, он - больше некому. Но я ведь просил его не рассказывать!       - Думаю, он просто очень по тебе соскучился, - шутливо сказал Артур, с удовольствием замечая, как к нему возвращается спокойствие и хорошее настроение.       Мерлин замолк и посмотрел на Артура, будто он только что сказал, что сам будет стирать свои носки.        - Ты... - осторожно начал он, боясь спугнуть удачу. - Ты позволишь мне вернуться?        Артур кивнул и, не обращая внимания на вмиг округлившиеся глаза Мерлина, продолжил:       - А что касается закона... - он смотрел на Мерлина и искренне наслаждался его реакцией. - Я ведь король и всегда могу его отменить.       Мерлин не знал, как реагировать - ему хотелось смеяться и плакать одновременно, хотелось обнимать Артура и смотреть на него издали. Он не мог ответить внятно и единственное, что он мог сказать, звучало как шутка:       - Это просто замечательно, но может ты все-таки встанешь?       Друзья засмеялись и снова обнялись. Каждый из них точно не мог сказать, что чувствует, но то, что на этом свете не было человека счастливее его, Мерлин знал точно.