Рассвет начинается в полночь

— Спасибо вам большое, – Брэд улыбается Хершелю, пожимая его руку. — Я и не знаю, что бы делал без вас! Спасибо вам! Спасибо! Я улыбаюсь, глядя на них. Брэд пришел в себя уже на следующий день нашего пребывания в тюрьме. Ему стало немного лучше, и Хершель сказал, что он будет жить. А это было самым главным. — Кажется, он поправляется? – улыбается мне Бэт, прижимая к груди малышку Джудит. — Да. Кажется, да, – киваю я, подмигивая ей. С Бэт я сдружилась сразу, даже быстрее, чем с ее старшей сестрой. Она рассказала мне, как группа Рика, ранее бывшая намного больше, сначала бежала из Атланты, а потом пребывала долгое время на их ферме. Когда ферма сгорела, они почти год скитались без жилья и случайно наткнулись на тюрьму. С тех пор много всего произошло. Но совсем недавно при нападении ходячих погибли жена Рика, мужчина по имени Ти-Дог и другая женщина — Кэрол. — Я все-таки надеюсь, что вам позволят остаться, – девушка наклоняет голову, легонько покачивая девочку. Пожимаю плечами. Это вряд ли. Несмотря на то, что с Риком у меня довольно-таки терпимые отношения, как и со всеми остальными членами группы, Дэрил упрямо ожидает от меня какой-то выходки. Думает, что я захвачу тюрьму. Едва не смеюсь от собственных мыслей. Слова «я» и «захватить» даже в одном предложении смотрятся дико. К тому же в этом нет смысла, но разве этот упрямый осел станет слушать? Сказать по правде, я не хотела уходить отсюда. Здесь была еда, толстые стены и ограда. Все, что нужно, чтобы выжить в этом чокнутом мире. Но у меня было дело, которое я бросить не могла. Просто не имела права. — Кайла, слава Богу, с тобой все хорошо! – выдыхает Брэд, когда я с улыбкой вхожу в камеру. — Ты здорово напугал меня, – поджимаю губы, покосившись на его перебинтованную ногу. — Как он, Хершель? — Идет на поправку. Завтра уже ходить сможет, – кивает мужчина, и я облегченно выдыхаю. — Повезло вам, что нашли нас. — Это правда, но мы все-таки уйдем, – киваю я, снова переведя взгляд на Брэда. — Мы должны вернуться за моим отцом. Хершель качает головой: — Уверены, что это стоит того? Вдруг он мертв, а вы зря подвергнете себя опасности. — Мой отец не мертв! – рявкаю я так, что оба мужчины пораженно замирают, а в камеру тут же заглядывает Гленн. — У вас все в порядке? — спрашивает парень, а я опускаю голову. — Простите.. Внутри меня все еще полыхает ярость, но я старательно сдерживаю ее, понимая, что эти люди ни в чем не виноваты. Хершель внимательно смотрит на меня, а потом со вздохом поднимается на ноги и медленно выходит из камеры. Уже у самой двери он останавливается и кладет ладонь мне на плечо: — Твоя ярость ни к чему хорошему не приведет, дитя. Подумай над этим хорошенько. … Я повесила винтовку на плечо, напряженно вглядываясь в темные заросли густого леса перед тюрьмой. Оттуда, как из дьявольского конвейера по созданию зомби, без конца выходили эти твари. Один за другим. Один за другим. Сейчас на площадке перед тюрьмой их собралось около сотни, но это уже не казалось мне таким диким, как раньше. Усмехаюсь, случайно вспомнив первый день. День, когда все это началось. Самый дерьмовый день в моей жизни. Я тогда должна была поехать к Нику, чтобы обсудить нашу поездку в Париж. Ждала я этого почти год, проводя все свое время в военной академии, а Ник учился на доктора в колледже Сент-Луиса. Я собирала вещи, попутно разговаривая с отцом по телефону, как вдруг услышала истошные крики с улицы. Сначала я решила, что это просто дети дурачатся, но когда ко всем этим воплям присоединилось злобное рычание, решила-таки проверить, в чем дело. И каково было мое изумление, когда я увидела, как прямо на моих глазах соседского ребенка буквально разорвал на части перепачканный в крови безумный мужик. Помню, у меня тогда из-под ног почву выбило и вышибло весь воздух из легких. Первой мыслью стало – бежать! Бежать отсюда к чертям собачьим и не оглядываться ни за что на свете. Но все-таки военная служба где-то на подсознательном уровне блокировала мой страх, и уже в следующую секунду я схватила биту, которую до сих пор сжимал в руках перепуганный соседский паренек, и со всей дури врезала мужчине по спине. Удар был сильнейшим, я точно это знала. Я была уверена, что он больше не поднимется, но когда он как ни в чем не бывало обернулся и кинулся на меня… Я не была к этому готова. Я, честное слово, к такому готова не была. Бита отлетела в сторону, когда я с криком рухнула на газон, удерживая руками рвущегося ко мне безумца. Я понимала, что точно загремлю за такое за решетку, но поскольку выхода у меня не оставалось, я обхватила его лицо руками и резко дернула в сторону. Послышался дьявольский хруст, голова мужчины безвольно повисла, но челюсти все еще продолжали рваться к моим рукам. Он все еще был жив. После того как я наверняка сломала ему хребет и свернула шею! И в ту секунду на меня накатил ужас. Впервые в жизни мне было так страшно, что этот страх граничил с безумием. Яростно крича, я схватила лежащую неподалеку на земле маленькую лопатку и с силой вонзила ему в голову. Еще раз. И еще. И еще. Пока голова мужчины не превратилась в кровавое месиво в моих руках. Его тело обмякло, и он замер. Рыдая, я оттолкнула его от себя, отшвырнула лопатку и с ужасом уставилась на свои руки, по локоть измазанные в крови и ошметках его мяса. А потом вокруг воцарился настоящий хаос. Крики и вопли людей, рычание этих тварей, визг тормозов машин – все смешалось в сумасшедший калейдоскоп ужаса, из которого меня вырвало приглушенное рычание ребенка, которого я только что спасала от чудовища. С посиневшим лицо и разорванными руками девочка потянулась ко мне, а я попятилась, попутно схватив биту. Подскочила на ноги и бросилась к своей машине. Когда мой серый «Фольксваген жук» вылетел на дорогу, за ним ринулась целая толпа этих тварей. Как в тумане я доехала до военной базы, на которой работали мой отец и Брэд. Там пока было тихо, но я все равно выхватила пистолет, подаренный отцом на мой день рождения, стиснула в руке украденную биту и помчалась ко входу. Позже, оказавшись в относительной безопасности, я обдумывала произошедшее и поняла, что в первой волне этого безумия погибло просто огромное количество человек. Мне сильно повезло, что я сумела выбраться. Я выжила. — Любуешься? – раздается позади меня голос, и я вздрагиваю, потому, что сильно увлеклась своими мыслями. Рик, придерживая на плече ружье, подходит ко мне. Пожимаю плечами. Чем тут любоваться? — Просто вспомнила былое… нормальную жизнь. Рик понимающе кивает и усмехается: — Да уж, о той жизни теперь можно только вспоминать. — А ты, наверное, пришел сказать, что нам следует уйти? – невесело улыбаюсь я, поворачиваясь к нему. Мужчина пожимает плечами, поднимая на меня глаза: — С чего ты взяла? Вовсе нет, голосованием решено – вам можно остаться. Долго буравлю его взглядом. Неужели они так просто примут нас в свои ряды? Мы, конечно, не маньяки-убийцы, но совершенно незнакомые им люди. Конечно, вслух я этого не говорю. Я просто произношу: — Спасибо. … — На охоту я ее не возьму, — упрямо отчеканивает Дэрил, когда Рик предлагает мне сопровождать их на очередной вылазке. — Твоего мнения никто не спрашивал, — подмигиваю я ему, внутри просто кошмарными усилиями стараясь удержаться от злорадного смеха. — Ты мне поговори еще, — огрызается он, – и останешься на пару с китайцем сторожить ворота! — Я кореец! – обиженно восклицает позади нас Гленн. — Да мне плевать, – закатывает глаза Дэрил и садится в машину. Опускает стекло и обливает меня негодующим взглядом серо-голубых глаз. – Ты едешь или будем дальше трепаться? Оставляю его искрометный юмор без комментариев и плюхаюсь на сидение машины. Тут же замечаю, как Гленн и Мэгги садятся в другую машину. — Куда они едут? — В город. — Ты же сказал, что он будет сторожить ворота. — Я пошутил, – хмыкает он, заводя мотор. Отворачиваюсь к окну: — Шутник хренов. Машину мы оставляем на обочине. Дерил хватает арбалет с заднего сидения и машет мне рукой, чтобы следовала за ним. Закатываю глаза. Взаимная анти симпатия в этой машине достигает апогея за считанные минуты, но я решаю держать себя в руках и не выводить его из себя лишний раз. Рик прислушивается к нему, и если он не перестанет недолюбливать меня, нас с Брэдом точно выкинут. — Ты хоть охотиться-то умеешь? – спрашивает мужчина, когда мы заходим в чащу леса. — Я солдат, а не Робин Гуд, – фыркаю я. — Ты бесполезна, – вздыхает он, а я корчу рожу ему в спину. Хочется сказать ему что-то обидное, язвительное, но я замолкаю, когда вспоминаю, что от него мне кое-что нужно. Поправляю винтовку на плече и догоняю мужчину: — Дэрил, эй, Дэрил! – когда он полностью игнорирует меня, хватаю его за кожаную жилетку с крыльями на спине и дергаю назад. – Ты что, оглох? — Я не оглох, идиотка! – рычит он, оборачиваясь ко мне. – И белка тоже не оглохла, а ты спугнула ее! — Упс! – развожу руками я, хотя мне наплевать на тупую белку. – У меня есть к тебе дело. — Неужели? – приподнимает бровь Дэрил. — Тут неподалеку база, откуда пришли мы с Брэдом. Мне нужно, чтобы ты сходил со мной туда. Брови мужчины взлетают вверх: — С какого черта? — Там мой отец! Он заперт в лаборатории, понимаешь? А Брэд слишком слаб, чтобы идти со мной. Я боюсь, что у него там совсем не осталось еды, мне нужна твоя помощь. Дэрил замирает, обдумывая услышанное, а потом в его глазах мелькает тень понимания: — Так вот зачем ты напросилась со мной. — Мне просто нужно, чтобы ты пошел. — И не подумаю, — хмыкает он, отворачиваясь и ища глазами животных, которых можно было бы пристрелить. — Пожалуйста! Мы не можем его там бросить! — Ты такая тупая в самом деле или притворяешься? Это же билет в один конец! Сама же сказала, что вы еле сбежали оттуда, а теперь ты предлагаешь мне вернуться туда? Я и не подумаю, ясно? — Тебе так тяжело мне помочь? – восклицаю я, разведя руками. – Это потому, что я тебе не нравлюсь, да? — Это потому, что я не идиот и хочу еще пока жить! – огрызается он. — Но это же мой отец! – беспомощно восклицаю я. — Да мне плевать, ясно? — Ну и пошел ты к черту! – восклицаю я, разворачиваясь и направляясь в сторону базы, здание которой виднелось неподалеку. Спрятавшись в кустах перед самой базой, я замерла, напряженно вглядываясь в площадку перед ней. Там никого не было, и это здорово удивило меня. Когда мы уходили, здесь было просто огромное количество ходячих. Хотя, в принципе, это было почти месяц назад. Вполне возможно, что они разбрелись по округе. Тем лучше для меня. Стиснув в руке винтовку, пригнувшись к земле, я бросаюсь вперед. Добежав до колючей ограды, проворно перелезаю через нее и бегу к настежь распахнутым дверям базы. У входа снова оглядываюсь и перевожу дыхание, кажется, все-таки никого нет. Держа оружие наготове, я прохожу по темному коридору, стены которого заляпаны засохшей кровью. Окна выбиты и кое-где даже валяются убитые тела мертвецов. Я стараюсь дышать как можно глубже, чтобы унять дрожь в руках, но все это дается мне с огромным трудом. Я боюсь. Нет, не ходячих, к ним я привыкла. Я боюсь увидеть отца мертвым. Боюсь, что он умер от голода, что его могли случайно застрелить, он мог обратиться и еще миллиона страшных догадок, которые сами рвались в голову, буквально раздирая мое и так воспаленное сознание. Дойдя до дверей лаборатории, я останавливаюсь и делаю очередной глубокий вдох. Сейчас. Вот сейчас. Прямо сейчас. Берусь за дверную ручку и сжимаю ее так, что наверняка белеют костяшки пальцев. — Пап? – голос мой срывается, когда я произношу это слово, вжавшись лбом в дверь. – Папа, это я. Это Кайла, твоя Кай. Папочка, пап, открой дверь… пожалуйста, открой дверь… Позади меня раздается злобное рычание, и я задыхаюсь собственным воздухом. Из-за угла выходит толпа ходячих. Я прижимаюсь к дверям, желая слиться с ними воедино, и поднимаю винтовку. Давай. Давай же, ты, чертова трусиха! Первый выстрел сносит голову ходячему. Я убиваю их одного за другим, но меньше их не становится. И от этого на меня снова накатывает паника. Хватаю ножку железного стула, валяющуюся на полу, и вонзаю ее в голову мертвеца. Он тут же падает, а я кидаюсь на другого. Кто-то выхватывает оружие из моих рук. Один из мертвецов. Я пячусь назад, уже готовясь к смерти, как вдруг стрела со свистом рассекает воздух и вонзается в голову ходячего. Дэрил хватает меня за ворот жилета, пинком открывает двери в лабораторию, откидывая столы, которыми она была прижата с той стороны, и заталкивает меня внутрь. — Ты больная на голову! – орет он, когда столы снова занимают место у дверей, не впуская внутрь ходячих. – Безмозглая идиотка, какого хрена ты поперлась сюда?! Совсем не соображаешь, что творишь? Если бы не была девчонкой, двинул бы тебе как следует, чтобы мозги вправить! А я не могу и слова вымолвить. Не потому, что я напугана. Не потому, что ярость Дэрила бесит меня. А потому, что мой отец сидит на полу, прижавшись спиной к стене. И в голове его зияет настоящая черная дыра… — Нет… нет, нет, нет, нет! – кидаюсь к нему, падаю на колени и обхватываю уже холодные ладони. – Нет, папа, нет! Ты не мог! Ты не мог умереть! Пожалуйста! Прошу тебя, нет, папа! Слезы градом катятся по моим щекам, меня всю трясет от ужаса. Я не могла поверить в то, что он умер. Я не могла понять, что со мной происходит. Плача навзрыд, я положила его к себе на колени, обхватила руками и принялась укачивать, как делал он, когда я была ребенком, твердя сквозь слезы, что все будет хорошо и что я никогда-никогда его не оставлю. Хотя, конечно, он уже не мог меня услышать. Он больше никогда не услышит меня, а я больше никогда не услышу его. Я больше никогда не увижу его доброй улыбки, не смогу увильнуть от его строго взгляда, когда я прихожу домой позже, чем обычно. Не смогу читать наши любимые книги, лежа у него на коленях по вечерам. Он больше никогда не принесет мне какао утром в постель, а я больше никогда не засмеюсь от того, что оно жутко калорийное, и я потом не влезу ни в одни джинсы, но все равно выпью все до последней капли. Гладя отца по поседевшим волосам, я низко склонилась над ним, не скрывая рыданий от стоящего позади Дэрила. Мне было все равно. Мне просто было наплевать на все. Я даже не сразу поняла, что ходячие больше не ломятся внутрь, хотя я кричала достаточно громко, чтобы привлечь их всех в округе. В помещении воцарилась гробовая тишина. Были лишь слышны мои собственные всхлипы и тиканье часов где-то позади. — Кайла, — произнес Дерил негромко, но я все равно сильно вздрогнула, позабыв, что он все еще здесь, – нам нужно уходить. Здесь небезопасно. — Я не оставлю его, — упрямо произношу я. — Здесь оставаться нельзя… — Я не уйду! – кричу я так, что звенит в ушах. – Можешь проваливать отсюда, а я останусь. Я виновата в этом, я не помогла ему спастись, и ему пришлось это сделать… Господи, это моя вина. — Кайла, если не уйдем сейчас, то погибнем. Ты думаешь, так будет лучше? Эти слова бьют меня, словно пощечина. Резко оборачиваюсь и изумленно смотрю на него. Вижу в его глазах сожаление, но от этого становится только хуже. — Пойдем, — он протягивает мне руку. — Больше ты ничем не можешь помочь ему. — Откуда тебе знать это? — мрачно усмехаюсь я. — Потому что он любил тебя и никогда не желал тебе смерти. Так ведь? Так, черт тебя дери? – орет Дэрил мне прямо в лицо, и я даже шарахаюсь от него. — Я не могу, — рыдаю я, закрывая лицо руками. – Я не могу! Не могу! Останови это! Прошу, пусть эта боль утихнет! Я не могу! Хочу забыть все это... Я замираю, пораженная этой внезапной пропастью в груди, а потом вдруг буря чувств, сносившая мне крышу еще несколько минут назад, утихает. Просто пусто. Раньше там, в душе, были радость и печаль, счастье и тревога и еще множество разных чувств, а теперь только пустота. «Знаешь, когда мы окончательно теряем дорогих нам людей? Когда больше не ощущаем боли от их потери.» Кажется, я потеряла тебя навсегда, папа… Медленно поднимаюсь на ноги. Стараясь даже не дышать, мы выскальзываем из лаборатории и мчимся к выходу. На ходу он сбивает головы нескольким ходячим, а когда мы вырываемся на улицу, за нашими спинами слышатся шорохи шагов и приглушенное рычание. — Мы должны бежать, — произносит Дэрил, дергая меня за плечо. – Ты сможешь? Киваю, глядя куда-то сквозь него. Бегу, когда он бежит. Мне не страшно. Просто ничего нет. Даже намека на какое-то чувство. Пусто. Как в вакууме. Задыхаюсь от бега, когда мы уже скрываемся в чаще леса. Дэрил прижимается спиной к стволу дерева и тяжело дышит, а я просто стою, опустив руки. — Прости, что втянула тебя в это, — качаю я головой. — Ты чуть не погиб, спасая мою шкуру, поэтому прости меня, ладно? Парень изумленно смотрит на меня несколько мгновений, а потом, нервно прокашлявшись, произносит: — Все нормально. Мы молчим, а потом он все-таки произносит: — Надо идти, пошли. Следую за ним, опустив голову и стараясь не возвращаться мыслями к отцу. Потому что если вернусь, это сломает меня окончательно. Это слишком для меня. У меня больше никого нет. Я одна, и это самое страшное. Позади вдруг раздаются шаги. В голове успевает мелькнуть мысль, что это ходячий, как вдруг меня хватают за голову и с силой ударяют о дерево. Перед глазами все темнеет и начинает вертеться с бешеной скоростью. Тяну вперед руки: — Дэрил! Он оборачивается. — Твою мать! Как в замедленной съемке, бросается за мной, что-то крича, но меня грубо запихивают в машину, и визг шин – это последнее, что я слышу. Пытаюсь встать, но меня тут же ударяют прикладом моей же винтовки по голове, и я проваливаюсь в темноту.