Рассвет начинается в полночь

Когда Боба переносят в комнату пастора, Абрахам хмуро произносит: — Нам пора уходить. Время ехать в Вашингтон.  — Дэрил и Кэрол не вернулись, – говорит Рик, делая шаг вперед. — Мы не уедем без них.  — Я понимаю, но моя задача спасти Юджину зад, отвезти его в Вашингтон. Если вы не согласны, нам придется разделиться. Всего хорошего.  Я недоуменно моргаю, пытаясь понять, зачем им в Вашингтон и что это за парень этот Юджин, а Рик бросает вслед Абрахаму: — Пойдешь пешком?  — Мы сами починили этот гребанный автобус! – рычит мужчина.  — Нас больше. Кэрол спасла твою жизнь, мы спасли твою жизнь!  — А я пытаюсь спасти ваши!  Мужчины яростно сверлят друг друга глазами, вот-вот может начаться драка. Гленн бросается вперед, встает между ними, раскинув руки в стороны. Девушка с хвостиками делает шаг вперед, кладет ладошку на широкое плечо Форда: — Абрахам... — Ты не можешь уйти сейчас, ночью! – восклицает Гленн. — Сейчас-то ты точно в безопасности не будешь. Мы должны держаться вместе. Сейчас мы обязаны держаться вместе. Темноволосая девушка делает шаг вперед, встает рядом с Гленном. Она кажется мне смутно знакомой, но я не могу вспомнить ее. Вижу в ее глазах решимость, когда она говорит: — У меня есть идея. Если вы останетесь и поможете нам, я поеду с вами в Вашингтон, несмотря ни на что. Обещаю.  Абрахам смеряет ее долгим взглядом, а потом кивает: — Гленн и Мэгги – тоже.  У меня холодок пробегает по спине, когда я понимаю смысл его слов. Он что, хочет разделить нас?! — Нет! – рявкает Рик.  — В таком случае, счастливо оставаться. Это не наше дело. Розита, собирай вещи, – обращается Форд к девушке. Она пытается возразить, но он не слушает ее. — Юджин, пошли. Пошли, я сказал. Шевелись.  — Я не хочу, – качает головой мужчина, а Абрахам начинает снова злиться: — Я сказал – пошли!  — Хорошо, – тяжело вздыхает Юджин, поднимаясь на ноги.  — Автобус вы не заберете. – произносит Рик, а Абрахам лишь хмыкает.  — Попробуй останови меня.  На несколько мгновений воцаряется тишина, а затем Рик срывается с места. Я вскакиваю на ноги так быстро, насколько позволяет рана, хватаю его за плечи: — Рик, стой!  — Подождите! – кричит Гленн, снова останавливая мужчин. — Хорошо, хорошо! Останься и помоги нам! И тогда мы с Мэгги поедем с тобой.  Парень бросает взгляд на жену, и Мэгги согласно кивает. Она понимает, что придется чем-то жертвовать, но я не могу понять этого. Встаю рядом с Гленном, незаметно опираясь бедром о скамью, потому что нога болит все сильнее.  — Вы не можете просто так уйти и разделить нас. Я пойду с вами.  Абрахам смотрит мне в глаза, и я тут же понимаю, что он заметил, что со мной не все в порядке. Поджимаю губы, надеясь, что он ничего не скажет.  — Ты ранена, Кайла, – произносит он. — Будешь нас только тормозить. Мы останемся, а завтра уедем отсюда.  — Со мной все нормально, – упрямо произношу я, едва сдерживаясь, чтобы не топнуть ногой.  Как вдруг происходит что-то странное. Пол вдруг уходит из-под моих ног с такой скоростью и внезапностью, что я не успеваю среагировать и падаю. Кто-то вскрикивает. Боль в ноге усиливается, а мир перед моими глазами вдруг потухает.  Я прихожу в себя от того, что кто-то кладет мне на голову мокрое полотенце. Когда все вокруг становится более четким, я вижу перед собой Карла. Он улыбается мне.  — Что случилось? – спрашиваю я и сама удивляюсь тому, как хрипло звучит мой голос.  — Ты потеряла сознание. Всех напугала, они уже подумали, что тебя тоже укусили, но папа рассказал про капкан. Рана серьезная, ты потеряла много крови. — Со мной все нормально, – бормочу я, пытаясь встать, но голова тут же начинает кружиться. — Где все?  — Ушли искать Гарета.  — Что?! В небольшой комнатке сидим только я, Карл, малышка Джудит, Тайриз, на кровати спит Боб, а у окна сидят Розита и Юджин. Я не сразу замечаю пастора, одиноко сидящего в углу.   — Мне нужно встать, – произношу я, медленно поднимаясь на ноги.  — Но тебе нельзя, – возражает Карл, а я лишь отмахиваюсь, выхожу из комнаты и закрываю дверь.  — Заприте дверь, – говорю я Карлу, который, слава богу, тут же слушается. Мне не нравится эта ситуация. Они все ушли, оставили нас одних, что если этого-то Гарет и добивался? Ведь группу, состоящую из двух раненных, двух детей, девчонки, добряка и ботаника уложить – раз плюнуть. Это плохо, что мы тут одни. Нужно закрыть дверь.  И как только эта мысль мелькает в моей голове, кто-то дергает ручку входной двери. Я едва не взвизгиваю, едва успеваю прошмыгнуть за выступ в стене и замереть, как в церкви раздается голос Гарета.  — Ну, думаю, вы знаете, что мы здесь. И мы знаем, что вы тоже здесь. Мы вооружены, поэтому прятаться – смысла нет.  Я сжимаю зубы, стискивая дрожащими пальцами пистолет. Я должна их защитить. Я обязана, и я вцеплюсь Гарету в глотку зубами, как когда-то сделал с Джо Рик, если придется.  Я слышу, как они медленно расходятся по церкви. Их пятеро – в этом я уверена.  — Мы следили за вами. И мы знаем, кто здесь есть, – напевает Гарет. — Здесь есть Боб, если вы, конечно, еще не избавили его от страданий. И Юджин, Розита, хороший друг Мартина, который пропал, догадываюсь, по вине одной сучки, Тайриз. Ухмыляюсь. Если бы ты знал, какие кретины в твоей группе, не вел бы себя так самоуверенно.  — Карл и Джудит. Рик и остальные ушли, забрали с собой все оружие. Это небольшое место, поиски не займут много времени, поверьте. Лучше уже закончим все сейчас.  Он не знает, что я здесь! Он не знает! У меня есть шанс. Мой козырь – элемент внезапности. Они уверены, что все прячутся в комнате, понятия не имеют, что я здесь.  У меня сердце обрывается вниз, когда я слышу, как кто-то дергает ручку от двери в комнату с ребятами.  — У нас достаточно пуль, чтобы завалить вас всех. Выходите. Святой отец, вы здесь? Если поможете нам, мы позволим вам уйти. Даже ребенка можете забрать с собой.  Нет, нет, нет. Я не знаю этого священника. Он показался мне трусом, что если он предаст всех? Что мне делать? Что делать?? Когда Гарет замирает у двери в другую комнату, я поджимаю губы. Нужно тянуть время. Может, наши вернутся. И в эту секунду тишину в церкви пронзает плач Джудит. Гарет резко оборачивается, и я понимаю – ждать больше нельзя ни минуты.  Выскакиваю из темноты, валю парня на пол и бью его по лицу. Но не успеваю даже руки поднять, как мне в затылок упирается дуло пистолета. Замираю и выпускаю из рук пистолет. Гарет вытирает кровь с разбитой губы и ухмыляется: — Ты чертовски живучая сучка. Я и не знал, что ты здесь.  — Откуда тебе знать? – бросаю я. — Твой гонец лежит в лесу с пулей в башке. Гарет улыбается мне и тут же наотмашь бьет по лицу. Я падаю на пол лицом вниз, а он хватает меня за раненную ногу.  — Подумать только, боже, как же хорошо работают наши ловушки! – он усмехается, задирает рваную штанину и сжимает мою лодыжку с такой силой, что темнеет в глазах.  Я не кричу. Ни звука. Я не должна давать Карлу повода открывать дверь. Ни за что.  — Думаю, ты скоро подохнешь. Тут уже даже идиот поймет, что пошло заражение крови, – смеется он, поднимается на ноги и достает пистолет. — Я облегчу твои страдания, можешь не благодарить.  Дуло упирается мне в лоб, а я зажмуриваюсь, ожидая выстрела. И он раздается. Только не из пистолета Гарета. Двое людей, стоящие у двери в комнату ребят, падают на пол один за за другим.  Из темноты выходит Рик, и от его голоса даже мне становится страшно: — Положите оружие на пол.  — Рик, мы прострелим эти двери, так что... – слова Гарета обрываются, когда Рик стреляет в его руку.  И когда я вижу, что на ней больше нет нескольких пальцев, у меня внутри все сжимается. Отползаю назад, задыхаясь от снова вспыхнувшей боли в ноге.  — Оружие на пол! – рявкает Рик, а Гарет срывающимся от ужасной боли голосом кричит: — Делайте, что они говорят!  Когда все терминусовцы откладывают оружие и становятся на колени, Рик и ребята окружают их.  — Остановись, Рик, – хрипит Гарет. — Мы оставим вас в покое, и вы больше никогда нас не повстречаете.  — Не будет такого, – произносит Рик, заносит над Гаретом мачете, и начинается самый настоящий кошмар.  Мишонн, Абрахам и Саша буквально забивают своих противников. Я вижу безумие в глазах каждого из них, и мне становится страшно. Выглядела ли я так же, когда убивала того мужчину, насильника из Терминуса? Была я такой же одержимой жаждой убийства? И умерло ли это во мне с возвращением в семью? Или же оно вернется?.. Когда очередь доходит до Гарета, он смеется: — Давайте, убейте меня, и вы никогда не найдете своих друзей. Ни Кэрол и Дэрила, - я вскакиваю, когда слышу его имя. — Ни девушку-блондинку из вашей группы.  Мэгги зажимает рот рукой, кидается вперед, но ее останавливают: — Погоди, Мэгги, погоди!  Гарет наблюдает за нашей реакцией, а потом безумно улыбается. По его губам струится кровь, глаза лихорадочно блестят.  — Что ты знаешь о тех людях? Отвечай! – Рик хватает его за грудки и сильно встряхивает. — Я могу отвести вас туда. Помогу войти внутрь. Это больница, они там проводят исследования этой... болезни. Ищут вакцину.  — А ты-то здесь при чем?! — Мы были их поставщиками. Людей им отвозили. Для опытов, – хмыкает Гарет. — Давай, убей меня, Рик, и никогда не доберешься до них.  Рик ничего ему не отвечает, лишь с размаху бьет по голове. Парень падает на пол и вырубается. В церкви воцаряется тишина, позади нас открывается дверь. Из комнаты появляется бледный священник, он с ужасом оглядывает кровавое месиво, которое сейчас представляют люди Гарета, и опирается спиной о стену.  Рик бросается к детям, Саша – к брату и Бобу. Я медленно встаю на ноги и поворачиваюсь к священнику, который, кажется, сейчас заплачет.  — Спасибо, – киваю я, поджав губы.  — За что? – испуганно вздрагивает он.  — Вы могли предать всех нас, честно сказать, я считала, что вы трус. Но вы не сдались. За это и спасибо. Вы смелый человек.  Пастор улыбается мне, а потом опускает голову и горько произносит: — Это... это ведь дом Господа Бога... — Не теперь, – качает головой Мэгги. — Теперь это лишь четыре стены и крыша.  ••• — Мне так жаль, Боб, – голос мой срывается, когда я, сжимая руки мужчины, смотрю ему в глаза. — Я была такой дурой, прости меня. Я совершила ужасную ошибку, я так жалею, правда.  — Прекрати, – отмахивается Боб, улыбаясь мне. — Я не держу зла. Он запудрил тебе мозги. Ты вернулась – это главное.  Я всхлипываю, растирая по щекам слезы, и силюсь улыбнуться. Все ребята уже попрощались с Бобом, я пришла последняя, так как никак не могла решиться сделать это.  Мне было почти физически больно думать о том, как я поступила с ним. И еще больнее видеть эту доброту в его глазах, слышать, что он меня прощает. Было бы гораздо легче, если бы он послал меня к чертям, обозвал предательницей или вообще выгнал, но только не это.  — Когда Дэрил вернется, передай ему «спасибо» от меня. Спасибо за то, что благодаря ему я стал частью этой группы. Частью этой семьи. Передашь?  — Конечно, конечно, я передам, – поспешно закивала я, а дверь вдруг за нашими спинами открылась, и в комнату вошла Саша, а за ней Тайриз.  — Прощай, Кайла, – улыбается мне Боб, и от этого сердце болезненно сжимается. — До свидания, Боб, – шепчу я, пячусь к двери и выскакиваю из комнаты.  Горло мне жгут слезы и неконтролируемая злоба. Я едва сдерживаюсь, чтобы не зайти в комнату, где лежит связанный Гарет, и не прикончить его на месте.  Все пошло к черту. Боб умирает, группа разделяется, Кэрол пропала, Дэрил пропал. Мы собираемся отправиться на их поиски завтра. Надеемся, что еще вернутся.  К обеду уезжают Абрахам со своей группой, забирая от нас Гленна, Мэгги и Тару. После того, как их автобус исчезает из виду, я еще долго стою на одном месте, глядя им вслед.  Увидимся мы когда-нибудь еще или нет?  Доберутся ли они до Вашингтона?  И есть ли в этом смысл? Я сижу на улице до самого вечера. Прислонившись к стене церкви, бездумно ковыряю ножом землю. Ногу кое-как обработали лекарствами, но их у нас не так много. Ну, хотя бы хватит до больницы. Гарет сказал, что у них там огромное количество медикаментов. Еще одна причина ехать туда. Инфекция в моей ране хоть немного и остановилась, но никуда не исчезла.  Из церкви выходит Мишонн. Садится рядом со мной, любовно поглаживая вернувшийся к ней меч. Она нашла его, кажется, в сумке девушки из Терминуса.  — Не вини себя в том, что произошло с Бобом. В этом нет твоей вины, все знают это. И Саша тоже. Она больше не злится на тебя.  Уныло пожимаю плечами, поднимаю голову и смотрю на то место, где Рик и Тайриз похоронили Боба.  — Я бросила его. В семье так не поступают.  — Все ошибаются, Кайла. – Мишонн заглядывает мне в лицо. — Понимаешь? Знаешь, что сказал Карл? Мы все что-то сделали – вот, что он сказал.  Я моментально вспоминаю, как при нападении Губернатора на тюрьму Карл убил одного мальчика из его группы. Просто пристрелил. Тем не менее, легче мне не становится ни на грамм.  Неожиданно где-то совсем рядом раздается хруст листьев. Я порываюсь встать, но Мишонн указывает взглядом на мою ногу и встает сама. Держа меч наготове, подходит к деревьям, дальше которых виднеется одна лишь темнота.  А потом оттуда выходит человек.  Я подскакиваю на ноги, срываюсь с места и, насколько позволяет рана, бегу к нему. Он даже не сразу замечает меня, а, увидев, роняет неизменный арбалет и делает шаг назад. В глазах недоверие и едва ли не ужас.  Дэрил не приходит в себя даже когда я крепко обнимаю его, прижимаясь носом к его груди. Слышу, как позади нас хихикает Мишонн.  — Я что, один ее вижу? – произносит обескураженный Дэрил, заглядывая мне в лицо. — Кайла? — Я здесь, – произношу я, чувствуя, что снова плачу.  Дэрил еще несколько мгновений непонимающе моргает, а потом обхватывает мое лицо руками и, наклонившись, целует. Я тоже кладу ладони на его перепачканные землей щеки и улыбаюсь сквозь поцелуй.  — Я думал, ты... думал, – бормочет он, прижимая к себе и привычно зарываясь носом в мои волосы.  — Я здесь, со мной все хорошо, и больше ты от меня не избавишься, – прислоняюсь щекой к его груди и прикрываю глаза.  — Где Кэрол, Дэрил? – вдруг спрашивает Мишонн, и я удивленно поднимаю голову.  Дэрил хмурится, поворачивается к деревьям, словно видит кого-то в темноте, и рычит: — Выходи.