Рассвет начинается в полночь

— Нет.  Всплескиваю руками, едва сдерживаясь, чтобы не схватить сначала Рика, а потом и Дэрила за грудки и не вытрясти из них все, что только можно. Гарет, сидящий на полу, громко хмыкает, и Дэрил в очередной раз от души пинает его ногой в бок.  — Хватит! — не выдерживаю я, оборачиваясь к Рику. — Как ты не понимаешь, мне нужно в этот госпиталь. Если вы, конечно, не хотите, чтобы я загнулась через пару часов из-за своей ноги. — Мы найдем другой способ достать тебе лекарства, — качает головой Рик. — Это слишком опасно.  — Гарет проведет меня!  — Ну уж нет, — хмыкает Диксон, делая шаг ко мне. — Ты совсем спятила? Хочешь довериться ему? Этому каннибалу?! Я смотрю на него, пытаясь придумать что-то, что убедит его, но в голову, как назло, ничего не приходит. Конечно, доверять Гарету нельзя, но он слишком боится смерти, поэтому пытается быть полезным. Он не дурак и понимает, что как только станет нам ненужен, его тут же убьют.  С появлением Ноа, которому я, кстати, не очень доверяла, шансы Гарета умереть только возросли.  Поэтому я выкладываю им свое предположение о том, что Гарет не лжет и боится смерти, а значит, все будет хорошо.  — А ничего, что вы обсуждаете меня… при мне? — приподнимает брови Гарет, чуть наклоняясь вперед и сжимая здоровой рукой другую руку, которая пострадала. — Ты поразительно позитивно настроена на мой счет, Кайла. — А ты поразительно позитивно настроен для человека, которого скоро убьют, — процедила я, поворачиваясь к нему.  — Ты. Никуда. Не. Пойдешь, — рычит Дэрил, наклоняясь ко мне. — Разговор окончен. — Тогда нужно ампутировать мне ногу! — выпаливаю я, а когда он изумленно уставляется на меня, снова развожу руками. — Инфекция, не забыл? — Мы найдем лекарства в другом месте, — снова встревает Рик, а я буквально кричу ему в лицо: — И сколько времени это займет?! Неделю? Десять дней? Да я же загнусь раньше! И Кэрол! как вы не понимаете?! Если она пострадала, кто знает, что с ней там происходит?! — Они повернуты на спасении людей, — качает головой Гарет. — Да они с нее пылинки сдувать будут. — Мы пойдем туда все вместе, как только закончим укреплять церковь, — качает головой Рик — говорит он таким тоном, что становится ясно: вопрос решен и закрыт. — Дэрил, будь адекватным хотя бы ты! — беспомощно кричу я. — Если мы нападем на них, начнется пальба и мне точно уже никто не поможет! — Думаю, Рик знает, что делает, — произносит он, выходя вслед за Граймсом. Сжимаю кулаки, которые нестерпимо чешутся. Хочется вернуть их и врезать обоим как следует. Как можно быть такими наивными?! Думают, что если они легко одолели парочку каннибалов, то смогут победить и людей из госпиталя? Да там ведь настоящие копы, которые уж точно стреляют получше, чем некоторые их нас. К тому же их может быть там намного больше, чем нас. В общем, есть миллион причин, по которым мне нужно идти в госпиталь одной. И я ухожу. Вызываюсь дежурить на улице, сижу под хмурым и недоверчивым взглядом Дэрила почти до полуночи, а когда и ему надоедает следить за мной, выталкиваю Гарета через заднюю дверь церкви и заставляю молча идти за мной. Ночью в лесу тихо, слишком тихо, настолько, что у меня голова готова взорваться от этой жуткой тишины. — Долго отсюда пешком? — спрашиваю я Гарета, как только церковь остается позади. — До утра доберемся? Он пожимает плечами, чем раздражает меня еще больше. Сжимаю зубы, заставляя себя успокоиться, и снова произношу: — Они могут заметить, что меня нет, нам нужно спешить. — Ведешь себя, как пятнадцатилетняя девчонка, — ухмыляется Гарет. — Буянишь, сбегаешь — что с тобой не так? — Со мной все в полном порядке, за исключением заразы, которая скоро сожрет мою ногу, если мы не поспешим, — рычу я, зыркая на него. — Нам нужна машина. — И что, мне ее из-под земли достать? — Вы пешком сюда пришли? — спрашиваю я, пропуская мимо ушей его ехидное замечание. Нет никакого желания спорить с каннибалом-самодуром. — Ну ты сравнила! — присвистывает парень. — Отсюда до Терминуса рукой подать… было. До Атланты дальше. Ускоряю шаг. Мне все время кажется, что за нами кто-то идет. Наверное, это от нервов. Все-таки, возможно, не стоило уходить одной. Я уже попыталась действовать в одиночку, и что из этого вышло? Я попала в капкан, как последняя идиотка, и чуть не умерла, благо, Рик оказался рядом. Сомневаюсь, что мне еще раз так крупно повезет. — Слушай, раз мы теперь одна команда, может, развяжешь мне руки? — произносит Гарет, потирая связанные запястья. — Мы никогда не будем с тобой в одной команде, ясно тебе? — рявкаю я, как вдруг совсем рядом раздается приглушенное рычание. Толкаю Гарета к дереву, сама замираю на месте. Если он нас не услышал, то и не найдет. Нужно просто переждать. Если придется нападать на него, на шум может набежать целая стая. Задерживаю дыхание, пока ходячий шлепает в нескольких метрах от нас. Сжимаю длинный нож так сильно, что наверняка белеют костяшки пальцев. Гарет тихо хмыкает, глядя на мое напряженное лицо. Нам везет, и ходячий проваливает восвояси, даже не унюхав нас. Я едва не срываюсь на бег, но больная нога быстро охлаждает мой пыл. Несколько минут — или часов, я не знаю — мы идем в полной тишине, а потом я внезапно замечаю мерцающий красный огонек впереди. Сначала мне думается, что просто померещилось, но потом огонек становится ярче, приближаясь. — Это наш шанс, — произносит Гарет, наклоняясь ко мне. — Это патруль из госпиталя. — Почему он заехал так далеко? — шепчу я в ответ. — Возможно, ищет таких, как мы. Он медленно ковыляет к обочине, держась за руку, и я понимаю, что сейчас нам придется разыгрывать несчастную пару, на которую напали. Меня ранили в ногу, а ему отстрелили три пальца. Прекрасно. Просто замечательно. — Помогите! — негромко зовет парень, выбегая на дорогу. — Эй, помогите нам! Я качаю головой. Видел бы он себя со стороны: ему только в театре выступать. Заставляю себя поспешить за ним, делая как можно более жалостливое лицо. Машина останавливается, и оттуда вылезает невысокий коренастый мужчина в полицейской форме. Машина тоже полицейская — я замечаю это только сейчас. Мужчина недоверчиво оглядывает нас, но стоит ему увидеть руку Гарета, как он сильно бледнеет, я даже в полумраке вижу это. — У вас есть оружие? — спрашивает он глухо. Я послушно ставлю на землю перед ним нож, а Гарет разводит руками. Конечно же, ничего у него нет. Но моя привычка прятать мелкое оружие в бюстгальтер никуда не исчезла. — Залезайте. Мы поспешно забираемся в машину, а когда она трогается с места, я тихо спрашиваю: — Нам помогут? Мужчина бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида и кивает: — Конечно, я везу вас в больницу. Дальше он о чем-то говорит с Гаретом, а я сижу, поджав под себя ноги, размышляя. Совсем скоро я увижу Бэт и Кэрол. Надеюсь, с ними все хорошо. Вот Мэгги обрадуется: она ведь даже не знает, что ее сестра жива. От этой мысли мне вдруг становится грустно. Я почему-то представляю, что бы я чувствовала, если бы ехала сейчас к отцу. Если бы он вдруг каким-то немыслимым образом оказался жив… Наверное, я была бы самым счастливым человеком на Земле. Мои размышления прерывает голос полицейского: — Эй, малышка, ты что, заснула? Мы приехали. Послушно выбираюсь из машины, оглядываясь по сторонам. Мы вернулись в город. Ни за что бы я не вернулась в этот город. Да только выбора у меня нет. Как монетка обернется… В больнице горит тусклый свет. Когда нас проводят внутрь, я понимаю, почему Ноа был так рад, когда Дэрил привел его к нам. Выбраться отсюда кажется нереальным. Я не видела такого количества людей уже очень давно. Даже в Терминусе их было, кажется, меньше. Меня удивляет здесь все. От электричества и работающих медицинских аппаратов до чистого блестящего пола. Я озираюсь по сторонам, пытаясь разглядеть все, что получится. Некоторые двери в палаты приоткрыты, на белоснежных простынях на кроватях лежат пациенты. У меня мурашки по коже пробегают от всего этого. Слово апокалипсис никогда не касалось этого места. — Кого это ты привел, Фрэнк? — раздается строгий женский голос позади нас. Оборачиваюсь и вижу низкую женщину средних лет тоже в полицейской форме, с темными волосами, собранными в пучок. Она, чуть прищурившись, смотрит на нас, а потом поджимает губы: — Какие люди. Что такое, Гарет, твою скотобойню прикрыли? Мне становится жутко от того, каким спокойным тоном она говорит о каннибализме. Нужно с ней держать ухо востро. Это не простая женщина, отнюдь. — Как видишь, — пожимает плечами Гарет. — Не против, мне нужно поговорить с тобой? Девушке нужна помощь: у нее серьезная рана. — Фрэнк, отведи ее в палату, пусть осмотрят, — произносит женщина, потом они уходят — а меня ведут в какую-то палату. Когда мы входим, мужчина средних лет в очках и в белом халате поднимает голову и удивленно вскидывает брови. — Доун приказала осмотреть ее, — произносит Фрэнк и выходит. Мужчина снимает очки, внимательно обводит меня взглядом, а потом произносит: — Новенькая? Тебя Фрэнк нашел? Киваю, не зная, как вести себя с этими людьми. Что лучше говорить, а о чем разумнее промолчать. — Ты ранена? — Нога, — произношу я, плюхаясь на кушетку, и задираю штанину. — Я случайно наткнулась на капкан пару дней назад. С тех пор она сильно болит. Мужчина внимательно осматривает мою раненную лодыжку, хмурится и поднимает на меня взгляд: — Тебе сильно повезло. Еще чуть-чуть, и заражение можно было бы остановить только ампутацией. Нервно сглатываю, пожимаю плечами. Врач поднимается на ноги, идет к небольшому белому шкафчику, открывает его и долго роется. Я оглядываю палату, снова поражаясь тому, как здесь все чисто и стерильно. Когда мужчина возвращается ко мне, я спрашиваю: — Вы подбираете всех раненых и лечите их? Зачем? — Мы помогаем людям, — коротко отзывается он. — Сейчас будет больно — сразу говорю. Я обработаю ее, потом сделаю перевязку. Через пару дней сможешь бегать. Все пытки медикаментами я переношу молча, закусив губу и сжав кулаки, теша себя мыслью, что в противном случае я бы умерла от гангрены. Когда с перевязкой покончено, доктор откладывает лекарства и бинт и произносит: — Тебе лучше полежать. Я пришлю девушку, она побудет с тобой. Я киваю, а он выходит, оставляя меня одну. Меня немного удивляет полное отсутствие вопросов, но я надеюсь, что Гарет, который знаком с Доун, сам разберется со всем. Я сижу в полном одиночестве некоторое время, разглядывая маленькую картину, висящую на стене. На ней изображена смерть в типичном ее представлении — нечто в черном плаще и с косой в костлявой руке — склонившаяся над девочкой, совсем еще ребенком. Белые волосы ее разметались по земле, на лице застыла гримаса ужаса. Я смотрю на нее несколько мгновений, а потом перевожу взгляд на окно, за которым розовеет рассвет. Картина сразу же уходит куда-то в глубины сознания, теряясь там, а я даже не подозреваю о том, что на самом деле это было настоящее пророчество. Дверь чуть приоткрывается, и спиной вперед в палату входит Бэт. Я сразу узнаю ее. На ней голубой медицинский костюм, светлые волосы собраны в хвост. Она почти не изменилась. Девушка прикрывает дверь, а когда оборачивается ко мне, поднос чуть ли не валится из ее рук. Я вскакиваю с койки, подхватываю его в последний момент. Прижимаю палец к губам и качаю головой, призывая ее молчать. — Привет, — чуть слышно улыбается девушка, — а я тут тебе поесть принесла. — Спасибо, — так же шепотом отвечаю я, откладывая поднос на прикроватный столик. — Ты жива, — еще тише произносит Бэт, стараясь сдержать улыбку. — Я думала, ты погибла в тюрьме. — Как видишь, — пожимаю плечами я, улыбаясь в ответ. — Скоро сюда придут ребята, где Кэрол? Бэт мрачнеет, опускает глаза — и только сейчас я замечаю два огромных шрама на ее лице. Один на лбу, другой на щеке. Кажется, ей здесь здорово досталось. — Кто это сделал? — ломким от злости голосом спрашиваю я, а Бэт снова опускает глаза. — Это неважно. Кэрол была в коме, но уже очнулась. Думаю, с ней все будет хорошо. Я расскажу ей о тебе. — Лучше не надо, — качаю головой я. — Чем меньше людей обращают на меня внимания, тем лучше. — Мне нужно идти, — произносит вдруг Бэт, поднимаясь на ноги. — Я приду завтра, хорошо? — Будь осторожна. Не хватало еще нарваться на неприятности в шаге от спасения, — шутливо произношу я. И это было второе знамение приближающейся беды. Если бы я только была внимательнее, возможно, смогла бы предотвратить неизбежное… До самого утра я ворочаюсь на койке. Нога почти не болит, но меня мучает дурное предчувствие. Я переворачиваюсь на спину в очередной раз, когда позади меня хлопает дверь, и неожиданно кто-то кладет подушку мне на лицо. Это происходит так внезапно, что я даже не сразу понимаю, что творится. Подушку прижимают к моему лицу с такой силой, что мне кажется: еще немного и мне просто сломают нос. Брыкаюсь ногами, пытаюсь оттолкнуть человека руками, но он сильнее меня, и из этого исходит: душит меня мужчина. Когда от недостатка воздуха у меня начинает кружиться голова, я роняю руки на матрас и замираю, надеясь, что он поверит моему театру. Кто-то грязно ругается, потом подушка исчезает. Меня подхватывают на руки, несут куда-то, а я слишком слаба, чтобы сделать хоть что-то. Проходит некоторое время, пока мужчина, несущий меня, не останавливается. Наверняка он считает, что я без сознания, потому что кладет меня на пол и, кажется, отходит. Звенит ключ, потом раздается какой-то скрежет, словно открываются двери, и где-то неподалеку, кажется, внизу, я слышу рычание ходячих. Куда он, черт возьми, меня притащил? Больше ждать нельзя. Его намерения явно недоброго характера. Я чуть приоткрываю глаза: вижу мужчину, стоящего ко мне спиной, и понимаю — сейчас или никогда. С силой бью его ногами по голеням — от неожиданности он тут же падает, роняя очередные грязные ругательства. Я подскакиваю на ноги, и от этого быстрого движения тут же начинает кружиться голова. Мужчина пытается вскочить, но я снова бью его ногой уже в живот, потом в бок и пячусь назад. Он, кряхтя, поднимается на ноги и, ухмыляясь, вытирает со лба пот. Позади него я вижу открытые двери, ведущие в шахту лифта. Нужно столкнуть его туда! Но едва я делаю шаг к нему, он выхватывает пистолет из кобуры на поясе. Ухмыляется и качает головой: — Нет, так не пойдет, маленькая мразь. Твой дружок ушел отсюда, а Доун сразу вычислила тебя — такие стервы, как ты, ей не нужны. Чертов Гарет, он бросил меня! Черт бы его побрал! — Ну давай, убей меня, — хмыкаю я. — Мне терять нечего. И он стреляет. Он правда стреляет, а я была уверена, что не выстрелит. Плечо пронзает словно огнем, и я сгибаюсь пополам, вскрикнув от ярости. А потом, превозмогая боль, делаю несколько шагов к копу. От неожиданности он даже забывает снова выстрелить, и я толкаю его в грудь. Он теряет равновесие, поскальзывается на чистейшем полу и падает прямиком в шахту. Я слышу глухой удар тела, и мне ни капли его не жаль. А потом перед глазами все мутнеет. Я опираюсь о стену, трясу головой, отгоняя наваждение, чувствуя, как теплая кровь струится сквозь пальцы, которыми я сжимаю рану на плече. Словно в бреду, я направляюсь к дверям, когда где-то за ними раздается шум голосов. Неужели ребята пришли? Так быстро? Я прохожу в коридор, спотыкаясь о собственные ноги и оставляя за собой кровавый след, как в дешевом ужастике. Слышу знакомые голоса, но не могу разобрать слов. Еще чуть-чуть, Кайла, только не отключайся! Тебе нельзя! Когда я выхожу из-за очередного угла, снова раздается выстрел. Вскидываю голову, и у меня тут же подкашиваются ноги. Не от раны, не от боли, а от того, что Бэт с огромной дырой во лбу падает на пол. Прошлое и настоящее смешиваются в моей голове, я вижу своего отца с такой же раной, образы самого родного мне человека и невинной девочки накладываются друг на друга, и я падаю на колени, чувствуя, как слезы текут по щекам. Нет, только не опять, только не снова. Хватит этих смертей. Хватит! Вижу изумленного Рика, его голубые глаза широко распахнуты, он напуган — я впервые вижу его таким. Позади него Дэрил срывается с места, выхватывает пистолет и выстреливает в Доун, только что убившую Бэт, в голову. Она тоже падает на пол, а ее люди вскидывают оружие. Кто-то кричит: «Стоп!!!» — но я уже ничего не слышу. Прислоняюсь спиной к стене, чувствуя, как сознание медленно покидает меня. — Кайла! — Саша наклоняется ко мне, поднимает мою голову, заглядывает в глаза. — Боже мой, ты ранена. Сейчас, сейчас, я помогу тебе встать. Потерпи. В ее глазах слезы, но она все равно держится. Помогает мне встать, ведет к ребятам, которые все еще не могут отойти от произошедшего. Дальше все происходит как в тумане. Рик подхватывает меня под руки, помогает идти. Я не вижу Дэрила, мне жутко хочется обнять его, потому что Бэт была по-своему дорога ему, я всегда знала это. Мы выходим из больницы, и я жмурюсь от яркого света. Плеча я почти не чувствую, а жаль, было бы лучше, если бы я могла отвлечься хотя бы на боль, только бы не думать о Бэт. Сквозь белую пелену перед глазами я вижу группу Абрахама, а потом утреннюю тишину прорывает истошный крик Мэгги. Задыхаясь в рыданиях, она падает на землю, глядя на Дэрила, несущего Бет на руках. У меня подкашиваются ноги, и крики Мэгги — это последнее, что я слышу.